Наследие: искупление

      Летние каникулы пролетели слишком быстро.       В последний вечер миссис Уизли устроила грандиозный ужин: она сварила, нажарила, испекла все любимые кушанья. Потом все выпили по чашке горячего шоколада и отправились спать. Утром собирались долго. И хотя проснулись с рассветом, казалось, ничего не успеют сделать. Молли, будучи уже в дурном расположении духа, металась по дому. Другие обитатели "Норы" — как прозвали местные это жилище — сталкивались на лестнице, жуя на ходу тосты с джемом, а мистер Уизли чуть не сломал шею, споткнувшись о дворового гнома, когда спешил к автомобилю, таща тяжелый чемодан Джинни. Лизи и Гарри, стоя в стороне от этой суматохи, недоумевали, каким образом девять человек, семь чемоданов, две совы, ворон и крыса поместятся в маленький фордик. Они еще не знали особенностей этой машины, какими ее снабдил Артур Уизли: открыв багажник, мужчина что-то нажал, и теперь громоздкие чемоданы легко влезли. Ребята были удивлены.              — Внутри тоже мест поприбавилось, — шепнул он. — Но Молли лучше не знать, чьих это рук.              Наконец все разместились. Миссис Уизли с Джинни сели на переднее сиденье. Обернувшись назад, где вполне удобно устроились Лизи, Гарри, Рон, Фред, Джордж и Перси со своими питомцами, она немало удивилась:              — Простецы не так уж глупы, как нам представляется. Такая вместительная машина! А по виду ни за что не скажешь.              Мистер Уизли включил зажигание, и груженный сверх меры фордик тяжело выкатил со двора. Лизи повернулась назад, хотела на прощанье взглянуть на полюбившийся ей дом, но не успела ощутить грусти, как в салоне автомобиля разрасталась ссора.       — Молли, дорогая… — мужчина умоляюще глядел на жену.              — Ни за что, Артур! — ответила она ему.              — Но нас никто не увидит. Вот эта маленькая кнопка от прибора невидимости — я сам его вставил. Давай включим только на время взлета, потом зароемся в облака, и через десять минут будем на месте. Клянусь тебе, никто ничего не узнает…              — Я сказала, нет, Артур. Тем более средь бела дня!              Только в четверть одиннадцатого они прибыли к вокзалу Кингс-Кросс. Мистер Уизли кинулся через дорогу за тележками для багажа, Лизи и Гарри взяли одну на двоих — не так много груза. Затем вся компания бегом поспешила на платформу.              — Перси идет первый, — распорядилась миссис Уизли, нервно поглядывая на часы.       До отхода поезда оставалось пять минут, а их девять человек, да еще этот барьер. Перси резко шагнул вперед и исчез. Следом пошел мистер Уизли, за ним Фред и Джордж.              — Я возьму Джинни, — сказала миссис Уизли. — А вы сразу за нами.              Схватив Джинни за руку, она ринулась вперед, и в мгновение ока вместе с дочерью испарилась. Лизи, Рон и Гарри двинулись за ними.              — Идем вместе, — предложил Рон. — Осталась одна минута.              Все трое напоследок проверили свой багаж. Лизи убедилась, что ворон сидит на чемодане, а змей на своем обыденном месте. Друзья шли, пригнувшись к тележкам, целясь на барьер и с каждой секундой прибавляли шаг. За несколько шагов до барьера бросились бежать, и… БУМ! Тележки врезались в барьер и отскочили назад. Чемодан Рона с грохотом упал, Гарри сшибло с ног, а Лизи упала на весь этот кавардак сверху. Куро и Букля, которая вылетела из клетки, с негодующими звуками присели на лежачие тела хозяев. Окружающие изумленно таращили глаза на непонятное происшествие.              — Что вы такое вытворяете?! — обрушился на ребят один из дежурных по вокзалу.              — Не справились с тележкой, — выдумал Гарри объяснение, поднимаясь на ноги, и помог подняться Лизи, которая потирала ушибленное колено.       Рон бросился ловить Буклю, чем вызвал негодование прохожих, возмутившихся жестоким обращением с птицей. Ворон же спокойно присел на плечо девочки.              — Почему нам не удалось прорваться через барьер, как всем? — шепотом спросил Гарри.              — Не представляю себе… — рыжеволосый в недоумении озирался по сторонам. Полдюжины людей все еще пялились на них. — Мы опоздаем на поезд, — упавшим голосом проговорил он. — Не понимаю, почему вход не открылся…              Лизи посмотрела на часы и повернулась к парням.              — Теперь мы точно опоздали… Поезд уже ушел…              — Все… — ошеломленно проговорил Рон. — Что будет, если мама с папой выйдут не с этой стороны, и мы с ними разойдемся? У вас есть хоть сколько-нибудь маггловских денег?              — Откуда? — с грустным смешком сказал Гарри. — Дурсли никогда не давали мне ни гроша на карманные расходы. А если бы нашли у меня хоть цент...              — Я все оставшееся обменяла, — поникши ответила Лизи.              Рон прижался ухом к холодным кирпичам у барьера.              — Ничего не слышно, — растерянно пробормотал он. — Что нам теперь, делать? Сколько времени родители будут нас искать?              Огляделись кругом — они все еще привлекают внимание, главным образом потому, что у Лизи на плече сидел ворон — непривычный выбор для питомца. А ведь они еще змея не видели!              — Пожалуй, лучше всего вернуться к машине, — предложил Поттер. — Здесь все на нас смотрят…              — Гарри! — воскликнул Рон, и в глазах у него вспыхнули радостные огоньки. Лизи уже понимала, что это значит, начиная молиться. — Автомобиль!              — Что автомобиль? — не понимал друг.              — Мы можем полететь в Хогвартс на нашем автомобиле!              — Но я думал…              — Мы в безвыходном положении, правда? Нам ведь надо ехать в школу! В экстренных случаях даже несовершеннолетним волшебникам разрешается применять магию. Кажется, параграф девять Вложения… что-то там, верно, Лиз?              — Верно… — она даже не пыталась отговорить, ведь знала, что ничего парней не остановит.              — А ты можешь водить именно летающий автомобиль? — спросил Гарри.              — Запросто, — Рон повернул тележку к выходу с вокзала. — Идемте скорее! Догоним экспресс Лондон-Хогвартс и сядем ему на хвост.              Друзья покатили тележки сквозь толпу, вышли на привокзальную площадь и свернули направо, в переулок, где стоял старенький фордик. Друзья погрузили в него чемоданы. Лизи уместилась на заднем сиденье, поставив рядом клетку с Буклей, в которой сидел и Куро — уж больно сдружились птицы. Рон сел за руль, а рядом примостился Гарри.              — Следите, чтобы никто ничего не заметил, — сказал рыжеволосый и одним ударом волшебной палочки включил зажигание. Пассажиры высунулись в окна, проверяя обстановку: впереди на улице движение было большое, здесь же в переулке тишина и никаких прохожих.              — Все в порядке, — сообщили они.              Рон нажал крошечную серебряную кнопку на приборной доске. Фордик растаял в воздухе, и они вместе с ним.              — Стартуем, — послышался голос водителя.              Еще несколько секунд, и весь Лондон лежал под ними, как на ладони: частью сверкающий огнями, частью окутанный дымом. Кажется, их взлета никто не заметил. Но внезапно что-то негромко стрельнуло, и машина обрела видимость. Рон изо всех сил нажал на ту же кнопку.              — Где-то заело, — растерянно проговорил он. Ребята по очереди ударили по кнопке. Машина опять исчезла и тут же снова возникла, как ни в чем не бывало. — Держитесь! — крикнул рыжеволосый и резко нажал на педаль. Машина взмыла вверх, попала внутрь плотного слоя облаков и полетела вслепую.              — Теперь куда? — спросила Лизи, вглядываясь в туманность, окутавшую машину со всех сторон. — Нам ведь нужно найти поезд.              — Думаю, нужно снизиться, — предложил Гарри. Машина вырвалась из зоны облаков. — Вон он, впереди! Я его вижу! — экспресс Лондон-Хогвартс извивался внизу.              — Идет строго на север, — определил Рон по компасу на панели управления. — Будем сверяться каждые полчаса. А теперь держитесь крепче…              Машина прошила облака насквозь и очутилась в мареве солнечного света.              — Здесь, — сказал Рон, — надо бояться только самолетов.              Друзья посмотрели друг на дружку и давай смеяться. Смеялись, смеялись, и долго не могли остановиться. Они были сейчас точно в волшебном сне.              — "Это самый лучший способ путешествовать, — подумала Лизи. — Хоть и весьма опасный".              Летели на север, каждые полчаса пикируя вниз и сверяясь с направлением. Несколько часов однообразного полета заметно уменьшили восторг ребят. Стало жарко, невыносимо хотелось пить. Трое путников перестали замечать фантастические очертания облаков, думая, как было бы здорово ехать сейчас в одном из прохладных вагонов, которые катились по рельсам далеко внизу.              — Наверное, скоро приедем, да? — прохрипел Рон, еще несколько часов спустя. Солнце уже стало погружаться за горизонт, окрашивая мир в красные оттенки. — Еще раз, что ли, снизиться?       Поезд по-прежнему был под ними, полз по склону горы. Рон нажал на акселератор, и машина опять взмыла, но тут почему-то зловеще взвыл двигатель. Друзья нервно переглянулись.              — Он, наверное, устал, — предположил рыжеволосый. — Столько работать без передышки!              Трое делали вид, что ничего особенного не происходит, а вой становился сильнее. Быстро смеркалось, вот уже в темноте начали загораться звезды. Лизи старалась не смотреть на дворники, которые почему-то стали дрожать, словно выражали недовольство автомобиля.              — Мы уже совсем близко, — сказал Рон. — Совсем, — он постучал пальцами по крышке панели, будто бы прося терпения себе и форду.       Скоро они опять пошли на снижение, вглядываясь в темноту и ища знакомые приметы.              — Мальчики, глядите! — крикнула Лизи. — Прямо по курсу!              Высоко на утесе, нависшем над озером, виднелись башни и башенки замка Хогвартс. Но машину уже стало сильно трясти, и она быстро теряла скорость.              — Ну еще немножечко, — умолял ее Рон, дергая руль. — Мы почти на месте.              Мотор ревел. Тонкие струи пара вылетали из-под капота. Лизи одной рукой держала клетку, а другой вцепилась в края сиденья — они уже подлетали к озеру. Машину резко качнуло. Выглянув из окна, Гарри сказал:              — Под нами вода…              Ребята покрепче вжались в сиденья. Машину опять качнуло.              — Еще чуть-чуть, — выдохнул Рон, сильнее сжав руль, так что побелели костяшки пальцев.              Они пролетали над озером, прямо на замок. Рыжеволосый нажал на педаль. Раздался громкий лязг, пару выхлопов, машина самовольно взлетела ввысь на несколько десятков метров, и тут двигатель окончательно смолк.              — Нееет… — протянул Рон в полной тишине.       Капот машины нырнул вниз. Они начали, набирая скорость, падать.              — Мы врежемся в замок… — шепотом проговорили пассажиры.              — Да погодите вы! — завопил водитель, выворачивая руль.              В дюйме от стены машина свернула в высокую арку и влетела на территорию замка. Внизу темнели теплицы, за ней огородные грядки, потом начался газон. Машина продолжала снижаться. Рон отпустил руль и вынул из заднего кармана волшебную палочку.              — Стой! Стой! — кричал он, колотя палочкой по ветровому стеклу.              — Осторожнее, дерево! — завопил Гарри, бросившись на руль, но было уже поздно.              Лизи отпустила свое сиденье и двумя руками ухватилась за клетку. С душераздирающим звуком удара металла о кору дерева машина врезалась в толстенный ствол и упала на землю, подпрыгнув как мяч. Из-под сплющившегося капота валил густой пар. Птицы в ужасе стенали. Лизи ударилась головой о переднее сиденье, разбив висок. Гарри врезался лбом в ветровое стекло, и у него вскочила шишка. Рон издал полный отчаяния вопль.              — Рон? — в испуге спросила девочка.              — Моя палочка, — дрожащим голосом произнес он. — Поглядите, что с ней случилось.              Палочка раскололась на две части, сдерживаемые тонкой щепочкой. Друзья только открыли рот, чтобы утешить Рона, ведь волшебную палочку можно починить в школе, как в тот же миг по левой дверце что-то ударило с силой. Гарри повалился на Рона, а клетка с птицами на Лизи, и тут же сверху обрушился новый удар.              — Что происходит? — рыжеволосый посмотрел в ветровое стекло и ахнул.              Лизи наполовину пролезла к мальчикам и только успела увидеть надвигающуюся ветку, которая через мгновенье хлестнула по стеклу — дерево, в которое они врезались, наносило удары. Еще одна извивистая ветка стеганула по правой дверце, да так, что на ней вспухла вмятина. Ветровое стекло вздрагивало от дробного стука сучков, похожих на костяшки пальцев, а один огромный сук, скрученный, как рог барана, нанес яростный удар по крыше и продавил в ней целую яму.              — Это уж слишком! — воскликнул Рон. — Скорее бежим отсюда! — он налег всем телом на дверцу, но сильнейший апперкот швырнул его на колени Гарри. Потолок машины угрожающе провис. — Мы пропали, — мальчик чуть ли не скулил.              Лизи паниковала и старалась что-то придумать. Она быстро вытащила свою палочку и громко сказала:              — ЗАДНИЙ ХОД! ЗАДНИЙ ХОД!              Фордик вдруг завибрировал, двигатель включился, и машина рванула назад. А ива все старалась ветвями достать обидчиков: друзья слышали, как трещат ее корни. Драчунья чуть не выдрала себя из земли, жаждя мести.              — Мы были на волосок от гибели, — едва переводя дыхание, проговорил Рон. — Молодец, фордик!              Но у фордика, по-видимому, лопнуло терпение. Издав сердитый лязг, все дверцы распахнулись, сиденья швырнули ребят с клеткой в стороны, и они плашмя рухнули на землю. Громкий стук сзади оповестил, что машина вытряхнула из багажника и их чемоданы. Птицы тем временем смогли вылететь из уже сломанной клетки и, издавая протяжные и разозленные звуки, направились в сторону школы. Затем фордик, побитый, поцарапанный, испуская пар, загромыхал в темноту, выражая красными огоньками задних фар сильнейшее негодование.              — Вернись! — кричал ему вслед Рон. — Вернись! Отец меня убьет! — но фордик, последний раз фыркнув выхлопной трубой, растворился в темноте. — Здорово, нам не повезло, — убито проговорил рыжеволосый и нагнулся за крысой Коростой. — Надо же! Из всех здешних деревьев врезаться именно в то, которое дает сдачи! — он обернулся назад, бросил взгляд на старую плакучую иву — та все еще мстительно махала ветвями.              — Да, не повезло, — невесело вымолвил Гарри.              — Как будто впервые…— иронично напомнила Лизи. — Давайте пойдем сразу в школу.              Возвращение было совсем не таким победоносным, как представлялось: Гарри с огромной шишкой на лбу, которая уже посинела; Рон с разбитой губой и абсолютно белым лицом, ожидая выговора от родителей; и Лизи с раной на виске, из которого тонкой струей текла кровь, пачкая одежду. Измученные, закоченевшие, они ухватили за ручки свои чемоданы, совсем позабыв о заклинаниях левитации, и потащились вверх по склону к огромным дубовым дверям школы.              — Торжественное открытие, наверное, уже идет, — сказал Рон, бросив свой чемодан у парадной лестницы. Тихонько приблизился к ярко освещенному окну и заглянул внутрь. — Идите сюда, ребят, — позвал он. — Уже началось распределение!              Гарри с Лизи подошли, и они уже втроем стали смотреть на происходящую в Большом зале церемонию. Все то же, что и в прошлом году. Те же украшения, такая же шеренга первокурсников. Только в этот раз за столами сидели уже знакомые лица. Скользнув взглядом по столу преподавателей, Лизи увидела того, кто будет ее раздражать на протяжении всего времени работы в роли преподавателя.              — Идиот…              — Ты о ком? — спросил Гарри у подруги.              — Этот Локонс. Просто самовлюбленный болван.              — Эх, согласен, — сказал Рон. — Но Гермионе лучше не слышать об этом, — трое тихо посмеялись и продолжили смотреть.              — Глядите, — шепнул Гарри. — За учительским столом одно место пустое. Нет Снегга. Интересно, где он?              — Может, он заболел, — с надеждой в голосе предположил Рон. — А, может, совсем ушел? Ну… из-за того, что место преподавателя защиты от темных искусств снова досталось не ему.              — А, может, его выгнали? — вдохновенно произнес Гарри. — Его все терпеть не могут…              — Вы снова за свое? — спросила девочка, закатив глаза. — Он неплохой человек, — парни искоса посмотрели на нее, как на сумасшедшую. — По крайней мере, учитель он отличный. Может быть, он просто…              — А, может быть, — промолвил сзади чей-то ледяной голос, — он сейчас стоит и ждет, когда вы расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом?              Ученики мигом обернулись. В двух шагах стоял Северус Снегг собственной персоной. Его темная мантия колыхалась от порывов ветра. Увидев его улыбку ребята поняли — их ждет наказание.                    — Следуйте за мной! — приказал грозный профессор.              Не смея взглянуть друг на друга, друзья поднялись по ступенькам, следуя за учителем, и вошли в огромный холл, где малейший звук отдавался громким эхом. Из Большого зала долетали аппетитные запахи, но Снегг повел их по узкой каменной лестнице, ведущей в подземелья.              — Входите, — он отворил дверь на первой площадке.              Дрожащие от холода, путешественники очутились в кабинете Северуса Снегга, и пустой остывший камин не сулил приятной беседы. Тем временем зельевар захлопнул дверь и взглянул на своих пленников.              — Значит, поезд, — начал он тихим голосом, — недостаточно хорош для знаменитого Гарри Поттера и его верного подпевалы Рона Уизли. Так еще и ко всему прочему, Элизабет Реддл решила присоединиться. Вам троим захотелось явиться в школу с помпой, а?              — Нет, сэр, это все барьер на вокзале "Кингс Кросс"…              — Молчать! Так что же вы такое сделали с этим автомобилем? — мальчики тяжело вздохнули, а Лизи подумала, что Снегг умеет читать чужие мысли. Однако профессор развернул сегодняшний выпуск маггловской газеты "Вечерний пророк", и стало ясно в чем дело. — Вас видели магглы, — прошипел он, указывая на заголовок. — "Многих изумил летящий в небе форд "Англия", — начал он громко читать. — Два лондонца уверяют, что видели, как над башней почты пролетел старенький фордик… в полдень в Норфолке миссис Хетти Бейлисс, развешивая во дворе белье… Мистер Ангус Флит из Пиблза сообщил полиции…". И таких сообщений шесть или семь. Если не ошибаюсь, твой отец работает в отделе "Противозаконное использование изобретений простецов?", — обратился он к Рону, злобно ухмыляясь. — Нет, вы только подумайте… его собственный сын…              Лизи была бы рада дать себе сейчас пару затрещин по темноволосой голове за собственную безответственность — мистера Уизли же могут наказать, если все узнают!              — Осматривая парк, — продолжал Снегг, — я обнаружил, что был нанесен значительный ущерб бесценной Гремучей иве — редчайшему экземпляру подвида плакучих ив.              — Эта ваша Гремучая ива нанесла нам куда больший ущерб! — выпалил Рон.              — Молчать! — опять рявкнул зельевар. — К моему огромному сожалению, вы ТРОЕ не на моем факультете, и я не могу вас отчислить, но я сейчас же пойду и приведу тех, кто обладает этими счастливыми полномочиями. Вы пока будете ждать здесь, — перед тем как уйти, он внимательно посмотрел на разбитый висок гриффиндорки и засохшую кровь на ее лице.              Друзья, побледнев, взирали друг на друга. Лизи больше ничего не чувствовала: ни голода, ни головокружения, ни радости, ни грусти... Лишь отчаяние, что ей придется вернуться в приют, если, конечно, примут обратно, и пустую отдельную комнату.              — "И вновь буду одна… Снова…", — единственная ее мысль в тот момент. Она посмотрела на парней, которые стояли с опущенными головами. — "Я ведь так привыкла к ним… А они? Что чувствуют они?"              Через десять минут Снегг вернулся и, разумеется, в сопровождении профессора МакГонагалл. Войдя в кабинет, она тотчас взмахнула волшебной палочкой. Мальчишки в страхе отпрянули, а Лизи чуть не схватила собственную палочку, думая, что ей придется защищаться. Но профессор только разожгла в камине огонь, который тут же ободряюще загудел.              — Садитесь, — предложила она. Ученики опустились на стулья поближе к теплу. — Теперь рассказывайте! — потребовала МакГонагалл, сердито поблескивая очками. Рон тут же пустился описывать их "приключение", начав с барьера, который отказался впустить их на волшебную платформу.              — … у нас просто не было другого выхода, профессор, мы никак не могли попасть на наш поезд.              — Почему вы не послали письмо? У вас ведь была сова, Гарри, а у вас, Элизабет, не менее замечательная птица, — профессор строго посмотрела на ребят.       Лизи и Гарри опустили головы: именно так они должны были поступить.              — Не подумали…              — Это яснее ясного.              В дверь постучали, и Снегг отпер ее. В кабинет вошел директор школы — профессор Дамблдор. Ученики сжались. Вид у Дамблдора был на редкость серьезный. Лизи вдруг захотелось очутиться с парнями в темном парке под градом ударов Гремучей ивы, нежели здесь. После продолжительного молчания Дамблдор наконец сказал:              — Сделайте милость, объясните все-таки, почему вы так поступили.              Уж лучше бы он закричал на них, чем такое разочарование прозвучало в его голосе. Никто из троицы не мог смотреть в глаза директору и рассказывал не ему, а скорее своим коленкам. Они, дополняя друг друга, подробно описали все, умолчав лишь об одном — что заколдованный автомобиль принадлежит мистеру Уизли. Наконец они закончили, но директор школы продолжал молча взирать на них сквозь свои очки.              — Мы пойдем собирать вещи, — совсем тихо вымолвил Рон.              — Это вы о чем, Рональд Уизли? — сурово вопросила профессор МакГонагалл.              — Вы ведь хотите исключить нас из школы?       От этого вопроса Лизи совсем поплохело: в глазах собрались искры, а воздух вокруг будто стал спертым.              — Не сегодня, мистер Уизли, — ответил директор. — Но я делаю вам троим единственное предупреждение. Вы совершили очень серьезный проступок. Я сегодня же напишу вашим семьям, — и, уловив взгляд Лизи, уточнил. — Это касается Гарри и Рона. Но тем не менее, если подобное повторится, буду вынужден исключить вас троих, — затем он обратился к Снеггу. — Профессору МакГонагалл решать вопрос об их наказании. Они учатся на ее факультете, и она несет за них ответственность. Так что идемте на банкет, Северус.              "Подсудимые" остались наедине с профессором МакГонагалл, взиравшей на них строгим, но справедливым оком.              — Тебе бы, Элизабет, лучше всего отправиться сейчас в больничное крыло — у тебя рана на виске кровоточит.              — Не очень сильно, — Лизи поспешно вытерла рукавом стекающую кровь.              — Мне бы хотелось посмотреть, профессор, как будет проходить распределение. Моя сестра в этом году поступила на первый курс, — отвел внимание от подруги Рон.              — Церемония распределения уже кончилась. Твоя сестра тоже попала в Гриффиндор.              — Здорово!              — А что касается Гриффиндора… — начала было МакГонагалл.              — Профессор, — перебила ее девочка, — когда мы сели в тот автомобиль, семестр в школе еще не начался, так что, наверное, у Гриффиндора не вычтут баллы? — спросила она с беспокойством, а парни внимательно посмотрели на своего декана.       Профессор МакГонагалл несколько секунд пристально следила за взглядом гриффиндорки, словно пытаясь что-то увидеть. В итоге губы декана слегка тронула улыбка, которую ученики не заметили.              — Нет, я не вычту баллов у факультета, однако вам троим наказания не избежать — будете после уроков выполнять общественно-полезные работы.              Друзья опустили головы, чтобы МакГонагалл не увидела расползающиеся улыбки на их лицах. Весьма наивно, ведь женщина все-таки их заметила. Взгляд ее потеплел, когда она снова обратила внимание на девочку, которая изо всех сил сдерживала слезы радости, сжимая в руках ткань своей юбки. Затем профессор МакГонагалл взмахнула своей палочкой над столом Снегга. На нем, откуда ни возьмись, появились тарелка, полная бутербродов, и три серебряных кубка с соком.              — Ешьте, — сказала она, — и марш к себе в спальню. Мне еще надо вернуться на банкет.              Когда дверь за ней захлопнулась, Рон громко и протяжно свистнул, подойдя к столу.              — А я уж было решил, что прощай школа! — воскликнул он и жадно схватил бутерброд.              — И я тоже, — последовал его примеру Гарри.       Но внезапно в кабинете раздался тихий всхлип. Парни посмотрели сначала друг на друга, а затем обратили внимание на девочку, все еще сидящую у камина.              — Лиз? — окликнули они ее, но ответом послужило лишь отрицательное качание головой и еще один всхлип. Парни отложили свои бутерброды и подошли к подруге, присаживаясь около нее на корточки.              — Лизи, все же хорош… — начал было Гарри, но Элизабет внезапно опустилась на колени и крепко обняла своих друзей, прижимаясь к ним.       Всхлипы сменились тихим плачем. Мальчики немного отодвинулись и увидели, что на лице ее широкая улыбка. Они расслабились, также улыбнулись и крепко прижали к себе девочку в ответ. Спустя пару минут Лизи шепотом сказала:              — Я не хочу… не хочу потерять вас… Я всегда буду оберегать вас, насколько это возможно.              Хоть и говорила она это тихо, но парни ее прекрасно слышали, полностью разделяя ее чувства.

* * *

Начало 1943 года.

             На берегу Черного озера сидела молодая пара. Оба одетые в черную форму школы с зелеными галстуками, а на груди виднелся такого же зеленого цвета знак факультета.              — Что бы ты почувствовал, если бы меня вдруг не стало? — внезапно спросила девушка, сильно озадачив парня. Он повернулся к ней и с хмурым видом ответил:              — К чему подобный вопрос? Он странный.              — Он совершенно не странный, Том. Ты же знаешь, как я люблю обсуждать разные темы, — она смущенно посмеялась и посмотрела на него взглядом, в котором виднелась вся ее нежность и любовь. — Люди умирают не только от старости. Война, болезни, случайные происшествия… Все это может случиться с любым. Но на самом деле, мне просто интересно, что ты ответишь на мой вопрос, только и всего.              — Луиза, ты ведь знаешь, что я думаю по поводу смерти…              Девушка улыбнулась и кивнула, направляя свой взгляд на воду.              — Что ты чувствуешь ко мне? — вновь спросила она спустя несколько минут приятной тишины.              — Полагаю, что это называют "любовь". Хотя слово сомнительно, — послышался ответ.              — Обычно ты очень серьезен и холоден. Даже подобные формулировки от тебя редкость.              — При тебе мне нечего скрывать. Я знаю, что ты не предашь, — хоть это и звучало эгоистично, девушка понимала, что для парня это самое важное.              — Отец однажды мне сказал: "Любить кого-то можно по-разному: как родителя, как брата, как друга, как человека, как ребенка. Но какой бы она ни была, эта любовь, она меняет человека. Это прекрасное чувство... с одной стороны. Однако с другой стороны, познавая это чувство, ты обречен познать и ненависть. Своего рода, человек встает на границу между тьмой и светом. Пока все хорошо, человек стоит на стороне света, но как только он теряет свою любовь, то ступает во тьму. И как далеко он зайдет, зависит только от него." Если ты меня потеряешь, то обещай, что не зайдешь туда, где тьма полностью поглотит тебя.              — Нет, — перебил он ее. — Я не хочу тебя потерять. Я всегда буду оберегать тебя, насколько это возможно.              — Конечно, Том, — улыбнулась девушка. — Поэтому я и доверяю тебе свою жизнь.