Я (не) в порядке

      — Скуучно, — протяжный голос Ники заставил Беллу отвлечься от изучения доски, где уже в ровный ряд собрались иксы и игреки для пыток. Она пялилась на это уравнение уже минут пять, силясь понять хотя бы его часть. И каждый раз мысль предательски скользила в сторону, словно само сознание уговаривало Беллу не находиться здесь хотя бы мысленно.              — Какие-то ещё полезные комментарии будут, Баранова? — Белла отчетливо услышала пару резких смешков в ответ на слова Татьяны Петровны. Одноклассники явно надеялись послушать их новую перепалку, дебаты этих двух могли затянуться чуть ли не на весь урок, спасая остальных от унизительных походов к доске.              — Пока думаю, — лениво отозвалась Ника, — Нифига не понятно.              — Следи за языком, Баранова. То, что ты попала в десятый класс уже чудо, но не надо с судьбой играть.              — Судьбе вы проиграли, когда стали работать здесь учителем, — тише проворчала Ника, и Белла слегка усмехнулась на ее комментарий.              — Что смешного, Бабич? — Белла едва вздрогнула, когда поняла, что внимание учительницы и одноклассников переключилось на нее. А ничего не предвещало беды.              — Ничего.              — Это нервное, от осознания что нам тут сидеть еще тридцать минут, — дополнила Ника, и Татьяна Петровна поудобнее уселась в кресле, уставившись на них сканирующим взглядом, — Ну все, щас наши головы полетят.              — А знаете-ка. Раз у тебя есть время посмеяться, Белла, то наверняка ты все сделала.              — Я еще не решила до конца, — от перспективы выйти к доске и показать себя полной тупицей Белла разом пожалела, что додумалась показать хоть какие-то эмоции на ее уроке. Математика всегда была самой слабой ее стороной, а около доски под прицелом внимательных взглядов она вовсе соображать не могла.              — Значит, решишь у доски. Вперёд, Бабич.              — Помянем, — уже не понижая голос, сказала Ника, вызвав у всех новый взрыв смешков. Белла недовольно обернулась на подругу, но та лишь виновато дернула плечом. Конечно, не ей же отдуваться сейчас.              Белла встала у доски с видом ягненка, которого привели на заклание. В принципе, уравнение было не таким уж и трудным, и по ходу решения Белла поняла, что возможно у нее выйдет отделаться малой кровью. Однако Татьяна Петровна не была бы собой, если бы не вставляла свои очень важные комментарии походу решения. Это раздражало больше всего — большинство промахов Белла замечала, стоило их сделать и немного оглянуться на решение, но математичка как специально пыталась отловить малейшие неудачи вперед нее. Сука.              — Вы ей хоть написать дадите, а то прям сразу злобой пыщите, — не удержалась Ника, но от ее попытки заступиться стало еще хуже.              — Так, Баранова, следующей пойдешь, — все вздохнули с облегчением. Ника для проформы немного возмутилась, но все понимали, что той ничего не стоит и у доски выводить из себя “любимую” учительницу. Белла незаметно подмигнула подруге, чтобы та продолжала отвлекать эту вечно бубнящую мымру. Чем дольше затянется их переругивание, тем больше шансов у Беллы доделать это уравнение без пыхтения под боком.              — Вот вы, Татьян Петровна, мудрая же женщина, — учительница очень скептично глянула на заинтересованную ученицу.              — Уже поздно пытаться себя спасти, — тихо шепнул ей Локонов, но Ника отмахнулась от одноклассника. Белла старательно концентрировалась на неподдающейся решению дроби. Именно сейчас из головы напрочь вылетело, какое там действие за каким.              — Это к чему, Баранова?              — Вот скажите, зачем вы здесь время на нас дармоедов таких тратите? Вы же умная женщина, вам в Москве надо преподавать, там зарплаты всяко лучше, — учительница только цокнула.              — Москва. На что мне ваша Москва? В итоге все, кто туда вот уезжают, обратно сюда и возвращаются. Думают, что самые умные, ага — да вы без помощи даже простейшие вещи понять не можете. К тому же, в этой вашей Москве, думаете, трава зеленее что ль?              — Вероятнее всего, — задумчиво выдала Ника.              — Татьян Петровна, может вы объясните, как уравнение…              — Да подожди ты, не видишь, я с Никой разговариваю. Мешает тут, — Саша с задней парты, которую все знали, как девчонку, всегда следящую за своей успеваемостью и пекущуюся за каждую пятерку, резко смолкла, напоровшись на такой жесткий ответ учительницы. Белла только мысленно хмыкнула — не все учителя хорошо относились к тем, кто с трепетом относился к своим оценкам. Татьяну Петровну, казалось, бесили все без исключения, так что пятерками у нее особо и не выторгуешься.              — В скобках сначала сложи, потом дели на то, что уже вычислила в нижней дроби, — Белла аж вздрогнула, сначала подумав, что ей послышалось. Но нет, любой голос можно было бы спутать, но не этот низкий бархатистый тон Кисы со второй парты.              Она моментально вернулась к первой дроби, и поняла, что одноклассник был прав — она напрочь забыла нормально разделаться с нижней дробью. Поспешно переделывая уравнение, она ощутила мощный прилив благодарности к Кисе — повезло ей, однако, что он сегодня решил не отсиживаться на последних партах. И тут же мысленно укорила себя за это. Это что такая попытка помириться? Хотя какой смысл ему с ней общение поддерживать? Белла бы еще поняла, если бы ему хотелось с ней общаться, но, казалось, Киса разочаровался в ней, как только она решила в тот день пойти домой, оставив сестру с этим говно-режиссером.              Именно по этой причине Анжелы не было в классе — она вся была погружена в переживания по поводу пропажи этого режиссера. С того злополучного дня, когда они договорились встретиться с сестрой, прошла уже неделя — и всю эту неделю они поддерживали взаимный игнор. Конечно, сначала они поругались, стоило Анжеле тогда вернуться домой.              — Предупредить тебе было жалко, да? Я к пацанам ходила просто, чтобы про тебя что-то узнать, а она с режиссером. Пару строк бы хоть написала.              — Отстань, что тебе прям кроме меня пойти не с кем? Шла бы со своей Никой, у тебя вокруг нее весь мир уже крутится, чуть ли в рот ей не смотришь.              — Причем здесь вообще она? Я про тебя говорю, ты меня оставила.              — Да господи, что ты драматизируешь. Нет, чтобы порадоваться, что меня взяли. Тебе все равно поднасрать надо, на весь мир обиженная как обычно.              — Я так рада, просто не представляешь. Давай я тоже с тобой так сделаю, и посмотрим, что будет. Хотя и смотреть не надо, ты мне бойкоты за меньшее устраивала.              — Да больно надо, просто завидуешь как обычно. Все, достала, я с тобой завтра сходить собиралась, но сама как-нибудь управлюсь, только ныть всю дорогу будешь.              На том они и разминулись. Белле было обидно до сих пор — она и ругаться уже не хотела, а слова сестры умудрились цапнуть похлеще когтей маминой кошки. И опять же Анжела все извратила, чтобы построить из себя невинную овечку. Нет, чтобы признать, что виновата, Белла бы даже возникать не стала, помирились бы и все. Нет же, драму на пустом месте надо устроить, было бы из-за чего.              Потом у Анжелы начались съемки, и та, как специально, строила из себя самую особенную — ходила с важным видом, донимала родителей своими переживаниями, и Белла, куда бы не сунулась, слышала только одно: “Съемки! Съемки! Съемки!” Мама гордилась, то и дело приговаривала, что даже не сомневалась в успехе дочери. Белла затыкала уши наушниками и намеренно не принимала участие в этих дискуссиях. То же мне актриса погорелого театра. Даже папе, человеку и без того занятому постоянной работой, все уши прожужжала, как она волнуется. Белле так и хотелось отыграться и сказать, что Анжеле нечего волноваться, она ведь благосклонность режиссера заслужила еще на этапе кастинга.              В любом случае сразу после съемок сестру, как подменили. В день съемок она вообще домой не вернулась, но Белла не придала этому значения — наверняка отмечала у какой-нибудь из временных подружек. Анжела вернулась к полудню вся окрыленная и радостная, и Белле было вдвойне тошно на нее смотреть. Сестра тогда захватила из холодильника колу, подмигнула ей, хитро ухмыльнувшись, и быстро убежала доснимать еще одну сцену в рекламе. А вот вечером, когда все закончилось, та пришла домой молчаливая и какая-то поникшая.              — Что-то не так прошло?              — Тебе больше всех надо сейчас? Отвали!              Белла больше и не приставала, даже особо не обиделась на такой выпад. И все-таки после этого сестру, словно выключили. Пару дней от нее вообще было ни слуху, ни духу, даже поесть не спускалась. Обида обидой, но Белла начинала чувствовать угрызения совести. Вдруг этот режиссер что-то ей сделал? Белла не знала, как быть. Сунется — Анжела скорее всего опять яд в ответ пускать будет, не сунется — так и зачахнет, как принцесса в башне.              Катарсисом стал вчерашний день, когда Анжела все-таки пришла в школу, причем с таким видом, что даже обиженной на нее Белле стало ее жаль. Зато Рита светилась от счастья, то и дело, упоминая новости о пропавшем режиссере. Он еще и пропасть умудрился, Белла надеялась, что сестра к этому никак не причастна — не хватало им тут разыгрывать “Как избежать наказание за убийство”. Но все это шуточки, конечно. Белла сомневалась, что этот Роман — спасибо громкой Рите, она умудрилась даже имя его узнать — пропал не просто так. Наверняка уехал раньше или напился да канул в лету, черт знает, он никогда не производил впечатления адекватного, приятного человека.              Главное было то, что, когда Анжела уходила в тот день, и переживающий за нее Мел побежал вдогонку, та обозлилась и сорвалась на него — всей компании, включая Беллу, Илью с Никой, Локонову было слышно этот непонятный концерт.              — Месячные у нее что ли?              — Локон, ты умнее шутки вообще можешь придумывать? А то с седьмого класса не меняешь. Наверное, я переборщила. Этот режиссер обидел ее что ль? Белл, ты знаешь? Она ж наверняка поделилась с тобой? — Рита на удивление казалась вправду обеспокоенной. Кажется, и до нее начало доходить, что ситуация была странной.              — Понятия не имею, она со мной давно не говорит.              — Да бросьте, опять, наверное, похвалили на один раз меньше, чем надо, — недовольно отозвалась Ника, явно все еще обиженная за ситуацию с кастингом. Хотя, если подумать, Ника никогда к Анжеле с особой приязнью не относилась, может именно этим она Беллу и зацепила.              — Сомневаюсь, что он бы сделал что-то плохое, он — очень интеллигентный и умный мужик, — неуверенно подал голос Илья.              — Большинство маньяков такие, я тебя удивлю, — от комментария Ники Белле стало не по себе. Ну класс, еще только таких додумываний не хватало.              В любом случае сейчас Белла была без понятия, как пролить свет на эту ситуацию — и стоит ли оно того вообще. Анжела была не ангелом, но никто не заслуживает к себе хренового отношения, к тому же этот мужик тридцать плюс мог просто запудрить ей мозги, с Ильей же получилось.              — Ты там не заснула случаем, Бабич? — Белла аж вздрогнула от пронзительного голоса Татьяны Петровны.              — Нет, я все, — Белла отошла в сторону, демонстрируя решение уравнения. Внимательный взгляд учительницы сразу начал изучать доску, и Белла приосанилась, надеясь, что в этот раз все прокатит.              — Так, ответ правильный, но решение… А тут что? Почему сначала начала решать не ту дробь, а только потом перешла к скобкам?              — Немного запуталась, — неуверенность в голосе дала о себе знать, и Татьяна Петровна потянулась на нее, как акула, почуявшая кровь. Белла мысленно похоронила себя самостоятельно.              — Немного запуталась, — передразнила ее голос учительница, но, не услышав ожидаемый гвалт смешков, решила продолжить наступление, — На ЕГЭ тоже так запутаешься и полетишь отсюда вверх тормашками, даже фамилия не спасет. Или ты думаешь, что тебя это обойдет стороной?              Белла честно уже не думала ничего и просто молчала, не зная, как лучше ответить.              — Да че вы пристали к ней, Татьян Петровна? Ответ правильный, решение по сути тоже нормальное. В вашем ЕГЭ хваленном в таких уравнениях только на ответ и смотрят, — голос Кисы вновь нарушил тишину, и Белла удивленно повернулась, пытаясь найти взглядом знакомую темную макушку.              Кислов сидел расслабленно, чуть откинувшись на стуле — такая поза должна была вызвать у математички новый взрыв возмущения, но к Кисе та относилась более-менее спокойно. Если конечно сдержанный набор замечаний можно назвать приятным отношением. И все же Кисе всегда доставалось меньше остальных из-за его знаний в математике. Он всегда, как специально, отвечал ей правильно, даже если был с бодуна, как будто вся его цель была испортить настрой Татьяне Петровне его обосрать.              — Я тебя спрашивала, Кислов? Сиди и помалкивай.              — Я неравнодушный человек, Татьяна Петровна. Не могу усидеть спокойно, пока вы тут девочку мучаете ни за что, — несмотря на шутливый тон слова его прозвучали вполне серьезно, и Белла переводила взгляд с возмущенной учительницы на одноклассника.              С одной стороны, она была благодарна — даже Ника иногда не решалась лишний раз дергать математичку, когда у той было агрессивное настроение. А с другой — он же сейчас доиграется так, что всем попадет. Иногда после таких вот перепалок математичка выкидывала что-то в духе внеочередной самостоятельной или чего-то подобного. Хотя Кисе, конечно, это было не страшно, с его то навыком мастерски решать задачи.              — Неравнодушный, значит, — медленно проговорила Татьяна Петровна, словно само слово для нее было отвратительным, — Хорошо, тогда сам и поможешь своей даме в беде. Бабич, пересаживайся к Кислову. Меленина все равно нет, как вернется, пересядет к Барановой.              — Куда? За что? — страдальчески выдала Ника, но учительница только отмахнулась от ее возражений.              — Мигом. Бабич, мне повторять? — Белла аж чуть не дернулась на месте снова и поспешно принялась собирать вещи, напоследок виновато взглянув на Нику.              — Ну, Татьяна Петровна! А я? Мы же, как Биба и Боба, тупые должны сидеть вместе, только так наша одна клетка мозга над двоих способна что-то решить, — Белла тихо усмехнулась на шутку, но моментально стерла с лица всякий намек на веселье. Она сегодня на этом уже обожглась.              — Ты так на ЕГЭ еще скажи, Баранова. Сил моих на вас нет, иди к доске, — Ника повторно цокнула.              — Вы сегодня не с той ноги что ль встали? Один удар за другим отвешиваете, — под возмущенное пыхтение встающей Ники, Белла поспешно села за парту к все еще развалившемуся Кисе, который после своего выступления смотрел на нее задумчиво. Белла старалась не отвечать на его взгляд — наговорились уже недавно, ей хватило. К тому же сейчас привлекать внимание училки совершенно не хотелось.              Слишком поспешно сложив вещи на парту, Белла чуть не уронила пенал под нее. Поймать все-таки удалось, но ручка предательски выпала из открытого проема. Она потянулась за ней под парту, как напоролась на довольный взгляд Кисы.              — Что? Так сразу? Может, хоть на свиданку сходим? — Белла резко дернулась обратно под тихий смешок Кисы и сжала губы. Чтоб она еще раз что-то хорошее о нем подумала. Человек контрастов не иначе, то поддержать ее с Анжелой, то в больное место ее чуть позже и ударить. То помочь на математике, то начать сразу же подначивать, она даже на место спокойно сесть не успела.              Киса тяжело вздохнул и сам потянулся за несчастной ручкой. Ему пришлось сильно наклониться, и на секунду острый подбородок коснулся сведенных коленей Беллы.              — Что ты творишь? — тихо зашипела она, прекрасно понимая, что краснеет.              — Ручку твою достаю, трусишка. Спасибо бы лучше сказала, — протянув ей ручку, красиво украшенную звездочками, он задумчиво усмехнулся, — Любительница созвездий. У тебя до сих пор потолок на планетарий смахивает?              — Да, — выдала Белла, удивленная, что он до сих пор помнил.              Детский праздник, в честь их с Анжелой девятилетия, Белла помнила смутно. Весь класс был приглашен, папа даже нанял аниматора, Белла и Анжела поделились на две команды и участвовали в конкурсах — выиграла, конечно, тогда сестра, но Беллу это не сильно волновало. В счастливые девять лет у них с Анжелой не было проблем, мама снимала их на видеокамеру, они задували свечи, параллельно обнимая друг друга и радостно улыбаясь. Детский гвалт повсюду нравился старшей сестре, а Белла побаивалась от нее отходить — в какой-то момент ту отвлек Мел, а Белла побежала наверх в спасительную тишину комнаты. Она не сразу заметила в стенах спальни незнакомую темную макушку и испуганно вскрикнула.              — Да тихо ты! Разоралась тут, — недовольный колючий тон разом сбил ее радостное настроение.              — Ты кто?              — Я — Киса! — довольно хмыкнул пацан, наконец, встав. Белла еле как узнала в мальчике проблемного одноклассника, до этого они почти не пересекались, — Охренеть, а че здесь за космос?              Белла чуть горделиво приосанилась. Ей как раз на день рождения подарили светодиодные звездочки — она вечно боялась спать в темноте, и мама порадовала новым подарком. Она приставала к маме весь вечер, чтобы та помогла наклеить ей все до единой.              — Это мое. Красиво?              — Да вообще, прикольно.              — А ты головой что ль сильно ударился? Чего кошаком себя обзываешь?              — Называю, а не обзываю, это кликуха моя.              — Ты дурак? — Ваня сделал вид, что задумался.              — А ты самая умная нашлась? Погоди, ты ж сестра. Не та. Блин, спутал. Правда дурак. Мне Мел, — тут Ваня посмотрел на нее недолго, — Егор короче, дружбан мой, ты его знаешь, попросил спрятать подарок для Анжелы специальный — стихи писать пробует для нее.              — Ее комната чуть дальше по коридору и налево, не заблудишься, — тогда Белле впервые стало как-то обидно. Особенный подарок, и, разумеется, Анжеле.              — Аа, ладно. Спасибо. Напомни, как тебя там?              — Белла, — обиженно вырвалось у нее. Класс, даже имени не помнил.              — Белла, — медленно протянул Ваня, вглядываясь в нее в свете ночных комнатных звезд, — А я Иван, только все равно Кисой зови.              — Иди уже отсюда, — неожиданный гость перестал быть интересным, и Белла не сразу поняла, что он протягивал ей ладонь для рукопожатия. Она только замерла на месте, уставившись в ответ, и Киса неуверенно спрятал руку, обходя ее.              — А ты чего сюда пришла то? Весь праздник же внизу.              — Они все с сестрой сейчас все равно.              — Стремно, наверное, с ней днюху делить? — раньше Белла об этом не задумывалась, даже радовалась, вдвоем же праздновать было весело. Сестра радовалась, и Белла с ней заодно.              — Почему?              — Ну хз, это же особенный день вроде как. Типо чувствуешь себя самым-самым. А когда его надо делить, стремно как-то. Давай я тебе хоть подарю за неожиданный взлом, — Киса резко вынул из пакета с собой огромную игрушечную сову, — Во, совунья тебе будет.              — Это же подарок Мела?              — Не, это я просто из магаза свинтил, все равно ж чет дарить надо. А Анжеле дарить жалко, она на меня с детсада вечно ноет. А ну зачем я тебе то про это рассказываю. Короче, Белла, — он снова медленно протянул ее имя, чуть оскалившись на конце, — Не пали сестренке, будешь хорошей девочкой?              — Да, — толком не осознавая масштаб просьбы, согласилась она и улыбнулась застенчиво на довольную ухмылку кудрявого мальчишки. Кисы. Ки-са.              Как странно. Это единственное, что она помнила с того дня рождения. Помимо мук совести, которые одолевали ее пару месяцев после, когда Анжела недоумевала, как Егор умудрился попасть к ней в комнату. Белла тогда чувствовала себя соучастницей преступления, не иначе — конечно, как же врать сестре. Но ради довольной ухмылки в свете ее любимых домашних звезд она почему-то бережно хранила этот секрет.              — Она у меня до сих пор, — Киса оторвался от разглядывания доски, уставившись на нее недоуменно.              — Кто?              — Совунья, — чуть улыбнувшись, прошептала Белла. Недоумение сменилось проблеском удивления, и Киса улыбнулся почти нежно.              — Греет тебя ночью?              — Скорее просто рядом лежит. Ты знал, что ты спер игрушку, которая стоит около тысячи рублей с лишним?              — Хорошо я начал свой преступный путь.              — Вот-вот.              Звонок прервал их беседу, как раз, когда Ника пыталась решить первую часть уравнения.              — Существует бог на этом свете, — на ее выпад все рассмеялись, уже особо не сдерживая эмоций, потому что звонок на уроке математики был залогом спасения.              Киса быстро сложил вещи, попутно набирая кому-то сообщение. Белла посторонилась с места, чтобы пропустить спешащего одноклассника.              — Ты это… Извини, что вспылил тогда, — Белла повернулась, понимая, что Киса замер прямо рядом с ней в проходе между парт. Слышать от него извинения было странно, Киса обычно скорее бы убился, чем позволил хоть тени вины проскользнуть на лице.              — Проехали, — Белла легко кивнула, и Киса, растерянно кивнув в ответ, кинулся живо к выходу из кабинета. Наверняка спешил по своим делам.              — Забыла сказать, — едва он успел подойти к выходу из кабинета, как голос Татьяны Петровны заново обрушился на них, — Вы теперь сидите вместе везде, Бабич с Кисловым, поняли? Я на правах вашей классной заявляю. Проверю, как ты неравнодушие проявляешь, Кислов.              Белла мысленно обматерила невыносимую суку еще несколько раз. Все-таки она ошибалась. Та решила, что, видимо, нашла хоть какую-то управу на Кису и теперь активно пыталась этим пользоваться.              — Да похрен, — лениво протянул Киса, набрасывая на себя нахальный вид, — Все, чтобы угодить вам, Татьян Петровна.              Если бы Белла не видела его растерянный взгляд пять минут назад, ни за что бы не поверила, что Киса на это способен.              Белла быстро вышла в коридор, и ненадолго шум на фоне сбил путаные мысли.              — Достала, это она мне поднасрать хочет так, — Ника быстро нагнала ее, потянув за рукав, — Я забыла тебе сказать кое-что важное утром, ты же опоздала на общагу и села за другую парту, а на матане, сама знаешь, было не до этого.              — Не до чего? — серьезный задумчивый вид подруги не на шутку напрягал.              — Короче, я не была на прошлом уроке общаги и попросила Кису сфоткать мне там прошлую тему, все дела, он как раз передо мной сидел. А у меня телефон еще разряжен, ну и он мне свой дал быстро глянуть перед самостоятельной. И я случайно свернула дальше и…              — И? — нетерпеливо продолжила Белла, понимая, что ответ ей, мягко говоря, не понравится.              — А у него там видео, Белл. Как Анжела с режиссером этим трахается. А этот походу заснял весь процесс. Вот нахуя спрашивается? Мерзко так конечно. Он вроде не запалил, что я видела. Я вот слыхала, что такое снимают только, чтобы девчонок потом запугивать этим, деньги там вымогать или еще что. Я короче хз, че у них там происходит, но вся эта хрень с видео мутная. Ты там поосторожнее, а то тебя еще к нему подсадили. Я бы в жизни не подумала, что Киса какой-то херней против девчонок занимается, с пяти лет его знаю, норм пацан был. Щас уже хз.              Для Беллы услышанное превратилось в сложно решаемое уравнение прямо в ее голове. Анжела, с которой слетела вся спесь и ощущение собственного величия. Киса и проклятое видео — она даже поверить в это не могла. И этот режиссер. Киса никогда не любил Анжелу, но он бы не стал. Он бы не стал?              — Вот же мудак, — тихо прошипела Белла, чувствуя себя в который раз обманутой. Заставил вспомнить про звездное небо, называется, помог еще, а все лишь образ, так, для отвода глаз. А за спиной ее сестру шантажирует, — Ты иди домой, Ник. Я тут задержусь ненадолго.              Ей повезло застать его вместе с Хэнком. Она еле вспомнила, где у них тут своеобразная курилка — Киса, привалившись к приоткрытому окну, расслабленно курил, пока Хэнк просто сидел в телефоне.              — Ты заебал уже, отъебись от Лилька. Ну молодая училка, ей вот сейчас не шуры-муры с тобой крутить.              — Кис, мне просто к сочинению подготовиться. То, что Лилия Александровна не вызывает у меня неприязни не значит, что я ее уломать на чет хочу прям, — Киса недоверчиво фыркнул. Появления Беллы парни сначала не заметили, и та захотела немного воспользоваться этим, спрятавшись за дверью. Может, выдадут что-нибудь полезное?              — Ага, просто ты так случайненько хочешь оказаться с ней наедине у нее дома.              — Она с Никой живет. Думаешь, она сестру не проконтролит с этим? — Киса усмехается, чуть не закашлявшись дымом.              — Бля, забыл совсем. Природа бывает непредсказуема и жестока.              — Э, хорош. Сколько раз Ника тебе всякую хренотень помогала проделывать? Имей уважение к бывшей соучастнице.              — Ну, конечно. Зато сегодня так распизделась на матане, как будто я Беллу покусаю, если ее ко мне пересадят.              — Может и покусаешь, ты че у нее там под партой забыл сегодня, придурок?              — Метил место на будущее. Да шучу я, господи, делать мне больше нехрен, неженку эту трогать.              — Ага, повторяй себе это почаще. Не повезло бедняжке.              — Слышь, ты только не начинай. А че с Мелом? До сих пор отходит?              — Вроде как, у него с Анжелкой все совсем дерьмово. Ну, то есть как обычно.              — Еще одна белоручка. Че ей вот надо? Член что ль не по размерам, раз ей сразу на мужика постарше захотелось? — Хэнк тихо хмыкнул в ответ, и Белла сжала губы почти до боли. Мудак. Как она вообще могла думать о нем хорошо? Неужели он еще и Хэнку видео это показывал? Хотя это ожидаемо, друг ведь. А Хэнк тоже в этом замешан? Ладно, Кислов, Белла могла еще в это поверить. Но, чтобы Хэнк, относительно добрый и какой-то равнодушный ко всяким пошлым шуточкам, ввязался в это? Очевидно, она совсем не умела разбираться в людях.              Сначала их грубоватые смешки и комментарии в стиле лучших сплетниц немного поумерили ее злость — громкого мужского смеха она рефлекторно побаивалась, к тому же лезть на двух крепких пацанов с претензиями было бы задачкой не из легких. А потому проще было убедить Хэнка слиться отсюда — видео было у Кисы, значит, он в любом случае инициатор.              — Бельчонок, ты че там уши греешь? — Белла разом пожалела обо всем, когда голос Кисы резко порушил весь ее план к черту. К счастью, она прихватила старые сигареты Ники — они очень давно пробовали курить, и той удалось раздобыть пачку и надежно прятать ее в своей комнате на всякий. Белле тогда не особо понравилось — сигареты были крепкие, и ей хотелось кашлять после первой же затяжки.              — Я покурить пришла, — парни и так были удивлены ее появлением, а теперь и вовсе переглядывались, как будто оба опасались, что словили слуховую галлюцинацию.              — Женская курилка не тут.              — Да? Ну ладно, — Белла сначала хотела развернуться, только потом вспомнила, зачем вообще пришла. А как же убедить их оставить ее тут?              — Да похрен, здесь не вип-места. Пускай, тут курит, — Киса быстро вмешался, спасая ситуацию. Хэнк пожал плечом и освободил пространство, — Значит, бельчонок решила стать плохой девочкой? Анжелка то не поругает?              — Мы с ней сейчас не в ладах, и не думаю, что ей есть дело, — Белла сама не знала, почему выдала так много личной информации, слова вырвались сами собой. Вечно она так с ним — не следила за языком, впускала Кису в свое пространство без особых усилий с его стороны. Как будто он закономерно имел над ней какую-то власть, о которой сам не подозревал.              — То-то я смотрю ты такая приятная стала. С тобой нормально поговоришь только, когда ты с ней в контрах.              — Кис, отъебись от нее. Че, как Ника там? — Хэнк, как назло, уходить отсюда не спешил, и Белла раздумывала, как бы помягче намекнуть ему об этом.              — Она тебя сегодня ждала, — Ника ее убьет за это.              — Да? — Хэнк аж чуть воздухом не подавился от такого поворота, даже Киса обернулся, одарив ее скептичным взглядом.              — Ага, ей надо там починить что-то, я уже не помню. Ты же сам знаешь, у них никто особо этим заняться не может. Если Ника попробует, она только сильнее доломает и все дела. Ты не мог бы прямо сейчас пойти? Может, догонишь ее как раз.              — Она мимо нас пять раз проходила, и ни разу чет ничего такого не сказала, — вставил Киса, и Белла собрала всю имевшуюся волю, чтобы ответить ему невозмутимым взглядом.              — Она только сейчас вспомнила. Ты же знаешь, у нее столько информации в голове — частенько что-то забывает.              — Ну ладно, я тогда попер. Бывай, Кис, — Хэнк быстро хлопнул друга по плечу и ретировался, наконец, оставляя их наедине.              — Только не говори, что ты это выдумала специально, потому что моя компания тебе так по душе пришлась? — Киса снова повернулся к окну, но даже по одному его тону было понятно, что у него опять настроение игривого кота.              — С чего ты взял?              — У тебя ж и зажигалки с собой нет, — Белла мысленно чертыхнулась, но внешне не подала виду.              — Ну у тебя же есть? — хриплый смешок в ответ послужил приглашением, и Белла подошла к Кисе, вставая к нему лицом.              — Какая уверенность пошла. Значит, будем дальше делать вид, что ты чисто здесь покурить?              — Нет, — Белла злилась на себя, что опять позволила ему вести диалог сейчас. По-хорошему надо было взять себя в руки и выдать все на духу, но ей было страшновато переходить эту грань. Разговор обещал быть очень неприятным.              — Чего замолкла то? Рассказывай, я весь внимание, — мягкий поддразнивающий тон смущал ещё сильнее, и Белла лихорадочно пыталась придумать, как нейтрально обсудить тему.              — Хотела сказать спасибо, что извинился все-таки, — мягко начала она, задумчиво рассматривая его лицо. Она знала, что Кисе скорее всего будет неприятно, что его тыкнули в это. Для него то наверняка собственное извинение — ущерб в сторону задетой гордости.              — Ты ради этого решила мне разговор тет-а-тет устроить? — Киса чуть кашлянул дымом, и Белла легко поморщилась от запаха, — На какие жертвы ты пошла просто так. Слушай, мне с тобой в контрах вообще быть не хотелось.              — Так не хотелось, что ты решил побыть со мной милым, а мою сестру заснять на телефон? — с Кисы медленно начала сходить вся расслабленность. Белла старалась не отводить взгляд, ничем не выдавая собственные сомнения — сейчас главное было не сдавать позиции.              Он всего лишь парень, Анжела при должном настроении могла бы нагрубить любому без особых раздумий. Белла вот так не умела, ей не нравилось быть грубой с людьми. В большинстве случаев она даже не понимала, зачем люди так старательно стараются изобразить из себя невесть что, раня других грубыми словами и непонятными предъявами — для нее это был тупой способ самоутвердиться.              Кисина резкость под это обычно не подходила — для него это был стиль общения, но не в его правилах было цепляться к людям просто так, он лишь отвечал агрессией на агрессию, пускай иногда преувеличенной в троекратном размере. Но без повода он бы ни на кого рычать не стал. По крайней мере, раньше Белла верила в его принципы, которые отличали его от нелицеприятного быдла, которого в их городке было навалом.              Оставлять себе время на подумать было провальной идеей — Белла еле как настроилась на этот разговор, и решимость продолжать с каждой секундой теряла свою силу. Как в тот день с Анжелой, ну честное слово, почему она не может нормально разозлиться, чтобы этого хватило на следующий удар?              — Просто удали это видео, — сократив до необходимых слов, резанула Белла. Киса смотрел на нее молча чересчур долго, так что сомневаться в правдивости слов Ники не приходилось. В глубине души Белла надеялась, что все это окажется ошибкой, путаницей подруги.              — Откуда ты вызнала? — потушив сигарету, тихо спросил он, и Белла угрюмо глянула на него.              — Какая разница? Удали и все, — разочарование липким комом разрасталось в груди. Она не должна была ничего от него ждать — они были друг другу никем, и все-таки ей было обидно, потому что за такое короткое время Киса почему-то стал вызывать у нее симпатию. Было глупо строить себе образ шумного, наглого диллера с золотым сердцем, теперь приходилось с болью отходить от сладкой фантазии.              — Белл, — вопреки ожиданию его тихий подавленный голос было слушать почти больно. Ты же не такой, черт возьми. Ты был хорошим. Почему ты меня обманул?              — Что? — Белла знала, что нужно не переходить на эмоции. Но змейка снова подняла голову, выпустив яд, — Я от тебя такого не ожидала, Кис. Снимать ее в такой момент — дело последнее.              — Белл, хорош. Все не так.              — А как? Порно не хватает? Надеюсь, оно хоть того стоило, большего тебе все равно не светит, — его глаза на этих словах угрожающе потемнели, и Белла поняла, что перегнула палку. Его нельзя было раззадоривать, лишь поставить перед фактом, но обида толкнула ее к пропасти, заставила кусаться в ответ.              — Ты мне ещё об этом расскажи, девственница несчастная. Хотя ты же, как Анжелка. Вам обеим кажется, что вы невъебенно круты для этого города, вам статусных мажоров подавай. Анжелка то прогорела, тебе придется поосторожнее выбирать, перед кем ножки раздвинуть, — они стояли слишком близко, и Белла отчетливо видела, как гневно раздумывались его ноздри, как виноватый вид слетел с Кисы, сменяясь на ярость.              — Ты совсем? Не твое дело, с кем я собираюсь спать, проследил уже за одной. Если ты не удалишь видео…              — То, что? Накажешь? — вернувшаяся ухмылка на его лице взбесила Беллу до трясучки. И ведь он был прав, что по существу она могла сделать? Вообще-то.              — Я заявлю в полицию. Думаешь, проблемы будут только у режиссера, если выяснится, что снимал ты? А если ещё и то, что кому-то показывал, тянет на распространение порнографии ещё и с несовершеннолетней. А учитывая, что пострадавшая не кто бы то ни было, а моя сестра, папа сделает все, чтобы ты так просто не отвертелся. Думаю, тебе и прошлого раза в отделении хватило, спешить туда не стоит, — нужные слова звучали совсем незнакомо, как будто их говорила не она. Белла даже удивилась, как хорошо на ходу смогла сменить ракурс ситуации. Теперь это уже не походило на просьбу — это был приказ, в случае невыполнения которого последует казнь. Киса тоже это понял — на его лице больше не было и проблеска нахальства.              Я смогла загнать его в угол. Я взяла и загнала его в угол.              — Ну надо же, у тебя оказывается есть коготки, — удивление в его взгляде сменилось жёстким выражением, которое Белле не понравилось.              Если вы начнёте прижимать испуганного кота, он начнет кусаться и царапаться.              — Рада, что мы разобрались, — Белла уже собралась уйти, как ее схватили за локоть и грубо развернули. Путанные мысли мигом заполнили сознание.              Не надо. Я буду хорошей.              — А ты типо защитница, м? Тебе так нравится, что она об тебя ноги вытирает?              — Пусти. Тебя это не касается.              — Ну извини, жалко тебя как-то стало. Еще и извиняться к ней попер, да ты мне больше нужна, чем Анжелке. Я уверен, она с тобой церемониться даже не стала — иди нахрен, сестричка, и все. Надо было тебя там одну оставить, а не носиться. Тебе такое отношение, смотрю, прямо в кайф.              — Неправда, — пальцы, сильно впившиеся в локоть, заставляли кожу изнывать, дрожать всем телом.              Заставить ее умолять и пресмыкаться так просто. Достаточно немного надавить.              — А что? Классно. Она там потрахается, а со всеми последствиями разбираться тебе. Не сестра, а слуга личная бесплатная. Заебись Анжелка устроилась.              — Хватит, — вырывается у нее, и злые слезы предательски выступают на глазах. Она делает резкое движение, не обдумывая его. Звук пощечины раздается в тишине курилки оглушительно громко — Белла влетает в рядом стоящую стену, прикусывает щеку до крови и быстро вытирает влагу с щеки. Она отрешенно гладит пальцами задетую кожу, пока Киса, синхронно повторяя ее движение, прикасается к щеке. Она дала ему пощечину.              — Белл, я.., — она чувствует прикосновение к ладони, но отдергивает моментально.              — Не трогай меня, — секунды вязкой тишины длились чересчур долго, пока Белла старательно собирала себя по кусочкам, набиралась сил, чтобы поднять взгляд. Киса смотрел уязвленно, как будто это не он только что прибивал ее к стенке своими словами.              — Я удалю, ладно? Бельчо…              — Заткнись, — тихо прошипела Белла, и Киса едва дернулся от ее слов. Не увидела бы, сама не поверила в такую реакцию, — И хватит меня так называть, своих девок зови как угодно, а от меня и моей сестры держись подальше.              — Белл, — она развернулась и вылетела из курилки до того, как Киса успел сказать еще что-то. Она знала, что будет трудно, что Киса порывист, что он не потерпит, если кто-то, а особенно она начнет ему указывать, что делать. И всё-таки внутри оставалась какая-то совсем глупая мысль, что разговор мог пройти лучше. С чего вдруг?