Я (не) в порядке

      Липкий страх расползался по телу, даже кончики ног онемели — Белле казалось, что она во сне, а все произошедшее с Кисой было лишь игрой воображения. Ведь так во снах и бывает, сначала они опутывают тебя желанной картинкой, а на последних кадрах внезапно обращаются в кошмар. Хотелось ущипнуть себя, но Белла не могла пошевелиться. Казалось, мрак комнаты останется с ней навсегда, а свет вовсе не собирался загораться — игры кончились, теперь время пут. Вот-вот вместо Кисы сзади сейчас подойдет Рауль и прошепчет ласково, как именно ей достанется за то, что она так наивно попалась в ловушку.              — Не надо, пожалуйста, я буду хорошей, — ее шепот едва слышен, но ее мучитель обязательно все расслышит. В голове противно зазвенело, и Белла упала на колени, сложив руки так, словно собиралась молиться. Возможно стоило бы. Только не поможет — он только посмеется над ее жалкой попыткой спастись.              Испуганный крик вырвался в бесконечную темноту, когда чужие пальцы прикоснулись к ее плечу, Белла быстро обняла себя руками и испуганно зажмурилась, стараясь отползти подальше. Вот сейчас он дотянется до нее, схватит и утащит — ему тоже нравилась темнота, что скрывала его хищнические повадки, позволяла подмять под себя, стать кошмаром наяву.              — Прочь, прочь, — если он коснется ее, она расцарапает ему лицо, хотя бы постарается отбиться.              Позволь мне проснуться. Просто позволь.              — Бля, Белл, ты че? — лампочка загорелась не с первой попытки, сначала угрожающе помелькала с подозрительным звоном, совсем как в ужастиках. А рядом с выключателем стоял ошарашенный побледневший Киса. Еще какое-то время Белла пялилась на него испуганно моргая, словно вот-вот затуманенное сознание преобразит его в другого человека, но ничего такого не произошло. Не кошмар, все наяву. Киса был рядом с ней.              И вот теперь сквозь мутную поволоку паники до нее дошло — Рауля тут никогда не было, она сама позволила ему материализоваться в своей голове. И она все еще стояла на коленях, перепугано обнимая себя руками.              Молодец, доказала ему, что совсем головой поехала, просто браво.              — Белл, ты меня испугалась что ль? Да я б не стал тебя… Ты реально думала, я насиловать тебя привез? — Киса явно собирался сначала быстро подойти к ней, но затем решил сменить тактику и специально сбавил шаг, словно боялся ее спугнуть. Приблизившись, он сел на корточки чуть поодаль и внимательно заглянул ей в глаза.              Не тебя.              Белла уже открыла рот, чтобы сказать это, но изо рта вырвался только замученный вздох — слов совсем не было. Именно сейчас, когда они были так нужны. Белла пристыженно отвела взгляд, поняв, что так говорить тоже нельзя.              Думала, если постараешься забыть, все исправится? Если спиной обернешься к кошмару, он тебя не настигнет? Дура.              И вот теперь она расплачивалась за свою глупость — в чем-то Рауль был прав. Правда, идиотка полная.              — Я… Нет. Нет! — Белла кинулась вперед, схватив его за руки, чтобы доказать — она не боялась его, только не его. Киса уставился на нее совсем растерянно, но хотя бы не задирал и не смеялся над ее внезапной истерикой, это уже успокаивало. Увидь она хоть малейший намек на презрение, совсем бы не выдержала. Но Киса лишь разглядывал ее, очевидно, ожидая, что она продолжит.              Думай!              — А это че щас вообще было? — вопрос вылетел у него совсем тихо. А Беллу одолел сосущий под ложечкой страх. Зря она поддалась истерике, зря позволила ему увидеть то, что не стоило. Присутствие того, другого никуда не ушло даже, когда она поняла, что все это просто шутка ее собственного сознания. Рауля не было, и все же он был и никуда не денется. Он подгнивает внутри ее расшатанного рассудка, отравляет мысли, прочно оставаясь на своем месте и дожидается, когда она устанет закрывать глаза и не видеть.              — Это кошмар, — что ж лучшая ложь — это полуправда. Ложь всегда содержит фрагменты истины, поэтому и кажется такой логичной.              Правда в том, что этот кошмар преследовал ее не одну ночь. Иногда снился раз в месяц, иногда чаще, но не исчезал насовсем, обычно возвращаясь, когда сознание уже почти выталкивало его, цеплялся за крохи мыслей. Мрак, дыхание позади и ладонь на горле. Белла просыпалась молча, никаких криков или метаний по постели, просто потом быстро включала свет и упрямо оставляла его, вглядываясь в интерьер комнаты и пытаясь уверить себя, что все в прошлом. Этот сон как паутина, каждый раз она пытается выпутаться, но вязнет в тех же самых событиях. Белла всегда в итоге плакала по пробуждению, как забитый ребенок. Ведь это все она, это она выхаживала эту злостную обиду, позволяла той побеждать раз за разом. Никчемная. Рауль правильно все говорил. Он сразу это почувствовал в ней, как акула чует кровь — она была легкой мишенью с самого начала.              — Какой? — с нажимом спросил Киса. Белла быстро поняла, это не просто вопрос, он требовал правды. Подняв глаза на него, Белла позволила опасной мысли забраться в голову.              Может, рассказать ему правду, и дело с концом? Вот просто рассказать всю и целиком?              И что он сделает? Потонет вместе с тобой? Это тебе не Макс, на которого всем насрать. Ты вляпалась в это дерьмо, а теперь хочешь потащить за собой парня, который этого не заслужил?              В этот раз сомнения кажутся ей слишком здравыми, чтобы отбросить их и позволить эгоизму взять верх. Ну уж нет, она не такая эгоистка.              — У меня панический страх темноты и замкнутого пространства. Обычно получается это контролировать, но иногда как находит, так пиши пропало.              Белла попыталась улыбнуться ему, но Киса теперь смотрел на нее недоверчиво, даже как-то недовольно.              — Ты ж не пиздишь? Я ж спросил сначала про ублюдка. Тебя кто-то обидел? — его пальцы коснулись плеч. Еще секунда, и он ее встряхнет, заставит признаться, как на допросе, ведь чует что-то не то в ее словах.              — Кис, это тут ни при чем. Просто меня в детстве папа вот так же напугал, а я просто впечатлилась, потом покоя родителям по ночам не давала. Ты думаешь, почему у меня звезды светодиодные вечно? До сих пор полной темноты не выношу, — ложь вышла такой складной, что в глазах Кисы мелькнули сомнения, — А то что я про ублюдка орала, это я про Макса, до сих пор как вспомню его, бешусь страшно.              Между ними образовалась тишина, густая и неприятная. Белле тяжело дышать — кажется, вот-вот и она одним вздохом выдаст себя, попадется снова или обратно в истерику впадет. Киса скользил взглядом по ее лицу, но потом неопределенно хмыкнул, поднимаясь.              — Ну и ярко ты, конечно, реагируешь, трусишка. Ладно, у всех свои приколы. Поднимайся давай, на диване удобнее будет сидеть.              Белла быстро встала, суетливо одернув пальто — еще и на колени упала, ну правда цирк какой-то устроила. Киса забрался пятерней в кудрявые волосы и фыркнул вдруг насмешливо.              — Коленки-то не болят?              — Отстань, — несмотря на то, что шутка вполне себе привычная, вылетела она у Кисы как-то нервно. Оно и понятно — Белла и сама не знала, что эмоции, гадливые предатели, могут так сильно ее подставить.              — Реально так с темноты ссыкуешь? — Белла уверено кивнула, стараясь не дать ему повода на новые подозрения.              — Мало ли, какие чудовища в ней скрываться могут.              — Богатое у тебя воображение, — сейчас она даже рада, что он тогда запалил ее писанину. Пусть думает, что она слишком увлеклась кошмариками во вред себе. Лучше уж так.              Внутри мастерской хотя бы было тепло. Белла осторожно сняла пальто, разложив его на спинке дивана рядом с Ваниной курткой. От переизбытка эмоций накатила резкая усталость — уже хоть на этот диван ложись да глаза закрывай. Хотя Киса ей это не позволит.              На ее просьбы достать аптечку он сначала отнекивался, заявив, что царапина пустяковая, но Белла не желала идти на попятную. Аптечку они все-таки нашли, но полезного там было маловато. Хоть зеленка была, и на том спасибо. Правда обрабатывать ранку было трудновато, потому что Киса постоянно ершился на любую попытку прикоснуться ваткой к его ранке.              — Бля, сделай это очень быстро. Терпеть не могу эту херню.              — То есть как драться до синяков, так нормально, а капельку потерпеть, чтобы лекарство помогло, так твоя душа выдержать не может?              — Сказала та, кто сама ныла из-за малюсенькой царапинки. Ай, бля! — Белла выбрала именно этот момент, чтобы начать горе-лечение, стараясь не обращать внимание на матерки под руку.               — Ну вот и все, а ты боялся, — наверное, не стоило так открыто показывать свое злорадство, но удержаться было сложно. Теперь, когда все закончилось, Белла огляделась вокруг. Лампа горела слишком тускло, и пространство освещали скорее огни гирлянд, которые были навешаны тут повсюду.              — Садистка, — угрюмо откликнулся Киса, откинувшись на спинку дивана. Белла лишь пожала плечом. Сам виноват, что рот не контролировал.              — Сильно болит?              — А что? Переживаешь? — ей даже вглядываться не надо было, чтобы понять, что Киса уже довольно ухмылялся.              — Значит, несильно.              — Ой, ну че сразу так? Пожалейте пациента. Хотя с доктором Бабич я поправлюсь за секунду.              — Из меня доктор, как из тебя лингвист. А у вас одеял тут каких-нибудь нет? — от адреналина на улице Белла не обращала внимание на прохладу, но теперь, когда эмоции сошли, ее пробрал озноб. Только заболеть вдобавок ко всему не хватало.              — Да, там в одном ящике. Ща достану, — Киса моментально кинулся в угол гаража, и Белле ощутила укол разочарования от его ухода. Казалось, стало еще холоднее. Хотелось вернуться домой.              А лучше к Кисе домой, у него так спокойно спалось.              Белла испуганно зажмурилась, силясь отогнать странные мысли. Вот уж точно, чего повторять не стоило.              — Вот держи. У нас тут еще чаек в термосе остался, так что все перфектно щас будет, — Белла не удержалась от благодарной улыбки, когда Киса накрыл ее колени одеялом. Он даже постарался аккуратно его приткнуть, словно она была болеющим ребенком, нуждающимся в заботе. Чай до сих пор был горячим, и она чуть не приклеилась к термосу, словно в нем было ее спасение — уж больно хотелось удержать все тепло в теле. Под разноцветным светом гирлянд Белле стало так спокойно и уютно, что даже захотелось немного прикрыть глаза, забыться в полудреме.              — Ну ты и присосалась, конечно. Чего? — Белла с укором глянула на Кису.              — Ты как скажешь что-нибудь — хоть стой, хоть падай, — судя по виду Кисы, он принял ее слова за комплимент.              — Ты и упала. Смотрю, прямо ждешь момента, чтобы захрапеть.              — Я не храплю!              — Да ладно, уже шуткануть нельзя. Чего ты так взъерошилась? Обиделась, что я тебе старое припомнил? — Белла неопределенно дернула плечом, скосив взгляд в сторону. Не то что бы его слова были неправдой.              Когда на физре в средних классах им разрешалось на улице поиграть в догонялки, пока учитель куда-то отлучался, Киса всегда выбирал ее в качестве своей главной цели. Белла бегала так себе и легко могла запнуться в любой момент, да и тяжело ей было сравниться по скорости с Кисой, у которого адреналин так вбахивал, что он мог за несколько секунд оказаться рядом с ней.              — Ты сам вечно гнался именно за мной, — Белла даже не обижалась на это, просто не особо понимала его логику. Жертвой она была легкой, особенно для него.              — Да ты даже убежать не пыталась. Как будто сразу готовилась проиграть. Вот я тебя и поджимал. Хотел бы поймать, хватал бы быстрее.              Белла почувствовала предательский разгорающийся огонек злости. Ну вот опять он считал ее слабой девочкой.              — Я пыталась, — честно говоря, она плоховато помнила, так ли уж пыталась. И именно это заставляло злиться еще больше.              — Чет не верится, — скептично отозвался Киса, и Белла ощутила желание снова задеть его маленькую рану, — Вот седня с битой ты реально догоняла, а тогда еле ногами передвигала. Лентяйка.              — Я не лентяйка! И вообще я из-за тебя тогда упала.              — Один раз, господи. Еще и изнылась.              — Неправда, я даже ничего тебе не сказала.              Один раз Белла так увлеклась, пытаясь отбежать от Кисы, что не заметила камень и грохнулась, оцарапав колени. Урок был весной, поэтому Белла тогда надела шорты — майские дни были совсем теплыми, и ей показалось, что так будет полегче. Но в тот момент она об этом пожалела. От вида крови Белле тогда прилично подурнело. Забавно, знай она, что ее ждет потом на горке, то окрестила бы тот случай легкой неудачей. По идее так оно и было. Да, пускай ей было больно, но все-таки терпимо. Гораздо хуже ей стало от того, как брезгливо сморщились губы Кисы, словно он собирался обматерить ее за то, что она умудрилась упасть. Она так и чувствовала, как тогда в воздухе между ними повисло его жесткое “заебала”.              Киса тогда хотел помочь ей встать, но из-за неясного испуга перед его недавним пренебрежением, Белла увернулась от его руки и поднялась сама. Она до сих пор помнила, как Киса поджал губы и отошел обратно к ребятам, пока вернувшаяся Анжела вцепилась в ее руку и повела к раздевалке, приговаривая, какой Киса придурок. Белла чувствовала на себе его тяжелый взгляд, пока они с сестрой не скрылись за дверью школы.              — Тебе и не надо было ничего говорить, — угрюмо вырвалось у Кисы, и Белла вынырнула из воспоминаний, — Физрук мне потом пригрозил, чтобы я к тебе на пушечный выстрел не лез. Ты наговорила ему, будто я тебя специально толкнул.              — Что? — Белла резко выпрямилась, удивленно уставившись на Кису. Она пыталась поймать его взгляд, но он даже не смотрел на нее. И это было хуже всего — казалось, именно сейчас было так важно всмотреться в его лицо, но в полумраке мастерской, который нарушался лишь отсветами гирлянд, Белла не могла толком разобрать выражение его лица.              — Ниче, сама знаешь. Пиздеть же — не мешки ворочать. Тебе было обидно, что я гонялся за тобой, шевелиться заставлял. Вот и решила жизнь себе облегчить, да?              — Ничего я физруку не говорила, — Киса все-таки взглянул на нее недоверчиво, но, кажется, что-то в ее тоне, как никогда твердом, заставило его усомниться в своей правоте. Если бы она виновато залепетала, как обычно делала раньше, то он бы скорее всего не поверил ей. Но именно ее тон заставил его уверенность пошатнуться.              — А кто тогда?              — Я не знаю. Может, — Белла судорожно вздохнула. Это мог быть кто-то, кто наблюдал за этим со стороны, кто действительно мог подумать, что Киса нарочно ее толкнул.              — Ну?              — Я не знаю, — упрямо повторила Белла.              — Ну а кому еще это надо? Даже Мел уговаривал меня не трогать тебя, как будто я тебя прям обижал.              — Ну ты и вправду меня дергал и не раз.              — Да прям, — недовольно протянул Киса, но теперь уже в его тоне мелькнула легкая нерешительность.              — Да прям, — передразнила его напускную небрежность Белла.              — А че ты так вела себя? Как будто я не того сорта, чтобы с тобой рядом хотя бы дыхнуть. Это вообще-то ты мне веткой вмазала. Только меня как-то не жалели.              — Я нечаянно.              — За нечаянно бьют отчаянно. Извиниться бы могла.              — Я хотела, — глухо вырвалось у Беллы. Хотела, только вот решила отступить, послушать сестру. Киса тогда казался ей угрожающим, резким и непонятным, поэтому она заочно решила, что лучше держаться от него подальше. А потом каждая выходка Кисы в ее сторону лишний раз только подтверждала этот вывод.              — Хотела, да не долетела. Лан, похер, дело-то давнее, — Киса тихо шмыгнул носом и устало потер переносицу.              — Все равно извини, я как-то тебя боялась.              Белла поспешно закрыла рот, запоздало поняв, как хреново это прозвучало. Она его побаивалась, это было правдой, только вот неприятной. Особенно сейчас, когда они только отошли от старых обид.              — Ну конечно, какой-то хулиган со двора. Страшная сказка для маленькой девочки.              — Я тебя бесила, вот и не хотела попадаться на глаза лишний раз. Думала, что раздражаю тебя, как Максима. Но у него нет принципов, и он мог спокойно обижать меня без мук совести. А ты устроен по-другому.              — Бесила? — это прозвучало почти обиженно, и Белла неуверенно кивнула. Меньше всего она ожидала такого удивления на свое предположение, — Как Смуреныша? Вот это щас было жестко.              — А что? Не так разве? — она сама не заметила, как начала повышать голос. Впервые ее не пугала перспектива спора, в этот раз она сама к нему подвела.              — Не так, — Киса, почувствовав вызов, тоже повысил голос, но явно не злился. По крайней мере, не всерьез, — Нашла, с кем сравнить.              — Да ладно. Ты же меня изнеженной считал. А когда ты учителям говорил, что я всегда готова отвечать, ты так за мою успеваемость беспокоился? А когда за задней партой сидел и мои волосы трогал?              — Ну они у тебя реально прикольные такие, мягкие. Как тут удержаться? — кажется, еще немного, и у нее глаз дернется. И тогда дергался, когда в пятом классе сразу после инцидента с веткой он наклонялся через парту и дергал ее за хвост, пропуская темные пряди между пальцев. Белла тогда думала, он ей рано или поздно их отрежет, но Киса только игрался, как кот, который раздобыл клубок ниток и не мог успокоиться, пока не развяжет весь.              Неудивительно, что, когда какой-то идиот пошутил и налепил ей жвачку на волосы, Киса был вне себя от ярости.              Когда ей тогда прилетело отчаянное “Кто нахуй?”, она сама чуть не перепугалась, столько боли и еле сдерживаемой агрессии было в голосе Кисы. Ей пришлось тогда подстричься, и Кислов уже не мог беспрепятственно дотянуться до кудрей. Зато виновнику досталось тогда крепко — какой-то мальчик, что перевелся к ним в том году, ходил потом полгода с лысиной, что уродовала его еще сильнее. Кисе, конечно, пришлось сходить к директору с мамой за такую внезапную парикмахерскую инициативу, но едва ли это как-то помогло. Неудивительно, что тот мальчик потом со своей семейкой переехал из города как можно быстрее.              Волосы отрасли быстро, но Белла на всякий случай пересела, заметив, как любопытный взгляд Кисы снова то и дело останавливался на ее хвостике.              — А когда карандашом тыкал в спину?              — Ты списывать не давала, я вашу историю не ебу, могла б и помочь.              — Мог бы и вежливее попросить. “Эй белка, да повернись ты блять. Дай списать, а? Ну че тебе так принципиально, а?” — Белла так удачно его передразнила, что Киса коротко хохотнул.              — Ну-у, возможно немного хуево просил, ладно. Но ты даже не поворачивалась.              — А когда ты снес меня на баскетболе во время игры?              — Да я тебя даже не заметил в тот раз. Ты сама тогда чуть чувств не лишилась. Увидела, что я бегу в твоем направлении, нет бы отойти. Нет блин, вылупилась, как олень в свете фар.              — Когда мы упали, ты особо не спешил с меня слезать, — Киса хищно улыбнулся, вспоминая их столкновение в девятом классе. Кажется, неудачным оно было только для нее, Киса чуть ли не скалился от воспоминания о том, как грохнулся на нее тогда. Шуточки в классе тогда еще долго не утихали, а Кислов будто и не против был.              — Да, у тебя еще футболка задралась. Правда, ты сразу начала верещать, как будто я тебя там лапал.              — Почувствовала твои мыслишки, — Киса отрицать не собирался, только безмятежно дернул плечом, — Еще и гордишься этим.              — Да, — удовлетворенно протянул Киса, — Не, ну а че? Прям не тронь тебя, ниче ж такого не было.              — И конечно же ты абсолютно случайно ворвался в раздевалку, когда я там переодевалась?              — Да я не к тебе ж рвался, это Анжелка там в раздевалке с липовой справкой сидела. Надо было от физрука передать, что просчиталась она, и ей все равно отрабатывать надо будет. Я ж не знал, что ты там в трусах стоишь.              — Мог бы сразу уйти, нет, встал и начал разглядывать.              — Ой да ладно, ты сразу формой прикрылась. Жалко, что еще чутка не подождал, может, со штанами еще бы и футболку сняла, — Белла возмущенно цыкнула, чувствуя, как предательски горели щеки.              — Я вот на тебя полуголого не смотрела.              — Смотрела как раз седня.              — Я отвернулась, — Белла судорожно сглотнула, вспоминая, как взгляд мимолетно зацепился за немного подкаченный пресс. Не такой, как у тех актеров, которые ей Анжела показывала, но фигура Кисы ей зашла даже больше. Как-то красивее было, когда мышцы не выпирали так, будто их прифотошопили.              — Ну секундочку тоже считается, так что не строй из себя оскорбленную невинность.              — Ты пялился дольше.              — Ну я могу восстановить баланс, только попроси, — Киса коснулся пальцами края черной кофты, шутливо приподнимая ее и оголяя живот.              — Не надо, мне хватило! — Белла даже отсела, и Киса ехидно заржал, наслаждаясь ее перепуганным видом.              — Да не боись ты так. От вида прессака еще не беременели.              — Иди в жопу.              — Ути-пути, иди в жопу, — пискляво передразнил ее Киса, — В твою что ль?              — Киса!              — Не ссы, со мной твоя жопа неприкосновенна.              — Ты когда-нибудь так договоришься.              — Ой, уже строгость пошла. Боюсь-боюсь, — Киса шутливо приподнял руки, как бы сдаваясь, и снова заразительно засмеялся, так что Белла не смогла не улыбнуться в ответ. Балбес. И все этот смех действовал на нее подобно лекарству от мигрени, разом освобождая от всех неприятных мыслей.              — Ну а когда я на физре упала, мы еще в догонялки в тот день играли. Ты вообще тогда смотрел на меня так, будто я бухнулась тебе назло.              — Да потому, что ты сестренке сразу побежала жаловаться, хотя сама же навернулась. Видел я, как вы шушукались, когда уходили.              — Да я слова плохого про тебя не сказала. То, что она про тебя всякое говорила, меня не касается. Анжелино мнение не всегда совпадает с моим.              — А ты уверена в этом? — Белла резко выдохнула. Внезапный вопрос заставил ее потупиться, хотя она только хотела накинуться с новыми возмущениями. Вопрос-то был вполне разумный.              Сколько раз она соглашалась с мнением сестры, считая Анжелу своим ориентиром. Ведь она всегда знала лучше, а сама Белла была чересчур наивной, глупенькой и рассеянной. И даже этот вывод был не ее — Анжела повторяла это не один раз. Белла даже не задумывалась прежде, насколько часто мысли в ее голове были вброшены сестренкой. Поэтому, когда в Белле вспыхивало странное желание воспротивится этим мыслям, она сама себя отговаривала, заочно сдавая позиции. Чертово нежелание конфликтовать нередко вышибало у нее способность рассуждать трезво. То, что она считала своим плюсом, в итоге завело ее в капкан.              — Я не знаю, — подумав, ответила Белла. Хотя бы сейчас стоило быть честной до конца, — Мне и вправду казалось, что ты с прибабахом. Иногда из-за твоих подколок, иногда из-за слов Анжелы, сейчас мне сложно сказать наверняка. Но отморозком я тебя не считала. Ты же меня защищал и не раз. Но это же не из-за меня по сути. Ты бы любую девчонку защитил. Даже ту, которая бесит.              — Да бля, че ты вцепилась в это? Бесила, не бесила. Белл, вот давай честно, если бы ты меня всерьез заебала, я б на тебя плевался, как на сестру твою. Вот она мне точно не всралась.              — Ну к ней ты докапывался гораздо реже, чем ко мне.              — Вот именно, — Киса посмотрел на нее так, словно она только что пришла к решению какой-то замудренной математической задачи. Только вот Белла ничего не поняла, просто посмотрела на него недоуменно. Киса, кажется и сам догнал, что у нее в голове огромный знак вопроса завис, и тяжело вздохнул, — Ну бля, Белл, мне че тебе все объяснять надо?              — Желательно.              — Ну ты же умная девочка, сама понять должна. Не зря ж Анжелка у тебя вечно раньше списывала. Когда она начала свои трагикомедии ломать и истерить постоянно, я надеялся, что тебя рано или поздно не хватит. Ты реально другим человеком становишься, когда эта курва от тебя отходит. К тебе хоть подобраться можно в такие моменты, но потом Анжелка тебя возвращала и все опять по новой. Киса мудак, наркоман, не водись с ним. И шугалась ты меня знатно, даже после того как я тебя защищал. Сначала оттаиваешь вроде, а потом как с этой, так снова морозиться начинаешь. Меня это бесило жутко. Я думал, тебе так просто прикольно. Анжелка ж тоже к себе Мела подзывает, когда ей скучно, а как только чет получше на горизонте есть, то нахрен он ей не сдался. Вот я и думал, что ты тоже из себя строишь. Считаешь себя лучше всех.              — И поэтому ты меня донимал?              — Ну а как еще? Ваше величество каждый раз отворачивалось от меня, если была возможность.              — А ты не думал, что я тебя избегаю, потому что ты меня дразнил? — судя по виду Кисы, если такая странная мысль и приходила ему в голову, он ее смело откидывал, — А я думала, что одним своим видом настроение тебе порчу.              — Скорее наоборот. Помнишь, как мы в девятом классе убирались вместе? — Белла сразу покраснела, чуть не ахнув от неожиданного воспоминания.              — Как ты вообще это до сих пор помнишь? — Киса уже знающе ухмылялся, снова вызвав ее смущение. Несчастный случай с гребанным ведром ей тоже должен был сниться в кошмарах. Случилось это, когда Киса с Хэнком должны были притащить воду для уборки кабинета. Они как раз приближались с огромными ведрами, пока Белла шла с другой стороны коридора, чтобы передать какое-то сообщение учительнице.              Пробежавший мимо Локон, который с какого-то хрена отобрал у Паши телефон и подначивал его на новую стычку, выбрал самый неудачный момент, чтобы вклиниться в эту процессию. Он как будто специально ждал момента, чтобы всем знатно поднасрать. Врезавшись в ребят, которых толком и не заметил, он так их снес, что вся вода из одного ведра разом окатила Беллу, которая просто хотела побыстрее пройти мимо, а по итогу оказалась в эпицентре происходящего трэша. Когда вода залила ее белую рубашку, сквозь которую от воды стало видно недавно купленный бежевый лифчик, Белла даже забыла, как кричать. Просто тупо стояла на месте и не понимала, что только что произошло.              Киса тоже про все забыл, потому что все его внимание было направлено на просвечивающееся кружево бюстгальтера — видимо, вид его очень воодушевил, потому что он даже не заметил, как Хэнк его пихнул, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию.              — Белл, да у тебя сиськи ниче так, — она до сих помнила шутливый комментарий Локона, который привел тогда Кису в чувства.              — Ты куда зенки вылупил, павлин сраный? — в голосе Кисы было столько праведного возмущения, как будто он секунду назад не страдал тем же самым. Но у Кисы было свое понятие о справедливости, разумеется. Как только Локон понял, что запахло горячим, то поспешил сдрыснуть, а Киса снова вернулся к разглядыванию ее груди.              Белла тогда очень медленно сообразила, что вообще-то ситуация была дико смущающей, и только потом, когда этот дикошарый уже все разглядел, поспешила прикрыть грудь и возмущенно крикнула, побежав сначала к классу, а на ходу сообразив, что другим одноклассникам не стоит запоминать ее в таком виде, повернулась и побежала уже в женский туалет.              Еще и Анжелы тогда как назло в школе не было, и Белла вообще не знала, кого позвать на помощь. Помощь тогда сама пришла в виде Кисиной чёрной кофты с капюшоном, переброшенной через дверку туалетной кабинки.              — На, накинь. Оплата за стриптиз. Да бля, Хэнк не выебывайся, — друг явно дал хороший подзатыльник Кисе за такой комментарий, и Белла невольно тогда ощутила огромный прилив благодарности к Боре, — Да ладно тебе, Белл. Это же в лифаке. Мы и похлеще видели.              Несмотря на то, что это должно было ее успокоить, такие слова только сильнее ее разозлили. Выходит, его это даже не впечатлило. Конечно, куда ей до одноклассниц. Киса видал и получше. Тем не менее она тогда приняла попытку Кисы спасти ситуацию и с чувством жгучего стыда вернула ему кофту на следующий день.              Она надеялась сделать это тихо и незаметно, но этот идиот как назло, увидев свою кофту в ее руках поблагодарил ее так громко, что все, кто был в коридоре школы, тогда обернулись посмотреть на эту сцену. Анжела, которая тогда только вышла с больничного, чуть не упала от таких новостей и всю неделю донимала Беллу с подробностями о произошедшем.              К счастью, Рита уже всем насплетничала, что именно произошло, и, хотя сама ситуация была дико стыдной, а Белла скорее злилась на одноклассницу за то, что та осветила этот случай, но хотя бы никаких неприличных предположений насчет нее и Кисы больше не прилетало. Разве что только дебильные подначивания от самого Кисы всю неделю про ее размерчик, которые он наверняка считал верхом гениальности.              — Ты просто придурок! — Белла быстро отвела взгляд в сторону, загоревшись от одного воспоминания. Какой стыд, и он умудрялся до сих пор все это помнить.              — Зря ты так. Я так красочно отзывался о твоих сиськах, не каждый бы проявил такое благодушие.              — Да лучше б ты молчал, — отозвалась Белла, горестно вздохнув. Ну все, теперь это надолго.              — Ну не, и упустить такой случай? Ты ж сиськи мне светанула.              — Случайно, и я была в лифчике.              — Ну ладно, без него еще успеется, — Белла повернулась к нему с округленными глазами, и Киса снова прыснул, — Еще и в кофте моей походила.              — Да еще и постирала ее. Ты б хоть изредка себя этим утруждал.              — Э! Только не надо наговаривать щас. Вообще ты права, в лифаке как-то читерно. Но хотя бы только я увидел самое лучшее.              — И Хэнк с Локоном.              — Да Хэнк даже не рассмотрел толком. Он слишком занят был, приводя меня в чувство. А вот Локон всратый да. Ну и хрен с ним, если че можно хорошенько выбить этот момент у него из памяти, — Белла почти зачарованно смотрела, как на последних словах Киса хищно улыбнулся, словно уже мысленно рисовал себе небольшое разбирательство над бедным Локоном. Она была уверена, что Сева давно уже не думал о том случае. Хотя из него сплетница еще хлеще Риты. Иногда помнил даже дурацкие случаи с первого класса.              — Жалко, у тебя с собой этот номер не прокатит.              — Есть вещи, бельчонок, которые уже не забудешь. И зря ты так паришься. Норм сиськи, красовалась бы ими лучше, а то за рубашкой спрячешься, там хуй че увидишь.              — Да и слава богу. Не хочу я светить их кому попало.              — Для особенного всю артиллерию хранишь? — Белла закатила глаза.              — Да ни для кого я не храню. Просто, мне самой комфортно так.              — Ну да, может так оно и лучше. Твоему парню явно повезет.              — Да ладно, — Белла живо отмахнулась, думая, что он шутит, но от внимательного взгляда Кисы ей вдруг стало не по себе.              — Я серьезно, Белл, — тут уже она не знала, как реагировать. Если он просто хотел ее поддержать, то это самый странный способ. Или он реально хочет сказать, что считает ее сексуальной?              Ага, губу закатай. Ты же помнишь, он и не такое видел.              — Спасибо, — неуверенно вырвалось у нее. Киса аккуратно перехватил у нее термос, и Белла невольно залипла на то, как у него дергался кадык, пока он пил, а затем, будто смакуя удовольствие, медленно облизнул губы. Кажется, ей плохо. Или хорошо. А еще определенно жарко.              — Да тебе спасибо, когда еще мне так сцену из порнухи разыгрывали.              — Я тебя щас тресну, — она потянулась дать ему подзатыльник, но Киса быстро сбил ее маневр, перехватив за запястье, и живо дернул на себя. Ойкнув от неожиданности, она чуть не повалилась прямо к нему на колени, но быстро удержалась, — Ты! Ты!              — Я-я, мозг тебя пока не подводит, белка, — Киса уже куда более осторожно погладил ее запястье, но потом все-таки отпустил, и Белла моментально одернула руку — прикосновение показалось ей обжигающим, словно его пальцы были раскаленным, кожу до сих пор покалывало. И все же она бы соврала, назвав это чувство неприятным. Киса разочарованно вздохнул, устроившись ровнее — Белла заметила, как он едва заметно дернул уголком губ, больше не смотря на нее, — Че так противно?              — Непривычно, — правда вырвалась у нее случайно, но она быстро осознала, что не зря сказала так — приободренный Киса вдруг озорно усмехнулся.              — Пиздец, точно, ты ж ни разу даже за ручку с пацанами не ходила. Я все забываю об этом.              — Не я одна, — раз уж на то пошло, ее сестра тоже не ходила. Правда, в этом году она так выбилась из привычного образа стеснительной леди, что обратно к нему уже точно не вернется.              — Суженого ждешь, помню-помню, — последнее вырвалось у него как-то едко, уже больше напоминая того Кису, который готовил колкость, едва завидев ее в коридорах.              — Желающих особо не прибавилось за это время, — нейтрально отозвалась Белла и, снова взглянув на Кису, заметила, как он сосредоточенно ее рассматривает. Его взгляд ненадолго коснулся шеи, затем скользнул ниже по помятой белой рубашке, очертив всю ее фигуру. Белла прямо почувствовала, как долгая пауза между ними невольно накапливала электричество, заставляя дышать чуть чаще и подумать о чем угодно, лишь бы прийти в себя.              Неужели это правда? Она ему нравилась? Хотя бы чисто гипотетически?              Но до того, как мысль прочно обосновалась в ее голове, Киса отвел взгляд, причмокнув губами.              — Ну может это и хорошо.              — Почему?              — Не для всяких ебланов твой батька такую красотулю растил, — заметив, как вытянулось ее лицо, Киса не удержался и смешливо фыркнул, — Бля видела б ты себя щас.              — Ты заебал, — Киса одобрительно присвистнул.              — Ути-батюшки, уже лучше. Скоро будешь матюкаться, еще и не краснеть при этом, — Белла только удрученно покачала головой. Приколист хренов.              — Дай термос обратно, — устало попросила Белла, и Киса протянул ей спасительный сосуд с горячей жидкость. Горло предательски пересохло, то ли дело было в долгом разговоре, то ли в самих темах этого разговора.              — Не, а если серьезно. Было ведь не только плохое. У нас с тобой.              Белла не стала спорить. Всполохи надежды на нормальное общение и вправду бывали, но такие быстрые и редкие, что им обоим легче было списать это странное исключение и вернуться к обычной жизни в разных кругах.              — В снежки было прикольно играть, — внезапно вспомнила Белла. О злополучном дне с тем несчастьем на горке она обычно старалась не думать. И так вышло, что заодно не вспоминала и о том коротком веселье, что предшествовало тому моменту.              Белла вдруг замерла. А вдруг он уже и не помнит? Подумаешь, большое дело, какие-то снежки. Но ведь он помнил случаи, которые происходили и раньше. Но даже если и помнил, то наверняка в тот день больше отпечаталось то, что произошло следом, эта ее дурацкая травма. После того случая ребята еще предлагали ей сходить в ледовый городок пару раз, но она твердо отнекивалась, так как была уверена, что им просто жалко ее. Да и на лед ей больше не хотелось от слова совсем.              После наращивания зуба ее страх быстро поутих, оставшись забавной историей из прошлого. У кого из детей таких нет, в конце концов. Белла даже могла этим гордиться, вон зуб зато какой новехонький.              — Да, ты тогда хорошо по мне попала. Жалко только, что потом тебе снова крепко досталось.              — Тебе, наверное, противно было — выглядела я той еще красоткой, — Белла попыталась придать своим словам оттенок шутливости, но Киса глянул на нее, будто она хрень какую-то ляпнула.              — Скорее страшновато. Больно было? — Белла отрицать не стала. Боль тогда и вправду была сильная, но сейчас она могла припомнить лишь отголоски того, что было. Так даже к лучшему — ей до сих пор иногда снились кошмары, когда у нее вдруг начинали болеть все зубы разом. Даже когда она просыпалась, противная боль не уходила какое-то время. Спасибо ее мозгу за то, что умудрялся запоминать лучшие ощущения в ее жизни.              — Да ладно, это ж случайно вышло. Правда, потом мне еще и брекеты поставили. Вот тогда было не очень — я и так особой популярностью не пользовалась, а с этим аксессуаром вообще вот милашкой не была.              Киса флегматично фыркнул и, воспользовавшись моментом, выхватил у нее термос. Сам он тоже успел забраться под разложенное одеяло. И снова он сидел к ней максимально близко, почти касаясь ее колена своим. Вот так просто все вдруг изменилось — они теперь могли сидеть вплотную и болтать, как давние друзья. Было в этом что-то абсурдное и все же правильное.              — Да ну, выглядела ты прикольно с этими прибамбасами, — Белла только иронично хмыкнула в ответ, пока он снова немного отпил горячего чая. Да уж, прикольно это точно. Когда одноклассницы в свои четырнадцать старались выглядеть старше своего возраста, мечтали об отношениях и подчеркивали свою красоту, она ходила с брекетами и отучалась улыбаться с открытым ртом. На самом деле, изначально она была не против этой идеи. Тетенька-стоматолог предложила ей выбрать цвет, и Белла тогда остановилась на розовом, а потом целый час любовалась дома на сие творение, пока сестра старалась ее поддеть. Дома это казалось интересным новым опытом. Пока не пришлось вернуться в школу.              Едва возникшая любовь к брекетам быстренько улетучилась, когда Белла заметила насмешливые взгляды Локона и других ребят. На ее счастье, Локон тогда еще чувствовал вину за горку и особо к ней не лез. Зато кое-кто другой постарался за него.              — О, а что с зубками, белка? Орешек нагрызлась? — все, кто еще не заметил перемены в ней, быстренько обратили внимание на брекеты после комментария Кисы.              Болван.              Кажется, Киса заметил, как она неосознанно напряглась от воспоминания, так как взглянул на нее вопросительно.              — Нравились. И что ж ты тогда к ним прикопался?              — Я? Прикопался?              — Перед всем классом пошутил, — Белла быстро отняла у него термос, словно бы в отместку за старую обиду. Киса только устало заворчал — разумеется, едва ли он задумывался о последствиях своих выходок, а вот ей тогда было несладко.              — Да ладно, я ж любя.              — Так и не скажешь.              — Ой да было бы, из-за чего усираться. Хоть с брекетами, хоть без, ты ж симпотная, — Белла снова отпила горячей жидкости и чуть не подавилась от такого внезапного признания. Что-то сегодня день комплиментов, и грудь похвалили, и наружность в целом.              Не помогало и то, что Киса ее разглядывал, особо не скрываясь. Он и раньше иногда на нее глазел, но всегда с оттенком насмешливости, будто продумывал новый способ подшутить. Сейчас же он смотрел как-то задумчиво, и это напомнило ей то тоскливое, жаждущее выражение на его лице, когда он недавно пытался помочь ей с алгеброй на самостоятельной.              Его взгляд снова скользнул чуть ниже, к ее губам. Ну не могло же ей уже во второй раз показаться? Но зачем ему смотреть на ее губы? Вопреки всему Белла почувствовала испуг. А вдруг он сейчас к ней полезет, и как ей тогда реагировать? Если она оттолкнет его, это перечеркнет все хорошее этого дня, вернет их в ту странную неловкость. А если она позволит?              Стоило догадаться сразу. Он просто хочет развести тебя на что-то посерьезнее, с чего бы ему еще сближаться с тобой? Ему просто интересно потискаться с недотрогой, вот и все.              Белла сделала единственное, что пришло ей в голову — перевела взгляд в сторону, пытаясь обуздать свои чувства, пока мысли уже были в эпицентре непонятного хаоса из смущения и мутной поволоки. Все дело в чае — ей просто стало жарко или она заболела. Но нет, конечно, глупо себя обманывать. Противное чувство опасения холодком ползло по спине, заставляя тревожно тереть большим пальцем кутикулу указательного. Не надо было ей соглашаться. Белла была не готова к тому, чтобы все опять усложнялось. Она не хотела лишаться того понимания, что они успели обрести.              — Спасибо, наверное, — благодарность прозвучала так натужно, что Киса, видимо, подумал, что ей вовсе не зашел комплимент. Поджав губы, он посмотрел куда-то в сторону, и Белле стало стыдно. Да какая разница, как он говорит? Как будто ее каждый день красивой называют — она вовсе не хотела, чтобы он пожалел о внезапном порыве. Просто…просто все вдруг стало резко сложно, хотя толком ничего не произошло.              Или ты просто сама себе все надумала. Ну посмотрел он чутка на твои губы, и что теперь в обморок от этого падать?              — Нет, — вдруг вырвалось у нее, и Белла пораженно замолчала. Киса также озадаченно посмотрел на нее, слегка дернувшись от ее резкого тона.              — Че нет? — Белла открыла рот, но поняла, что не знает толком, как нормально все сказать. Ну не говорить же ему все, как есть. “Видишь ли, Кис, я подумала, что ты меня хочешь, разволновалась, потому не знала, как среагировать”.              — Я.., — неуверенно протянула Белла, лихорадочно соображая на ходу.              — Типо нет, не симпотная?              — Что? Нет. То есть, да, я симпотная, это круто. То есть, круто, что ты так считаешь. Просто… Просто хотела сказать, что мне никто не говорил этого раньше, — Киса все еще смотрел на нее вопросительно, но теперь вся хмурость сошла с его лица, — То есть, нет, конечно говорили. Ника иногда говорила. Мама тоже раньше.              — Спасибо, что прояснила этот момент, — хмыкнув, вставил Киса, и Белла совсем растерялась, — Белл, дыши, а то щас совсем издергаешься.              — Я вела к тому, что мне непривычно слышать комплименты, и поэтому я иногда реагирую немного странно, просто... Мне приятно, что ты сказал это.              — Ладно-ладно. Знал бы, что ты так перевозбудишься от комплимента, чаще бы говорил. Есть способы и получше сделать приятно, — Белла тут же возмущенно засопела, почувствовав, как щеки вновь запылали. А она еще беспокоилась, что он обиделся. Нет, блин, сидел и лыбился вполне спокойненько.              — Мне и этого хватит, спасибо, — Киса беззлобно цокнул и потянулся под диван, нащупывая припрятанную бутылку пива. Вопросительно глянув, он протянул ее Белле, но та только замахала головой.              — Пиво не кусается.              — Ты серьезно собираешься пойти в школу пьяным?              — А ты серьезно собираешься пойти в школу? — видимо, по ее суровому взгляду он понял серьезность ее намерений, и тяжело вздохнул, — Я надеялся, ты передумаешь.              — У меня все равно репетиция завтра. Ну уже сегодня. Рита убьет, если не появлюсь.              — Я принесу тебе на могилку розочки.              — Только не розочки.              — А что тогда? Или ты не по цветочкам? — Киса заинтересованно наклонился чуть вперед, и Белла смущенно улыбнулась. Она не ожидала от него такой заинтересованности. Кто бы подумал, что Кислов будет спрашивать ее про цветы — сюрреализм прямо какой-то.              — Васильки, — вырвалось у нее как-то излишне тихо, но Киса услышал и довольно улыбнулся.              — Ну я был близко, — небрежно отозвался он, и Белла не удержалась от смешка. Киса выглядел таким гордым, словно сам только что разгадал очень сложную загадку и все нарадоваться не мог своей сообразительности. Лучше бы он так изучению английского радовался.              — Конечно-конечно, — Белла потянулась к телефону и заметила, что уже четыре утра. Надо же, быстро время прошло. Позади послышался звук открытой банки, — Я тебя пьяного в школу не потащу, я серьезно.              — Да, я немного совсем.              — М-да, с этого все и начинается, — Киса зыркнул на нее, но все равно отпил ее немного и все же поставил бутылку обратно, смотря на нее, как жаждущий на найденный оазис.              — За что мне такие жертвы? — Белла тихо захихикала от обреченного тона, но ее внимание снова вернулось к телефону, — Слушай, а ты ж не пиздишь?              — Вопрос философский, но лучше уточни, — Белла быстро зашла в сообщения и увидела, что Анжела больше не писала. Не писала и Ника, хотя обычно та перед сном один или два мемаса отправляла в обязательном порядке. Это стало таким привычным, что Белла даже удивилась.              Сегодня Ника казалась несколько задумчивой, когда провожала ее в музыкалку. Белла пыталась выяснить, в чем дело, но подруга, раньше не скрывающая от нее причины своих раздраев, вдруг уперлась и не хотела обсуждать, что не так. Белла сомневалась, что дело в ней. Она знала, как Ника ведет себя, когда обижена. Подруга редко могла скрыть свое возмущение. Но в этот раз она вдруг совсем стихла и просто отнекивалась от попыток разобраться. Белла решила оставить ее в покое — если Ника захочет, то сама расскажет. И все-таки Белла ожидала, что рано или поздно ее молчание даст сбой. Но нет.              Белла даже не знала, стоит ли переживать. Недомолвки были у всех, воспринимать такое как трагедию она не собиралась. И все-таки ей было неспокойно.              — Написал кто-то что ль? — Белла не сразу обратила внимание на недовольный тон Кисы, который заметив ее деятельность в телефоне, мгновенно вернулся к своей дневной угрюмой версии.              — Нет, — Белла быстро убрала телефон, заметив, как Киса напряженно проследил за этим движением, — Время посмотреть хотела. Ну и думала, что Ника еще написала.              — А-а, — Киса разом расслабился, снова откинувшись на диване, — А че бровки нахмурила? Проблемы в раю?              — Да нет вроде бы, — Белла протянула Кисе термос обратно и тот снова немного отпил, быстро поставив его на пол рядом с диваном.              — Да ты не кипишуй. Ника ж не Анжела, просто так мозгоебство не устраивает. Сама потом изложит если че.              — Наверное, — вопреки всему, это и вправду успокоило. Хорошо иногда услышать поддержку от другого, а не успокаивать себя самостоятельно, — Так про что ты говорил? Что я там не пизжу?              — Да просто не верится как-то. Ну что тебе прям никто не говорил, что ты сасная.              Белла смешливо фыркнула — умел все-таки Киса красиво сказануть.              — Говорили, конечно. Мама, например, — Киса удручающе вздохнул.              — Да я не о родоках.              — А о ком? — теперь уже она умудрилась его рассмешить. Она прямо видела, как Киса еле удерживается от смешка, едва качая головой.              — Горе луковое. Про пацанов, — заметив ее недоумение, Киса снова разочарованно вздохнул, как будто она не понимала элементарных вещей, — Ну к тебе разве не подкатывали?              Белла уже хотела недовольно покачать головой, разозлившись на такой вопрос. То, что она в отношениях не профан, и так все знали. Ни для кого не было секретом, что она только с Ильей более-менее нормально общалась, но там ни о каких отношениях и речи не шло. Но это одно, а признаваться, что ей даже комплиментов не прилетало, как-то совсем уж унизительно.              Разве? Ты уверена, что так уж не прилетало? Или снова решила забыть?              Белла ощутила, как по шее быстро пробежала дрожь, до ужаса напоминая то неприятное, скользкое прикосновение холодных пальцев. А можно ли считать его слова комплиментом? Если да, то таким себе.              Есть в тебе что-то такое невинное, детское почти. Не то что у других баб, которые чуть ли не полностью сиськи выставляют. У тебя такой шарм типо да? Хочешь завлечь образом милосердной девственницы? А что? У тебя только так и прокатит. Щечки миленькие, да взгляд снизу верх — может и сойдет на разок.              Слова Рауля она до сих пор умудрялась помнить, как бы не гнала удушливые воспоминания. Было легче считать, что того дня просто не было, так легче примириться. И не думать о ледяных пальцах.              — Белл, ты чего? Расстроилась, что ль? — судя по всему, ее лицо стало совсем удрученным. Белла судорожно придумывала, что бы сказать, когда почувствовала, как чужие пальцы слегка прикоснулись к ее. Сначала она перепугалась, еще не отойдя от мерзких воспоминаний, но в этот раз подавила порыв отдернуть руку — пальцы Кисы были другими, горячими и мозолистыми. И эта непохожесть на образ из прошлого быстро успокоила ее.              Его прикосновения, к удивлению, не вызывали привычного отторжения. В этом плане она была сверхчувствительным человеком — даже когда у сестры или мамы включался приступ неожиданной нежности, что, конечно, случалось довольно редко, Белла больше терпела их объятия, чем любила.              Сама она не могла объяснить себе, в чем дело — неприятие их прикосновений словно включалось автоматически. По-другому было только с Никой, и то не сразу — других Белла не подпускала так близко и вообще старалась по возможности избегать физического контакта.              По-хорошему, от прикосновения Кисы она ожидала ощутить тот же дискомфорт, но, как ни странно, его не было. Наоборот, ей было мучительно мало. Мало касаний, мало взглядов, мало его. Хотелось зафиксировать ощущение его пальцев на своих как можно дольше. Это было чем-то новым и неизведанным, это пугало и завораживало одновременно, неясное чувство путало мысли и вовлекало ее в водоворот спонтанных ощущений, не оставляя ничего, кроме одной простой мысли.              Хочу, чтобы это не заканчивалось.              Приободренный отсутствием негативной реакции, Киса уже смелее погладил ее пальцы, и Белла была уверена, что если бы сейчас подняла глаза, то заметила бы, как он внимательно отслеживал ее реакцию. Мысли не поспевали за ощущениями, и Белла чувствовала себя пойманной в капкан. Только все было по-другому.              Теперь она не ощущала, что еще одно лишнее движение, и ей станет плохо, она не скроется, не сбежит. Теперь она не хотела сбегать. Белла осторожно посмотрела в ответ и сразу пожалела об этом. Киса как будто того и ждал, в потемневших угольках глаз ей почудилось вспыхнувшее воодушевление, а горячие пальцы уже смелее коснулись тыльной стороны ее ладони. Он словно пытался ее согреть, спрятав ладонь в свою и заставляя вынырнуть из плена поганых мыслей.              — Да посрать, даже если не говорили. Это ж не соревнование. У тебя еще все впереди, — кажется, не только она растерялась от момента. Киса пытливо заглянул ей в глаза, словно уже готовясь, что она будет отнекиваться от его утешения. Но Белла молчала, просто позволяла большому пальцу мягко скользить по тыльной стороне ладони, очерчивать линию жизни, и судорожно пыталась понять, что ей делать. Неосознанно она погладила маленькую татуировку на его ладони в ответ. Она давно мечтала прикоснуться к ней. Вот уж не думала, что когда-нибудь сможет это сделать.              — Да я не то чтобы переживала. К отсутствию интереса привыкаешь. Я знаю, что немного чудная. Анжеле вот постоянно кучу валентинок прилетало, правда, мне казалось, она не особо это ценила. Принимала, как данность. Иногда меня это удивляло. Как столько чужого восхищения можно принимать как что-то само разумеющееся. Круто, наверное, нравиться многим.              — А смысл, как будто твоя сестра от этого лучше становится. Думает, что земля вокруг нее вертится, да и все, — Белла задумчиво рассматривала лицо Кисы, заметив, как опасно блеснули его глаза.              — Знаю, иногда просто немного обидно, что я не такая.              — Не такая, — послушно повторил Киса, — И не станешь такой. Тебе и не надо.              — Почему? — Киса вдруг замялся, его пальцы вдруг выпустили ее. Беллу будто выдернули, как провод из розетки, лишили такой нужной подпитки. До безумия захотелось потянуться и бездумно схватиться за них вновь. Внезапное желание ее напугало. Она не имела на это права. Нельзя просто придумывать себе невесть что, а потом ждать от другого человека, что он совпадет с желанной картинкой.              А разве у меня не было повода? Это же он сам повез меня сюда, так почему я не могу придать этому какое-то значение?              Белла знала, почему. Если она сейчас позволит этой мысли укрепиться в сознании, если всерьез поверит, что Киса с ней не от скуки и не из жалости, то отходить от этих мыслей будет потом очень больно.              — Ну ты уже нравишься. Мне, — Белла нервно сглотнула, почувствовав, как ногти быстро впились в тыльную сторону ладони, — Ника ж тебя не просто так выбрала.              — Ника? — она впилась в него взглядом, и сама не знала, на какой ответ надеялась, — А зачем тогда ты спросил, кому я нравлюсь?              — Ну-у, — Киса невольно замялся, но потом выдал, — Да просто, раз мы друганим с тобой, решил спросить. Друзья ж обычно знают такие штуки, кто кому нравится и все дела.              Белла мягко улыбнулась и кивнула, стараясь скрыть тлеющее где-то в животе разочарование. Теперь все было ясно. Он считал ее изнеженной дурочкой, пока она не подружилась с Никой. И только из-за старой подруги дал ей шанс. Что ж, это казалось логичным. А она-то уже готова была поверить в свою дурацкую фантазию. И симпотной он ее назвал не потому, что видел в ней красивую девочку, за которой мог бы приударить. Просто хотел сказать ей что-то милое. Как друг.              — Ну круто тогда, да? — Белла устало кивнула. Почему-то теперь ей сильно захотелось домой. Лучше уж к сестре вернуться, чем находиться тут. Ненавистная желчь заполнила горло, поднимаясь ко рту, — Еще чаю будешь? Там совсем мало осталось.              — Давай, — заторможенно отозвалась Белла, почувствовав, как глаза увлажнились. Пока Киса потянулся к термосу, она быстро смахнула набежавшие слезы. Глупо было расстраиваться сейчас, ведь только недавно она сама не хотела от него поползновений.              Поползновений может и нет. Но понравиться ему все же хотела. Белла дернула головой, отгоняя дурную мысль. Надо было включить голову — по сути ведь ничего не изменилось. Более того, так даже лучше, никаких сложностей. Дружба всегда надежнее отношений. Хотя бы так она могла наслаждаться теплом Кисы, его хорошим отношением гораздо дольше, чем если бы он выбрал ее в качестве очередной подружки на ночь.              — Держи, — когда Киса протянул ее чай, Белла заставила себя смахнуть с себя расстроенный вид и улыбнуться в ответ. Киса был не виноват. Ну не нравилась она ему, как девушка, и что теперь? Ничего с этим не поделаешь.              Пока она допивала остатки горячей жидкости, Киса снова потянулся за диван и вдруг достал гитару.              — Только не говори, что решил покорить меня своей игрой.              — А что? Разве это не мечта всех девчонок? Одеялко, полумрак, сексуальный парень с гитарой и любовной балладой.              — Это банально. Хотя Анжеле что-то такое точно бы зашло, — Киса аж скривился, видимо, представив эту картину.              — Только не со мной в главной роли. А вообще-то я пообещал тебя научить.              — Не на пианино, так на этом сыграю, да? Я пыталась однажды, чтоб ты знал, — как она и ожидала, лицо Кисы удивленно вытянулось.              — Че? С кем?              — С Никой, она тоже умеет немного брякать на ней.              — Точно, я как-то забыл, — медленно протянул Киса, напоминая разочарованного ребенка, — А я-то думал, что буду твоим первым.              Белла возмущенно глянула на посмеивающегося Кису. Вот неймется ему обязательно ее подколоть.              — Обойдешься, — откашлявшись, выдавила она, но это не прозвучало так упрекающе, как она хотела. Взгляд непроизвольно скользнул к электрогитаре. С Никой они играли на обычной, и ей не особо зашло. Но все-таки было что-то интересное в электрогитарах, уж больно круто они выглядели. Может, не стоило так быстро отказываться от предложения? В конце концов, откуда ей еще получить такой опыт.              — Значит, можно? — Белла смущенно глянула на гитару и заметила, как на лице Кисы промелькнуло сомнение. Наверняка, у него сейчас шла внутренняя борьба, стоит ли все-таки доверять свою любимую гитару какой-то девчонке. Она уже подумала, что он откажется, отшутившись как-нибудь, но Киса решительно кивнул.              — Присядь поближе, — Киса быстро подключил гитару к комбику и поманил ее сесть совсем вплотную к нему, а потом помог расположить инструмент у нее на коленях, — Да не бойся ты ее, гитара тебя не покусает. Насчет себя я бы не был так уверен.              — Кис!              — Ладно-ладно. В общем, гриф должен смотреть в ту сторону, да, вот так. Тут дело такое, как пальцы правильно направить, так и пойдет. Бля ну это не должно было так звучать, да не смотри на меня так. Короче, положи пальцы на струны, ага.              На самом деле, когда Киса попросил ее подсесть, она ожидала, что он начнет строить из себя загадочного парня и шептать ей ухо, как хорошо она справляется, направлять ее пальцы и испытывать ее выдержку. Но как ни странно, никаких выкрутасов не последовало — ее руку он старался направить правильно, но касался так осторожно, словно она была фарфоровой.              — Все нормально, можешь поставить, как надо, — Киса немного встрепенулся, поняв, что Белла заметила его осторожность, и почему-то нахмурился, как будто его пристыдили.              Белла попробовала провести рукой по струнам, но звук вышел такой дурацкий и фальшивый, что захотелось прикрыть уши.              — Прости.              — Я бы больше обиделся, если бы ты внезапно начала играть лучше меня. Для первого раза это даже неплохо.              — Правда? — судя по его глазам, это точно было неправдой, но Киса постарался убедительно кивнуть, и она улыбнулась, сделав вид, что поверила.              Белла попробовала снова и не сильно удивилась, что вышло так же хреново, как и в предыдущий раз. Ладно, она знала, что это не ее, чего уж тут греха таить. Но хотя бы попробовала, да еще и под руководством Кисы.              — Ну вот уже лучше, — Киса поддерживающе погладил ее по локтю, и Белла чуть не дернулась. Слишком много на сегодня было телесного контакта, — Классный из меня учитель, да?              — Лилия Александровна бы с тобой не согласилась, — представив реакцию учительницы на такие слова Кисы, Белла хихикнула. Да уж, та бы упала на месте от таких слов от него.              — Да ну ее, — пренебрежительно отозвался Киса, — Я ей сразу не понравился.              — Может, потому что доводишь ее своими выкидонами? — в третий раз звук вышел не особо красивым, но все-таки уже терпимым. Может, Киса был прав — дело было не такое уж и безнадежное.              — Да просто на Гендосе еще не попрыгала, вот и злится. Ты неправильно руку держишь, ща, погодь. Короче, упрись большим пальцем в тыльную сторону грифа и попробуй провести только по одной струне, не задевая соседние.              Нормально у нее получилось только с шестой попытки, и то Белла тут же тихо зашипела от неприятного ощущения.              — Больновато.              — Еще бы, я кучу раз в кровь стирал пальцы, пока руку набивал. Мама, конечно, ругалась иногда, но я не успокоился, пока не научился зажимать лады нормально, — взглянув на нее, он устало добавил, — Непонятно, да?              — Да я не то чтобы сильно хочу разбираться. Я же говорила, мне больше слушать нравится, гитара как-то никогда не привлекала. А это правда? Про Лилию Александровну? Что значит не попрыгала, вот и злится?              — Ну, — Киса явно уже пожалел, что взболтнул лишнее, но теперь уже было поздно сдавать назад, — Короче, когда ты у меня заснула вчера, мы ж не потрахались.              — А это тут причем? — озадаченно вырвалось у Беллы. Она так удивилась такой резкой смене темы, что неудачно полоснула пальцами по струнам и ойкнула, отдернув пострадавшие пальцы, — Да блин.              — Неженка, — с наслаждением протянул Киса и прыснул, наткнувшись на возмущенный взгляд Беллы, — Это комплимент, бельчонок. Я сегодня щедр на них.              — Это вообще из-за тебя.              — Не виктимбань меня. Короче, когда мы с тобой пригрелись в моей кроватке, до меня дошло, что может и они не трахались. Мне Хэнк рассказал, что Ника ему рассказала…              — Что Лиля ей рассказала? А кто был первым в этом глухом телефоне? Не знала, что ты сплетница та еще, — теперь уже Киса смотрел на нее с искренней обидой.              — Тебе интересно или нет?              — Ладно-ладно, докладывай, — Белла даже удивилась, что Ника рассказала о таком Хэнку. Она-то думала, что они хоть и общаются, но не касаются личных тем. Хотя они же близко дружили раньше. Может и Киса, и Хэнк разбирались в проблемах Ники гораздо лучше нее. Эта мысль вызвала легкую ревность — Ника всегда была единственной, кто мог оказать ей поддержку, и Белла нравилась мысль, что и она была такой же особенной для Барановой. А выходит, нет.              — В общем, Лилек заночевала у Гендоса случайно, вырубилась просто. Это, видимо, заразно. Хотя не то чтобы я жалуюсь. Может, у хороших девочек просто подкат такой? Типо заснуть у парня, чтобы сразу в постельке оказаться без прелюдий.              — Ага, на каждом втором применяю. Ты не знал? — Кисе шутка, видимо, не очень зашла, потому что он осекся на полуслове, и глаза его недобро блеснули, — Шутка, Кис. Как будто меня всерьез можно представить в таком амплуа.              — Да хрен тебя знает, может, в тихом омуте черти водятся. Или у тебя такая хуйня типа кажусь хорошей на людях, и плохой для своих.              — Ты это в романчике каком-то вычитал? Боюсь тебя расстроить, но вряд ли тебе стоит ждать от меня поведения закостенелой язвы, которая прыгает на колени к любому парню.              — Да и хорошо, меня переносчицы сифилиса никогда не привлекали, знаешь ли, — они переглянулись и одновременно хмыкнули. Белла задумчиво разглядывала веселые искорки в карих радужках, невольно любуясь проказливой ухмылкой.              — Я так и подумала, что вы зря ее смутили. Теперь она вашего Гену за три километра обходить будет.              — Да не будет, — раздраженно отрезал Киса, но несмотря на язвительный тон было видно, что он уже сомневался в правдивости своих слов. Видимо, ему уже прилетело от друга за такую услугу в школе. Вряд ли Зуев был в восторге, когда узнал, что Киса пустил про Лилию такие слухи. Правда оказалась куда проще. Белла сразу догадалась, что Лилия Александровна не стала бы иметь отношений с дружком Кисы, еще и диллером. Тем более, если это просто перепих.              То есть, если это не просто перепих, то можно и задуматься?              Белла быстро перевела взгляд в сторону, не желая обдумывать вопрос. Но Лилия ведь повезла отца именно к Гене. Значит, он был для нее не последним человеком. Диллер и учительница. Звучало, как название какого-то незамудренного эротичного романчика. Или странноватой комедии.              — Зато подумаешь в следующий раз, прежде чем такое устраивать, — удовлетворенно добавила Белла, и Киса рассерженно вздохнул.              — Не душни, ничего ж не случилось. Скоро все забудут.              — Ага, то-то у нас каждый нелепый случай у любого учителя помнят.              — Ну мне ж не извиняться перед ней.              — А почему нет? Это меньшее, что ты можешь сделать. Или ты слишком гордый для этого? — она даже не собиралась брать его на слабо и упираться в этом вопросе. Просто в тот день на Лилию действительно было больно смотреть, так она растерялась от выходки Кисы. И так было нельзя. Даже с учителями. Тем более Лилия Александровна ни разу не давала повода, она всегда относилась к ученикам с уважением. Лучше бы он Татьяну Петровну до нервного тика доводил, раз уж захотелось побесить кого-то.              — Ну Белл, ей ни горячо, ни холодно от моих извинений, — неохотно протянул Киса, но Белла чувствовала, что он уже колебался. И поэтому уверенно взглянула на него, поймав врасплох.              — Мы же друзья? Я тебе как друг говорю честно, ты проебался. Ты получше меня знаешь, за свои поступки отвечать надо. У вас же этот особенный кодекс свой есть.              — Какой? — Киса снова взглянул на нее как-то настороженно, словно она упомянула о чем-то, чего не должна была знать.              — Ну типо пацанский. Четкий пацан пиздеть не будет, ему не надо, — шутливо передразнила Белла, и странное выражение быстро сошло с лица Кисы, он слабо улыбнулся. И все-таки снова непонятное выражение на его лице как-то напрягло ее.              — Да извинюсь, ладно. Правда, стремно как-то вышло. Ну ты, конечно, мягенький тиран. За шкирку надеюсь, не отведешь?              — Посмотрим, — сладко отозвалась Белла, вызвав у него нервный смешок, — Знаешь, раз с моим обучением мы закончили, я бы послушала, как ты играешь.              — Я?              — Мне не особо хотелось самой. Но ты-то играешь гораздо лучше меня. Ну пожалуйста, — Белла сама не знала, откуда возник этот умоляющий тон, но это явно подействовало, потому что Киса изумленно глянул на нее.              — Воу, даже так? Лучше оставь это на свои лучшие ночи.              — Кис!              — Че? Я по делу говорю. Ладно, твоя взяла. Ща сыграем, — Киса еще с минуту любопытно ее разглядывал, а потом все-таки сдался и устроился поудобнее, вернув гитару обратно.              — Только без серенад.              — Раз я играю, я и решаю. Но я думаю, тебе зайдет.              — Надеюсь, не рэп?              — Вот щас было обидно. Ты за кого меня принимаешь?              — За Кису, — отозвалась она максимально устало.              — Не жести, а то щас передумаю, — разумеется, Киса уже не собирался сдавать назад, слишком уж настроился. Невольно ей вспомнилось их столкновение в ресторане, когда он наблюдал за ней с Сергеем. Как будто это было целую жизнь назад — жизнь, когда Киса еще не стал константой в ее жизни, не перевернул все сверх на голову, вклинившись в мирный распорядок ее будней.              Сначала Белла толком не вслушивалась, уже заранее настроившись, что точно не знает выбранную им песню, уж слишком разный у них с Кисой был вкус. И тут же удивленно заморгала, когда вдруг вслушалась и узнала ритм знакомой песни.              Белла позволила уголкам губ подняться в неуверенной улыбке — нет, она не могла не улыбнуться. Она мало публиковала на своей странице, и все-таки не так давно решила выложить какую-то из особенно понравившихся фоток пейзажей, сделанных в начале весны. И выложила эти фотографии с этой песней — выходит, он тоже заглядывал к ней на страницу, не мог не поддаться любопытству и захотел узнать те крохи, которые она позволяла себе показать в публичном пространстве.              Киса сразу по ее глазам понял, что она узнала свою любимую песню и удовлетворенно хмыкнул.              — Раз ты попросила меня сыграть, мне нужна ответная услуга. Спой для меня еще раз, бельчонок.              Белле до дикого хотелось переспросить, а лучше захлопать глазами и упереться, отказаться от сумасбродного предложения. Какой петь? Она и в ресторане это сделала скорее под наплывом эмоций. Но пугливая ее часть вдруг отошла на второй план, столкнувшись со знакомым азартом, тлеющим в карих радужках Кисиных глаз.              — Давай, я же знаю, ты хочешь.              Давай, кинь в меня снежок, ты же на самом деле хочешь сыграть по моим правилам. Сыграть со мной.              И Киса был прав, она хотела.              Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом       Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены       И чтобы её во мне немерено       Немерено              Белла сразу поняла по его глазам, что Киса ждал, когда она вступит в игру. Он знал, что она согласится, не сможет удержаться от искушения тем более теперь, когда они были совсем одни, и она могла не бояться чужого внимания. Теперь она могла сбросить с себя кокон и позволить увидеть больше — возможно он предвкушал ее освобождение больше, чем она сама.              Голос мягко, переливчато и капельку нестройно из-за пересохшего горла вел песню, но Кису, казалось, все устраивало, его взгляд приковывал ее к месту, заставлял петь дальше, и теперь это уже была не просто понравившаяся песня, это было своего рода чистосердечное признание, закованное в поэтичные слова полюбившегося исполнителя.              Киса точно знал, какую песню выбрать. А может это она знала, какую песню выложить на своей странице. Может, публикуя фотографию с этой песней, Белла подсознательно хотела, чтобы он попытался что-то в этом послании выгадать. И Киса ее не разочаровал — он всегда пытался ее разгадать и вот теперь вскрывал ее перебиранием струн. Раскрывал ее собственным голосом.              Её храни, храни, храни глубоко в себе, там ей теплее и мягче       Там она в своём белоснежном белье тихо-тихо от счастья плачет       Оно вновь расцветёт, оно вновь расцветёт       Дай Бог её хватит              Когда его пальцы доиграли песню, Белла поймала себя на том, что не хочет этого, потому что так боялась конца этой их безмолвной договоренности, момента, когда им не надо было притыкаться и объясняться, когда они просто поймали тональность друг друга, наплевав на то, как неидеально звучал результат. Суть тут была не в красоте, а в том, что они смогли снова обрести то странное понимание, которое оба вечно пытались отыскать, но не могли из-за возведенных барьеров.              Все это на одну ночь перестало быть важным, и Белле так не хотелось возвращаться в реальность, которая снова поставит им прежние правила, снова разведет по разные стороны и заставит столкнуться углами, ругаться и додумывать друг за друга.              — Я же говорил, ты красиво поешь.              — Не думала, что ты захочешь услышать еще раз.              — А почему нет? Наверное, и на пианино также прикольно брякаешь, — несмотря на то, что Киса говорил с привычной веселой небрежностью, в его голосе чувствовалась та же непонятная смесь чувств. Он словно растерявшийся ребенок метался, пытаясь нащупать нужную мысль, и не мог собраться. Белла знала, что если сейчас не перехватит его в этом бушующем море, то все может пойти к черту. Кисе непривычно было вот так теряться, и его растерянность нередко перетекала в гнев. Поэтому надо было перехватить инициативу, лишить его этого груза.              — Может, тогда ты послушаешь? Ты же можешь прийти на выступление. Там и желающих пускают, посидишь в зале и сам потом скажешь, как оно.              Киса от такого поворота совсем завис, уставившись на нее так пораженно, словно уже она его о личных занятиях попросила.              — Ну если не проблема, то загляну в принципе. А когда у вас эта оркестральня? — видимо, поймав себя на том, что снова растерянно пялился на нее, Киса снова напустил на себя прежний нахальный вид.              — Я не в оркестре играю. Я напишу тебе время, когда буду выступать. Мне бы хотелось, чтобы ты пришел, добавил бы мне мотивации. Раньше на мои выступления приходила мама, но сейчас она потеряла интерес. А так хоть для кого-то ближнего сыграю, — Киса вдруг хмыкнул.              — Куда я только с девками не ходил, но такого еще не было.              — Избавь меня от подробностей, — это должно было прозвучать совсем беззлобно, но вышло как-то раздраженно. Наверное, слишком, потому что Киса снова внимательно глянул на нее.              — А че это ты так взъерошилась? — Белла вдруг замерла, поняв, как сильно сглупила. Если он решит сейчас, что она ревнует, вся их дружба может просто пойти к херам.              — Просто не особо хочу знать. Разве тебя это удивляет? Я к чужим в постель не лезу, — неудачный каламбур дошел до нее только после того, как она это сказала.              — Видимо, я уже не чужой, — ехидно протянул Киса, заставив ее зардеться — вот знал же, как поддеть. Позабавившись ее смущением, он вдруг склонился к ней с самым что ни на есть заговорщическим видом, и, хотя он понизил голос, его шепот показался Белле почти оглушительным.              — Не волнуйся, бельчонок. Музыкальные номера я пока только с тобой исполнял, так что ты у меня первая и особенная.              И Киса вдруг щелкнул ее по носу, заставив подпрыгнуть на месте.              — Пошли, чудо. Уже скоро светать будет, — Белла толком очнуться не успела, как эти слова разом вернули ее на землю, отрезвляя неизбежной утренней суетой. Киса встал с дивана, уже потянувшись к своей куртке, и Белла разочарованно следила за ним — хотелось лечь на диван и заканючить, что никуда не пойдет. В школу совершенно не хотелось.              — А не слишком рано?              — Я понимаю, тебе не хочется со мной расставаться, но нам еще домой зайти надо. Я без рюкзака, да и ты тоже. Или в школу уже неохота? Ты только скажи, если что…              — Ну уж нет, мы не будем прогуливать, — Киса разочарованно вздохнул, но спорить не стал. Знал бы он, как сложно было не соглашаться на такое заманчивое предложение — момент уединения хотелось продлить, но то была лишь обманчивая иллюзия. Если они не придут в школу, Анжелка ее точно прибьет, а может и родителям сдаст. А вот это уже могло плачевно кончиться.              — Как скажешь. Пойду, покурю. Можешь тут подождать.              — А можно с тобой? — Киса аж замер на месте, изумленно обернувшись.              — Со мной покурить? — Белла пожала плечом, догадываясь, что такое предложение от нее и вправду звучит странновато. Киса смотрел на нее с подозрением, будто вот-вот ждал, что она засмеется и скажет, что он совсем придурок, раз поверил в такое. Какое-то время они так и молчали, изучающе уставившись друг на друга, и Киса все-таки кивнул, — Смотрю, я тебя совсем испортил.              — Я того же мнения, — игриво отозвалась Белла, быстро хватая пальто и чуть ли не обегая его. Свежий воздух проворно забрался под рубашку, вызвав легкую дрожь — казалось, от одной минуты на улице, все скопившееся тепло быстренько испарилось, и Белла поежилась, быстро натянув пальто и спрятав руки в карманы. Небо уже начинало медленно светлеть.              Бессонная ночь давала о себе знать, и Беллу чуть накренило вправо, но Киса, куда более привыкший к бурным дням после таких же бурных ночей, легко удержал ее на месте, придержав за локоть.              — Твоя активность меня раздражает, — устало добавила Белла, но Киса только утешающе погладил ее по локтю. Она бы даже поверила, что ему жаль, если бы не эта довольная лыба на лице.              — Только это? Какой прогресс в наших отношениях, — она не удержалась и фыркнула в ответ. Зевать хотелось страшно, и Белла еле сдерживалась — было бы некрасиво делать это при Кисе. Хотя ему походу было все равно, он больше был занят рассматриванием последствий устроенного ими погрома.              — М-да, убираться теперь еще, а то пацаны подумают, что здесь слоны пробежали.              — Только слонов здесь для полного счастья не хватает.              Небо неминуемо розовело, и это наводило на мрачные мысли. Утро несло за собой возвращение к обязанностям, а Белле хотелось отдалить этот момент как можно сильнее.              — Рассветик поймаем щас, как в романтической бурде. Красота, что обосраться можно, — удовлетворенно добавил Киса, и Белла не удержалась от скептичного взгляда в его сторону.              — Тебе надо рекламировать в будущем, всегда так хорошо получается.              — Тоже думал об этом. Может, меня надо было взять вместо Анжелки на место русалочки? — Белла коротко хохотнула, представив эту картину.              — Да тот режиссер бы помер на месте от такой картины.              — Ай бля, — Киса случайно полоснул огнем зажигалки по пальцам вместо сигареты, — Пиздец, вижу уже как Кудя.              — Ты в порядке? — она уже хотела прикоснуться к его плечу, но Киса слегка дернулся от прикосновения, так что Белла потерянно отвела руку. Такой резкий переход от поддразниваний к резкому отчуждению ее озадачил. Что она сделала не так?              О, этот вопрос всегда будет возвращаться в твою дурную голову. Может, он просто, наконец, отошел и понял, что зря потратил на тебя всю ночь?              Белла уязвленно отошла на шаг, взгляд метнулся к давно сломанным качелям. На душе было как-то гадко — хуже всего, что она не понимала, в чем дело, а спросить напрямую побаивалась, уж больно странно реагировал Киса.              Что-то пугающее было в этой тоскливой беспомощности в его глазах, словно он тоже только что проснулся, и понял, что сладкий сон обернулся внезапно пугающим, а завораживающая картинка вмиг посерела, напомнив о злосчастной, надоевшей до оскомины реальности.              — В порядке, — задумчиво вырвалось у Кисы, но звучало это скорее, как вопрос, чем утверждение. Два слова вышли из его рта как-то неохотно, будто причиняли боль, — А кто сейчас в порядке, бельчонок?              Белла не знала, что ответить, и только растерянно пожала плечом в ответ — разговор выходил каким-то обрывистым, чудным.              — Вот и я хз. Хотя ты кажешься наиболее адекватной во всем этом цирке, — Белла вопросительно подняла брови. Он забыл о недавнем концерте, который она случайно устроила, когда они только зашли сюда? Видимо, поняв ход ее мыслей, Киса поспешно добавил, — Я имею в виду, что жести от тебя не прилетает. Ты вся какая-то светлая изнутри что ль.              — Если назовешь меня ангелом, я тебе врежу, — угрюмо откликнулась Белла, понимая, что не врет. Больше всего ее бесило, когда ее называли послушной лапочкой, будто это было единственным ее достоинством. Будто люди видели в ней только ее покорность. Это же так просто — навесить на нее ярлык хорошей девочки и не лезть дальше.              — Не, я не про то. Просто ты видишь во всем красоту, не строишь из себя невесть что. Прямо будто по ошибке оказалась в нашем зверинце. Тебе бы в Питере жить да под ручку с каким-нибудь одухотворенным гением ходить, а не тут гнить.              Белла разглядывала его, силясь понять, что подвело его к таким мыслям. Ей даже немного льстило, что Киса видел в ней такое очарование. Самой ей сложно было понять, каково это — увидеть в ней что-то большее тихой сестренки Анжелы. Ей казалось, большинство как раз видят в ней скорее какую-то непримечательную девчонку. Мысль настолько приелась, что даже комплименты воспринимались как льстящая ложь.              Это действительно приятно до дрожи — слышать, что тобой могут восхищаться по-настоящему. Это одурманивало, подобно сладкой патоке. Может, если бы она слышала такое постоянно, как Анжела от Мела, тоже бы стала избалованной девицей.              — Ты тоже хороший человек, — Киса едва дернул головой, словно уже заранее отмахиваясь от ее слов, — Я серьезно, Кис. Ты честный, с принципами, умеешь на своем стоять. Меня всегда восхищала твоя уверенность. Я-то легко подстраиваюсь под других.              — А Ника говорила, что я скорее упертый, как баран, — Белла пожала плечом.              — Ну я и не говорила, что недостатков нет, — Киса покладисто рассмеялся, и Белла с облегчением заметила, что та пугающая тоска сошла с него, уступив место привычному озорному парню.              — А как красиво начала. Я уже подумал, ты мне щас расскажешь, какой я весь из себя пиздатый, а я покиваю с умным видом.              — Ты ведь и так считаешь себя таким.              — Ну не спорю. А как же добавить, что я очень секси?              — Довольствуйся тем, что есть, — Киса затянулся сигаретой и посмотрел на нее уже более расслабленно, — А то еще немного и пупом земли себя почувствуешь.              — Ты просто стесняешься говорить мне, какой я прекрасный. Не переживай, я все вижу по твоим глазам, — на секунду ее кольнул испуг, но Белла быстро успокоила себя. Он просто прикалывается, как обычно. Ничего он в ее глазах не разглядел, не докопался до сути ее чувств.              Лишь бы не догадался. Иначе она не знает, что будет с этим делать.              — Ты обещал поделиться сигареткой, — Киса поспешно забрался в карман куртки, отыскивая пачку, но тут же разочарованно вздохнул.              — Бля, Белл, извиняй. Последняя была.              — Ничего, — Белла подошла к нему и выловила из его пальцев сигарету, вызывающе поднеся ее к своим губам, — Нам и одной хватит.              Киса аж обомлел на месте, а потом скользнул взглядом к ее губам, которые почти коснулись фильтра — Белла еще немного сомневалась, стоит ли оно того. Хотя ради одного этого ошеломленного взгляда стоило.              — А ты борзая больно стала, да? Уже сигареты воруешь.              — Одалживаю, между прочим, — поднеся сигарету ко рту, Белла затянулась самую малость, и Киса недовольно цокнул на ее потуги.              — Да че ты прям такие вдохи пугливые делаешь? Смелее давай, она тебя не укусит.              Недоверчиво глянув на него, Белла попробовала затянуться получше, но, кажется, в этот раз она переборщила, так как тут же зашлась в кашле. Киса усмехнулся, и ей захотелось тыкнуть его локтем — он ведь и ждал этой сцены, балбес.              — Ну-ну, так всегда. Знаешь же, первый раз редко бывает легким, зато самым запоминающимся, — от того, как многозначительно прозвучали его слова, Белла моментально покраснела. Нет, он специально ее дразнит, наслаждается этим маленьким представлением, а она как обычно хреново скрывает свои эмоции, позволяя ему получить желаемое. В отместку, она дыхнула на него дымом, но Киса даже не дернулся.              — Это не первый раз, — Киса задумчиво промычал в ответ.              — Все забываю, какая ты прокаченная. Ну хоть один первый раз мне выпасть должен когда-нибудь? — Белла снова почувствовала, как предательски краснеет. Ну нельзя такие вещи просто так говорить, даже если ты приколист долбанный, должны же быть какие-то рамки, — Я даже в курилке тогда засомневался, что ты пиздишь. Видишь, как хорошо тебя знаю.              — Тогда я правда притворялась.              — В каждом пиздеже есть доля правды, белка, ты ж лучше меня мудрости знать должна.              — Ну да, такое забыть даже стыдно.              — Во-во. Вообще-то должна сказать волшебное слово за сигареточку.              — Мяу? — Киса глянул на нее, как будто снова подумал, что все сегодняшнее оказалось сном, который сейчас как раз был на фазе полного абсурда, — Извини, не удержалась. Я думала, Кисы такое понимают.              — Не шути так, я уже начал подозревать, что ты мое пиво утащила-таки.              — Да нужно мне прям твое пиво, — недовольно фыркнула Белла, — Алкоголь переоценен.              — Ага, скажешь это, когда бухать тебя приучу. Может так и до потрахушек доползешь.              Белла закатила глаза и упрямо стала смотреть на светлеющее небо, посчитав это лучшим вариантом в данной ситуации. Солнце уже начинало чуть-чуть показываться, но издалека оно показалось таким крошечным, что того и гляди снова погаснет, а весь город снова погрузится в сон.              — А знаешь, когда я была маленькой, я мечтала останавливать время, — негромко начала Белла. Она даже не собиралась говорить этого, слова просто сами вырвались.              — Да об этом не мечтал, наверное, только ленивый. Геныч вот тоже говорил, что такое бы хотел, чтобы девок лап…Ну не суть важно, — Белла недовольно выдохнула. Чего еще ожидать от этих гениев.              — А я хотела эту силу, чтобы утро никогда не наступало. Просто остановить время ночью и никогда больше не заставлять себя проходить через новый день. Застыть, и чтобы никто не смог до меня добраться, — в голове это звучало забавно. Типо вот я хотела бы вечно спать, представляешь? Но Белла действительно долгое время ненавидела утро. Просто чувствовала, как предрассветные лучи постоянно отнимают у нее что-то важное, заставляют снова собирать себя по кусочкам и вплетаться в общество, уже заранее зная, что она не впишется.              — Чет как-то грустно звучит, — Киса аккуратно взял сигарету и снова затянулся, тоже задумчиво глянув в небо, словно пытался взглянуть на утро по-новому, через призму ее взгляда. Белла растерянно покачнулась на месте — еще не хватало выставить себя бедняжкой.              — Извини. Я не ради жалости рассказала. Просто мне нравится в такие моменты думать о том, что время можно заморозить. Я, конечно, не могу пока считать себя каким-то профессиональным фотографом, но мысль о том, что мы могли бы просто остановиться в моменте, всегда меня привлекала. Это же по-своему необычно — просто замереть и вглядеться в мир, забыв обо всем.              — Удивительно, как ты с такими мыслями с Мелом не сдружилась, правда, — Белла глянула на Кису, пытаясь понять его реакцию. Было ли ему неловко от того, что она поделилась таким? Имел ли он в виду, что говорить о таком она должна была не с ним? Но на его лице не было неприятия, скорее легкое удивление, будто он обнаружил что-то совершенно новое и еще не понимал толком, как так вышло.              — Я ему неинтересна. Он в Анжеле видит свою музу.              — А ты в Ланцове? — Белла поспешно хмыкнула. Раньше бы она и сама так подумала, но вчера она даже не вспоминала про Сергея. Это было даже странно — как-то правильно было наречь его тем, кто будет будоражить ее мысли. А теперь похоже все прошло, и вся та симпатия, которую она так оберегала, просто стухла.              Выходит, она не сильно отличалась от того же Мела, что бегал за ее сестрой. Сама надумала себе образ человека, толком его не узнав, сама списала это на влюбленность, а по итогу все пшиком оказалось. Ей ведь не Сергей нравился, а сама мысль о таком красивом, загадочном парне. О том, кто ее обязательно поймет.              — Вряд ли. Мы с ним едва знакомы. Будем считать, что я в поиске музы, — ей показалось, что лицо Кисы даже просветлело от ее слов.              — Буду иметь в виду, — Киса сказал это так тихо, что Белле даже сначала показалось, что эти слова ей только послышались, — Я так и знал, что, если побуду с тобой наедине, все станет проще. Когда рядом другие люди, ты как-то закрываешься.              Белла не стала спорить — тут он попал в точку. Ей и Ника говорила, что как только они отходили от школы, она становилась раскрепощеннее. Как будто присутствие одноклассников и учителей мигом сдавливало что-то в ней.              — Если захочешь еще куда-то сходить, я не против, — Белла осторожно глянула на него, опасаясь увидеть хотя бы намек на “да за кого ты себя принимаешь, тоже мне драгоценная какая”. Но Киса удовлетворенно ухмыльнулся в ответ.              — Посмотрю в своем расписании.              Какое-то время они просто молча курили, наблюдая за тем, как рассвет вступал в полную силу, и небо озарилось всполохами оранжевого, красного и розового цветов. Белла даже не заметила, что они снова стояли вплотную. Посмотрев на Кису, она завороженно наблюдала за тем, как он медленно выдыхал дым, чуть щурясь от предрассветных лучей. Он был удивительно красивым, ничем не напоминая ту джентельменскую, изысканную красоту, которую она прежде искала.              Белла вдруг поняла, что черты Кисы теперь воспринимались иначе. Он остался все тем же и одновременно изменился. Тот же проказливый, вечно ерничающий хулиган, а все-таки теперь она могла точно сказать, что было в нем что-то притягивающее взгляд, и дело даже не в напускной небрежности и наплевательском отношении к правилам. Чем больше он ей открывался, тем сильнее она хотела узнать его лучше.              И снова этот голод, заставляющий ее пялиться и запоминать каждое мимолетное движение, неважно поправил он прядь или выпустил дым в холодный воздух. Ее дыхание сбивалось вовсе не из-за холодного воздуха, смешавшегося с резким никотином. Киса красивый, она и раньше это знала, но никогда этот факт не впечатывался ей в сознание так резко, никогда не сшибал с ног. Все в нем было другим — и едва заметные шрамы на скулах, и дергающийся уголок обветренных губ, и этот веселый гнев в глазах, который всегда тлел в его сознании, как маленький фитилек, который был готов за секунду разгореться при любом удобном случае.              — А знаешь, мне кажется, Максу ты все-таки нравилась, — вдруг выдал Киса, снова затянувшись. Белла сначала подумала, что ей послышалось. Он сам не понимал, как бредово это звучит? — Только задолго до того, как он доебываться до тебя начал. Чет помню, он пробрасывал, что ты ниче такая. А потом, видимо, у него совсем голова поехала, вот и решил напором тебя брать.              — Как-то не верится. Он сам мне говорил, что я никому зайти не могу. Слишком тяжелая для этого, — Киса нахмурился, сбрасывая пепел.              — Да понял просто, что ты ему не светишь, вот и взбесился. Тяжелая, блять. Сам как будто красавец, вечно рожа боевое поле напоминала, — Белла тихонько прыснула. Ничего удивительного, по сравнению с угрозой избить подколы Макса насчет ее веса не несли такого вреда. Да и к тому же ей не привыкать. Она знала, что на фоне других девочек выделяется комплекцией. Ничего, с этим можно жить. Просто едва бы она зашла кому-то из одноклассников, в этом Макс был прав.              — Да и ладно. Ничего такого в этом нет. Могут обзывательства и похуже придумать, — она думала, что Киса согласится, но он только впился в нее пристальным взглядом, а потом бросил окурок на землю, сдавив его носком ботинка.              — Так, — то, как Киса знающе протянул одно это слово, невольно заставило ее напрячься, — Только не говори, что приняла его слова всерьез.              Белла промолчала, не зная, что сказать — убеждать его в обратном, наверное, было такой себе идеей, Киса просто не поверит. Но и молчать было не лучшим вариантом — все равно что признать, что он попал в точку.              — Ну нет, просто сам знаешь, как бывает. Девочек обычно любят худеньких, чтобы на руках носить можно было, как в сказках. А со мной такое вряд ли прокатит, — она попыталась отшутиться, но Киса только подозрительно сощурился, — Да ладно, Кис, забыли.              — Ладно, пошли домой, — она удивленно моргнула, как Киса смиренно кивнул в сторону мопеда. Она не ожидала, что разговор так быстро оборвется. Ну может и хорошо.              Значит, даже он это признает. Ты слишком тяжелая.              Неприятная мысль закопошилась в голове, раздавливая недавнюю расслабленность, и Белла почувствовала, как склизкая змейка снова хитро поднимает голову. Но стоило пройти пару шагов вперед, и она испуганно дернулась, когда поняла, что Киса чуть ли не подскочил к ней, встав прямо за спиной.              — Не носят, говоришь? — хитрый шепот коснулся шеи, и она даже вскрикнуть не успела, как ее подхватили под колени, так что ноги перестали касаться земли. На секунду перехватило дыхание — Белла даже понять не могла, что именно произошло, пока не ощутила, как Киса взял ее на руки, — Вообще-то, бельчонок, я вчера именно так тебя и нес до самой колыбельки, и ничего, живой, как видишь. Проебалась твоя логика. Хотя это даже не логика, это просто ты страдалки врубила.              — Ты чего? Пусти! — теперь, когда Белла более-менее поняла, что происходит, ее накрыло возмущение, — Ты серьезно?              — Вполне. Белл, а ты реально тяжелая? — Киса вдруг слегка подкинул ее, так что Белла вскрикнула, испугавшись, что он еще и уронит ее сейчас, но ее опасения не подтвердились — он быстро поймал ее, — Сколько раз мне так сделать, чтобы выбить эту мысль из твоей очаровательной головки?              — Даже не думай снова… Стой! — она коротко охнула, когда Киса повторил маневр и испуганно вцепилась в его куртку. Уха коснулся резкий, отрывистый смех, и Белла смущенно зарделась, спрятав лицо в вороте пальто, — Дурак.              — Ой как обидно, — издевательски протянул Киса, и Белла, коротко глянув на него, робко улыбнулась в ответ. А потом быстро взъерошила ему волосы. На ее счастье Киса отрастил себе дурацкую челку, которая часто мешала ему видеть, и в этот раз она воспользовалась этим, смахнув его пряди так, что полностью перекрыла ему обзор. Он сейчас был похож на пса из Русалочки, который ничего не мог разглядеть за кучей волос перед глазами.              — А теперь как?              — Бля, — ругательство не звучало агрессивно, и Белла с легкостью выскользнула из рук, заставляя Кису растерянно покачнуться на месте, — Это вообще-то нечестный прием.              — Но я же победила, — Белла гордо подняла голову, с наслаждением наблюдая за тем, как Киса поправлял волосы.              — Ага, наебнула, можешь гордиться, — несмотря на ворчливый тон Киса совсем не казался недовольным. Наоборот, он будто пытался скрыть дразнящую ухмылку.              — Что?              — Да так, — Киса неоднозначно пожал плечом, но уже направился к мопеду, — Миленько улыбаешься, бельчонок.              Он вдруг сократил и без того небольшое расстояние, заставив Беллу замереть на месте — она сама не заметила, как невольно задержала дыхание, пока эта странная вдумчивость на его лице выбила ее из колеи.              — У тебя волосы немного спутались, — слова повисли между ними, пока пальцы Кисы мягко коснулись шоколадных прядей, медленно их поправляя. Белла не могла оторвать взгляд от его лица, чувствуя, что сейчас этого делать не стоит — карие радужки напротив изучающе рассматривали нее. Наверное, он ждал хоть какой-то реакции, но Белла лишь молчала, позволяя ему продолжать, — А у тебя до сих пор волосы такие мягкие.              Кажется, ее молчание как-то подбадривало его — мозолистые пальцы осторожно скользнули по ее щеке, затем ниже к шее, будто проверяя. Но Белла не собиралась пугаться.              Дыхание вернулось к ней рваными выдохами, которые не поддавались контролю. Белла судорожно облизнула губы и тут же заметила, как Киса проследил за быстрым движением языка.              — Спасибо, — запоздало вырвалось у нее, и до того, и она тут же пожалела о своем порыве, потому что теперь Киса смотрел ей прямо в глаза, заставляя сжаться от трепета. Ей казалось, что прежняя пугливость стухла внутри. Сейчас Киса мог сделать что-угодно, и она бы позволила этому случиться. Потому что.              Потому что?              Потому что в глубине души она всегда хотела его внимания. Потому что уже чувствовала эту пробирающую щекотку, знала симптомы этой болезни. Только впервые это возникло не от наблюдения со стороны. Это возникло, потому что она, наконец, узнала его без этого образа плохого парня, которого ничего не заботит кроме тусовок, сигарет и ни к чему не обязывающих связей. Она узнала парня, который отвез ее бить всякий хлам, чтобы ей стало легче, который согласился поучить ее на гитаре и даже назвал ее красивой.              И от этого особенно тяжело было смиряться с неизбежным чувством.              Потому что она влюбилась.              Осознание этого накатило так быстро, что Белла удивилась, как раньше не поняла, как умело себя обманывала. Но теперь, когда она обличила свои чувства в понятные слова, знание этого факта стало совсем неотвратимым.              Ее взгляд скользнул к обветренным губам, и Белла испуганно осознала, что готова была сейчас попросить его о поцелуе. Готова была даже поддаться первой сама, только бы он дал ей хоть малейший знак, что можно. Он ей нужен, так нужен сейчас, нужен был всегда.              — Кис? — невольно сорвавшаяся с ее губ кличка, как будто отрезвила его, и он вдруг отстранился, будто резко проснулся от чудного сна.              — Нам надо забрать вещи, — с легким придыханием вырвалось у него почти с неохотой, и Белла сама словно отмерла от чудесного, такого волшебного сна. Еще не до конца придя в себя, она моргнула, недоуменно поглядывая на Кису, который уже отошел на шаг.              — Ага, вещи. Ну пойдем, — она отвернулась от него прежде, чем манящее наваждение снова окутало ее. Так нельзя — все это лишь дурманящий обман гормонов. Они же друзья, она не может разрушить это. Даже если очень хочет.              Домой они ехали молча, Белла расстроенно рассматривала показавшийся диск солнца — ненависть к этому утру вновь заполнила ее, заставляла скривить губы. Потому что утро всегда разрушает сладкую безмятежность. Вот и в этот раз оно над ней поиздевалось.              Руки обнимали Кису за живот, пока Белла старалась не смотреть на него, не любоваться со спины разметавшимися кудрями, не задевать взглядом расположенные на руле ладони. Но она понимала, что лишь временно пытается отгородиться от уже очевидного факта.              Она влюбилась в Кису. И это полная катастрофа.