Наследие: искупление

       Наступил октябрь. Вместе с ним вернулись проливные дожди, поднимая уровень воды Черного озера. Элизабет с друзьями сидела на завтраке в Большом зале. Она с тоской наблюдала за серыми видам из огромных окон, чувствуя внутри себя такую же серость. Хотелось бесконечно грустить, вспоминать все самое плохое из жизни и просто молчать. Гарри сидел рядом, полностью погрузившись в чтение учебника по зельеварению, желая в следующий раз получить от Снегга хотя бы ничтожную "3" — минимальный проходной балл на СОВ в этом году. Остальные ученики Хогвартса тоже прониклись погодой: медленно ели, почти не болтали и лишь изредко уставши вздыхали. Единственные, кто нарушал такую тишину, были ругающиеся Рон с Гермионой.        — Это некультурно, когда из твоего рта сыпется еда!        — Да плевать мне на это!        Впрочем, у этих двоих с самого начала недели — сегодня была уже пятница — не задалось общение. То Рон обольет Гермиону водой, споткнувшись о ступень лестницы, то она разозлит его очередным разговором о правах эльфов. Теперь же парень начал болтать с набитым ртом, отчего из него выпал пережеванный кусок сэндвича.        — Тебе самому нормально от такого?        — Очень даже!        Лизи вздохнула, в который раз уставая от их криков. Ей поскорее хотелось уйти из Большого зала. Вообще, ей следовало бы поговорить с Теодором о том Исчезательном шкафе. С тех пор, как Драко рассказал обо всем, прошло полторы недели. Пара каждый вечер приходила в Выручай-Комнату, пытаясь выяснить причину поломки магического устройства, но как бы удалось это, если они никогда не интересовались таким. А Лизи все никак не могла собраться с собой, да и случая остаться с Теодором наедине не было. Хотя времени вместе они проводили довольно много. Кроме того, что они сидели теперь на зельеварении за одним столом, так и вечерами гуляли по двору с остальными. Порой засиживались в библиотеке за домашними заданиями. Драко сначала кидал в одноклассника раздражительные взгляды, но вскоре понял, что тому его девушка нравится лишь как человек. Так что их компания увеличилась на еще одного слизеринца. Хотя гриффиндорцы все еще неуютно себя ощущали.        — Когда уже заткнутся? — послышалось бурчание Симуса в стороне. — Час назад спать не давали, теперь и есть мешают. Как они вообще друзьями стали?        Лизи и сама часто задавалась этим вопросом. Не то, чтобы она подвергала сомнению дружбу Рона и Гермионы, а порой даже видела намеки на нечто большее, но все эти "перебранки" надоедали до такой степени, что хотелось закрыть их где-нибудь в подземелье Снегга, и чтобы он мучил их своими расспросами. Хотя нет, Гермионе, наверняка, будет в радость блеснуть знаниями....        — Да что ты пристала ко мне?        — Потому что ты ведешь себя, как ребенок!        Симус и Дин не выдержали, схватили со стола салфетки, наложили в них еду и ушли из зала, напоследок бросив на гриффиндорскую "парочку" раздраженный взгляд. Тут же и Гарри цокнул языком, отодвигаясь от друзей. Видимо, те сбивали его при чтении, раз он до сих пор находился глазами на той же странице, с которой и начинал.        Спустя невероятно долгих десять минут Лизи тоже разозлилась и решила дождаться друзей возле зала. Она поднялась со своего места и схватила портфель, закидывая на плечо. Затем глянула на стол Слизерина, но знакомых лиц не обнаружила.        — Ребят, я... — девушка обратилась к друзьям, но двое до сих пор были слишком заняты руганью, а Гарри в ее сторону даже не смотрел, — ... пойду, пожалуй, — она качнула головой и ушла.        К ее огромному удивлению за дверью в Большой зал она обнаружила Теодора. Он стоял в одиночестве, облокотившись спиной о стену, и лениво наблюдал за тем, как Пивз приклеивал шар с грязной водой к потолку с подписью: "Получай, глупая Розуха!". Парень обратил короткий взор на девушку и приветственно кивнул.        — Знаешь, он мне нравится, — хмыкнул слизеринец, указывая на полтергейста.        — Чем? — улыбнулась Лизи, подходя ближе. — Он же задира. Постоянно оскорбляет всех и проблемы создает.        — Да, но он такой упрямый в своих целях. Его никто не любит. Может, поэтому он злой?        — Полтергейсты сами по себе злые.        — Откуда ты знаешь, что они всегда такими были? — Теодор повернулся к Лизи. Та пожала плечами и стукнула по портфелю на плече. — В книжках можно всякого написать. Вообще, мне думается, что Пивз добрый. Главное подход к нему найти.        — Пока найдешь подход, он уже тебя обольет какой-нибудь слизью, — усмехнулась девушка.        — Да? — взгляд слизеринца говорил, словно он ее слова воспринял как пари. — Эй, дружище Пивз! — окликнул он проказника.        Тот дрогнул и недоуменно уставился на парня. Судя по всему, был удивлен такому обращению, к которому не привык. Впрочем, по своей вине.        — Нотт? — он недоверчиво огляделся. — Чего тебе?        — Ты бы этот шарик лучше прикрепил на выходе из кабинета, — ответил Теодор. — Профессор все равно первая выходит, не позволяя ученикам выйти раньше. Так у тебя и зрители будут.        Пивз нахмурился, задумавшись, а затем широко улыбнулся, схватил водный шар, кивнул парню и помчался вверх через лестницы.        — Зачем ты это сделал? — спросила девушка.        — Во-первых, я показал, что Пивз не такой уж и злодей, раз так отреагировал на мои слова. Он больше на ребенка смахивает. А во-вторых, — парень загадочно улыбнулся, — эта "Розуха" меня раздражает.        Лизи понимающе кивнула.        — А теперь я бы хотел узнать, почему ты одна вышла, — Нотт оттолкнулся от стены и выпрямился, поправляя свою рубашку. Затем он тряхнул головой и попытался пригладить свои волнистые волосы.        Реддл демонстративно закатила глаза, смеша этим парня. Ну вот точно истинно утверждение, что слизеринцы — самовлюбленные нарциссы!        Вместо ответа на его вопрос девушка приоткрыла дверь в зал, откуда тут же послышались громкие возгласы друзей.        — О-о-о, — протянул Нотт. — Они вновь чем-то расстроили друг друга.        — Ага, — устало кивнула Лизи. И тут она вспомнила. — Точно, я поговорить с тобой хотела.        — О чем? — заинтересовался парень.        — Хотела узнать, как хорошо ты разбираешься во всяких волшебных устройствах. Ты мне говорил, что любишь это.        — Ну, — задумался Теодор, — мой отец всегда занимался этим и сейчас работает в Отделе Тайн, руководя подразделением "Магические изобретения, созданные магами". Я с детства привлекался к его работе, так что чуточку понимаю.        — Чуточку? — недоверчиво уточнила Лизи.        Парень странно передернул плечами и ответил:        — Может, немного больше, чем чуточку.        — Конечно-конечно, — засмеялась девушка. — Совсем немного, я поняла.        — А к чему такие вопросы? Хотя не говори, — поспешно сказал Теодор, когда дверь зала отворилась, и оттуда вышла компания когтевранцев. Они странно покосились на них двоих, но молча прошли дальше. — Завтра мы идем в Хогсмид. Как насчет того, чтобы там сходить в "Три метлы"? Я угощаю.        Лизи поджала губы. Идея была замечательной, а, главное, можно было бы позвать и Драко, чтобы всем вместе сразу и обсудить все — "все" с пометкой "только то, что можно разгласить". Но как тогда отделаться от друзей? Вряд ли им будет приятно, что подруга променяет вылазку в деревню с ними на общество слизеринцев. Сразу последуют вопросы: "а почему нам с тобой нельзя"?        — Хорошо, — согласилась Лизи. Она решила, что придумает что-нибудь.        — Вот и отлично, — улыбнулся Теодор. — Буду счастлив провести день с тобой и, скорее всего, Драко. И, конечно, хочу поскорее узнать, что вам от меня необходимо.        Девушка вздохнула, поражаясь его догадливости. Такое ощущение, словно бы люди для него, как давно прочитанные книги. Или же это только девушки касается?        Они еще немного поболтали, и Нотт вместе со своим товарищем направился в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. А Лизи все-таки вернулась в зал, чтобы дождаться друзей там. Те закончили свои пререкания и с угрюмыми лицами, наконец-то, продолжили есть.        — М? — Рон отвлекся от омлета и удивленно взглянул на садящуюся на скамью подругу. — Ты только пришла?        — Что? — не поняла та.        — Ты уходила? — спросил Гарри, возвращая книгу в портфель.        Брови Лизи взлетели вверх от возмущения, но она быстро подавила его и спокойно ответила:        — Да, уходила.        — Когда? — нахмурилась Гермиона. — Я даже не заметила, — парни согласно закивали.        Девушка хмыкнула, но так и не ответила. Заметишь тут хоть что-нибудь, когда только и делаешь, что ругаешься целыми днями.

* * *

       Элизабет половину ночи ломала голову над тем, как бы ей отделиться от друзей в Хогсмиде. Она, конечно, могла сказать, что хочет прогуляться с Драко, но тогда будет крайне неловко, если их двоих заметят в пабе рядом с Теодором. Вести такие разговоры в торговых лавках глупо, а на улице, судя по ночному пасмурному небу, завтра будет ужасно холодно и снова дождливо. Одно радует — Габриэль останется в школе, чтобы проследить за Амбридж. Об этом его попросила сама Лизи, но не за тем, чтобы вновь утаивать тайны от дяди. В конце концов, уже очевидно на чьей они вдвоем стороне, и родственник не побежит сдавать ее Ордену. Да и он мог бы чем-то помочь. Но Элизабет было важно узнать об Амбридж больше. Почему-то ее личность отдавалась особой неприязнью у девушки, и причины тому она не понимала. Дело ведь не только в ее "наказаниях" и тошнотворно приторном голоске. Это было нечто большее... Лизи подумала, что это ее предчувствие сообщает об опасности, как происходило уже ни раз. В таком случае, Габриэль сможет что-нибудь узнать. Ну, или попытается.        — Может, подмешать слабительного зелья в их еду? — предложил родственник, сидя в кресле. Он крутил в руках кубик-рубик, который еще в прошлом году стащил у Невилла в поезде. — Так, немного. Только чтобы они, ну... — он многозначительно ухмыльнулся. — Не в Хогсмиде время провели.        Элизабет одарила его грозным фырком, хотя все же подметила, что смысл присутствовал в его словах. Разве что мадам Помфри бы что-то заподозрила.        — Слушай, я давно спросить кое-что хотел, — мужчина отложил головоломку и откинулся на спинку кресла.        Девушка, не сдержав сонного зевка, посмотрела на родственника уставшим взглядом.        — Что такое?        — Ты уже успела познакомиться с Даниэлем?        — Ну, — Лизи слегка шокировал такой вопрос, — вроде того.        — Какой он? — прямо спросил Габриэль. Он был довольно серьезен, хотя все же глаза не скрывали внутреннего волнения. Мужчина редко позволял себе открываться. — Может, что-то особенное есть в нем... Или в чем он хорош...        Элизабет слабо улыбнулась. Судя по всему, он давно хотел узнать о втором своем племяннике. А точнее, первом. Признаться, и Даниэль разок летом задал сестре такой вопрос. Но они не успели поговорить, ведь старшего позвал отец. А тот разговоры о Габриэле очень недолюбливал...        — Он заботливый, — ответила девушка. — Это я с уверенностью могу тебе сказать. К сожалению, мы мало провели времени наедине. Бывало, что мы просто болтали, но он всегда был как будто наготове. У меня возникло ощущение, будто он ждет появление врага. Знаешь, я большую часть провела с... э-э-э... — она запнулась на имени своего учителя, но решила, что не стоит ничего скрывать. — В общем, с Краучем.        — Крауч? — повторил Габриэль. — Мистер Крауч?        Лизи тяжело вздохнула. Родственник, видимо, подумал о старшем представителе этого рода.        — Нет... Не он.        — Младший Крауч? — воскликнул мужчина, подскакивая с места. — Ты с этим ублюдком общалась? Том позволил это? Он с ума сошел?!        — Да тише ты! — выставила перед собой руки гриффиндорка. — Он просто обучал меня.        — Обучал? — севшим голосом сказал блондин. — Чему обучал?        — Не тому, чему всех остальных, — поспешно ответила Лизи. — Успокойся, правда. Папа велел ему только мои магические способности проверить. Я просто оттачивала навыки. Я не... Я не обучалась у него, как убивать... — прошептала она последнее. — Он рассказал мне, как вызывать Метку — это единственное, что я могу, как Пожиратель.        — Зачем тогда Том сделал тебя Пожирателем, если не обучал основным навыкам его слуг? — нахмурился Габриэль.        — Ты об этом вновь говорить хочешь? — отчасти грубо спросила Лизи. — Если так, то я пошла спать, поскольку ни в прошлый раз я не ответила, ни в этот раз не собираюсь.        Мужчина напрягся, сжал челюсть и свои кулаки. Однако настаивать не стал, а просто вернулся на свое место и кивнул.        — Ладно, не будем говорить об этом, — холодно сообщил он. Естественно, ему не нравился тон племянницы, но спорить с ней не будет. Когда появится шанс — он еще узнает обо всем. Он уверен в этом.        Мужчина вновь схватил кубик и стал молча крутить его в руках. Девушка раздраженно покачала головой и плюхнулась на мягкую кровать, в мыслях ненадолго возвращаясь в июль...

       Дом рода Малфой.

       Элизабет вытерла со лба мокроту и уставилась на Барти Крауча, который с присуще ему безумной улыбкой наблюдал за ее потугами. Он стоял в довольно расслабленной позе, курил недавно подожженную сигарету, и по нему совершенно нельзя было сказать, что он, как и девушка, пробежал пару-тройку километров быстрым бегом, одновременно кидаясь заклинаниями. Зато Лизи еле стояла на ногах и все никак не могла отдышаться. Ей было ужасно стыдно за свою физическую слабость, хотя Гермиона раннее утверждала, что она очень вынослива. Где же тогда ее выносливость сейчас, когда еще и отец из окна наблюдает за ее личной тренировкой. А ведь только раннее утро, она нигде не успела бы устать.        Лизи от злости на саму себя сжала края кофты, в которую была одета, и стыдливо опустила глаза, когда ощутила трансгрессию Лорда за ее спиной. Он медленно сделал пару шагов, поравнявшись с дочерью, и глубоко вдохнул свежий воздух, обращая взор на рассветное зарево.        — Не выходит что-то? — спокойно спросил он.        — Я просто... устала... — тихо ответила Лизи. — Это с непривычки.        Том повернул голову в ее сторону и слабо улыбнулся. Затем он коснулся рукой ее волос и пригладил их.        — Ты невероятно умная колдунья. И твои магические способности уже можно ставить в сравнение с кем-то старше. Так что тебе не зачем быть еще и физически сильной.        — Есть зачем, — сказала девушка. — Если у меня не будет возможности колдовать, как я буду защищать себя и других?        Мужчина подметил, что единственную причину, которую назвала дочь, — защита.        — Ты так на меня похожа, — усмехнулся он. — Но у всех есть свои ограничения, которые неподвластны нам.        — У тебя тоже? — спросила Лизи, с интересом взглянув на отца.        Тот долго молчал, и она заметила, как он перекручивает на пальце свое серебряное обручальное кольцо.        — У всех, Элизабет.        Девушка поджала губы. Отец всегда был разным. То любящий, заботящийся о ней. То он вновь напоминал о том, какое имя для этого мира носит — Темный Лорд Волан-де-Морт. То говорит, как любит ее и Даниэля. То вновь забывает обо всем и только и делает, что твердит о прогнившем мире и своих целях.        — Знаешь, почему Бартемиус примкнул к моим рядам? — заговорил отец, указывая на мужчину вдалеке. Тот уселся на землю и пытался жонглировать не ясно откуда взявшимися ножами.        — Потому что убивать любит, — ответила Лизи, вспоминая слова того.        — Это он так сказал тебе? — кивок. Том недолго посмеялся. — Да уж, в его словах есть правда. Однако он не всегда был таким.        Мужчина заметил, как дрогнула его дочь, которая уже расслабилась и стала чувствовать утренний холод. Он снял с себя длинную черную мантию и накинул на ее плечи, абсолютно не волнуясь, что края одеяния мараются о землю. Сам же остался в обычной черной рубашке и черных брюках.        — Спасибо, — улыбнулась Лизи, сильнее укутываясь в вещь отца. Том кивнул и приобнял ее.        — Я познакомился с Бартемиусом, когда ему было не больше восемнадцати. Это была заброшка в пригороде Лондона. Я ждал Габриэля с отчетом, когда обнаружил юного парня, спящего посреди груды камней. Он был укрыт обычной легкой кофтой. Весь явно продрогший и почти без сознания. Когда явился Габриэль, мы вместе помогли ему. Он назвал свое имя: Барти Крауч-младший. Как оказалось, его выгнал отец, потому он там и очутился.        — Зачем он его выгнал? — нахмурилась Лизи. Том хмыкнул.        — Потому что всегда так делал со своим единственным сыном. Крауч-старший метил на высшие посты. Он хотел стать министром. Но в нашем обществе не столь важно какой человек, сколько все, что вокруг него: друзья, семья, особенно дети. Жена должна быть красивой, дети умными и достигшими успехов. Бартемиус же был не такой. Точнее нет, — мужчина поправил себя. — Он был блестящим учеником в Хогвартсе. Даже Габриэль, — отец, на удивление, спокойно произносил это имя сегодня, — мне потом сообщал, что помнил Крауча с младших курсов. Его всегда хвалили учителя. Но он не был из тех, кто рвется вперед. Насколько я знаю, он вообще мечтал стать художником.        Лизи удивленно посмотрела на своего учителя. Он уже полностью лег на землю и вырисовывал пораненными пальцами что-то в воздухе.        — Он хорошо рисует, — заметил Том. — Но Краучу-старшему не художник был нужен, а прославленный глава Отдела. Он тогда работал сам главой Отдела Правопорядка и устроил семнадцатилетнего сына на должность блюстителя. Но тот не хотел. Он не слушал его, за что в итоге получал наказания. Он сбегал с дому, а потом был закрытым в подвале несколько дней или несколько дней его не пускали обратно. Крауч думал, что так сможет направить сына в нужное для него русло. А потом однажды у входа в Министерство магии было обнаружено мертвое тело. Это был девятнадцатилетний помощник министра, которого Крауч часто ставил в пример сыну. Затем еще одно тело и еще... Все они были юны, и все были работниками Министерства.        — Это господин Крауч делал? — спросила Лизи.        — Да, — ответил Том. — Но тогда этого никто не знал, даже Крауч-старший. И он был зол, ведь это прямо перед его носом, в то время когда он ищет меня, — мужчина усмехнулся, — происходило. Из-за этого он перестал обращать внимание на сына, ему стало все равно, что тот уволился и целыми днями проводит дома с матерью. Он лишь каждый ужин продолжал твердить своей семье об этом неизвестном убийце. Тогда Бартемиус понял, что если сам он, как сын его, не может заслужить такого внимания, то как убийца...        Лизи передернулась.        — Но в чем смысл? — не понимала она.        — Крауч-старший был весьма неоднозначным человеком — он ловил преступников такими же преступными методами. Не пренебрегал запрещенными заклятиями, противозаконными связями, ужасными пытками. Оттуда и пошло то, что он никогда не осуждал преступника, которого ловил. Потому Бартемиус видел, наконец, в глазах отца то внимание, которого желал. Он игрался с ним, как ребенок, только игры выбрал другие.        — И что в итоге?        — Крауч понял, что это его сын виновен в смертях. Он избил его, но так и не посадил. Списал смерти на меня, а парня выгнал на улицу и велел больше никогда не возвращаться. Может, конечно, еще что случилось в тот вечер, раз Бартемиус так сильно возненавидел своего отца. Он скитался несколько дней, а потом я и Габриэль его обнаружили и помогли.        Лизи поджала губы и с недоумением взглянула на своего учителя: его и жалко стало, но и осознание, какие преступления он совершал, наталкивало на презрение к человеку. А тот же продолжал лежать, зачем-то теперь болтая ногами. Затем она повернулась к отцу.        — Зачем ты мне это рассказал?        — О Пожирателях говорят ужасные вещи, Элизабет, — стал объясняться Том. — Но не я их такими создал. Я их такими принял, — он коснулся пальцем девичьего лба. — И твоя злость, твоя обида, твоя боль... это не моя вина. Это вина этого мира.        Мужчина коснулся губами макушки дочери и пошел обратно в поместье, в этот раз не используя трансгрессию. Проходя рядом с Барти, он наклонился и потрепал того по волосам.        — А-а-а, — протянул тот, поднимаясь. — Я так долго причесывался, а вы, господин, так легко все разлохматили.        Том весело рассмеялся.        — Если ты это гнездо долго причесывал, то страшно подумать, что раньше было.        Лизи улыбнулась. Отец и правда любит ее. Но он Темный Лорд... а она его дочь...

* * *

              Прошли субботние занятия, коих было всегда мало. Последним уроком была Амбридж. Ученики вновь читали учебники и делали краткие заметки. Даже Гермиона в этот раз воздержалась, покорно опустив голову в тетрадь. Но Гарри продолжать гнуть свою линию.        Парень сидел, откинувшись на спинку стула, и прожигал своим взглядом профессора. Та, впрочем, отвечала тем же.        — Прекрати... — шепнула Лизи, дернув друга за рукав под партой. — Мы не можем позволить себе потерю еще нескольких баллов.        Тот просто дернулся, вырываясь, и взметнул вверх свою руку. Амбридж как будто на миг оскалилась, но затем вновь чересчур добродушно улыбнулась.        — Мистер Поттер, надеюсь в этот раз ваш вопрос будет касаться только нашего урока и прочитанного материала?        — Несомненно, — фыркнул парень. Лизи закрыла лицо руками в надежде спрятаться. — Вы говорите, что нам ничто не угрожает. Именно поэтому достаточно только теории для обучения. Но летом на меня напал дементор. Разве это не опасность?        — Во-первых, мистер Поттер, — женщина поднялась с места и принялась ходить по кабинету между парт, — дементоры не нападают просто так. Так что нам всем стоит задуматься, — он громко хмыкнул. — Во-вторых, кто видел еще этого дементора, кроме вас?        — Вы на суде такого не спрашивали! — вскочил Гарри. Пока Амбридж не увидела, Рон и Лизи усадили его обратно.        — Для вашего же блага, мистер Поттер. К тому же, стоит заметить, вы не первый раз использовали магию вне школы, когда на то был огромный запрет.        — Эльф...        — Конечно-конечно! — проворковала женщина. — В тот раз эльф виноват, в этот раз дементор повинен. Вы бы, мистер Поттер, прежде чем открывать свой ротик, подумали бы о своей и так шаткой репутации.        Амбридж подошла к столу и вытащила из ящика два свертка, которые передала Лизи.        — Прочтите. Один из них затем передайте своему декану. А вы, мистер Поттер, лишаетесь двух вылазок в Хогсмид, вплоть до Рождества.        Девушка опустила взгляд на переданные записи, и теперь ей так сильно хотелось ударить друга чем-то особенно тяжелым.        — Старая карга! — кричал Гарри, когда друзья уже засели в гостиной Гриффиндора. — Я собирался сходить в...        Раздался громкий шлепок, и все находящиеся в гостиной обернулись к гриффиндорской четверке.        — Лизи? — ахнул Гарри, смотря на подругу.        Та, порядком уставшая от выходок уже всех друзей, громко хлопнула книгой о журнальный стол. Так она пыталась заткнуть парня.        — Зачем ты сейчас злишься на нее? — проговорила она.        — Что значит зачем, Лиз? — возмутился Рон. — Она ж ему запретила уходить.        — Она ужасный человек, — согласилась Реддл. — Но не она заставляет тебя открывать рот.        — Я молчать должен? — нахмурился Гарри.        — Представь себе, да! — закричала Лизи, удивляя разом всех. — Ты должен заткнуться! Ты же видишь, что тебя не слышат, кому ты пытаешься что-то доказать? — она немного помолчала, пытаясь утихомириться, и уже спокойно продолжила. — Мне абсолютно плевать, что ты говоришь и кому. Но лишь до тех пор, пока это не касается других. Если ты думаешь, что твое препирательство с этой женщиной, — Лизи как будто выплюнула последнее слово, — затрагивает лишь тебя, то, прости, огорчу. Ты смотрел на факультетскую репутации?        Услышав этот вопрос, все гриффиндорцы подбежали к стенду, где прописывались баллы факультетов. Гриффиндор, который последние пару лет, всегда начинал год с первых мест и им же заканчивал, находился предпоследним, опережая самого нижнего — Когтеврана — лишь на десять баллов.        — Вот же ж черт... — прошептал Фред.        — Даже близнецы в этом году понимают, что стоит быть аккуратнее, — заметила Лизи, с извинениями глянув на братьев. Те махнули рукой. — Твои слова стоят дорого, при этом будучи бесполезными.        — Ты же знаешь, что баллы — это ничто, особенно, по сравнению с тем, что нас может ждать, — сказал Гарри. Он не кричал, но тоже сильно злился. — Волан-де-Морт на свободе. Он может в любой момент напасть.        Лизи прикрыла глаза и глубоко вздохнула.        — Я знаю, — ответила она под угрюмые лица других. — Но если для тебя баллы — ничто, то не обесценивай их для других. Они, — девушка указала вверх, в сторону спален для первогодок, — еще дети. Им это межфакультетское соперничество в радость. Да и, честно сказать, мне тоже нравится набирать нашей "львиной команде" очки. Гарри, я прекрасно знаю, что нас ждет. Но Амбридж не верит тебе, — она произнесла это по слогам. — Ищи другой путь доказать. Ты же не настолько тупой, чтобы не понимать этого!        — Что ты прикажешь делать? — повысил тон Гарри. — Припереться в Министерство и начать митинг?        — Да хоть это! — рыкнула Лизи. Она схватила свой портфель и достала оттуда две бумаги. — Я не хотела говорить, но я уже устала. Это дала мне Амбридж сегодня после урока. Два предупреждения!        Джордж подошел и взял из ее рук бумаги, читая вслух.

       "Кому: старосте Гриффиндора

Элизабет Реддл.

От кого: инспектор школы Хогвартс

Долорес Амбридж.

Личное предупреждение

       Мисс Реддл, вы были назначены на пост старосты вместе с мистером Уизли. Вам были расписаны, как доложила мне ваш декан Минерва МакГонагалл, все обязательства. Я, как человек понимающий, допускаю, что вы позабыли о пункте 29.3, в котором гласит: "Староста полностью отвечает за свой факультет в равной степени с деканом. Любое правонарушение ученика, которое повторяется многократно, должно быть остановлено выше указанными". Таким образом, прошу вас, мисс Реддл, и мистера Уизли предпринять соответствующие меры по поводу агрессивного поведения вашего одноклассника и товарища, мистера Поттера. В противном случае, кандидаты старост будут изменены лично мною — инспектором Долорес Амбридж."

"Кому: декану факультета Гриффиндор

Минерве МакГонагалл

От кого: инспектор школы Хогвартс

Долорес Амбридж

Личное предупреждение

       Мадам МакГонагалл, прошу обратить внимание на вашего подопечного мистера Поттера. На моих уроках указанный выше ученик пренебрегает общепринятыми правилами, срывая занятия. Так же его слова несут в себе ложную информацию, способную разжечь огромный конфликт. Если проблема не будет решена в ближайшее время, то я обращусь за согласием к министру по поводу отстранения команды Гриффиндор из участия соревнований по квиддичу."        — Дружище, это ничерта не шутки уже, — нахмурился Джордж, показывая листы остальным.        — Я прекрасно понимаю тебя, Гарри, — буквально уже взмолилась Лизи, — но и ты пойми, что твои слова ничего не значат сейчас.        Гарри презрительно хмыкнул и схватил со стола свой портфель, направляясь на выход. Элизабет закусила губу. Она была уверена, что друг не собирался слушать их. Потому девушка набралась смелости и решилась: однажды она ведь уже сделала выбор.        — Если ты не остепенишься, — начала она, привлекая внимание друга, — то я напишу просьбу о твоем исключении из состава команды по квиддичу. Прости, Гарри, но есть кое-что важнее твоего личного мнения.        Тот не ответил и также молча ушел.        В гостиной повисла тишина. Все переглядывались между собой, а Лизи лишь выдохнула.        — Не хочу этого признавать, но Элизабет права, — произнесла Джонсон. — Поттер — лучший ловец, но если из-за него нас исключат из Турнира, то к черту. В команде, как минимум, трое собираются продолжать карьеру спортсменов. Если они окончат школу без какой-либо медали за участие, то им даже самые ничтожные команды не светят.        — Он одумается, — сказала Гермиона. — Точно одумается. А вообще, — она взяла с пола свою тетрадь, — я пойду с ним и еще раз поговорю.        Она убежала за Гарри. Рон пробурчал, что у него нет настроения идти в Хогсмид. Лизи знала, что он был очень рад стать старостой, и теперь будет крайне обидно потерять эту должность, еще и из-за друга. Девушка вообще не собиралась рассказывать публично об этих предупреждениях. Когда их вручила Амбридж, она подумала, что лично поговорит с Гарри. Но когда он начал "истерику" в гостиной, Реддл поняла, что смысла не будет. Если сказать при остальных — есть шанс пристыдить его. Хотя теперь самой ей очень не по себе.        — Все пучком! — воскликнул Фред, обнимая девушку. — Не грусти, красавица. Ты молодец, что с нами поделилась. Нас ведь это касается. Я так-то не хочу провести год без квиддича.        — Вот именно, — согласился Джордж. — Итак радостей мало, еще и любимого занятия, ради которого мы сюда из года в год возвращаемся, лишиться. Будет совсем тяжко.        — Точно. Пойдем лучше в Хогсмид, — улыбнулся Фред, потянув девушку в коридор. — Твой Малфой там будет? — та кивнула. — Ну вот. Проводим тебя, передадим в его руки, а сами... Ну, сами тоже куда-нибудь пойдем.

* * *

              — Почему ты такая хмурая? — спросил Теодор, озадаченный грустным лицом подруги.        Он заказал уже всем троим, в том числе и Драко, по сливочному пиву и оплатил их.        — Что-то случилось? — блондин многозначительно взглянул на возлюбленную, намекая на проблемы не школьного характера.        — Нет, — качнула она головой. — Просто я староста.        Парни усмехнулись и кивнули.        — Ну так, что насчет разговоров "по душам"? — напомнил Нотт. — Я, конечно, очень рад вашему обществу, но еще больше я буду рад знать для чего вам мое.        — Если исключить, что ты мой друг, — улыбнулась Лизи, отгоняя неприятные мысли о Гарри, — то нам помощь нужна.        — Дай угадаю, — нахмурился Теодор, делая вид, что думает. — Это точно не касается уроков, иначе бы ты просто поговорила в школе. Не касается твоих гриффиндорских друзей, поскольку я к ним никакого отношения не имею. Плюс ты спросила о моих познаниях в определенной сфере... — он сощурил глаза и усмехнулся. Затем приблизился к Лизи и прошептал. — Ты хочешь, чтобы я починил что-то. И это что-то находится в Выручай-Комнате, куда вы двое каждый вечерок заглядываете. Я прав? — девушка ошарашенно дернулась и переглянулась с мрачным Драко. — Вам нужен Исчезательный шкаф, — спокойно заключил слизеринец, откидываясь обратно и отпивая напиток. — Не так ли?        — Ты как-то чересчур много знаешь, — заметил Малфой. Лизи напряглась всем телом.        — Я умный, — хмыкнул Нотт. — Было логично предположить такое. Знаете ли, я частенько заглядываю в потайную комнатку на восьмом этаже в поисках чего-то интересного для своих изобретений. Там просто склад прекрасных находок из любого времени. И вот как-то неделю назад я обнаружил платяной шкаф. И меня крайне удивило, что все вокруг пыльное, а он — нет. Стоит чистенький, явно протертый кем-то. А тут и вы со своим разговором. Одно к другому.        — Да тебе детективом бы стать, — буркнула Лизи, запивая удивление пивом.        Драко пронзительно глянул на одноклассника, а затем вдруг громко рассмеялся. Девушка подавилась напитком, недоуменно смотря на возлюбленного — он редко позволял себе так веселиться, особенно последние месяца.        — Тебе отец все рассказал, — сказал Драко, улыбаясь.        — Конечно, он, — хмыкнул Нотт. — Какого черта я бы лез в ту пыльную комнату? Там один хлам в округе. Если и получиться отыскать что-то, то это будет нечто особенное, чем владеть без разрешения Министерства нельзя. А мой дом пару раз в год проверяется из-за должности отца. И без предупреждения.        Глаз Лизи дрогнул. Она взглянула на Нотта, тот подмигнул ей. Драко тоже веселился с шутки товарища. Видимо, это еще одно качество слизеринцев, с которым она познакомилась. А ведь общество "змей" не такое уж и скучное, как ей раннее представлялось...        Выпив еще по парочке бокалов за счет Нотта, ребята быстро прошлись по магазинам, купив только необходимое, и вернулись в замок. Драко и Теодор проводили Лизи до портрета Полной дамы, и сами направились на восьмой этаж. Разделились, чтобы не привлекать внимания. Двое одноклассников-слизеринцев выглядят куда менее приметнее, нежели со знаменитой теперь на весь мир девушкой.        Элизабет вошла в гостиную, сразу заметив друзей. Гарри и Рон почему-то сидели в большом отдалении друг от друга, а Гермиона с покрасневшими глазами стояла между ними.        — Что случилось? — спросила девушка.        — Они подрались, — шмыгнула носом подруга.        Только сейчас Лизи заметила, что у Гарри разбит нос, а Рон стирал с щеки кровь салфеткой.        — В чем причина? — строго спросила она, подходя к Гермионе. Оба молчали. — В чем причина? — повторила она.        — Они...        Реддл не дала ответить Грейнджер.        — В чем причина?        — Это я подал заявку на старостат, — тихо сказал Рон. — Еще в прошлом году, перед каникулами. Вписал свое имя и имя желаемой кандидатуры, с кем хотел бы разделить обязанности — твое. Я знал, что тебя точно выберут, но в себя не верил. Хотя очень хотел. И когда ты сообщила мне о том, что я тоже теперь староста... — парень сжал в руках салфетку, а затем кинул ее в камин и вскочил с дивана. — Это первый раз, когда я удостоился такой чести. Первый раз, когда мое имя попадает в журнал истории Хогвартса. Я впервые не просто друг Гарри Поттера и Элизабет Реддл, а Рональд Уизли. И я достоин быть таким! — прикрикнул он. Лизи согласно кивнула. — Я решил поговорить с ним, — он указал на парня у подоконника. — Просто попросил не портить репутацию Гриффиндора. Это же первый год, когда наша проблема — глупая курица Амбридж. Никто не умирает, никто не подвергается особой опасности, если только сам не напрашивается. Мы, наконец, можем хоть немногого выдохнуть и ощутить себя просто учениками, которым нужно готовиться к долбанному экзамену.        — По миру гуляет Волан-де-Морт... — рыкнул Гарри. — А ты собираешься просто быть учеником?        — Я предложил помощь тебе! — закричал Рон. — Я сказал, что Лизи права и нужно искать другой способ, чтобы тебя услышали и тебе поверили. Я не говорил забросить все. Я попросил не портить нам год! Гарри, да этот год может стать нашим последним! Через месяц может случиться так, что все исчезнет! Дай насладиться этим моментом! Я же не только о себе говорю. Дай ты выпускникам получить Кубок Школы и победить факультетом. Дай ты, наконец, уже хоть неделю провести без этих разговоров о Волан-де-Морте, — он не дрогнул ни одним мускулом, произнеся это имя. — Гарри, ты сам отдохни, в конце концов. Какого черта, ты взвалил на свои плечи ответственность за весь мир и решил, что осилишь ее? Если думаешь, что твоя печаль от его действий превышает чью-либо, то ты дурак. Чтобы ты знал, моя мать собирала своего брата-сквибба по кусочкам, — глаза рыжеволосого заблестели от влаги. — Она и Билл, которому было не больше, чем нам, ходили по Косому переулку и собирали останки своего родственника, над которым издевались Пожиратели. А это ведь просто ничтожный случай из всех.        Лизи зажмурила глаза. Действия отца сделали больно еще одному ее другу. Как это вообще можно принять? И что делать, если эти рассказы нисколько не умоляют ее любви?        Девушка выдохнула и обратилась к Гарри.        — Из года в год мы помогали тебе. Мы всегда защищали тебя. Да я до сих пор только и делаю, что переживаю о тебе. Но если этого не ценят... — она развернулась и пошла в сторону своей спальни, — то нам не о чем говорить с тобой.        Рон согласно хмыкнул и пошел следом. Гермиона вновь заплакала и убежала наверх. А Гарри тяжело вздохнул и сел прямо на пол. Он снял с себя очки и устало уткнулся в колени.        Войдя в комнату, Элизабет сразу закрыла дверь и наложила барьер. Габриэль уже сидел на кровати, а в руках у него — ярко-розовая папка.        — Что это? — спросила девушка, плюхаясь рядышком. Она с наслаждением растянулась, ненадолго забывая обо всем. Однако хмурое лицо родственника вновь заставило напрячься ее. — Да что опять стряслось? Что за дурацкий день!        — Это не день дурацкий, Лиза, — странно прошептал мужчина. — Это вся наша жизнь.        Она совершенно не понимала, что происходит. Габриэль, ничего не поясняя, протянул ей ту самую папку и сказал лишь краткое:        — Читай.        Лизи чувствовала, как ей становилось труднее дышать. Что так сильно могло повлиять на родственника? Она взяла папку и медленно раскрыла ее. Тут было множество бумаг, писем, чьих-то личных записей. Девушка начала вчитываться. Но с каждым словом... Мир не просто менялся. Он будто стирался, становясь лишь чей-то глупой иллюзией.               "Дата: 18 июня 1975 год. Сегодня мы с министром встречались с Альбусом Дамблдором. Он, наконец-то, согласился помочь нам. Ему велено втереться в доверие к Луизе Грин-де-Вальд. Конечно, он не знает истинной цели. Мы сообщили лишь о том, что это возможный способ перенять ее на свою сторону...        Дата: 7 октября 1980 год. Дамблдор сообщил о рождении наследника Тома Реддла. Девочка. Назвали Элизабет. Стоит взять на контроль. Если это и правда избранный из пророчества, то у Министерства огромные проблемы...        Дата: 15 октября 1981 год. Я убедила Дамблдора отправить Габриэля Грин-де-Вальда в дом Реддлов. Он точно должен знать, где это. Чертов Пожиратель. Пусть попытается убить их всех, а не выйдет — не жалко...        Дата: 31 октября 1981 года. План сработал. Луиза доверила свою дочь Дамблдору. Он обратился к нам за разрешением опекать Элизабет Реддл. Я убедила министра в несуразности данной идеи. Если это ребенок из пророчества, то его следует огородить от Волшебного мира Англии. По крайней мере, до возраста поступления в школу это возможно. Я попросила разрешения самой стать ей опекуном. Однако Министр велел передать ребенка в приют, где воспитывался отец. Я соберу отряд для слежки за ней...        Дата: 10 июня 1985 год. В отчете мне сообщили о том, что Элизабет сдружилась с маггловским мальчиком. Из этого можно получить выгоду. Я могу настроить ее против мира простецов...        Дата: 27 мая 1988 год. Я узнала, где Волан-де-Морт хранит один из своих крестражей — мастерская Альфреда Нотта. Однако сама я туда завиться не могу, а послать кого-то из Министерства опасно — они могут доложить обо все министру. Кажется, тот мальчишка, что стал другом Элизабет, местный воришка. Можно попробовать...        Дата: 1 июня 1988. Крестраж так и не был передан мне. Что-то случилось. Воспитатели приюта сообщили о смерти их воспитанника. Но как, если тела нет? Здесь что-то не так. К тому же я обнаружила в подворотне у приюта остатки временного песка. Кто-то использовал Маховик...        Дата: 10 августа 1991 год. Министр запретил Дамблдору забирать на обучение в Хогвартс Элизабет Реддл. Кретин! Ее ведь можно обучить так, как нам нужно. Она может стать идеальным мракоборцем, к тому же с таким набором уникальных способностей. Я встретилась с директором и убедила в том, что уговорю Фаджа изменить решение. Но он сказал, что уже встретился в девочкой и отдал ей письмо. Хитрец...        Дата: 1 сентября 1991 год. Элизабет попала в Гриффиндор. Мы с министром считаем, что общение с Гарри Поттером поможет девочке настроиться против ее отца. Нельзя допустить, чтобы она оказалась на его стороне. Я не допущу этого...        Дата: 25 июля 1995 год. Я велела напасть на Элизабет Реддл. Первый отряд не вернулся, второй оказался избитым. Почему-то мне кажется за этим стоит вовсе не пятнадцатилетняя девчонка... Но Фадж не верит в возращение Волан-де-Морта. Быть может, не такой это и бред. Но никому не стоит знать. Это только помешает мне.        Дата: 7 августа 1995 год. Дамблдор задумал неладное. Он больше не отчитывается передо мной. Меня назначили учителем по Защите от Темных Искусств. Отлично. Я смогу повлиять на Элизабет. Мы должны заполучить ее в союзники. Она должна выступить против отца. Если же не выйдет — нужно ее устранить...        Дата: 19 сентября 1995 год. Мне стало известно о живом и невредимом Габриэле Грин-де-Вальде. ЕГО НУЖНО УБИТЬ! НЕМЕДЛЕННО! Глупый Фадж считает, что тому нужна помощь, ведь он был прекрасным мракоборцем. ИДИОТ! Он был всегда на стороне Волан-де-Морта! Я обязана настроить Элизабет. Это единственный выход. Иначе мне не занять его места...        Дата: 8 октября 1995 год. Нужно устранить Дамблдора. Этот чертов старик понял мой план. Он знает, к чему я стремлюсь. Не позволю мешать...".               Лизи закрыла папку. Там было еще очень много непрочитанных листов, но ей и этого достаточно. Из нее собирались сделать "солдата". Дамблдор пришел в приют не потому, что хотел помочь. Он хотел воспитать ее. Вот, что имел ввиду Даниэль. Дамблдор позволял им с Гарри разгуливать по школе, бродить в ее глубинах, потому что хотел, чтобы они сами научились всему: разгадывать тайны, защищаться и защищать. Поэтому он был добр к ним, когда они нарушали правила. Любого другого уже бы отчислили, но не их...        — Это он мне сказал, что Луиза хранит крестраж, — прошептал Габриэль. — Отправил меня уничтожить его. Я еще удивился: откуда ему знать такое? И он вовсе не удивился, когда узнал, что крестраж общий. Зачем же так...        И вот почему Фадж всегда так странно вел себя: много улыбался, был крайне вежливым. Хотел перенять Лизи и Гарри, пока они еще дети, на свою сторону.        — Что имеется ввиду "Я могу настроить ее против мира простецов"? — спросила Лизи.        — Амбридж ненавидит магглов, — ответил мужчина. — Ее мать и родной брат ими были. Из-за этого они с отцом не могли занять высоких постов. А потом однажды двое исчезли, и вдруг Амбридж стала продвигаться по службе. Ты помнишь статую в Центральном зале? Там, где маги стоят на камне, что держат магглы, — Элизабет кивнула. — Это когда Амбридж стала помощником министра — статуя поселилась прямо на входе.        Девушка отложила папку и провела руками по лицу.        — Амбридж... — прошептала она, поднимаясь с кровати. — Ладно, — она обернулась к родственнику и сказала: — Отнеси ее обратно, а у меня дело есть.        Мужчина кивнул. Лизи вышла в гостиную, где Гарри уже не было, и прошла через портретный проем. Она направилась прямиком на восьмой этаж.        — Мисс Реддл, куда это вы идете? — раздался около лестниц слащавый голос.        Лизи, однако, спокойно обернулась и улыбнулась.        — Иду проверять закрепленную за мной территорию, профессор Амбридж.        Та поправила свой розовый воротничок.        — Какая молодец. А что насчет предупреждений?        — Не беспокойтесь. Проблема будет решена.        — Как оперативно! — воскликнула женщина. — Ну что ж, не мешаю вам выполнять свои обязанности.        — Конечно, профессор, — кинула напоследок Лизи и продолжила путь.        Она встретила ужасно уставших Драко и Теодора выходящими из Выручай-Комнаты.        — Вот и ты, мисс Реддл, — протянул Нотт, еле произнося слова. — А мы уже закончили.        — Починили? — удивилась девушка.        — Ну... Стоит проверить.        — Что это значит?        — Нужно проверить перенесется ли живое существо, — объяснил Драко. — Пока не знаем, как это сделать. Вдруг все-таки...        Лизи кивнула. Вдруг по коридору раздалось птичье щебетание. Девушка нахмурилась, задумавшись.        — Проверить говоришь...