Наследие: искупление

Каникулы перед 4 курсом Поместье Грин-де-Вальдов.

      Элизабет обвела хмурым взглядом пепельноволосого мужчину. Тот стоял посреди заднего двора их поместья, одетый в форму для квиддича, но без цветовой и знаковой принадлежности — однотонно серая. В руках он крепко сжимал метлу, на рукоятке которой выжжена надпись: "Нимбус-2000".       — Что происходит? — громко спросила Лизи, дабы быть услышанной.       — А на что это похоже? — весело улыбнулся Габриэль, подбросив и перехватив метлу другой рукой. Выглядел он так, будто совершил величайший трюк в своей жизни.       — На что похоже… — протянула девушка, еще раз оглядев дядю. — На то, что ты сдурел.       — Ты о чем это сейчас говоришь?       — На кой черт ты вынарядился в это?       Улыбка сползла с лица, и Габриэль возмущенно запыхтел, одаривая племянницу гневным взглядом.       — За старика принимаешь уже?       — Нет, — неуверенно ответила Лизи, скосив глаза в сторону — на ближайшие кусты голубых незабудок . — Просто заниматься таким самодурством в столь солидном возрасте…       Щеки мужчины вспыхнули, голубые глаза заискрились недобрым огнем.       — То есть я старый самодур? — мрачно спросил он. — Так я понял твои слова?       Реддл устало вздохнула и пошла по направлению к нему. Эльфы тем временем высунулись в окно кухни, чтобы наблюдать за родственниками.       — Ты действительно собрался летать? А ты умеешь это?       — Конечно! — Грин-де-Вальд оседлал метлу, покрепче сжав ее между ног, и встал в стойку, нагнув корпус вперед. — На третьем курсе с Джеймсом, знаешь, как на перегонки гоняли?       — То есть сто лет назад? — усмехнулась девушка, не упуская возможности подстегнуть дядю. Но быстро подняла руки вверх, капитулируя в этой юмористической схватке, когда на нее вновь направили взгляд, но в этот раз оскорбленный. — Габриэль, с тех лет много времени прошло, — напомнила она. — Ты точно уверен в своих...       — Я тебе сейчас покажу! — подобно раздраженному и взбесившемуся ребенку, сказал мужчина.       — Да уж, — покачала головой Лизи, хватая его за руку, чтобы задержать его и все-таки не дать взлететь. — Кое-кто мне в этом году уже собирался показать, как на гиппогрифе летает.       — И как? — с интересом спросил родственник. Реддл передернула плечами.       — Пережил проигрыш в противостоянии с лютым зверем, — она максимально изображала серьезность и пыталась не засмеяться, но уголки губ предательски приподнимались.       Теперь явно злого Габриэля было не остановить. Он дернулся, чтобы сбросить чужую руку, и тут же оттолкнулся от земли, мигом взлетая вверх. Лизи успела только вскрикнуть, как мужчина уже воспархал над ней.       — Видела, а? — самодовольно прокричал он. — Вот так вот Грин-де-Вальды показывают свою силу.       Габриэль чуть наклонился вбок, и метла сделала несколько небольших кругов над двором. Затем он поднял рукоять вверх, и метла поднялась выше.       — А ну, спускайся немедленно! — слышался голос Лизи откуда-то снизу. — Немедленно!       — Еще чего, — фыркнул мужчина, обернувшись к ней. — У меня все под контр…       Не успел Грин-де-Вальд договорить, как на него налетела маленькая пташка — точно птенец, впервые опробовавшийся полеты. Мужчина, не ожидав такого, испуганного взвизгнул, перекрутился в воздухе и полетел головой вниз куда-то к дому, больше не контролируя метлу.       — Габриэль! — кричала Лизи. — Габриэль, балансируй!       Она не знала, как поступить в этой ситуации, а палочку брать с собой на улицу и не думала. Она стала махать эльфам, сама толком не понимая, что этим жестом собиралась сказать. Но те, видно, что-то поняли, их макушки исчезли с виду, а за ними послышался и взволнованный топот.       Но было уже поздно, когда они толпой выбежали наружу, неся девушке ее палочку. Габриэль с протяжным криком врезался в кровлю крыши. Метла покатилась по ней, а мужчина следом. Он каждый раз ойкал, когда его переворачивало. Мужчина уже зажмурился, когда почувствовал край крыши, и ждал падения, но его не случилось.       — Ху-у-у… — судорожно выдохнул он, ощущая левитирующее заклинание на себе.       — Да, Габриэль, — хмыкнула Лизи. — Все у тебя под контролем!             

* * *

      Элизабет отложила на тумбу ныне испорченный кулон, впечатываясь в спинку кресла, и нечитаемым взглядом уставилась на Габриэля.       — Какого черта, с тобой вечно приключается… — прошептала она невидимому собеседнику.       Они находились в спальне Пенси, которую теперь занимала девушка по желанию отца. Комната эта напоминала комнату Драко — видимо, архитекторы, а, быть может, и сами создатели замка, не особо заботились об уникальности помещений, раз что спальни старост Слизерина, что спальни старост Гриффиндора были между собой идентичны.       Габриэль лежал на кровати. С него была снята маска и мантия, а черная рубашка заменена на любимую светло-зеленую — Лизи посчитала, что дяде будет в ней комфортнее. Хотя какой комфорт быть может, когда речь о мертвом. И все же, ведомая странными помыслами, Реддл даже заварила крепкого кофе, поставив кружку на прикроватную тумбу. Надеялась, что, если уж не ее молитвенные зовы, так ядреный запах горького эспрессо заманит Габриэля в мир живых. Но тот всегда был упрямцем, коих свет, как избранных, раз в сотню лет порождал.       Еще недавно тоскующая, теперь Лизи злилась. Если Крауч прав — а в обыденности своей так и было — и Габриэль умирать не стремился, так чего же он продолжает валяться бездыханным и молчаливым? Точно беспомощная груда костей!       Девушка уже успела проклясть его — благо лишь словесно и без магии — послать в места далекие и малоприятные, а он все не слышал ее и будто не пытался. И это при том, что в порыве истерического плача Лизи криком призналась, как не хочет терять его и ведь именно он обещал ей жить. Неужели так нагло врал?       Пытаясь в очередной раз отвлечься, она взяла с пола свежую газету "Пророка", которую еще прошлым вечером — с Министерства они вернулись вчерашним ранним утром — успела прихватить у Драко, когда промывала ему рану на ноге, дарованную темным заклятием от Грюма. Заживить ее не вышло из-за отсутствия у Лизи целительских способностей, и мадам Помфри, как медик Хогвартса, помогать отказалась. А среди Пожирателей, как оказалось, целителей нет, да и не было. Но боль снять все-таки вышло обезболивающими настоями, и теперь Драко отдыхал в своей спальне.       В последний раз кинув тяжелый взгляд на родственника, Лизи опустила глаза на первую страницу с заявлением, напечатанным огромными выделенными буквами:       

"ВЕРНУЛСЯ ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ НАЗЫВАТЬ!"

      Под ним был снимок — Фадж с опущенной головой и рядом Дамблдор, поддерживающе обнимающий Гарри Поттера, по лицу которого сразу ясно, что тот пережил нечто ужасное для него. Парень невольно хмурился, стоило чьей-нибудь вспышке на мгновение ослепить его.       Сама статья находилась на второй странице, начатая с короткого предисловия: "Далее прочитанный вами текст не является нелепой шуткой и должен быть воспринят серьезно". Лизи усмехнулась, понимая, как же иронично теперь выглядят эти слова после всех их оскорблений в сторону Поттера.       "Сегодня, 21 мая 1996 года, Министр Магии обращается ко всему Волшебному населению Великобритании и ближайших стран с важным объявлением:       — К большому сожалению, я должен сообщить и подтвердить распространившиеся ранее слухи о возвращении Темного мага, имя которого до сих пор болью и страхом откликается в наших сердцах, и без того изнывающих незажившими ранами. Мне не нужно называть этого имени, чтобы все поняли, о ком идет речь. Но обстоятельства вынуждают меня сказать иное: "Он вернулся, товарищи. Именуемый собственным желанием, Темный Лорд вернулся. Он среди нас".       Ночью, 20 мая, Пожиратели Смерти проникли в Министерство Магии. На данный момент Отделом Правопорядка выясняются причины их действительного присутствуя в Отделе Тайн. Известно лишь то, что по приказу своего хозяина они искали нечто ценное и необходимое ему в его темных и страшных делах. Также, как сообщил сам господин Фадж, Пожиратели Смерти вступили в бой с союзниками Альбуса Дамблдора, ранее обвиняемого в правительственной измене, но ныне полностью оправданного. Мистер Дамблдор проявил бывалую для него храбрость и благодетель, вовремя появившись на месте боя и защитив знаменитого мальчика, уже дважды выжившего после встречи с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — Гарри Поттера. За это он был восстановлен в своих титулах и должности директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, однако вернуться к обязательствам не может.       — Кроме одной ужасной вести, я обязан сообщить и другие, — продолжил свое заявление господин Фадж. — Министерству известно, где скрывается Темный маг, поскольку, явившись перед нами, сам сообщил об этом. Школа Хогвартс теперь под его контролем и под его властью. С прискорбием для родителей, я сразу отвечаю — ваши дети до сих пор там. Но хочу заметить, что они не одни. В школе находятся не беспомощные профессора, профессиональный целитель, а также два наших работника — Долорес Амбридж и Уильям Ронглвуд. Будучи уверенным в каждом из них, я знаю, что дети будут в безопасности. Мракоборцы уже пытаются спасти их, но препятствием становится то, кто окружил замок — дементоры, перешедшие на другую сторону, несколько выживших великанов и орки. Я обещаю каждому, что Министерство сделает все возможное и даже невозможное. Я со своим старым другом Альбусом уже ищем пути обхода противников.       Сам мистер Дамблдор, однако, от комментариев по этому поводу воздержался, но ответил на несколько других вопросов.       — Значит, у вас все-таки есть личная армия? — спросила Рита Скитер в личном разговоре с директором.       — Не думаю, что будет уместно называть их так. Скорее, это просто люди, которые разделяют мою точку зрения.       — Среди ваших людей есть потери?       — Есть, — не скрывая грусти ответил мистер Дамблдор. — В ходе битвы в Отделе Тайн погибли Сириус Блэк, Габриэль Грин-де-Вальд и Аластор Грюм. Сильные увечья получил и Римус Люпин. Сейчас его пытаются выходить в больнице Мунго.       — Сириус Блэк и Габриэль Грин-де-Вальд? — Рита Скитер, как и остальные работники "Ежедневного Пророка", была крайне удивлена, слыша эти два имени. — Хотите сказать, эти люди не были союзниками Сами-Знаете-Кого?       — Я не хочу сказать, я это уже говорю.       После опроса директора, Отдел Правопорядка и лично Министр Магии приносят двум погибшим извинения за ложные обвинения и посмертно награждают их орденом за отвагу, также посмертно снимая обвинения.       Кроме того, Министерство, как и редакцию газеты, волнует немаловажный вопрос — на чьей теперь стороне Элизабет Реддл? Насколько известно, она, как и другие ученики, находится в заложниках у Темного мага. Или же нам стоит считать ее истиной дочерью? Мистер Дамблдор сообщил, что ему неизвестен ответ на этот вопрос, а Гарри Поттер, ночью потерявший своего крестного Сириуса Блэка, интервью дать не смог из-за эмоционального срыва".              Лизи не сдержала усталого и крайне измотанного вздоха. Если бывшие друзья, скорее всего, не узнали ее, то Дамблдор, на удивление, так и не рассказал о ней. А в школе до сих пор никто не знал, что знакомая им девушка, прежде помогающая и выручающая, находилась совсем рядом, нося черную маску. Не то, чтобы она целенаправленно пыталась скрыть себя, скорее, еще не представлялось момента открыться. Да и особого смысла в том не было. Как только она узнала от Крауча о крестражах, то помчалась искать отца, чтобы он указал на новую комнату. Но придя сюда, так и не обнаружила здорового и веселого дядюшку. Лишь его телесный остаток, если не меньше.       Подобные размышления вновь накрыли Лизи волной злости. Она вскочила и стала бродить кругами по комнате, ища успокоения. Но оно никак не хотело прийти, тем сильнее гневая. А стоило глазам наткнуться на труп, так смесь эмоций вскружила разум, заставив девушку схватить с полки камина уже пустую банку из-под обезболивающей мази и кинуть в изголовье кровати. Банка не разбилась и просто упала на подушку рядом с головой родственника.       — Очнись! — требовательно крикнула Лизи. — Давай же, прекращай все это!       Но тот не шелохнулся. Его губы синели, под глазами образовывались впадины. Видя его таким, девушка невольно сжалась, вновь ощутив знакомую пустоту. В мыслях вырисовывались воспоминания, как она уже дважды наблюдала за опускающимся в землю гробом — сначала умерла добрая воспитательница, затем лучший друг… Но третьего воспоминания допустить нельзя. Нет… Только не с участием этого шутника Грин-де-Вальда. Они же только нашли друг друга, только-только становились семьей…       Руки вновь собирались схватить что-нибудь, но в этот кинуть предмет точно в голову, чтобы дать стимул родственнику очнуться. И все же болезненно надавив на переносицу, Лизи заставила здравому рассудку возобладать. В том помысле нет никакого смысла, как и смысла в том, чтобы стоять тут и ждать чего-то неведомого, пускай и желанного. Потому девушка взяла с тумбы кулон, возвращая себе на шею, и потянулась к маске, собираясь надеть. Но когда поднесла ее к лицу, внезапно замерла. Смысла ведь скрываться тоже нет, и она просто прицепила маску к ремню брюк, спеша выйти наружу — подальше от Габриэля и переживаний о нем.       Быстренько заглянув в спальню Драко — тот еще спал, хотя отчего-то хмурился — и убедившись, что с возлюбленным все хорошо, насколько это возможно, Элизабет вышла в гостиную. Тут сидели лишь Блейз и Теодор, играющие в шахматы. Заметив девушку, они молча уставились на нее в ожидании первых слов. Лизи бы заставило это беззлобно усмехнуться, но сил никаких не было — то ли от двух суток без сна, то ли от эмоций, что за эти сутки прокатили психику на американских горках, то ли сразу от всего. Она прошла мимо ребят, так ничего и не сказав, и направилась в подземный коридор школы. Парни переглянулись, понимающе поджали губы, отложили игру и поднялись, без спроса последовав за ней.       Их общество нисколько не напрягало. Оно было тихим, хотя тоже бессмысленным. Вряд ли слизеринцы шли за Лизи, чтобы защитить ее. От кого ее защищать, когда работники школы заперты в подземельях еще ниже, путь куда знает только отец и Даниэль с Драко, которые отводили их, а ученики продолжали оставаться в Большом зале под присмотром Пожирателей, которые будто стая воронья окружила их. Подростки даже ночевали там, наверняка толком не спавши. Но отец все же приказал эльфам накормить их. Он не столько проявил заботу, сколько желание завоевать чужое доверие. Пускай, кстати, и тщетно на данный момент.       По правде говоря, Элизабет не знала, зачем отцу школа. Ради ли только штаб-квартиры? Наверное, это первая смысленная мысль за несколько часов. Но почему же Дамблдор так просто дал забрать замок? Хотя — девушка все же усмехнулась — этот старик позволил Сириусу и Габриэлю умереть. Он ведь точно знал, что происходит в Министерстве. Он даже смог проникнуть туда через закрытый камин, к ограждению которого Лизи прикоснуться не могла. Ему было подвластно это… Но, будучи в своем стиле или же придерживаясь никому неизвестного плана, Великий Дамблдор опять появился на месте битвы только под конец, словно Спаситель, уберегший бедняжку Поттера от злобных рук Волан-де-Морта. Поттер… Вспомнив о нем, Лизи была готова физически окружить себя убийственной аурой. А палочка Габриэля, которой она теперь пользовалась — в надежде, что временно — была очередным доказательством, как ненавидит глупого «избранника». Да и с чего он стал таким?       — Ни черта он не избранный, — девушка сказала это так, будто готова была плеваться ядом. — Просто слюнтяй…       Теодор покосился на нее и отчего-то зажевал щеку изнутри. Но быстро отдернул себя, когда подруга обернулась, все еще не останавливаясь. Они проходили рядом с кабинетом Снегга. В открытых дверях было видно, как он варит снадобья для раненных Пожирателей.       — Тео.       — Я во внимании.       — Ты знаешь что-нибудь о крестражах?       Нотт нахмурился, пытаясь откопать в своей голове хоть что-то знакомое.       — Не уверен в своих знаниях об этом, и думается мне, что знаю немногое лишь от тебя.       Лизи в пол-оборота глянула на Блейза, но тот моментально покачал головой, безмолвно давая отрицательный ответ. Девушка понимающе кивнула и вновь ушла в свои мысли. Она сунула руки в карманы, когда ребята поднимались по ступеням в лестничный холл.       — Почему ты не спросишь отца? — уточнил Нотт, пытаясь сделать это аккуратно. — Согласись, ему куда больше известно, чем нам.       — Я уже спросила, — ответила Реддл. — И у него, и у Даниэля. Оба сказали, что когда крестраж есть, то человек не умирает. Но как-то незаметно, — последнее произнесла она сквозь зубы. Раздражал ее, однако, не вопрос друга, а доносившийся откуда-то с верхних этажей визг Хвоста.       — Что опять? — устало произнес Блейз, закатив глаза.       Питер Петтигрю бесил неимоверно, причем всех. За двое суток он успел натворить столько, сколько Пивз за свою потустороннюю жизнь, наверное, и помыслить не успел. В первый день сломал себе руку, умудрившись попасть в ловушку возле хижины Хагрида, которую сам и поставил. А когда его выпроводили к Снеггу, то разбил два ящика Оборотного зелья, которое было необходимо Темному Лорду, а, как известно, зелье варится в течении месяца. В этот же раз вопрос о содеянном не заставил три головы долго гадать — хотя вряд ли они вообще собирались — и ответом послужила груда стеклянных емкостей, громко падающих по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж. Теодор магией остановил их и составил в ряд на полу рядом.       — Спасибо, мистер Нотт! — послышалось щебетание Хвоста.       Сам он, с перебинтованной рукой и приделанной к ней палкой, спешил вниз. Но даже сейчас умудрился дважды оступиться и упасть на свой зад.       — Ты всегда был таким неуклюжим? — спросила Лизи, когда мужчина подскочил к ней. — Не замечала.       — А разве мы много виделись? — улыбнулся слуга отца.       Это заставило девушку нахмуриться.       — Куда вы это несли? — кивнул на склянки Блейз, вежливо обратившись.       Хвост вдруг сжался, будто у него спросили что-то слишком секретное. И теперь хмурились все трое.       — Куда ты это нес? — повторила вопрос Лизи, но вежливой, как товарищ, не была. Более того, сделала несколько шагов в сторону слуги. — Хвост?       — Я… — его маленькие глаза засеменили, — нес это мистеру Снеггу! — выпалил он по итогу, начав быстро собирать в свободную руку склянки.       И тут, будто на зов, из подземелий вышел сам зельевар. Как и всегда ненавидящий все вокруг, он уставился в пренебрежении на Хвоста.       — Тебя посылать за чем-то, как отправить на тот свет, — его губы изогнулись в усмешке. — Только ты все равно рано или поздно возвращаешься.       Он выхватил емкости из его руки, развернулся и медленно побрел обратно к себе. Питер сконфуженно вздохнул и пошел куда-то в своем направлении. Лизи смотрела ему вслед, и какое-то странное чувство сомнений и недоверия поселилось в ее голове.       — Тебе он тоже кажется "не таким", да? — прошептал Теодор.       — Вроде того, — ответила девушка, но качнула головой. — Хотя он в целом "не такой".       — Я, конечно, не против того, чтобы бездумно прогуляться, — перебил Блейз. — И все же хотелось бы узнать, куда мы держим путь, — он многозначительно покосился на идущих по коридору Пожирателей. — Не пойми меня неправильно, Элизабет, но...       — Все хорошо, — кивнула Лизи. — Не нужно объясняться. Я шла в Северную башню.       — Зачем? — нахмурился темнокожий. — Там же до сих пор...       — Почему ее не вынесли? — без особого такта спросил Теодор. Два друга взглянули на своего невежу. — Что?       — Отец сказал, хочет понять, что случилось все-таки.       — И ты, судя по всему, тоже, — усмехнулся парень.       — И я, судя по всему, тоже.       Трое замолчали, когда мимо них прошествовал Малфой-старший с отцом Нотта. Альфред Нотт странно переглянулся с сыном, и Лизи была уверена, как двинулись жвалки Тео.       — Госпожа Реддл, — слегка склонил голову Люциус, и мужчины направились к Большому залу, входя внутрь.       Когда двери раскрылись, послышался тихий плач учащихся.       — Что будет с ними? — спросил Блейз, намекая на нечто летальное.       — Не знаю, — призналась Лизи. — Пойдемте.       Ее голос не был заинтересованным. И все же глаза покосились в сторону зала.

* * *

      Блейз последним влез по люку в класс прорицания и закрыл его. Теперь здесь не пахло благовониями, не кружил дым огня из камина, да и окна были распахнуты, давая свежему воздуху попасть внутрь. Трелони лежала на кресле, где Реддлы ее и оставили — в непривычном безмолвии, но все такая же одинокая. На лице ее застыл ужас последней минуты жизни, но что она успела увидеть все еще было покрыто тайной.       Лизи подошла к женщине и увидела расколотый шар пророчества, подписанный ее именем. Она потянула пальцы, чтобы коснуться хрусталя, но рука Теодора схватила их и тут же отдернула.       — Не стоит трогать то, что даже твой отец не решился, — с плотно поджатыми губами сказал парень и выпустил пальцы подруги, косясь на профессора. — Честно говоря, она мне нравилась.       — Как женщина? — спросил Забини, подходя к друзьям. Нотт возмущенно хмыкнул.       — Как человек, балда.       — Ну мало ли, — пожал плечами Блейз, будучи абсолютно серьезным.       — Как работают эти пророчества? — спросила Лизи. — Откуда они появляются и зачем?       — Их составляют прорицатели, — с видом знатока пояснил Теодор. Девушка вопросительно взглянула на него. — Отец работает в Отделе Тайн... — он запнулся и поправил себя. — Отец работал в Отделе Тайн, ибо сейчас, наверное, нет. В детстве он как-то водил меня в подразделение "Пророчеств и Прорицания", которым руководил, да и руководит мистер Ронглвуд.       — Зачем он тебя туда водил? — удивился темнокожий. Тот как-то странно дернул плечом и нехотя ответил:       — Там... Там мама моя работала.       — И как они их составляют? — напомнила Лизи свой вопрос, спешно отводя тему.       — Вообще, такие шарики, — Нотт кивнул на осколки, — у каждого есть. Ясновидящие, вроде Трелони, только работающие в Министерстве, ежедневно составляют пророчества магам и ведьмам, которые возникают в их "особенных" разумах, — парень взъерошил свои кудрявые волосы. — Так ищут тех, кто каким-либо образом может навредить Волшебному миру. Таких... — он многозначительно покосился на подругу, но быстро отвел взгляд. — Таких, кто, даже точнее, будет влиять на мир не в угоду правительству.       — И что происходит, когда они обнаруживают подобное пророчество?       — За тем, кому принадлежит пророчество, устанавливается слежка, — Нотт немного помолчал и тихо дополнил: — Или смерть...       — Убивают детей? — уточнила Лиза. — Ты же не это имел ввиду?       — Насчет возраста, когда к нему являются мракоборцы, я не знаю. Просто знаю, что их ждет.       — А кем твоя мама работала? — вновь поднял тему Блейз. Девушка уже возжелала дать ему затрещину, но все же доля интереса у нее также присутствовала.       — Она была тем, кто составлял эти пророчества, — Теодор с грустью взглянул на Трелони. — И однажды ей привиделось будущее одного мальчика. Она захотела спасти его и утаила информацию. За что вскоре и поплатилась...       Глаза Блейза налились виной.       — Прости. Это не лучшие вопросы, которые я мог бы задать.       Нотт согласно хмыкнул, но все же улыбнулся.       — Поверь, не худшие тоже. В прошлом году, вспомни, а? Перед Рождеством...       — Не надо, — чересчур быстро выпалил темнокожий. — Прошлое оставим в прошлом на сегодня.       Он побрел к стеллажам с травами и начал внимательно изучать их. Лизи удивило его поведение, но уточнять причины не стала — хитрый взгляд Нотта говорил о возможном постыдном вопросе Забини. А стыдить друга, как и веселиться от этого, ей уже не хотелось. По крайней мере, как сам он сказал, — не сегодня.       Девушка вновь поглядела на Трелони. Смотря на нее, не могло быть и сомнений в безжизненности тела. И доказательством даже не была смертельная рана на шее. Ее кожа белела, губы и веки темнели. Кости стали чуть более отчетливее выделяться, глазницы впадали. Ясновидящая была мертва, это вне споров. И Лизи, видя ее такой, боролась с единственной мыслью — Габриэль, лежащий в спальне старосты, выглядел точно также.       — Нет, — вскрикнула она, пугая парней. — Это полная чушь.       Блейз тоскливо обернулся к ней и хотел выразить свою поддержку, как ему помешал Теодор.       — Что это? — он указал на шею Трелони. — Подождите, — сам же отошел на несколько шагов назад. — Что-то мне это напоминает...       Двое последовали его примеру и сразу заметили то, о чем говорил парень. На шее, кроме пореза, присутствовали следы удушья. Да и вязанная шаль женщины не покрывала ее плечи, как обычно, а лежала сверху, подобно тому, как накрывают тела. Лизи мрачно переглянулась с лучшим другом.       — Такое ощущение, что мне это что-то напоминает... — повторила она его слова.       — Что? — не понимал Блейз.       Девушка еще раз оглядела ясновидящую и вдруг ее озарило.       — Легенда о братьях... — протянула она. — Один был прирезан, — рукой она указала на порез. — Другой повесился, — на след удушья. — А третий...       — Третий скрывался под мантией, — закончил за нее Теодор. — Идемте в библиотеку. Это сказка, значит, нам к стеллажам детской литературы.       Забини устало вздохнул и побрел наружу первым. За ним полез Теодор, однако остановился, заметив, как Лизи продолжала смотреть на Трелони неверяще. Он знал, что неверие ее обращено вовсе не к этому мертвому телу.       — Я тоже видел смерть близкого, Элизабет, и не одну, — обратился парень к ней, забираясь обратно. — Знаю, что это такое. Знаю, какого это — ненавидеть и винить кого-то в случившемся. Мечтать о его смерти. Грезить этим. Когда мысли путаются, но в то же время яснее их ничего не существует в голове. Я столько планов мести обдумывал, — фыркнул он, подходя ближе. — Даже не помню какой был последний.       Лизи смотрела на него и была уверена, что он делился этим не только потому, что хотел поддержать. Он хотел уверить — она не одна, и ее боль схожа с его.       — Я считаю тебя своим лучшим другом, Элизабет, — продолжил парень.       — И я, — слабо улыбнулась девушка. Кажется, впервые за пару дней ей хватило на это сил. — Звучит, будто мы в любви признаемся, — она даже кратко посмеялась, хотя слезы все же потекли из ее глаз.       — Пускай, — беззаботно ответил Теодор.       Слизеринец притянул подругу в крепкие объятия — первые их такие объятия. Лизи сразу прижалась и сжала на его спине рубашку, и плечи ее затряслись в безмолвном плаче. А в следующий миг девушка ощутила, как юношеские губы коснулись ее волос — крайне быстро, мимолетно. Затем же он рукой пригладил, будто своим действием мог как-то разлохматить их.       — Все будет хорошо, Эли. Мы с тобой справимся... — прошептал его голос.       Он медленно отстранился от мигом успокоившейся девушки, стер влагу с ее лица и пошел в сторону выхода. И прежде чем ему скрыться в нем, Лизи спросила то, что теперь очень сильно интересовало ее:       — Кого ты потерял и кого теперь ненавидишь за это?       Несмотря на характер вопроса, Теодор улыбнулся и ответил:       — Я потерял двух самых лучших друзей и мать, Элизабет. И за это я ненавижу себя.

* * *

      — Ничего нет, — сообщил Блейз, обыскав верхние полки стеллажей.       Теодор осмотрел нижние и согласно кивнул.       — У меня тоже.       — Твою мать, — выругалась Лизи, спрыгивая со стула, на котором стояла, чтобы помогать темнокожему. — Это обычная детская сказочка, какого черта, она хранится в одном экземпляре?       — Просто узнай, кто взял этот экземпляр и забери, — послышался голос со стороны.       Трое обернулись и увидели Малфоя, внимательно следящего за ними. Стоял он, подпирая плечом стеллаж, и сложил руки на груди, одетый в черную форму.       — Драко, — прошептала Лизи, тут же взглянув на его ногу. — Почему ты ходишь?       — Целители вылечили, — пояснил он, даже демонстративно подпрыгнув. — Час назад.       — Целители?       — Из-за того, что мадам Помфри отказала в помощи, он велел Пожирателям привести целителей из Мунго. Что те, собственно, и сделали.       — Значит, снова в строю, — кивнул Блейз, подходя к другу и пожимая руку. — Признаюсь, я немного волновался.       — Он мне все уши прожжужал о том, как боится, что Грюм из тебя подобного себе сделать хотел, — прыснул в кулак Нотт. — Ну, одноногого.       — Я этого не говорил, — покачал головой темнокожий.       — Я знаю, — хмыкнул Драко, направляясь ближе к девушке, что до сих пор стояла на месте и не двигалась с него. — Ничего больше не случилось? — обнял он ее.       — Нет.       Лизи прислонилась к его рубашке, с наслаждением вдыхая приятный и родной запах. Она не говорит о том, как волновалась, зная, что Малфою все известно. Блондин сам видел ее переживания, когда она обрабатывала рану. Как тряслись ее пальцы, как дрожали руки, неоднократно роняя предметы. Как и без того красные глаза, краснели еще больше, сдерживая слезы — девушка хотела показать себя сильной, тем более в тот момент.       — Зачем вы тут рыскаете? — спросил Драко, освобождая Лизи от своих оков. Однако сама она его не выпускала.       — Помнишь, детская сказка о трех братья? — сказал Теодор. — Она нам нужна.       — Зачем?       — Прочесть, конечно!       Малфой закатил глаза.       — Зачем прочесть?       — Давайте сначала найдем, а потом сразу и обсудим, и объясним, — предложила девушка.       Вместе они подошли к столу библиотекаря — мадам Пинс — и открыли книгу отчета. Искать необходимую сказку пришлось долго. Как оказалось, взявший ее просрочил срок сдачи на несколько месяцев.       — Ай-яй, — покачал головой Теодор. — Каков бесстыдник.       — Скорее бесстыдники, — поправил Блейз.       — Хочешь, мы сами заберем книгу? — спросил Драко, взглянув на Лизи. — Тебе необязательно заходить в Большой зал.       — Все нормально, — махнула она рукой, идя к выходу. — Мне нечего больше прятать.        Пройдя коридоры и словив почтительные поклоны Пожирателей, встретившихся на пути, Элизабет вместе с парнями подошла к большим дверям. Помедлив, она толкнула одну из них — но инициативу сразу перехватил Драко, раскрывая ее для нее — и медленно вошла.       Столы в зале были убраны, на их месте раскиданы спальные мешки. Ученики лежали на них — ужасно уставшие, опухшие от слез и чего-то ожидающие. Множество лиц обернулись к вошедшей и удивленно вытянулись.       — Красавица, ты жива, — послышался тихий радостный голос.       Лизи увидела Фреда. Тот широко улыбался ей, хотя рядом стоял Пожиратель.       — Красавица, тебя поймали, да? — слабо усмехнулся Джордж. — Мы надеялись, что такого не случится, но все-таки взяли тебе спальное место.       — Да вы что, слепые? — с явным презрением воскликнул МакМиллиан. — Она же одна из них! Она в их форме!       Близнецы, как и остальные гриффиндорцы, только сейчас заметили ее черное одеяние и маску, прикрепленную к ремню штанин. Да и палочка была у нее в кармане.       — Красавица?..       Вид близнецов помрачнел, плечи их с тяжестью опустились. Они разочаровано поджали губы, и Фред прижал к себе плачущую первогодку. На миг это даже растеряло Лизи, но она быстро собралась.       — Госпожа, — вежливо заговорил Крауч, вставая со ступеней у пьедестала. Рядом с ним находились Люциус и Альфред. — Зачем пожаловала?       — Нам нужно кое-что взять у одного из учеников.       — Правда? — удивился мужчина. — Это Лорд приказал?       — Нет, — ответила Лизи. — Это не касается отца.       — Что же тогда нужно, если поточнее? — подал свой елейный голос Люциус. Как раз в этот момент зашел Драко с парнями.       — Если поточнее, то нужна книга, которую брали в библиотеке, — пояснил он, наградив родителя странным взглядом.       — Вот как, — протянул Крауч, еще более удивленный. — И нахрена?— его недолгая вежливость мигом испарилась.       — Почитать хочу, — сообщила Лизи и направилась в сторону близнецов, останавливаясь от них всего в полуметре. — Джордж, ты брал книгу в прошлом семестре...        — Почему? — перебил парень. — Почему ты... — он обвел рукой ее одежду. — В этом почему?       Девушка не ответила ему, продолжая свою речь.       — ...из детского отдела. Я хочу ее взять.       — Какая книга? — не понимал Фред, до сих пор прижимая ребенка. — Какая вообще сейчас книга важна? — он кивнул на Симуса, чья нога была вывихнута.       — Я попрошу целителей помочь, — сказала Лизи. — Но книга от того не стала мне меньше нужна.       — Почему ты по их сторону? — настаивал на ответе Джордж. — Ты же была такой доброй, ты... другая.       Он неверяще посмотрел на нее, но заметив опустошенные глаза, не выражающие особой жалости к происходящему, будто по-новому взглянул.       — Значит, правда, — хмыкнул он. — Дочь своего отца...       — Книга, — повторила девушка. — Сказка о трех братьях. Она у тебя или в комнате?       Младший близнец судорожно выдохнул и достал из-под спального мешка небольшую тоненькую книжку: "Сборник легенд Волшебного мира для чтения на ночь". Будучи обозленным, он кинул ее к девичьим ногам.       — Следи за тем, кто перед тобой стоит, — пригрозил ему Пожиратель, направив палочку. По голосу было трудно узнать, кто он. — Своему брату швыряйся, а не госпоже.       — Это ты ее слуга, а не я, — хмыкнул Джордж, поворачиваясь спиной. Перед ним лежала другая детская книжка, и только сейчас Лизи поняла, что он был окружен детворой. — Мне она была младшей сестрой, а бывшим сестрам не кланятся.       Элизабет подняла книгу, отряхнула ее и раскрыла на странице, где что-то было вложено. Внутри все свело, когда этим чем-то оказался лист с рецептом "Величайшего взрыва" — фейерверка белого окраса, принимающий облик Великого Змея. По описанию стало ясно, это готовилось в ее честь, как и обещали близнецы. А вкладыш находился в начале сказки: "Маленький Змей, покоривший весь мир своей добротой".       — Спасибо, Джордж, — сказала девушка, благодаря вовсе не за книгу. — Но я иначе не могла, — ответила она на его вопрос ранее.       — И почему же? — спросил близнец в пол-оборота. — Как Перси решила?       — Иначе, — вздохнула Лизи. — Все иначе.       — И как Габриэль на это отреагировал? — фыркнул Фред. — Или он с тобой?       Реддл сжала в руках книгу, чуть не порвав ее надвое.       — Обязательно спрошу у него, — голос тут же напитался холодом, — как появится возможность.       Она развернулась и поспешила уйти из Большого зала в комнату Драко.

* * *

      Жили-были трое братьев, блуждающих по свету. Бродили они по разным уголкам мира, ища себе приключений. Шли и в пустынях безводных, и морях безземельных. И вот однажды в сумерках набрели на реку. Была та река глубокой и быстрой — вброд не перейти ее, вплавь не перебраться. Но были те братья волшебниками. Взмахнули палочками и наколдовали мост — крепкий и большой. И ступили они втроем на него. Да не успели дойти к другому берегу, как увидели на нем незнакомца. Тот был укутан в черную мантию, а на лице еще чернее маска.       — Куда путь держите, странники? — спросил незнакомец голосом знакомым.       — В края далекие и интересные, — ответил самый старший. — Знаете такие?       И поведал незнакомец о дивном месте неподалеку. Да словами такими описал, что любой бы медлить не решился.       — Говорят, сила там таится неслабая. Пройдете испытания и получите ее в трех предметах.       — В каких таких предметах? — спросил брат средний.       — В коих пожелаете, — и испарился незнакомец, будто небывалый никогда пред ними.       Насторожился брат меньший, да давай уговаривать старших не идти в то место.       — Клянусь, братья, веет оттуда чем-то погибельным. Чем-то проклятым. Да и неужто вам старец этот не приглянулся странным? Чего же верить каждому да всякому?       Заткнули они его словом грубым и побрели в указанное место. Брат мялся-мялся, до пошел следом все бурча, что неладное чует.       Три дня и две ночи брели они, да ночью третью притопали. На месте том, что указано незнакомцем, огромное темное озеро расстилалось, а посреди него маленький островочек да дерево — подобно высокой иве, что темно-красной листвой оплакивает горе свое. И вновь брат младший говорит предостережения свои, да не слышат его двое. Колдуют себе лодку крепкую и садятся в нее.       — Ты или с нами, или иди себе дорогой другой, — сказал средний. — Но коль решишься, то прекрати свои ты изрекания ненужные.       Младший вновь помялся, да сел в лодку, больше не говоря и слова.       Плывут трое да изумляются живности диковиной — в воде той темной не то рыба, не то человек плывет, и странный лютый зверь своими десятью щупальцами с ними играется.       Доплыли до островка, высадились и давай искать испытания нужные и силу непомерную. Но тщетно. Ищут-ищут, ищут-ищут... А старший брат возьми да отломи ветку с древа красного. И вдруг является пред ними разодетый в черное незнакомец, но в этот раз выше и голосом моложе. А голос этот вновь чем-то знакомым веет.       — Добрались ли вы, путники, туда, куда шли? Интересное ли место повстречали?       — Место интересное, а толку все никак не сыщем, — недоволен средний брат.       Кивает незнакомец, а потом как рассмеется. Трое братьей хмурятся, и думка меж ними скользит: "ну точно повстречался умом лишенный странник, о коих отец так часто говорил". И говорил, что бегом уносится нужно, уж если встретится такой на пути. Но старший брат топнул ногою сильно, да так, что островок качнуло на воде. И стих смех незнакомца, за ним и звук природы, и тяжелый взор направил он свой.       — Ну коль пришли, исполню три желания. Но лишь одно на каждого оно.       Старший брат был воином тщеславным. Одерживал победы и не одну. Но их для великой славы было мало, а посему попросил он вот что:       — Подари мне палочку волшебную, да такую, чтоб одолел я Смерть саму!       Прислонил незнакомец руку свою к земле, и пророс там куст бузины. Отломил он ветку одну, превратил в палочку волшебную да наделил частью своей магии.       — Теперь у тебя сила такая, какой до тех пор у людей не бывало. Пользуйся с умом да величие свое наращивай.       Второй брат был гордец пуще первого. Услышал он слова о победе над Смертью, так задумался он об унижении над ней. Ведь, как считал сам брат, сама же Смерть посмела унизить его, и сказал:       — Даруй же мне силу воскрешения. Дай то, чем я могу вызывать мертвых.       Незнакомец поднял с земли камень, что валялся под бузиной, пошептал над ним своими словами, и дал брату среднему.       — Теперь есть у тебя сила воскрешения. Но помни: то, что отобрала у Жизни Смерть, впредь живым не станет никогда.       Брат, очарованный камнем, и слушать его не стал. Остался брат младший, но все молчал он, да так долго, что незнакомец сам спросил:       — Чего же душе твоей угодно, юный странник? Любви, богатства, славы? Я всем тебя одарю!       Поглядел младший на братьев и тихо прошептал:       — Скрой от мира меня, чудотворец. Скрой от всего живого и мертвого, и чтобы даже величайшие из великих отыскать мою душу не смогли.       Незнакомец вдруг опечалился, но поделать ничего не мог — сам же обещал исполнить желания, так и поделом. Стянул он с себя мантию, оголил свое черное тело, и сказал:       — Умное решение ты принять смог, теперь же следить буду я за тобой.       Взял мантию в руки младший и накинул на себя, скрываясь от мира всего. И как не пытался разглядеть его Незнакомец — не смог. И вновь исчез он без слов и прощаний, оставляя братьев на некоторый срок.       И побрели братья дальше своею дорогой, все восхищаясь чудесами, дарованными ими. Долго ли, коротко, но меж двумя возник спор — у кого чудо силой возвышеннее, да кому оно счастье больше даст. И разошлись по итогу все трое в разные стороны, не прощаясь, в тишине, без оглас.       Первый брат странствовал еще неделями. Искал он всех, с кем был давно не в ладах. И пошла слава за ним "Непобедимого", и стал он могущественным из всех тогда. Одарованный таким величием, он кричал везде и всегда:       — Я владелец палочки бузинной. Мне подвластно уничтожить даже Смерть. И уж коль она не трусиха, то пусть выйдет ко мне на бой в тот же час!       В ту же ночь, обличенный в черное, к нему пробрался бесславный маг. Некто перерезал горло старшему и забрал палочку великую, пока первый брат храпел и спал.       Второй брат вернулся в родной дом, где давно уж жил один-одинешенька. Взял он камень воскрешения, и три раза повернул в руке. И, о чудо, стоит перед ним любимая, на кой мечтал жениться он в молодости, да вот горе — убита была.       Рад был брат, все кружил над нею, но стоит печальна краса. Ни румянца прежнего, ни озорного словца — холодна, будто вовсе не возвращалась. Словно там еще, где-то за гранью, хоть и вернулась в полуденный мир месяц назад. В конце концов средний брат сошёл с ума от безнадежной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимою. И в ночь ту забрался к нему некто, забрал чудотворный камень воскрешения.       Остался брат третий. Но ни молвы о нем, ни слушка. Так и жил где-то в мире много зим, оставшись в неизвестности от старца. А тот искал его, все искал. Но увидел лишь через множество зим, когда брат мантию свою снял и явился сам.       — Здравствуй, чудотворец, неужели не признал?       А незнакомец взглянул в его белесые от старости глаза и кивнул.       — Принял ты решение умное, и скрылся от меня на долгие года. Знал ли тогда на самом деле, кем являюсь в обличие своем я?       Третий брат рукой махнул без интереса.       — Нет мне дела до мелочи такой. Для меня ты товарищ давний. Просто друг, вот и все.       Незнакомец рассмеялся и снял свою маску. Третий брат ахнул, увидев лицо отца.       — Имя мое Смерть. Я являюсь в обличие близкого к тем, кому подошел срок конца. Но иногда люблю позабавиться, испытывая странников блуждающих. И вы вчетвером попались в мою ловушку, но ты единственный смог преодолеть ее.       — О чем ты молву городишь, старый. Нас же трое было тогда!       — Братьев трое, не спорю, — согласилась Смерть. — Но брел за вами мой Смотритель. Четвертым был, с кем хитрила я.       Третий брат был стар и не хотел вникать в думу великую. Отдал он сыну своему мантию-невидимку, да побрел со Смертью, как с другом своим давним в мир неживых — в родной ее обитель.       Но успела Смерть нашептать магу бесславному:       — Не исполнил ты три наказания за меня, так найди же мне нового Жнеца вместо себя!       — Детская сказочка? — скептично отнесся к прочитанному Блейз. Он громко хмыкнул, откинувшись на спинку дивана. — Перерезали горло и свел концы. Не очень радостно для ребенка.       — Не знаю, мне на ночь ее рассказывали, — сказал Теодор, который читал сказку. — Нормальным же вырос, — все покосились на него. — Да нормальным я вырос! К тому же я еще росту, — он насупился и сложил руки на груди.       Лизи прыснула в кулак, но вдруг словила себя на мысли, что он очень похож на Габриэль, и ее вновь окутала тоска. Драко заметил это и перекинул руку через плечо, подтягивая девушку к себе.       — Ну так, объясните в чем дело? Зачем я целый час слушал детскую сказочку?       — Знаешь, — протяжно зевнул Нотт, поднимаясь с кресла. — Пускай твоя любимая все поясняет. Я уже устал. Я два дня не отдыхал, а я не всесилен.       — Если честно, то я бы тоже отдохнул, — согласился Забини. Они попрощались с друзьями и пошли к себе в общую спальню. Драко покосился на Лизи. Она устало вздохнула и рассказала о случившемся с Трелони. Парень выслушал и кивнул.       — Да, пожалуй, это что-то странное.       — Отец сказал, что как не пытался, не смог проникнуть к ней в голову в тот момент. А учитывая его силы...       — Да, знаю.       Лизи отстранилась и поднялась с места.       — Тебе, наверное, тоже хочется отдохнуть. Я пойду...       Драко не дал ей договорить и схватил за руку.       — Останься, — тихо шепнул он. — Любой миг с тобой — это лучший отдых.       Девушка засмущалась, но села обратно.