Я (не) в порядке

      Я же обещала, обещала себе блять, что в это в последний раз.              Будь у нее больше эгоизма, Лиля бы сказала это вслух. К черту. Она делает это только ради Ники. Пальцы сжали руль до боли, и Лиле на секунду показалось, что еще чуть-чуть и она его сломает, хотя сама мысль была глупой. Взгляд против воли скользнул к зеркалу заднего вида — Ника пялилась в окно и молчала, потерянно осматривая окрестности уже приевшегося города. Отец то смотрел в окно, то переводил взгляд с одной дочери на другую, но пока что-то удерживало его от неуместного пьяного бормотания. Возможно ее злость все же умудрилась просочиться и заполнить все пространство салона автомобиля, заставляя этих двоих сжаться в ожидании приговора. Лиля медленно вздохнула и выдохнула. Можно было включить радио, но от веселых песенок станет только хуже.              Стоило ей хотя бы мельком скользнуть взглядом в сторону отца, и непрошенные слова так и просились с языка, но Лиля уговаривала себя сдержаться. Она едва успела выйти из музыкальной школы, отдав лекарства маме, когда позвонила Ника. Уже по тону голоса сестры Лиля все поняла. Для отца устраивать пьяный дебош было своеобразным развлечением, которое казалось ему забавным. А вот всем, кому не повезло стать невольным свидетелем этих сцен, приходилось краснеть. Это все ее уже в конец задолбало. Она не подписывалась приглядывать за отцом, променявшим их на бутылку.              Все дело было в сестре — Лиля не могла ее бросить, потому что сама прекрасно помнила, как таскала отца раньше домой, каждый раз надеясь, что в следующий раз пронесет, и любовь отца пересилит его желание к саморазрушению. Но нет, он не поменялся бы ни ради нее, ни ради Ники — они всегда оставались за ширмой, пока он забывался за очередной бутылкой, строя из себя нового мыслителя. Ника была слишком юна и оптимистична, чтобы понять это сейчас, но Лиля боялась, что не сможет еще раз пытаться вытянуть сестру из этого болота. Поэтому желание заорать на отца непреодолимо разрывало ее изнутри. Тебе нравится видеть слезы в ее глазах? Может нравилось видеть мои?              — Сначала завезу тебя домой, потом поеду к Гене, — Ника вздрогнула, снова вернувшись в реальность, и посмотрела на сестру, подавшую голос впервые за всю поездку.              — Ладно, — неуверенные нотки в ее голосе всколыхнули сочувствие в беспокойном море из гнева и подавленности, но Лиля быстро поджала губы. Если бы Ника отучилась таскать пьяного отца из ресторана, этой ситуации вообще бы не было. Наверное, папа был прав — она становилась копией матери даже в рассуждениях.              — Девочки мои, да чего вы возитесь? Я бы сам дошел, — Лиля грозно взглянула в зеркало заднего вида, надеясь, что этого отцу хватит, чтобы замолчать.              — Я вот тоже не понимаю, чего мы возимся, — искорки недовольства погасили его желание поболтать, и Лиля уперлась взглядом в проезжую часть, чувствуя лопатками обволакивающее чужое сожаление. Ну уж нет, она не даст ему возможности снова пытаться воздействовать на нее — сто раз проходили.              — Не, па. Все норм, — Ника поспешно вставила это, будто боясь, что старшая сестра вот-вот выкинет его из машины и уедет прямо так. Лиля горько усмехнулась — они бы жили на порядок счастливее, если бы она решилась это сделать.              — Прости, доченька, — удивительно, но взгляд его был обращен не к Нике, а к Лиле, что разозлило последнюю еще больше. Перед ней было бесполезно оправдываться, это младшая таскалась за ним, жадно ловя остаточную папину любовь пока тот был относительно трезвым. Лиля давно стала не при чем, — Вообще не думал втягивать вас, просто…              — Просто забыл, что устраивать сцены в приличных заведениях не нужно? — Лиля уже заучила все эти оправдания наизусть, а от ласкового “доченька” ее тошнило. Как это жалко — пытаться этими обращениями напомнить об их счастливом прошлом, когда он еще был их папой, когда ласково подтрунивал их, ероша рыжие волосы, и еще хотел обеспечить им перспективное будущее. Из-за тебя оно и рухнуло.              — Выходи, Ник, — Лиля завернула во двор, аккуратно замедляя машину. Она и без того ездила не так уж часто и еще неуверенно держалась на дороге, а тут еще и нервы подначивали потерять концентрацию. Лиля прикусила губу. Вдох-выдох.              Ника послушно вышла из машины, но не спешила отходить и подошла к окну водителя, пытаясь поймать взгляд сестры.              — Лиль, — один ее умоляющий тон, и Лиля ответила на ее взгляд и коротко кивнула. Да, довезет. Да, все будет нормально. Да, иди уже, я разберусь.              И уверившись, что Лиля согласна исполнять их постоянный ритуал по доставке отца в более-менее нормальное место, Ника отступила и пошла к дому. До конца рабочего дня мамы оставалось еще полчаса, они должны были успеть. Лишь бы только сестра не разболтала, но Лиля уже понимала, что сегодня Ника будет хранить молчание. Лучше всего той сейчас как-то отвлечься или лечь спать, позабыв о неприятном вечере. На ее месте Лиля бы так и сделала.              — Ты испортил ей настроение, — тихо процедила она, заново выезжая на проезжую часть.              — Лиль.              — Проехали, — сухо отрезала она. Надо будет открыть ту припрятанную бутылку вина, когда она вернется домой. Лиля успешно держалась от соблазна уже какую неделю, но сейчас ей нужно чертово расслабление.              — А ты до сих пор помнишь адрес Генки, — голос отца из темноты салона неприятно резанул, вырвав ее из мечтаний об окончании вечера. Лиля тяжело вздохнула, но проигнорировала слова отца. Из-за него ведь и помнила.              Отец Гены оставил его еще в старшей школе, перекантовавшись в дачные поселки, так что тот рано начал жить один. И уже тогда он довольно хорошо общался с ее отцом, выслушивая любую философскую мысль Баранова, не перебивая и не грубя ему. Очевидно, это сделало Гену в глазах отца надежным товарищем. Однажды Гена позвонил ей поздно вечером (она была без понятия, откуда он узнал ее номер) и доложил, что ее отец уже минут пятнадцать орет в его дворе про тяготы жизни. Особенно не повезло, что тогда по этому двору шел полицейский, но Гена спас положение, благо мастерски умел выкручиваться и привел пьянющего Баранова к себе домой.              Лиле было так неловко тогда, потому что в школьные годы Гена ей нравился, и меньше всего ей хотелось запомниться ему несчастной дочкой этого не соображающего пьяного тела, вместо человека. Гена, однако, совсем не злился, не предъявил ей ничего, когда она приехала забирать отца, попутно тихо его благодаря. Лишь улыбнулся обнадеживающе и сказал, что все окей, он прекрасно все понимает. Иногда в школе Лиля замечала на нем синяки, но вопросов не задавала — она в круг доверия Зуева не входила, так что оставалось только догадываться от драк с другими пацанами эти следы или от встреч с отцом.              А ту его улыбку Лиля помнила до сих пор, помнила еще кучу таких вот ненавязчивых, брошенных вскользь, но таких нужных улыбок, которые он дарил ей с начальной школы. Тогда доброта соседского паренька не раз заставляла ее оглядываться в сторону его двора, надеясь как-то пересечься. Но в школе они были слишком далеки друг от друга, и ей приходилось довольствоваться малым.              Лиля была влюблена в него с самой начальной школы. Она пыталась скрывать преданный взгляд, побаивалась сокращать расстояние и лишний раз вообще заговорить, смирившись с мыслью, что взаимности получить не сможет. Гена, казалось, особо и не вспоминал о ее существовании. Он таскался с мальчишками, впутывался в передряги и засматривался разве что на Оксанку. Яркая, дерзкая, вызывающая — олицетворение всего, чем она не была.              А потом началась вся эта тема с наркотиками, заставившая ее неокрепшую, юную любовь зачахнуть. Сначала Гена начал прятаться на переменах в туалете с другими пацанами, раскуривая травку, а потом уже продавал ее сам. Лиля уже тогда наслушалась от мамы про вред наркотиков и не спорила с ней — идея потерять контроль над сознанием ее никогда не привлекала. А уж когда она стала самолично лицезреть последствия зависимости в поведении собственного отца, вся эта запрещенная тема спугнула ее интерес к Зуеву надолго. Она постаралась выкинуть мысли о кудрявом диллере из своей головы, приводила столько разумных доводов себе самой, чтобы забыть о нем окончательно. На какое-то время у нее это практически получилось.              — Приехали, — благо хоть нашла, где припарковаться. Выйдя из машины, она помогла отцу выкарабкаться. Тот хотя бы был не настолько пьян, чтобы упасть.              Лиля надеялась, что Гена будет дома. По-хорошему ей бы стоило сначала позвонить, но сейчас это было уже без толку. На их счастье, он был дома — Лиля уже из подъезда слышала обрывки песни “Кайфули” и закатила глаза. Вкус в музыке никогда не был его сильной стороной. Сдавленные матерки после звонка в дверь заставили ее замереть. До этого ее мысли кружились вокруг отца, и Лиля откидывала мысль о Гене. И только сейчас до нее дошло, что она увидит его снова. На нее внезапно накатило осознание, что она еще не готова к этому морально. Как в школьном дворе не была готова, так и здесь.              — Бля, кому там надо то а? Семеныч, я и так музло потише сделал, — Гена открыл дверь, попутно откусывая смачный кусок от яблока, и чуть не подавился, наткнувшись взглядом на нее. Лиля напрочь забыла подготовленные слова, словно разом перенеслась на несколько лет назад, когда точно так же сталкивалась с ним на этом же месте, — Ой, бля, пардон.              — Геныч, на ночь попридержишь меня, чтобы девчонки не волновались? — подал голос Баранов, но Гена еще не мог вразумительно ему ответить — кусок яблока предательски забился в горле, мешая тому открыть рот. Бедный парень сделал единственное, что мог — быстро кивнул, отойдя в сторону и пропуская Лилю с отцом в квартиру.              — Извини за беспокойство, — тихо проронила Лиля, и Гена уставился на нее с весьма озадаченным выражением лица.              — Не… Да… Бля, короче, дай мне пять сек обмозговать это все, — Гена, спохватившись, кинулся в спальню на скорую руку прибирать весь бардак, но Проповеднику явно было все равно, куда бухнуться — тот чуть не завалился на пол, когда подоспевший Гена схватил его, еле удержав на месте.              — Генка, а может по рюмочке? — Лиля поняла, что еще секунду, и у нее дернется глаз.              — Не, дядь Саш, вам уже хватит на сегодня. Ща я вам постелю тут. Вам проспаться надо, — слегка глянув в ее сторону, сказал Гена, и его речь, живая, непрекращающаяся, стремительно заполнила пространство квартиры, не давая вернуться злобной оглушающей тишине. Лиля стояла, привалившись к стене, и понимала, что стыд снова заполняет ее от того, как Гена увлеченно помогал ее отцу расположиться на старой раскладушке.              Отец заснул, стоило ему опустить голову на подушку, и Лиля уже хотела ретироваться обратно в прихожую, позабыв все это как дурной сон, когда ощутила почти невесомое прикосновение к плечу.              — Подожди, Лиль, может чаю? Я как раз зеленый купил недавно — ты ж любишь траву всякую, — тут его взгляд мимолетом коснулся едва потушенного косяка, и Гена чуть усмехнулся, — Ну ладно, не всякую. Ну ты поняла.              — Уже поздно, мы и так тебе проблем доставили, — на самом деле ей дико хотелось спать, а лучше найти себе спокойную обитель и насладиться недолгим уединением. Дома ждала расстроенная Ника, которая вряд ли оставит ее в покое, и мама, которая начнет допрос, как прошли уроки. Опять нужно будет делать вид, что все хорошо, а Лиля сейчас просто не была на это способна.              — Да прям, тоже мне проблемы. Останься хоть ненадолго, — Лиля задумчиво оглядела захламленную квартиру, которой бы не помешал нормальный ремонт, и быстро кивнула. Если это место позволит ей спокойно передохнуть минутку другую, ничего страшного не случится.              Они расположились на маленькой кухне, и Лиля откинулась на стену, ненадолго прикрыв глаза. Она с самого утра на ногах — школа отнимала много времени и сил, а позволить себе забить и халтурно готовиться к урокам она не могла. Это если не считать еще всякой макулатуры, которую Лиля уже ненавидела — бухгалтера с ней так не запариваются, честное слово.              — Хреноватый денек? Может поешь нормально? Чего чаем то живот полоскать. Макарошки с сыром хочешь?              Урчание ее желудка было самым красноречивым согласием, и Гена начал суетиться по кухне.              — Охренеть, Лиль, только днем виделись, а ты уже дома у меня. Быстро все-таки ты соскучилась, — слова эти быстро вырвали ее из полудремы, и Лиля устало вздохнула, скептично оглядев довольного парня. Разумеется, он не мог ее не подначивать.              — Обстоятельства вынудили. А так мне и дневного потрясения хватило, — Гена ничуть не смутился от подобного комментария и ухмыльнулся нахально в ответ. Лиля и забыла, как с ним порой легко, как будто само его присутствие удерживало все тяготы жизни на расстоянии.              — Как грубо, Лилия Александровна, я тут к вам со всей душой, — и вот перед ней уже аппетитная тарелка пасты.              — Могу себе позволить. После утреннего выступления ты и не такое заслужил, — критично отозвалась она, но Гену, конечно, ее тон не задел, тот наоборот улыбнулся ей обезоруживающе и протянул чашку ароматного чая. Лиля благодарно приняла горячую кружку, и, чуть подув, отпила немного и позволила горячей жидкости обдать ее нежным теплом.              — Да ладно тебе, я ж сам не ожидал такого сюрприза.              Это была не первая их встреча за сегодня — она не сочла нужным делиться этим с Никой и Беллой, которые ушли со школы пораньше, пока мальчики из их класса стояли рядом с местной курилкой и что-то громко обсуждали. Лиля бы и внимания на них не обратила, если бы, выходя, не различила в их компании долговязого парня со столь знакомыми кудряшками, который среди компании школьников сильно выделялся. Сначала Лиля подумала, что ей просто показалось. Но парень тоже заметил ее среди выходящих из школы людей и пораженно уставился в ответ.              — Лилия Александровна, до свидания, — вежливо откликнулась Саша, выходящая из школы вслед за ней, и Лиля на автомате кивнула. Теперь Гена точно понял, что ему не померещилось. Киса это тоже заметил и, довольно ухмыляясь, переводил взгляд с Гены на нее в ожидании шоу. Ничего в ее жизни не меняется.              — Лилия Александровна, — вопросительно позвал ее очухавшийся Гена, и Лиля постаралась передать своим взглядом всю скорбь от того факта, что он вообще заговорил. На школьном дворе, пускай сейчас большинство школьников и разошлись, устраивать подобное было ужас как неловко.              — Бля, Геныч. Может тебе тоже допы у нее попросить по старой дружбе? — Лиля мысленно сделала заметку влепить Кислову двойку под любым предлогом — он уже давно напрашивался.              — Даже не смей, — одними губами пробормотала Лиля, надеясь, что до Гены дойдет, но он, ярко улыбнувшись, уверенной походкой потопал к ней.              — Лилия Александровна, ну подождите. Давайте поболтаем, мы так давно не виделись, — позади него Кисе уже было плохо, потому что тот задыхался от смеха, пока Хэнк пытался его пихнуть.              — Я занята, — резко бросила она и хотела уже развернуться, чтобы быстро отсюда уйти, как Гена встал прямо перед ней, не давая пройти. Остался таким же клоуном, каким был. Но почему-то эта мысль откликнулась в ней до боли знакомым приятным откликом. Осознание этого совсем сбило ее с толку. Парочкой слов он смог всколыхнуть в ней ту маленькую Лилю, которая поглядывала на него с надеждой, которую хотелось запихнуть подальше, не выпуская наружу. А Гена парочкой слов пробудил ее вновь.              — Лилия Александровна, почему я только сейчас узнал о вашем приезде?              — Я у твоих друзей уже с начала года веду, так что к ним все вопросы.              — Охренеть, а я даже не думал, что их училка это вправду ты.              — Геныч, пошли уже, поболтаете потом вне зоны школы, — Гена уже хотел отмахнуться от слов Хэнка, но Лиля согласно кивнула на слова мальчика. Лишь бы именно сейчас Татьяне Петровне не вздумалось пойти домой и наткнуться на эту картину. Прилетит то ей.              — Ай ладно, слушай, а ты у мамы живёшь, да?              — Да.              — Ну я тогда как-нибудь загляну к вам и поболтаем еще, — нахальная улыбка во все тридцать два зуба и подмигивание смахнуло всю заготовленную настороженность, и Лиля невольно улыбнулась немного в ответ. — Ты сама то как? Нормально?              — Я, — она ненадолго замолчала. А как она вправду? Улыбка Гены чуть смазалась, тот явно почувствовал ее неуверенность, и на секунду вся ситуация потеряла оттенок шутливой перепалки. Как давно ее вообще спрашивали, как она? Лиля потерянно кивнула, сама удивившись своей реакции.              — Лиль, — Гена чуть подался вперед, стремясь поймать блуждающий по двору взгляд, как Лиля тут же отодвинулась, снова одаряя того строгим взглядом.              — Ну иди-иди. Не хватало, чтобы тебя еще Татьяна Петровна увидела.              — Карга то эта. Ладно, — нехотя протянул Гена, — Побегу тогда, а то еще казнят тебя. Но еще свидимся.              — Не сомневаюсь, — тихо проговорила Лиля будто самой себе, понимая, что теперь то не получится отгородиться от спутанных чувств так просто. Все придется проходить заново.              Сейчас, сидя на его кухне, Лиле даже хотелось посмеяться. Кто бы мог подумать, что это именно она первая объявится у него, а не наоборот.              — Только больше не устраивай мне сюрпризов в школе. Если кто-то из преподавательского состава узнает — мне конец.              — Что, прям накажут? — Гена весело хмыкнул, но Лиля не разделяла его веселья. Как обычно все ему казалось шуткой, а то что эти курвы могут устроить ей персональный ад, это так, неважно. Видимо, ее мысли были очевидны, потому что Гена все же виновато глянул на нее.              — Ну ладно-ладно, не напрягайся. Зато хоть встретились, — Лиля согласно пожала плечами. Она даже не догадывалась, что Гену может это прилично обрадовать. И осознание этого заставляло непрошенную улыбку появиться на лице, взволновать ее вновь.              — Можешь соуса еще добавить, пожалуйста? — Лиля заметила, как знакомая упаковка мелькнула в недрах холодильника, куда Гены вновь заглянул. Все же она преуменьшила силу своего голода. Гена озадаченно глянул на нее через плечо.              — Так у меня нету.              — На левой полке стоит, — Гена снова заглянул в холодильник и взял соус с видом человека, обнаружившего чудо.              — Вот это?              — Да, — Лиля тихонько хмыкнула. Ника порой тоже не знала, что у них находится в холодильнике, пока в это прямо не тыкнешь.              — Оксанка, наверное, оставила, — усталая улыбка сразу соскользнула с ее лица. Оксанка?              — Вы все еще вместе? — вопрос выскользнул до того, как она умудрилась его обдумать. И непроизвольно прозвучал огорченно, так что Лиле захотелось чертыхнуться за неуместность тона. В конце концов, свободный парень имеет право приводить сюда кого хочет. И разумеется, многие бывшие сходятся, так ничего удивительного в том, что он снова с Оксаной, не было. И все же неприятный осадочек от этого был.              — С этой балдой то? Не, но общаемся частенько. Она тут иногда бывает, чтобы мой рацион был хоть немного разнообразнее, — ей хотелось отрицать, насколько сильно ее успокоили его слова. На что ты тут, черт возьми, надеешься?              — Понятненько, — Лиля попыталась отвлечься на пережевывание пищи, благо голод прилично уводил ее мысли от непонятных чувств, заставляя в первую очередь обратить внимание на потребности. Весьма действенный способ отвлечься от сумятицы, который она использовала не раз — доводить себя до полного измождения, чтобы в голове было восхитительно пусто.              — Так значит ты теперь училка, — Лиля устало вздохнула, различая иронию в словах парня, — По маминым стопам пошла. Как она кстати?              — Сейчас все нормально, но она впахивает как раньше, как будто ничего и не случилось. Насильно ее удерживать конечно бесполезно, а уговоров моих она и слушать не хочет.              — Кого-то мне это напоминает, — хмыкнул Гена и потянулся к холодильнику, доставая оттуда пару банок пива, — Может всё-таки немного выпьешь? Расслабиться там.              К пиву она была совсем равнодушна, а вот вина хотелось сейчас чересчур сильно, так что мысленно она уже была дома, обнимая любимую бутылку. Лиля тяжело вздохнула, но покачала головой.              — Я за рулем.              — Да-да, умница Лиля всегда за главную, помню, — Лиля невольно смутилась. Сразу вспомнились его редкие подтрунивания в школе, когда в одиннадцатом классе его посадили за парту к ней. Должно быть ее вылизанная правильность отпугивала его ровно так же, как его потребность ввязываться в проблемы отпугивала ее саму.              — Ты не против? — звук зажигалки моментально привлек ее внимание, и Лиля на какое-то время замерла, внимательно смотря на сигарету в его руках. Очевидно, тот думал, что Лиля будет против и быстро потребует убрать ее, но она только покачала головой. Запах сигарет ей нравился еще с детства, ассоциируясь с отцом, вечно курившим около приоткрытого окна.              — А можно я украду одну?              Гена вопросительно уставился на нее, явно не понимая, что она имеет в виду. Лиля выразительно кивнула на сигарету, и только тут до него дошло.              — Теперь то понятно, почему ты пацанов от курилки не отгоняешь, — Гена потянулся за пачкой, вытягивая ей одну и щелкает зажигалкой, так что знакомый звук вызывает у нее чувство предвкушения.              — Какой смысл шпынять их, у них для этого есть родители. Мне хватает своих проблем, — она чуть кивает в сторону комнаты, где дрыхнет отец.              — Разумно, — Лиля затягивается, и успокаивающий дым заполняет лёгкие. Она медленно вдыхает и чувствует долгожданное блаженство. В свое оправдание, раньше она пыталась найти способ успокоить нервы нормальными путями: сном, чтением, прогулками. Однако эти варианты отнимали много времени, которого у нее не было, так что оставалось выбирать более вредные, но удобные способы. И сигареты были самым надежным из них.              — Как учеба то прошла? Ты же в Сочи училась. Зашло хоть?              — Да, — Лиля робко улыбнулась, вспоминая яркие картинки: стук колес поезда, под который она засыпала, представляя новую жизнь, сердце, выпрыгивающее из груди, когда она ждала решение приемной комиссии, маленькую комнату общежития и темноволосую соседку, постоянно врубающую Halestorm в наушниках. Лиле нравилось ощущение бьющейся жизни, нравилось, что что-то постоянно происходило — постоянные события наполняли ее, заставляли поверить, что ее ждет лучшее будущее.              Разумеется, было не без ложки дегтя. Изначально Лиля мечтала об ином — она училась выпускные классы в постоянном состоянии надрыва, скрипела над учебниками самостоятельно, ведь мама в силу возможностей не могла позволить ей репетиторов, и приходилось уповать только на себя. Лиля не стушевалась, сдала все экзамены на максимальное количество баллов с ощущением, что выиграла эту жизнь — мама даже испекла пирог по такому случаю. Но все это быстро померкло, потому что желанная, преследующая ее во снах Москва все равно от нее упорхнула, сверкнув обманчивым блеском небоскребов напоследок. Она мечтала учиться там — город возможностей и перспектив, которые обычным жителям Коктебеля и не снились.              Москва — дорогой город, ей бы пришлось подрабатывать и учиться в надрыве еще несколько лет, потому что любой незачет мог оказаться фатальным. Вопреки всему Лиля была готова попытаться, даже если будет тяжело, если постоянно придется искать подработку и снова жить в режиме бешенного неуемного ритма, чтобы заслужить все привилегии. Но потом в спальню зашла мама и, сочувственно погладив ее по руке, сказала ей, что о Москве придется забыть. А все дело было в папе, и в том, что если они совместно не погасят кредит, который он взял на развитие своего парка, то у них могут запросто отнять квартиру. А от парка, конечно же, никого дохода не предвиделось, ведь открыть его не получилось, а отец теперь сливал все деньги в ноль, не стесняясь напиваться прямо при них. И вот тогда все рухнуло в одночасье.              Поэтому она подала документы в университет в Сочи, который находился не особо далеко от родного города. Университет был хороший на самом деле, но далекий от воображаемого идеального варианта. У нее в голове горел постоянный таблоид с надписью “Не вышло”, и все то время, пока она училась дома, спав по четыре часа и заучивая учебники от корки до корки, было упущено зря.              Поганое чувство утихло только, когда ей все-таки вручили диплом. Ведь чего-то она добилась, верно? Не спустила жизнь в унитаз, а Москва могла дождаться ее выпуска. Даша, ее соседка по квартире, напоминавшая свою тезку из папиных дочек по уровню ироничного юмора, тогда договорилась с ней переехать в город мечты, чтобы вместе продолжить снимать квартиру и там. И тогда перед ней снова замаячил призрак счастливого будущего. С Дашей они за время учебы сдружились довольно быстро — совместная жизнь вообще быстро делает из вас либо друзей, либо врагов, так что приходится выбирать наилучший путь, чтобы быт и учеба не начали медленно вас добивать.              Лилю ждало будущее в Москве, перспективы и трудности, съемная квартира с подругой и телефонный контакт симпатичного одногруппника с параллели. И никаких глупых влюбленностей в местного диллера, никаких звонков о устраивающем пьяный дебош отце или матери, которая уговаривает ее потерпеть еще чуть-чуть. В конце концов, свой долг перед ней Лиля выполняла — небольшие подработки и перевод статей через сайты помогал отправлять матери приличную сумму для погашения кредита.              Яркие картинки ждущей ее Москвы мелькали сознании, пока Лиля сдержанно пила шампанское в клубе на тусовке по случаю выпуска, где все знакомые с университета уже давно вливали в себя что-то покрепче и обсуждали, куда собираются устроиться. Одногруппники, с которыми она не так уж часто общалась во время учебы, дружелюбно делились разными историями, приглашали ее продолжить веселье и погулять по ночному городу. И поэтому Лиля, заметившая на дисплее телефона высветившееся имя младшей сестры, решила поставить телефон на беззвучку и согласиться на заманчивое предложение. Разве она не заслуживала расслабиться на один день?              В их маленькой квартирке на двоих Лиля решилась позвонить Нике только на утро, все еще не отошедшая от пьяного веселья — она уже не помнила, сколько именно вливала в себя, пока один бар сменялся другим. Ника трубку не брала, но Лиля не придала тогда этому большого значения. Лето все же, сестра наверняка отсыпалась. Следующий звонок пришелся на час позже, и звонили из районной больницы в Коктебеле. Похоже тогда ответила медсестра, молоденькая девушка, которая волнующимся и запинающимся голосом рассказала про приступ у матери. Дальше отдельные фразы вбивались в ее сознание гвоздями, пока тело медленно сползало по стене на прохладный пол съемной квартиры.              Стабильное состояние.              Ваша сестра уехала с Бабичами.              У вашей мамы инфаркт, но сейчас все в порядке. Все же она — женщина в возрасте, такое случается.              Такое случается.              Т-а-к-о-е с-л-у-ч-а-е-т-с-я.              Звонок Лиля оборвала именно на этом моменте и тихонько заплакала, когда Даша с двумя кружками чая вернулась с кухни, ошарашенная увиденным.              — Лиль, — Даша тогда быстро отложила чашки в сторону и присела рядом с ней на холодный пол.              — Мамочка, — Лиля даже не знала, взывает ли она к ней или просто плачется вслух. А внутри все горело. Потому что все из-за нее, потому что она не ответила, не подумала о ней. Оставила их там совсем одних, и вот исход. Эгоистка.              — Все будет хорошо, Лиль, — Даша погладила ее по плечу, пока холодные голубые глаза старательно искали на чужом лице любой намек на объяснение произошедшего. Подруга обычно была весьма проницательна, но сейчас понять не могла, как за секунду из подруги навеселе Лиля превратилась в зареванное нечто.              — У мамы и…и…инфаркт, блять, — еле выдавила Лиля с третьего раза, и глаза Даши изумленно округлились. Забавно, та всегда славилась спокойный нравом, сдержанностью, которую пробить было практически невозможно, поэтому многие считали ее хладнокровной сукой. Как будто отсутствие ярких эмоций делает нас людьми.              — Пиздец, — тихо выскользнуло у нее, и Даша уставилась в пол, нервно кусая губу.              — Пиздец, — согласилась тогда Лиля, судорожно прижимая колени к груди. Ей надо было вставать и ехать обратно, к такой же разбившейся сестре. Ей надо было успокаивать, давать веру в лучшее и держаться рядом. В конце концов, Ника совсем ребенок, ей нужна была помощь. А Лиля взрослая, она как-нибудь справится.              — Лиль, ты чего? — кажется, на какое-то время Лиля так и зависла с сигаретой в руках, слишком прочно застревая в неприятных воспоминаниях. И вот через секунду она снова тут, на кухне у Гены, в гребанном городе, который словно привязал ее к себе. Москву ей теперь было не видать, по крайней мере, пока у мамы не улучшится состояние окончательно, но та как специально не желала идти на уступки здоровью, снова с головой погрузившись в работу.              — Да так, — задумчиво выдала Лиля, понимая, что уютное пространство кухни и ароматный шлейф от дыма сейчас может подбить ее на откровенность, — Забавно, что все в нашей семье умудряются мучить друг друга. Вот объясни мне, Ген. Какой нахрен смысл постоянно жить, надрываясь, как будто мир перевернется, если ты кому-то что-то не докажешь. Мама чуть не валится с ног, но упрямо не желает дать себе передышки, а от этого мучаюсь я, потому что, если она упадет, кто-то должен будет разбираться с этим всем и снова вести ее в больницу. А раз мучаюсь я, то мучается и Ника, потому что какого-то хрена мне надо спасать отца, хотя меня за это тоже никто по голове не погладит, и осознание этого заставляет меня срываться на нее. В итоге вроде бы и любим друг друга, а вроде и пиздец устраиваем персональный.              — Ну, — Гена аж завис от такой тирады, неловко удерживая сигарету, и Лиля тяжело выдохнула.              — Извини. Накопилось просто. Сейчас же все нормально, так что без разницы.              — Не, ты по делу говоришь, — внезапно возник Гена, чуть поддавшись вперед и чуть не столкнув пепельницу локтем на пол, — Я понимаю это правда. Они ж еще нихера не хотят этой помощи, понимаешь? Хоть уже насильно в больницу клади, а они как назло, рыпаются, чтобы ухайдохаться в край. Я вот тоже иногда смотрю на это все, ну батя тоже такой же упертый, сама знаешь, и не понимаю, ну и нахуя это все.              Лиля негромко хмыкнула. Странно, они вроде не помогли сейчас никак друг другу, но просто от того факта, что они оба смогли выговориться, стало чуточку легче. Гена, почувствовав сменившийся настрой, тоже слабо улыбнулся и какое-то время они курили молча, думая каждый о своем.              — Интересно, насколько забота должна быть агрессивной, чтобы до них дошло, наконец, что видеть их заебанными не особенно то приятно, — проронила Лиля в тишину. Все равно ничего не изменится, ее мама как впахивала без устали, так и будет. А отец, как пробухивал все, так и продолжит. И только она и Ника крутились в этом всем, как беспомощные кролики, пытаясь выкарабкаться из западни, в которую их погрузили вроде как любящие родители.              — Ты попробуй себе пока тут найти хорошую альтернативу. Светлая жизнь не только в больших городах бывает же, — тихо ответил Гена, и Лиля неуверенно хмыкнула.              — Возможно, — она не стала спорить, понимая, что бессмысленно объяснять Зуеву, как ей тут все осточертело. Не город, а болото, затягивающее детей и взрослых в неменяющийся круг жизни, где одни превращались в копии вторых, — А сам-то ты как?              — О я-то летом этим хорошо подзаработал кстати, — Лиля не удержалась от скептичного взгляда, но Гену это лишь раззадорило, — Не, я серьезно. Короче, сама же знаешь, что туристы притоком наяривают. Так я короче решил устраивать для них представления, чисто на барабанах на улице шпарил всякие ритмы, показывал свое мастерство, денежки там собирал. Я чет раньше думал такое для лохов, а оказывается, вполне прилично подкопить на этом можно. Жалко только, что солист киданул еще и с репертуаром, скотина. Теперь вот кукую на нажитом тут.              — Находчиво, — Лиля понадеялась, что в ее тоне не слышно запрятанной иронии. Покрасоваться Гена всегда любил, она даже не сомневалась, что не одну туристку развел своим очарованием и накаченными ручками, за которые так и цеплялся взгляд. Интересно, наверняка он обнимает очень крепко?              Лиля сама не понимала, откуда в голове возникла эта мысль — в детстве, когда отец еще не пустился во все тяжкие он частенько брал ее на руки и крепко обнимал, прижимая к себе, вызывая в маленькой девочке манящее чувство безопасности. Как же его не хватало теперь.              Окунувшись в это воспоминание, Лиля привалилась к стене и под болтовню Гены о том, как весело он отжигал летом, провалилась в полудрему. Сквозь сон, уже почти не отдавая отчет происходящему, она услышала легкий смешок и почувствовала тепло чужого прикосновения, как будто ее взяли на руки и куда-то понесли. Во сне это смешалось с каким-то неясным чувством, как будто ее убаюкивали, как маленького ребенка. Если бы она позволила рациональному в ее голове зацепиться за это, она бы смогла проснуться и увидеть, как ее понесли в спальню и аккуратно уложили на единственной кровати. Но накатившая усталость так крепко стиснула ее и заставила позабыть обо всем, что даже ощущение, что кто-то лег совсем рядом, не заставило опомниться и проснуться. Внутри в кои-то веки было спокойно.              В конце концов, они засыпали вместе не в первый раз.