Я (не) в порядке

      Возиться с музыкой до ночи было далеко не лучшей идеей, однако Белла прекрасно понимала, что не сможет лечь со спокойной совестью, пока не повторит программу для выступления хотя бы еще раз десять. Однако и это толком не помогло — она проворочалась в кровати целых три часа, безнадежно пытаясь заснуть. В итоге вырубиться получилось лишь под утро, но проснулась она не от звона будильника, как ожидала, а от лучей солнца, пробившихся сквозь жалюзи.              Очевидно, напряжение последних дней взяло верх, потому что голова гудела так сильно, будто она не ложилась вовсе, и больше всего хотелось накрыться одеялом с головой и снова забыться сном, однако тревожный голосок, неумолимо становившийся все громче, заставил лениво приоткрыть один глаз и потянуться к телефону, забытому на прикроватной тумбочке.              Тут ее и ждал неприятный сюрприз — оказывается, она напрочь забыла подключить телефон к зарядке, так что тот успел полностью разрядиться, и злополучный будильник не сработал.              — Вот, блин! — сон как рукой сняло, и Белла живо слетела с кровати, пытаясь найти зарядное устройство. Внутри тут же зародилась паника, — Только не это!              Зарядку она нашла почти сразу, однако телефон как назло включался чересчур медленно, словно бездушная техника хотела продлить эту пытку. Однако, когда он наконец-то подал признаки жизни, стало еще хуже.              Разумеется, она проспала — судя по времени, которое высвечивалось на дисплее телефона, первый урок начался еще десять минут назад. Проверив пропущенные вызовы, Белла с облегчением заметила, что звонила ей только Ника. Видимо, географичка не успела доложить Татьяне Петровне об ее отсутствии на уроке, что уже было неплохо.              Набрав подругу, Белла с волнением прижала трубку к уху, прислушиваясь к гудкам. На ее счастье, Ника ответила на звонок довольно быстро:       — Здрасьте, а можно узнать, где пропадает Белла Бабич? Если она не появится на уроке через пять минут, на нее немедленно напишут докладную!              — Не смешно, Ник. Я уже осознала, как вляпалась, — на той линии послышался беззлобный смех.              — Боже мой, какая трагедия! За все годы учебы ты проспала целых два раза, один из которых случился сегодня, так что расслабь булки, не так уж все страшно.              — Подожди-ка, а почему ты так быстро ответила? Разве ты не на уроке? — хоть Белла и не могла видеть подругу, но была уверена, что та неловко потупила взгляд, принявшись мысленно подбирать подходящие слова, — Ты опять забыла сделать задание в контурной карте?              — Я сделаю вид, что ты не поймала меня на горячем. Да ладно тебе, географичке побоку, где мы шляемся. Прогуливать ее уроки уже давно стало традицией у нашего класса. Только мы, как белые вороны, ни разу не пропускали. И вообще, мы заслужили отдых — ты наверняка все выходные на клавишах наяривала, так что можешь позволить себе отдохнуть.              — Какая проницательность, — критично заметила Белла, хотя не могла не признать — предложение подруги было очень уж соблазнительным. После напряженной недели в последнюю очередь ей хотелось выслушивать, как географичка бормочет себе что-то под нос, изредка вспоминая, что разговаривает не сама с собой, а с классом, — И какой план действий?              — Забить на уроки? — с надеждой предложила Ника, однако Белла лишь устало вздохнула.              — Забыла, что сегодня алгебра? Географичка еще ладно, а эта такой разнос устроит, что мало не покажется.              — Ну да, ей ж заняться нечем, вот и может только сидеть да родителей обзванивать, — фыркнула Ника, — Вот зачем ей наше присутствие вообще? Мне кажется, чем реже мы с ней сталкиваемся, тем легче живется и нам, и ей.              — К сожалению, Петровна лучше испортит себе жизнь, чем хоть немного облегчит нашу. Поганить чужое настроение для нее дело принципа.              — Фактишь, — со смешком отозвалась Ника, — Тогда может щас и встретимся? Пока прогуляемся не спеша, воздухом подышим, да и мне в магаз надо забежать. Как раз к матеше и подойдем. Ты ж быстро соберешься, надеюсь?              — Разумеется. Тогда встретимся у парка минут через 20. Позвони, как на месте будешь.              — Заметано, — откликнулась Ника и через секунду хитро добавила, — Так и знала, что уговорю тебя прогулять. Все-таки я плохо на тебя влияю.              — Говоришь совсем как… — Белла осеклась на полуслове, судорожно облизнув губы. Киса. Нет, сейчас не было времени думать об этом, да и подруга от ее долгого молчания могла заподозрить что-то не то.              — Эй, ты чего? Связь прервалась или ты зависла?              — Все нормально. Пойдем уже собираться, а то времени совсем не останется, пока мы тут болтаем, — не став дожидаться ответа, Белла сбросила звонок и выглянула в окно, отметив, что погода была прямо-таки идеальной для прогулки. В кои-то веки из-под облаков выглянуло солнышко, и теперь на улице воцарилось именно то, что было принято считать настоящей весной.              Впервые за долгое время у нее возникла надежда на то, что с сегодняшнего дня жизнь, наконец, начнет налаживаться.       

***

             Прохладный ветер забрался под пальто и небрежно спутал распущенные волосы, но Белла лишь с наслаждением прищурилась от лучей весеннего солнца — воздух прогрелся до десяти градусов, и такое непривычное тепло действовало на нее до необычного хорошо, поднимая настроение. Проходя мимо частных домов, она уверенно направлялась в сторону города, чуть покачивая головой в такт сменяющим друг друга песням в плейлисте.              В отличие от сестры, уже успевшей привыкнуть добираться до любой точки назначения на новехоньком красном мэрсе, Белла любила идти до школы пешком, так что, даже когда сестра нехотя предлагала подвезти ее в школу, она решительно отказывалась, сильно удивляя этим и Анжелку, и родителей. Они не понимали, насколько Белле необходимы эти минуты недолгого спокойствия перед началом суматошного дня — было что-то особенное в том, чтобы наблюдать, как их город медленно просыпался, вырываясь из сонной пелены. Как загорались окна в многоэтажках, через которые она проходила, как мелькали в них люди, заваривающие кофе на кухне и беседующие о чем-то лениво и тихо, еще не успев до конца проснуться.              Наверное, признайся она в этом, родители бы только пальцем у виска покрутили, в который раз не понимая ее странного желания хоть ненадолго оттянуть время до прихода в школу, когда новые проблемы посыпятся на голову, стоит переступить порог здания. Однажды в детстве она рассказала сестре о желании замораживать время, чтобы продлить ночь, на что та назвала ее глупой.              Желать надо чего-то посущественнее. Например, кучу денег, чтобы купить себе новое платье или уехать далеко отсюда, а ты фигню всякую придумала.              С тех пор Белла больше никому не рассказывала об иррациональном желании, которое не просто не исчезло, а только окрепло, теперь выражаясь в желании долгой прогулки перед школой. Хотя нет. Она все-таки рассказала про это Кисе, хотя сама толком не знала, почему именно ему — вот уж кто точно должен был отнестись к этому скептично, но как раз от него она не получила никакого осуждения.              Было в этом что-то трепетное — может, он не всегда понимал ее мысли и желания, но достаточно хорошо к ней относился, чтобы не высмеивать их.              Воспоминания о недавнем разговоре по телефону захлестнули ее теплой волной, вызывая щекочущее волнение под ребрами — несмотря на то, что она не могла откинуть неприятные воспоминания с тусовки, это никак не отменяло того, что было у них до этого злополучного вечера. Белла даже не осознавала, насколько сильно ей нужна его компания. Она так скучала по тому, чтобы просто разговаривать с Кисой, смеяться над его дурацкими шутками и ощущать такую необходимую ей легкость.              После тусовки она так боялась того, что лишилась этого навсегда, но недавний телефонный разговор позволил понять — все не так. Она не хотела позволять ему отдаляться, не после того, как осознала, что он был чуть ли не единственным, кто привносил в ее жизнь хоть немного радости.              Белла бы сейчас что угодно отдала, чтобы снова услышать знакомый хрипловатый голос и уловить нотки никотинового дыхания. Так близко, так маняще. Словно почувствовав ее настроение, плейлист переключил песню на новую, и любимая «Элли на маковом поле» идеально наложилась на собственные мысли.              Любовь моя всегда выходила мне боком       Ножом, подставленным к горлу       Еще не больно, но страшно выдохнуть       Это беспомощность новорожденного       Это табличка «нет выхода»       Любовь моя всегда выходила мне боком       Сто шагов по болоту       Необходима осторожность линий       Но оступаюсь и падаю в воду       Я всего лишь хотел, чтоб меня любили              Мягкая и меж тем пронзительная мелодия пустила мурашки по телу, и перед глазами вновь промелькнуло яркое воспоминание — лихорадочный блеск в карих глазах, сменившийся торжеством за секунду до того, как Киса поцеловал ее тогда. Несмотря на все, что произошло после, этот момент навсегда останется в ее памяти, вынуждая возвращаться к нему вновь и вновь, как к невероятно удачно сделанному снимку.              Врачи напишут мне в карточке «неврастеник»       Лечение: медикаменты и физический труд       А я, тонущий в иле, молча смотрел вокруг       И просто хотел, чтоб меня любили              Белла жадно вспоминала каждую секунду момента, когда захлебывалась чувствами, что пробудились от одного прикосновения губ. Даже если для Кисы это было всего лишь пустяком, по крайней мере он отнесся к ней бережно, и уже за это она была ему благодарна. Может, в романтическом плане она не была ему интересна, но хотя бы какое-то уважение к ней у него было, и это заставляло ее надеяться, что уже это могло стать отправной точкой для чего-то большего.              Подумать об этом дольше она не успела, так как на нее налетели со спины, да так сильно, что она чуть не грохнулась. От падения ее спасло лишь то, что кто-то успел крепко ухватить ее за локти, помогая устоять на ногах, но один наушник все-таки успел выпасть, упав в миллиметре от попавшейся рядом лужи.              — Пардон, я думала, ты меня слышала, — со смешком вырвалось у Ники, и Белла вполголоса ругнулась.              — Ты совсем с ума сошла? — быстро поправив воротник пальто, Белла наклонилась за наушником, недовольно поглядывая на беззаботную подругу, — Никогда так больше не делай! А если бы я тебя ударила от неожиданности?              — Как будто ты хоть раз так делала, — небрежно дернула плечом Ника, — Ты скорее замираешь и пытаешься вспомнить, как дышать, когда к тебе так внезапно подходят. Чего ты так долго, кстати? Я уж думала, ты заснула по дороге.              Белла чуть покраснела — недавние мысли отчего-то перестали казаться уместными, и признаваться в них подруге совершенно не хотелось, так что пришлось быстро подбирать более-менее подходящее оправдание своему опозданию.              — Да так, не успела еще до конца проснуться, вот и плетусь еле как, — виновато сказала она, и Ника охотно приняла такое оправдание, понимающе кивнув.              — Понимаю, вот бы вообще седня не приходить, хоть подрыхли бы спокойно, — мечтательно высказалась подруга, зевнув в кулак, — Ладно, пошли уже в магаз, тут до него недалеко как раз.              Стоило им зайти внутрь продуктового, как Ника шумно втянула воздух и с наслаждением прикрыла глаза.              — Чувствуешь, как здесь воздух по-другому пахнет? Это запах свободы и нарушения правил!              — Именно поэтому ты выбрала зайти в отдел с алкоголем? Уверена, что свобода ассоциируется именно с этим? — Ника одарила ее скептичным взглядом, похоже только сейчас заметив, куда они забрели, — Или тебя сюда инстинкт завел?              — Не ерничай, я реально случайно выбрала. Вообще-то я собиралась энергосов захватить, — легко отмахнулась от нее Ника, сворачивая к другому ряду, и Белла устало поплелась за ней.              Взгляд лениво перескакивал с одной газировки на другую, пока Ника раскачивалась на носках, что-то увлеченно бормоча под нос. Наверное, никак не могла определиться с выбором. Белла уже хотела поторопить ее, как взгляд случайно скользнул в сторону кассы, и слова застряли в горле, так и не сорвавшись с губ.              Это был он, иначе и быть не могло. Белла бы ни с кем не спутала эту чуть ссутуленную спину, привычку резко подергивать ногой и россыпь прыщей на лице. Боевое поле, как однажды выразился Киса. Она бы даже посмеялась, да только в такой близости от своего давнего мучителя всякое веселье тут же пропало, и оставался лишь один вопрос.              Когда Макс Смирнов успел вернуться в город?              Белла попыталась осторожно дернуть Нику за локоть, но, видимо, умудрилась случайно тыкнуть ее в бок, отчего та громко вскрикнула, одарив ее возмущенным взглядом. Смирнов, до того момента равнодушно сидевший в телефоне, резко уставился на них. Даже взгляд у него был такой же — скучающий и какой-то абсолютно пустой ровно до того момента, когда он присмотрелся к ней. В первую секунду он чуть прищурился, словно не поверил своим глазам, а затем изумленно поднял брови, наконец, узнавая ее.              Уголки его губ чуть дернулись в ухмылке, и вот теперь во взгляде его вспыхнул интерес, словно он долгое время безуспешно искал, за что здесь можно зацепиться, и вот, наконец, нашел. Это внезапное столкновение махом вернуло ее в прошлое, в то время, которое она вспоминать не любила. Тогда Белла, еще беспомощная перед его подлыми выходками, ощущала себя до невозможного слабой, и все же она с силой подавила порыв скрыться за одной из полок в магазине. Нет уж, она больше не маленькая испуганная девочка, что мучилась от собственного одиночества, считая, что проще опустить руки, нежели пытаться показать зубы.              — Ты чего пихаешься? — оскорбленно донеслось со стороны подруги, и Белла с усилием оторвала взгляд от ненавистного одноклассника.              — Да так, увидела призрак прошлого, — угрюмо вылетело у нее. Сначала Рауль, теперь еще и этот — будто все кошмары вмиг решили вернуться в ее спокойную некогда жизнь. Хотя какое там спокойствие, скорее лишь его видимость.              Проследив за ее взглядом, Ника поджала губы, резко нахмурившись — со Смирновым она тоже особо не ладила, хотя в открытый конфликт они никогда не вступали. Скорее всего тот боялся до нее докапываться, ведь ему бы сразу прилетело и от нее самой, и от пацанов, которые бы не спустили ему подобного.              — Какие люди, — лениво растягивая слова, Макс направился к ним, и прежнее смятение моментально сменилось пробудившимся внутри презрением. Как же она его ненавидела когда-то, как же хотелось отомстить за все годы, когда он заставлял ее чувствовать себя забитым беспощадным живодером котенком. Наверняка, ее реакция доставляла ему удовольствие, и от этого она злилась еще сильнее. Подыгрывать этому мудаку совершенно не хотелось, и Белла в который раз пожалела, что не могла поставить его на место парой резких выражений, подобно Нике или Кисе.              — Ага, мы тоже пиздец как рады встрече, не поверишь, — критично отозвалась Баранова, с показательной неохотой разворачиваясь всем корпусом к парню, — Я думала, ты давненько сгинул, смуреныш.              — Не надейся, — отозвался он, недовольно прищурившись, — Че вы вообще тут забыли? Разве деткам в школу не пора?              — А ты прям беспокоишься за нашу успеваемость, да? — с иронией вылетело у Ники.              — Да больно надо. Я вообще удивлен, что ты еще не спилась, как твой папаша. С такими генами тебя уже давно должно было потянуть на алкашку. Или вы тут как раз за этим?              — Лучше про своего папочку подумай, — огрызнулась Баранова, — Что-то не припомню, чтобы он в город возвращался. Не отсидел еще свое?              Белла удивленно посмотрела на подругу — она знала, что папаша этого придурка из тех, кто водкой воду заменяет, но не слышала, чтобы он сидел.              — Захлопнись! — тут же повысил голос Смирнов, угрожающе наступая на них, и Белла едва удержалась от того, чтобы отступить на шаг, но невозмутимость стоящей рядом Ники невольно придала ей смелости. Кажется, ее слова сильно выбили его из колеи, потому что тот сразу растерял желание выдавать показушную снисходительность. Переведя взгляд на Беллу, он продолжил, — Я-то про своего батю всегда помню.              Белла озадаченно посмотрела на него, не понимая, к чему это он. Уж она-то вообще не в курсе была, что там с его родителями, да и знать не хотела.              — Ну вот и молодец, не повторяй ошибок горе-родителя, — фыркнула Ника, — И вообще, пиздуй-ка на кассу, мы пришли не светские беседы вести.              Показательно ухватив два энергетика с полки, Баранова уверенно потопала к кассе, попутно задев его плечом, и Макс ошарашенно обернулся на нее. Белла поспешила за подругой, аккуратно обогнув парня, но к своему стыду признала, что прилично ускорила шаг, когда он оказался к ней совсем близко. Ей бы невозмутимость подруги.              — Я ниче тебе не продам, мелочь! — в ответ Ника лишь вскинула бровь.              — Отказываешься обслуживать, значит? Эй, тут у вас сотрудник обязанности не исполняет! — громко крикнула Баранова, и к кассе сразу подошла женщина, что показалась Белле смутно знакомой, только вот она все никак не могла вспомнить, где конкретно ее видела.              — Что за сцены с утра? Кто это тут решил нам нервы потрепа...Никуша? Это ты так разоралась с утра пораньше, что ль? — изначально повысив голос, продавщица удивленно захлопала глазами, а Ника, совершенно не растерявшись, радостно улыбнулась женщине.              Тут до Беллы, наконец, дошло, откуда она ее помнит — когда родители провожали детей в первый день учебы в начальной школе, та решительно расталкивала других мамаш, чтобы первой всучить их классной руководительнице букет огромных подсолнухов. Маму Хэнка Белла видела не так уж часто, но достаточно, чтобы та отпечаталась на подкорке сознания.              — А чего это вы не в школе, проказницы? — ее взгляд скользнул к ней, и Марина изумилась еще больше, — Ника-то еще ладно, от нее такое можно ожидать, но ты-то куда? Ты ж всегда была самой послушной девочкой в классе Бори.              — Эй, и когда это за мной закрепилась репутация прогульщицы? Я, между прочим, уроки посещала гораздо чаще, чем ваш сынуля, — возмущенно отозвалась подруга, выступая вперед, на что продавщица скептично вскинула бровь.              — А сегодня, значит, решила сделать исключение? — ничуть не растерявшись, Ника показушно фыркнула.              — Ваши подозрения очень оскорбительны и к тому же абсолютно беспочвенны. У нас первый урок отменили, вот мы с Беллой и решили заглянуть на огонек, проведать вас…              — И всякую дрянь купить заодно, — добавила Марина, впрочем, без всякого осуждения. Хоть женщина и смотрела на них с явным сомнением, но, видимо, учить уму-разуму чужих детей у нее не было никакого желания, так что та решила не наседать на них, вместо этого вспомнив про Смирнова.              — А ты чего уперся, балбес? Девушки ждать должны, когда ты соизволишь свою задницу приволочь до кассы? — повысила она голос на в конец растерявшегося Макса. Поджав губы, тот понуро последовал к кассе, но женщина уже отмахнулась от него, — Да не путайся ты под ногами, иди лучше товар разложи. И так все настроение своей кислой мордой портишь.              Дождавшись, когда раздосадованный парень скрылся с глаз, женщина продолжила уже куда более веселым тоном:       — Давно тебя не видела, Никуш. Слышала, вы с Боренькой снова общаться начали, — заметив ее недоуменный взгляд, она хитро улыбнулась, — Он рассказал недавно, что вы будете танцевать вместе на последнем звонке.              — Пожаловался-таки, — беззлобно вылетело у Ники, однако Марина приняла ее слова всерьез.              — Да какие жалобы, ты чего? Он в последний раз таким радостным выглядел… Да я даже не вспомню, когда такое было. Вы ж раньше не разлей вода были, а потом чего-то перестали друг к другу в гости бегать. Но хорошо, что уладили это дело. Я вот ему всегда говорила, что девчонка ты хорошая, да и мама у тебя золотой человек. А какой хороший классный руководитель! — всплеснула руками Марина, а затем, чуть сморщившись, пробурчала, — Не то что эта ваша Татьяна Петровна. Ни хрена для вас не старается. Уж сколько нервов я с ней истрепала, пока пыталась вталдычить ей, что она правильные ответы на неправильные исправляет. Даже из меня математик лучше! Я вот каждый день, можно сказать, отрабатываю навык, пока сдачу считаю. И ведь без толку, хоть говори ей, хоть нет, только волосы от нее седеют.              — Полностью вас понимаю, у меня тоже, — с удовольствием подхватила Ника любимую тему, на что Белла лишь покачала головой. Теперь, когда Смирнов пропал из зоны видимости, дышать стало гораздо легче, и она с интересом следила за разговором двух женщин, что казались ей немного похожими друг на друга.              — Вот-вот. Как мама поживает-то хоть? Что-то давненько мы с ней не пересекались.              — Да, бодрячком держится, все еще преподает в музыкалке. Белла как раз ее любимая ученица, — слегка пихнув ее в бок локтем, весело ответила Ника, и от внимательного разглядывания продавщицы Белла невольно смутилась.              — Это похвально, конечно. Такую женщину ничего не сломит, — восхищенно вырвалось у Марины, — Слышала, что сестра твоя пошла по ее стопам, тоже теперь в школе работает. Молодец, девчонка. Боря на нее все нарадоваться не может. Все-таки давно у них не было учителей, которые не просто задницы просиживают, а пытаются чему-то научить. Вон даже к экзамену согласилась его подготовить. На ее месте я б на таких обалдуев рукой махнула, а она вот шанс дала.              Вся веселость тут же слетела с лица Ники, и она недовольно подбоченилась.              — Ну да, от нее-то он в полном восторге, — буркнула она, и Белла едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ну, начинается. Когда разговор заходил насчет дополнительных занятий у ее сестры, у Ники вечно портилось настроение.              — Красавицей она выросла, конечно. А раньше такая забавная была, ходила с двумя косами и вечно за книжками своими пряталась. Правда, как-то раз она меня удивила. Все забыть не могу, как на выпускной она прибежала сюда с Генкой, чтобы пару бутылочек чего-нибудь алкогольного на праздник принести.              — Чего? — Ника удивленно округлила глаза, и продавщица довольно хмыкнула.              — Я и сама удивилась, когда эти двое завалились ко мне под ночь. Я все не понимала, чего это она вдруг с Зуевым этим связалась. Про этого парня всякое говорили, и хорошего из этого мало. Но, видимо, если что-то между ними и было, то закончилось быстро — она ж практически сразу после выпускного уехала. И правильно, я считаю. Знаете же, что про него говорят — у Зуева не работа, а наркокартель.              — Все по факту сказано, — Белла скептично глянула на поддакивающую женщине подругу, но вмешиваться в разговор не стала. Наверное, Марине лучше не знать, что Хэнк и сам водится с этим подозрительным субъектом.              Громкий шум донесся со стороны полок, куда ушел Макс, и продавщица недовольно вздохнула.              — Свалилось наказание на мою голову, — пробурчала она, — Понабирают всяких, а мне приглядывать, как бы он себе товар не стащил.              — Он-то может, частенько раньше у наших вещи таскал. Помню, как-то ему взбрело кроссы Кисы стащить, так тот быстро его научил, что брать чужое нехорошо, — высказалась Ника, и продавщица недоуменно на нее уставилась, а затем устало прикрыла глаза.              — Ох уж эти ваши прозвища. Порой Боря на свое имя с трудом откликается. Вроде вырасти из этого должны были давным-давно, а все кличками этими глупыми бросаетесь, — Ника легко пожала плечами в ответ.              — А я что? Это пацанские приколы, мне и своего имени вполне хватает.              — И хорошо. Оно у тебя и так красивое, — пробив энергетики без всяких вопросов, продавщица ласково улыбнулась, — Ладно, девчонки, заболталась я с вами. Давайте учитесь хорошо, чтобы не шататься за кассой, как этот разгильдяй. И привет от меня маме передай.              — Обязательно, теть Марин, — отсалютовав банкой энергетика, Ника вразвалочку устремилась к выходу, и Белла поспешила следом.              Стоило им выйти, как подруга подозрительно оглянулась на магазин.              — Вообще не ожидала, что Макс сюда вернется. Он же сразу после девятого куда-то делся, а теперь с нихера вот объявился. Странно это все.              — Да уж, без всяких внезапных возвращений жилось куда лучше.              Возвращение Смирнова не сулило ничего хорошего, по крайней мере для нее. Лучше обходить этот магазинчик за километр — ей еще повезло столкнуться с ним, когда рядом была подруга. Та не испытывала никакого опасения перед ним, ведь не знала, как тот может порой доводить.              Подняв глаза на нее, Белла с удивлением заметила на лице той довольную ухмылку.              — Ну, Лилька дает, конечно. Меня, значит, стыдила, когда я над унитазом корчилась, а сама-то... Алкашница!              — Ошибки юности у всех бывают, сейчас-то она не пьет.              — Ага, только вино куда-то постоянно девается. Говорю тебе, алкашня она, просто отрицает это, — упрямо стояла на своем Ника, — А Хэнк опять заладил с этим своим "доходчиво объясняет“. Доходчиво объясняю как раз я — никаких лишних слов, просто в рожу дам, и челик быстренько все поймет.              — Может, не стоит так сильно его ревновать? — не удержалась от подколки Белла, и Ника изумленно уставилась на нее.              — Кто ревнует? Я? Ты че, совсем? — Белла не смогла сдержать хихиканья, наблюдая, как Нику чуть ли не разрывает от возмущения, — Клевета, причем взятая абсолютно с нихуя!              Белла настаивать на своем не стала, хотя наверняка по ее улыбке и так все легко читалось. Подруга и сама не замечала, как сильно выдавала себя. Словно пытаясь поскорее заставить ее забыть про упомянутого Хэнка, Ника принялась перескакивать с темы на тему, начиная обсуждать одно, а заканчивая абсолютно другим, и в какой-то момент Белла уже перестала прислушиваться к бессвязному монологу, не требующему ее вмешательства, просто кивая время от времени и отвлекаясь на собственные мысли.              — Ой, кажется, Хэнк чет написал, — звук уведомления невольно вырвал ее из раздумий, и она отрешенно перевела взгляд на Нику, ухватившуюся за телефон с такой радостью, будто неизвестное ей сообщение сулило спасение от всех проблем.              — Что-то случилось?              — Не-а, это Ритка, — небрежно дернула плечом Ника, разочарованно вздохнув, — Заметила, что нас на уроке не было, и ссыкует, что репетицию пропустим. Как будто мы настолько жизнь свою не ценим, чтобы ее подставлять.              Репетиция. Белла окончательно вынырнула из мыслей, неприятно остуженная внезапной новостью. Черт возьми, она совсем забыла об этом. И что теперь делать со всей этой неразберихой? С одной стороны, от возможности такого близкого контакта с Кисой совсем скоро внутри загорелось нестерпимое предвкушение, но с другой — она совершенно не была к этому готова.              — Отдавлю этому придурку ноги, чтобы сестрицу мою не нахваливал, — мстительно заявила Ника, и Белла прыснула, радуясь, что подруга не успела заметить охватившую ее минуту назад панику.              — Как будто до этого ты делала это нарочно.              — Это я еще сдерживалась, а сейчас его ждет настоящая мука, — казалось с ее губ вот-вот сорвется зловещий смех, и Белла мысленно пожалела бедного Хенкина, — Главное, чтобы ему папаша не рассказал о нашем вчерашнем приключении.              — Ты это о чем?              — Точно, я ж совсем забыла тебе рассказать. Ты не представляешь, какой стресс я вчера пережила! — заметив ее скептичный взгляд, она фыркнула, — Вот даже не начинай, это и вправду было ужасно.              — Хорошо-хорошо, я вся внимание.              Выждав минуту, чтобы нагнать интригу, Ника с заметным удовольствием продолжила:       — Короче, столкнулась я вчера в магазе с Кисой и подумала, что судьба мне знак дает — раз уж словами от них ничего не добьешься, так надо хоть отомстить за эту их дебильную идею скрывать от нас свои делишки. Вот и решила у него из кармана сиги спиздить, пока есть шанс.              — Я так понимаю, план не удался?              — Ну, а как еще? С этим дикошарым всегда все через жопу, — искреннее возмущение Барановой невольно пробивало на смех, но Белла старалась держаться, чтобы дослушать эту увлекательную историю, — Оказалось, этот гад сразу мои намерения разгадал. А ведь я нехило постаралась. Подошла к нему сзади максимально аккуратно, даже звука не издала — поверь для такой шумной персоны, как я, это практически чудо. Но стоило мне протянуть руку к карману его куртки, как он развернулся и схватил меня, так еще и матюкаться принялся, гнида.              — А ты ожидала, что он порадуется твоей попытке у него своровать? — поддела ее Белла, на что та возмущенно вздохнула.              — Эй, ты на чьей стороне?              — Конечно, на твоей. Киса это заслужил, — Белла ничуть не иронизировала. Потеря сигарет — самое несущественное наказание, которое досталось ему за все, и даже это провернуть не вышло, что было совершенно несправедливо.              — Ну, вот! В общем, какая-то тетка с огромной тележкой заметила наш срач, и подумала, что мы решили эти сиги вдвоем спиздить, после чего позвала охранника. В итоге сунули нас в какую-то дебильную каморку, начали камеры проверять, а там отлично видно, как я подошла к “бедному парню” со спины и попыталась присвоить себе его собственность. Мне начали угрожать полицией, а Киса, видимо, решил, что гнать на меня можно только ему, а не левым взрослым мужикам, и начал матом крыть уже охранника. Тот так растерялся от резкой линии защиты, что решил, что за такой гонор мы оба должны в обезьяннике посидеть вечерок — один за свой базар, другая за воровские замашки.              Да уж, ничего удивительного в произошедшем не было — убийственный дуэт Кислова с Барановой всегда приводил только к таким последствиям. Даже когда эти двое хотели друг друга выручить, по итогу всегда лишь ухудшали ситуацию по полной, потому что минус на минус в их случае плюс совсем не давал.              — Разбираться вызвали Константина Анатольевича. Он, как увидел нас, сразу все понял и охраннику этому выговорил, мол, че я из-за малышни должен с места подрываться вместо того, чтобы расследованием заниматься…              — Расследованием? — а вот это что-то новенькое. В их городке расследовать можно было разве что только поимку наркоманов да такие вот разборки в магазинах, но не более того.              — Так режиссер же пропал. Забыла, что ль? Хотя я про него тоже вспомнила только вчера. Такое чувство, что про его исчезновение уже все забыли, — непосредственно добавила Ника, и Белла с удивлением поняла, что у нее и вправду из головы вылетела вся эта история с Анжелкиным режиссером. Пропавшим без вести.              — Я думала, он просто сорвался обратно в столицу, никого не предупредив, — холодок неожиданно полоснул по коже, стирая намек на всякую усталость, и Белла резко осознала, насколько же наивной была эта мысль.              — Вряд ли, раз полиция до сих пор его ищет, — похоже, Нику эта история сильно не встревожила, потому что, заметив ее напряжение, та добавила, — Да мало ли, что там с ним могло случиться? Ты ж его не видела, а я вот на кастинг приходила и слышала, что он нес про меня и других кандидаток. Мы для него, как грязь под ногтями, а отца Мела он чуть ли не в лицо обсирал, доставая своими королевскими замашками. У такого хрена по-любому дохера желающих его кокнуть.              — Но он пробыл тут меньше недели. Слишком короткий промежуток для того, чтобы завести желающих его убить. А вдруг это связано с кем-то, кого мы знаем? — Ника отвела взгляд в сторону, видимо, всерьез задумавшись над ее предположением, но затем уверенно помотала головой.              — Не думаю, у нас все слишком мелковаты для такого. Разве что… — вдруг она резко развернулась к ней, — А ты уверена, что твой батя ничего не знает про всю эту историю? Анжелка ему не жаловалась?              Белла замерла на месте, пытаясь вспомнить тот день, когда Анжела призналась ей в том, что было между ней и режиссером. Разумеется, сестра легко могла рассказать обо всем папе, желая мести, но… Нет, не складывалось тут — она окончательно обиделась на этого мужика лишь в тот момент, когда он исчез. До этого Анжелка все еще лелеяла надежду стать для него кем-то больше, чем развлечение на одну ночь.              — Не мог. Даже если бы он догадывался, то спросил бы напрямую у нас с сестрой. Он не из тех, кто скрытничает, — оглянувшись вокруг и убедившись, что они на улице одни, Белла тихо спросила, — А было ли что-то подозрительное с этим режиссером до его пропажи?              — Да, каждую кандидатку можно подозревать, раз на то пошло, — фыркнула Ника, но, подумав с минуту, продолжила уже менее безмятежно, — Я от Ритки слышала, что Мел сильно психовал. Для него вся эта история была особенно тяжелой. Кажется, он даже пришел к этому режиссеру, типо вызвался в рекламе серфером сниматься, а сам пощечину ему дал, прикинь? Егора обычно сложно довести до такого, но, когда дело касается Анжелки, ему порой башню сносит похлеще, чем у Кисы. Ты же помнишь, что с Семой было?              Белла помнила — в девятом классе одноклассник с параллели пытался гулять с Анжелой, но все ограничилось одним свиданием. Сестра согласилась-то только, чтобы Мела позлить — его тогда поставили делать лабораторную с Риткой, и она жутко приревновала лучшего друга, вот и захотела так отомстить. В любом случае кандидатуру она выбрала не особо удачную — мало того, что парень весь вечер пытался залезть к ней под юбку, так еще и отказ пойти на второе свидание воспринял чересчур болезненно и обматерил Анжелу на глазах у всех в школьном коридоре. Мел тоже был свидетелем этой сцены, и, разумеется, не мог спустить на тормозах оскорбление своей прекрасной музы.              Проучил он его на следующий же день. С расправой над незадачливым одноклассником ему помогли Киса с Хэнком, и, как ни иронично, как раз Рита. Предложив Семе перепихнуться в раздевалке, она в итоге оставила его там одного, потому что якобы забыла презики в куртке. А дальше все пошло по заранее заготовленному сценарию — прождав какое-то время, за которое парень должен был полностью раздеться, ребята врубили пожарную тревогу, и прилично испугавшийся Сема вылетел в коридор в одних трусах, столкнувшись с теми, кто уже спускался в школьный двор для учебной эвакуации. Мало этого, так еще и разглагольствующий по школьной рации Мел окончательно довел его, ехидно прокомментировав поведение парня, так что вся школа еще не скоро забыла об этом унизительном происшествии.              Конечно, Егору прилично прилетело за эту выходку, но тому не было дела до наказания — своей цели он добился. После этого случая никто в их школе не смел даже смотреть в сторону Анжелы и уж тем более не допускал мысли о том, чтобы обидеть ее. Обычно мирный и безобидный, Меленин мог оказаться довольно изобретательным в исполнении мести, когда дело касалось любимой Бабич.              Так могло ли его желание защитить Анжелу обойтись слишком дорого для режиссера?              Мы его припугнули, пригрозили Бабичем.              Слова Кисы невольно всплыли в голове, но Белла поспешно выкинула их из головы. Что могла кучка подростков сделать дядьке со связями из столицы? Сама мысль об этом казалась абсолютно абсурдной.              — Так чем у вас все закончилось вчера? — поспешила она сменить тему, отчего-то больше не желая обсуждать случившееся с режиссером.              — А, да ничем особо. Константин Анатольевич отвез нас по домам, опять с Кисой попрепирался, но мы все-таки отделались предупреждением. Он даже ничего маме не рассказал, хотя пригрозил, что в следующий раз прикрывать меня не будет, и я пообещала больше не устраивать кипиша в магазах.              — Что ж, один вечер ты уже продержалась — можно считать успехом, — они переглянулись и одновременно хихикнули, тут же напрочь позабыв о недавнем обсуждении пропажи человека, которого толком и не знали.              К школе они подошли как раз к перемене. Громкие разговоры подростков были слышны повсюду, а младшеклассники носились по коридору, как угорелые — один из них чуть не сбил Нику с ног, на что та гневно ругнулась ему вслед, однако тут же смолкла, заметив на себе недовольный взгляд старосты.              — Ты же в курсе, что подаешь им отвратительный пример? — сложив руки на груди, неодобрительно заявила Миронова, оценивающе оглядев Баранову с ног до головы, — Как будто не в школу пришла, а в свой пацанский гадюшник.              Должно быть, именно так она прозывала мастерскую, где обычно собиралась небезызвестная троица.              — А ты у нас типо модный приговор? — фыркнула Ника, — Простите, что не хожу каждый день в школу, как на похороны.              Белла не смогла подавить улыбку — подруга попала прямо в точку. Саша вечно ходила в черных водолазках и юбках, так что Ника как-то раз назвала ее женской версией Северуса Снейпа. Учитывая, что та ничем не уступала ему по уровню ехидства и ненависти к тем, кто не подходил под ее стандарты приличных людей, подобное сравнение было очень уж удачным.              — Я хотя бы дресс-код соблюдаю, — поджала губы Миронова, ответив им холодным взглядом, — Кто-то же должен напомнить тебе о его существовании.              — И ты, золотая наша, всегда на страже наших шмоток. И что бы мы делали без твоих полезных советов? — саркастично отозвалась Ника, подойдя к выскочке на шаг.              — Не надо мне на нервы действовать, Баранова. Я ведь могу ненароком рассказать Татьяне Петровне о том, что кое-кого не наблюдалось на первом уроке. Уверена, ей будет очень интересно об этом узнать.              — Саш, а ты не устаешь всем вокруг подсирать? На это же столько сил уходит. Может, расслабишь булки хоть раз и отъебешься от других? Найди себе какое-нибудь хобби, что ль. Вязание тебе вполне подойдет, — чуть призадумавшись, Ника покачала головой, — Хотя нет, я бы тебе спицы в руки не давала, а то сразу кого-нибудь травмируешь.              Миронова явно рассчитывала получить другую реакцию на свои угрозы, однако Ника лишь взглянула на одноклассницу с вызовом, на что та уязвленно отвела взгляд в сторону.              — Что? Боишься, что прилетит за свой базар?              — Даже не думай трогать меня, — презрительно ответила Саша, однако в глазах ее отразилось опасение. Очевидно, зная манеру Ники не церемониться и сразу решать конфликты одним мощным ударом по лицу, та уже успела пожалеть о том, что докопалась до нее, когда поблизости не было никого из учителей.              — Не переживай так — не буду я тебя бить, только сильно покусаю и бешенством заражу, потом не вылечишься, — насмешливо прошептала Ника, явно смакуя ужас в глазах старосты.              — Ты еще пожалеешь! — истерично бросила та, однако тут же метнулась по коридору в противоположную сторону от них.              Странно, но Белла никогда не задумывалась, с чего именно началась такая упорная вражда между этими двумя. Самое легкое оправдание — Баранова вечно нарушала порядок и, должно быть, одним своим существованием бесила строго следящую за соблюдением правил старосту. Но не могло же все объясняться так просто? Впрочем, Ника никогда на этот вопрос подробно не отвечала.              — Сука она просто, вот и вся причина, — раздраженно вырывалось у нее всякий раз, стоило Белле завести этот разговор. А поспорить с этим было сложно — Миронова всегда находила возможность доказать правдивость этого высказывания.              — Не боишься, что она побежит жаловаться? — на ее вопрос Ника лишь небрежно пожала плечами, явно не испытывая волнения от такого предположения.              — Да пофиг, лишь бы воздух не портила. Пойдем, а то Ритка нас сейчас потеряет, и покусают уже нас.              К тому моменту, как они подошли, у сцены успели собраться почти все участники, а бледная Ковалева уже вовсю металась между ними и в спешке раздавала указания. Заметив их, та решительно направилась навстречу, и у Беллы возникло желание быстренько смыться отсюда — настолько безумно выглядела блондинка. Тяжелое это дело все-таки — быть ответственной в классе за подобные мероприятия.              — Блин, ну, чего вы так долго? Я уже десять минут пытаюсь всех в кучу собрать, — даже не дав им ответить, Рита раздраженно добавила, — И где Кислова опять носит?              — Когда она его по фамилии зовет, значит, дело совсем плохо, — наклонившись к ней, тихо пробурчала Ника, но Рита, конечно же, все услышала и одарила ее недовольным взглядом.              — Да, и этому кретину сильно влетит, если он сейчас же не притащит сюда свой тощий зад. Я бы сказала ему об этом сама, но поганец даже на звонки не отвечает, —обернувшись назад, она в панике добавила, — Аккуратнее с оборудованием, Паш! Сам будешь платить, если что-то сломается.              — Разве он не приходил на уроки? — спросила Белла, и Рита, все еще тревожно поглядывая на ребят, громко фыркнула.              — Этот? Как же, его-то дождешься. У него и раньше свободное посещение было, а теперь, как эта Новикова объявилась, так он вообще про школу забудет, пока будет обживаться у нее, — она в спешке закрыла рот, едва подавив новый поток возмущений в сторону Кислова, и виновато взглянула на нее, — Я, конечно, всего лишь предполагаю. Но он вправду уже совсем оборзел, разве нет? Я же говорила ему, что последний звонок — дело ответственное, и нельзя опять все проебать. Но это ж Киса, от него только и жди подставы.              — Да ладно тебе, не драматизируй так. Нас ведь тоже не было на уроках, но мы ж приперлись, и этот наверняка щас явится, — оптимистично выдала Ника, однако Белле слабо верилось, что стоит на это рассчитывать. Если бы Киса был в школе, то уже давно бы дал о себе знать. И все-таки она и сама принялась озираться вокруг, словно надеялась выцепить взглядом знакомую темную макушку, хотя уже понимала — толку от этого не будет.              — А остальные на месте? — на ее вопрос Рита кивнула, но тут же скривилась, когда, споткнувшись об аппаратуру, Локон полетел со сцены с громким визгом.              — За что мне это все? — измученно вырвалось у нее, и Ника сочувственно похлопала ее по плечу, — Светлана Андреевна хочет сегодня посмотреть, как у нас проходит репетиция, и как раз сегодня нам нельзя лажать, а тут то этот, то Киса… Локон, блин! Даже если ты подвернешь ногу, тебе придется танцевать! Не отвертишься!              — Попробую пока дозвониться до Кисы, — наклонившись к Нике, Белла коротко предупредила ее, и, дождавшись кивка, отошла от галдящих одноклассников подальше и принялась набирать знакомый номер.              Безразличные гудки будто бы вели отсчет ее терпению — сначала она все еще надеялась на лучшее, уверенная в том, что, заметив звонок от нее, Киса обязательно ответит, в каком бы состоянии он там ни был, но уже на третьем звонке в груди начинало разрастаться разочарование. Злоба пузырилась под кожей, подобно горячей кислоте, и Белла до боли стиснула зубы.              Взял и забил, вот так просто. Не предупредил ни Риту, ни ее саму, посчитав, что танцы — не слишком-то важное дело. Она ощущала себя идиоткой — глупо было считать, что в Кисе что-то изменилось, раз он решил стать ее партнером по танцу. Ей нравилось думать, что для него это не было спонтанной идеей, и он осознавал всю серьезность своего решения, но похоже, интерес Кисы ограничился одной репетицией. Рита была права — было наивно считать, что на него хоть в чем-то можно положиться.              — Прекращай уже это, — она вздрогнула, чуть не выронив телефон, когда голос Ковалевой послышался слишком близко, —- Нечего зря время тратить, не придет он. Жалко, что Илюши нет. Он слег сегодня с простудой, так что придется тебя с Толстым в пару ставить.              — С кем?              — Ну, что ты как не родная? С Пашкой Игнатовым. Он вот тоже в танцы хотел, только очухался больно поздно. Но, видимо, судьба решила дать ему второй шанс, — увидев ее ошарашенный взгляд, Рита устало вздохнула, — Прости, Белл, но у меня нет других вариантов — лучше вини в этом Кису, а не меня. Если этот гад тебе все-таки перезвонит, то передай, что ему лучше не попадаться мне на глаза ближайшие несколько дней. Своими руками бы придушила.              Белла растерянно обернулась на одноклассников, которые уже начали подниматься на сцену, и с удивлением заметила, что Мел стоял в паре с ее сестрой. На очевидный вопрос в ее глазах Рита неловко замялась.              — Я думала, ты танцуешь с Егором, — недоуменно вырвалось у нее, однако в груди вспыхнула надежда. Неужели после стольких лет Рита, наконец, готова была забыть о давней влюбленности и отпустить парня, который никогда не сможет дать ей то, чего она так отчаянно хотела?              — Так будет лучше. Локона надо контролировать, чтобы тот кого-нибудь не сшиб, и лучше мне делать это самой. Анжелка с ним совсем не справляется, — с деланным равнодушием отметила Рита, и Белла понимающе кивнула.              — Ты правильно сделала, — на ее слова одноклассница подняла уголки губ в слабой улыбке, с благодарностью принимая ее поддержку. Хотя они обе понимали настоящую причину ее решения, но в обсуждении этой темы не было необходимости, ведь они прекрасно помнили недавний откровенный разговор в туалете заброшенного здания. Белла признала, что их пока еще хрупкое, но такое нужное им обеим взаимопонимание было единственным хорошим последствием ее решения припереться на ту дурацкую тусовку.              — Знаю, — вырвалось у нее смиренно и горько одновременно. Отпускать человека, которого любила так долго, без всяких сомнений очень тяжело, и Белле было искренне жаль, что у них все вышло так, но она была уверена — Рита оправится и сможет жить с этим. Уж кто-кто, а Ковалева от недостатка внимания со стороны противоположного пола никогда не страдала, и Белла знала наверняка — когда-нибудь среди желающих подкатить к ней найдется достойный парень, — А теперь иди и вставай с Игнатовым в пару. Скоро уже Светлана Андреевна должна подойти.              К ним уже и вправду решительным шагом кто-то направлялся, отчего веселый галдеж тут же прекратился, однако к удивлению всех, вместо пожилой русички к ним подошла Лилия Александровна. Ученики любопытно поглядывали на учительницу, ожидая дальнейших пояснений, а у Ники так и вовсе лицо вытянулось от внезапного появления сестры.              — Всем доброго утра, кого-то уже видела, — тут взгляд Лили опасно задержался на сестре, — А кого-то еще нет.              Отведя взгляд в сторону, Ника неловко кашлянула, притворившись, что ее дико заинтересовала грязь на ламинате.              — В любом случае, смотрю, вы уже приготовились, — благожелательно продолжила Лилия Александровна, и, заметив очевидное непонимание на лицах всех собравшихся, спокойно добавила, — К сожалению, Светлана Андреевна не сможет подойти. У ее класса важная контрольная, так что она попросила меня проследить за репетицией и после передать, как все прошло.              — А у нас все под контролем! — с очевидным облегчением воскликнула Рита. Светлану Андреевну, конечно, уважали, но при этом откровенно побаивались, ведь знали, с какой строгостью она порой любила воспитывать их, а с Лилей было куда спокойнее. Кинувшись к танцорам, Рита поспешно защелкала пальцами, подгоняя ребят к сцене, — Встаем-встаем, ребят! Алин, врубай музыку!              Белла нерешительно подошла ближе к Паше, но ее нервозность быстро утихла, когда тот ответил ей неловкой улыбкой. Кажется, парень нервничал ничуть не меньше ее.              — Ты же не против, да? — с надеждой спросил Игнатов, и она поспешно кивнула, не желая задеть его.              — Как будто у нее выбор есть, — фыркнул Локон поблизости, — Ты уж на нее сильно не наступай.              — А я тебя не спрашивал, трус обоссанный! — резко повысил голос Паша, и Белла вздрогнула, недоуменно уставившись на преобразившееся от гнева лицо одноклассника. Она и не думала, что может услышать что-то подобное от Игнатова, который никогда не поддавался такому сильному гневу на ее памяти. Взглянув в сторону Локона, Белла ожидала, что тот что-то ответит на брошенный вызов, но тот неожиданно сник, испуганно взглянув на одноклассника.              Киса упоминал о том, что они припугнули Севу, но Белла не ожидала, что это и вправду сработает — обычно как бы Локона ни пытались приструнить, хватало этого совсем ненадолго, максимум на пару дней. Но похоже, в этот раз суть донесли особенно доходчиво. Белле показалось, что парень даже попытался спрятаться за фигурой Риты от жалящего взгляда одноклассника.              Раньше это бы вызвало у нее желание посмеяться над придурковатым парнем, однако отчего-то такая реакция взбалмошного Локонова ей жутко не понравилась. Что-то в этом было неправильное, хотя она не могла объяснить толком причину собственной тревоги.              — Не обращай внимания на этого павлина, — приободрившись от страха бывшего обидчика, Паша двинулся к ней уже куда увереннее и положил ей руку на поясницу, отчего Белле захотелось сделать шаг назад, но она с усилием подавила это желание, —Уже музыку включили, пора начинать.              — Конечно, — заторможено вырвалось у нее.              В целом, все прошло сносно — танцор из Паши был вполне неплохой, однако топтались они все равно как-то неуклюже, а ощущение чужой ладони на собственной талии казалось неприятным и навязчивым, хотя отвращения к самому парню она не испытывала. Дело было в том, что весь этот танец, который прежде казался ей значительным событием, теперь стал просто обязанностью, на которую она по глупости сама себя подписала. Не было ни волнения, ни затаенной радости, ни ощущения, что в этом всем вообще есть какой-то смысл.              — Извини, — вылетело у Паши, когда он случайно наступил ей на ногу, но Белла даже не поморщилась, ограничившись отрешенным кивком, — Сегодня я что-то сам не свой, с пяти утра на ногах.              — С пяти? И зачем же ты так рано подорвался? — тут Игнатов чуть замялся, и интуиция подсказала ей — это как-то связано с Локоновым. Обычно она бы не стала в это лезть — это Ника горела желанием узнать, что же такого скрывали парни. Раньше Беллу это не волновало, однако с каждой минутой она понимала, что ее решение не вмешиваться во всю эту историю было весьма поспешным. Если она ясно чувствовала, что со всем этим что-то не так, то должна была хотя бы попытаться докопаться до правды, — Это из-за парней?              — Конечно, нет, — непринужденность в его голосе прозвучала абсолютно фальшиво, от чего прежнее безразличие в ней тут же сменилось интересом. Паша не такой упрямый, как Киса и Хэнк, как бы ни хотел таким казаться. Если надавить на него, у нее будет шанс узнать, что у них там за загадочное дело такое, — Просто из-за экзаменов я рано подрываюсь, повторяю весь материал по химии.              — Видимо, чтобы Локону потом незаметно подливать всякие опасные смеси, которые не оставляют следов, — усмехнулась она, и Паша невольно улыбнулся, заметно расслабившись от ее шутки, — А вот от Локона я слышала совсем другое.              — Он что-то сказал?              — Ничего определенного, — с деланной невозмутимостью продолжила Белла, — Просто я случайно услышала, как он говорил, что это ты недавно убегал от него, чуть ли не сверкая пятками. Я, конечно, не знаю, что у вас там случилось, но мне это не показалось похожим на правду. Или все было именно так?              В глазах Паши вспыхнул гнев, и Белла затаила дыхание, больше всего желая, чтобы под эмоциями он сейчас проговорился.              — Это он так сказал? Брехло, он ведь сам драпанул от нас, хотя я даже не успел… Да, вот именно! — вдруг вскрикнул он, убрав руки от ее талии и решительно разворачиваясь к Локону, — Я даже ничего не успел сделать, потому что это ссыкло сбежало!              Вдруг он резко направился к нему, и Белла вмиг пожалела о своей уловке. Как же глупо все вышло — она ожидала, что Игнатов ей признается, а тот вместо этого погнал разбираться с самим виновником, который, наверное, впервые в жизни не был ни в чем виноват. Она же все выдумала, и бедному Севе сейчас прилетит по ее вине.              — Эй, пидор, че ты там растрепал про меня?              Локон заметил наступающего на него Пашу слишком поздно, чтобы успеть увернуться от удара. Рита взвизгнула, еле успев вовремя отойти в сторону, и все пары вдруг застыли, ошарашенно уставившись на дерущихся. Первым разнимать их кинулся как ни странно Хэнк, а затем к нему подключился и Мел — Белла заметила, как оба они заметно побледнели, и Локон с перепугу явно подумал, что они собрались поддержать Игнатова и окончательно его добить.              — Да не говорил я про вас ничего, ни одной душе ни словечка! Не убивайте, я вам все сделаю! — истошно заорал Локон. Паша, однако, уже ничего не слышал, подтянув парня к себе за ворот кофты и уже собравшись снова его ударить, как вдруг по сцене разнеслось громкое “А ну, прекратите сейчас же!”              Все замерли, как вкопанные, и Паша вдруг неожиданно пришел в себя, отпустив притихшего Локонова.              — Вы что тут устроили? — поднявшись на сцену, Лилия Александровна уставилась на них, ожидая объяснений, и впервые выглядела ничуть не менее внушительно, чем Светлана Андреевна, так что ученики, прежде легко смеявшиеся на ее уроках и никак не реагирующие на ее попытки сохранить дисциплину в классе, сейчас смиренно притихли, пропуская ее вперед, — У вас же репетиция, от которой зависит, как у вас пройдет самый памятный день вашей школьной жизни! Неужели нельзя хоть раз не устраивать балаган на пустом месте и не вести себя, как пятилетние дети?              — Вот именно! У нас и так мало времени, так что сейчас не до ваших идиотских разборок, — очнувшись быстрее всех, поддержала ее Рита. Белла невольно опустила взгляд, чувствуя удушающий стыд — не раззадорь она Пашу, этого бы не произошло.              — Да эти двое всегда собачатся друг с другом. Им и повода не надо, — пожала плечами Ника, — Чего вы ожидали, когда ставили их так близко друг от друга?              — Хотя бы того, что в одиннадцатом классе они начнут вести себя, как взрослые люди. Вы же не только себя подставляете, но и остальных. Хотите весь праздник испортить из-за пустячной ссоры? Еще и драку устроили, как будто другого способа разобраться с проблемой нет, — гневно высказалась Лилия Александровна.              — Так я и не дрался, — подал голос внезапно осмелевший Локон, — Это все этот носорог начал! Я ж не виноват, что он об меня решил свои кулаки почесать.              — Уймись ты уже, — негромко вмешался Хэнк, — Извините, Лилия Александровна, этого больше не повторится. Да ведь?              Он выразительно посмотрел на Пашу, ясно давая понять, что сейчас следует угомониться и больше не рыпаться на Локона, и тот неохотно кивнул, смиренно отступая в сторону.              — И чего это он уже второй раз на него так набрасывается? Локон, конечно, частенько его доводил, но я впервые вижу, чтобы у Толстого так башню сносило, — Белла вздрогнула от голоса Ники, неожиданно оказавшейся так близко. Видимо, выудив минутку во время выяснения ситуации, она успела незаметно подойти к ней, — Вы вроде бы о чем-то говорили.              — Все-то ты замечаешь, когда не надо, — раздраженно отозвалась Белла, однако отнекиваться уже было поздно, так что она продолжила так тихо, чтобы только подруга могла расслышать ее, — Он сказал, что сегодня рано утром у него были дела. Насколько я поняла, это касается всей этой непонятной ситуации, которую парни так не хотели обсуждать. Я попробовала прощупать почву, но, как видишь, вышло хреново.              — Вот как, — задумчиво вырвалось у Ники, и она одобрительно взглянула на нее, — Но ты по крайней мере попыталась.              — А толку? Единственное, что пока понятно, так это то, что они как-то умудрились всерьез запугать Севу, раз тот так дергается от Паши.              — Ничего, не унывай. Мы еще все разузнаем, — уверенно прошептала ей Ника, но тут Лиля и Рита позвали всех обратно, так что ей пришлось отойти обратно к Хэнку, а Паша понуро вернулся к Белле. После этого все проходило спокойно, но больше Белла не пыталась заговорить с Пашей и все оставшееся время репетиции чувствовала повисшую между ними неловкость, так что прозвучавший звонок стал для нее огромным облегчением.              — Ну, как мы вам, Лилия Александровна? — с надеждой спросила Рита у учительницы, на что та загадочно улыбнулась.              — Вполне неплохо, хотя некоторые танцевали без особого энтузиазма. Судя по выражению лиц некоторых танцоров, они через силу выдерживают этот танец, а это может помешать гостям проникнуться праздничным настроением, — она с намеком взглянула на младшую сестру, которая отошла от Хэнка на метр, как только им позволили это сделать. Белла даже не знала, что мешало подруге больше — ее ужасное отношение к самому вальсу, как к явлению, или обида на друга, с которым приходилось все это терпеть.              — Да в жопу это праздничное настроение. Продержимся до конца мероприятия, и то хорошо, — наткнувшись на недовольный взгляд сестры, она устало вздохнула, — Ну, что? Я вообще-то старалась. Не я ж тут драку устроила, хотя вполне могла бы.              — И мы тебе очень за это признательны, — саркастично отозвалась Рита, но тут же повернулась к Лилии Александровне с умоляющим выражением лица, — А вы можете не рассказывать Светлане Андреевне о случившемся…кхм, инциденте.              — Сегодня так и быть опущу этот факт, но больше такого не устраивайте. Повезло еще, что на шум драки не прибежал никто из учителей, а то предупреждением бы не отделались.              — Спасибо вам большое, вы так нас выручили! — радостно отозвалась Рита, и Ника позади фыркнула.              — Подлиза.              — Приятно знать, что хоть кто-то из вашего класса ко мне прислушивается, — мягко отозвалась Лилия Александровна, на что ее сестра показательно цокнула. Рита же, полностью проигнорировав реакцию Барановой, учащенно закивала, с восхищением смотря на учительницу.              — Если бы не вы, эти придурки бы точно меня не послушали и сорвали бы всю репетицию, так что вы вправду очень помогли, — благодарно отозвалась блондинка, и на щеках учительницы заиграл румянец. Слова Ковалевой явно приятно удивили ее.              — Спасибо, хотя, по-моему, ты недооцениваешь свои лидерские качества. Я ведь видела, как ты можешь легко построить класс, когда захочешь. Очень полезное качество, между прочим, — тут Белла была с ней абсолютно согласна. Может, Миронова и была старостой на словах, занимаясь в основном всем, что касалось учебной деятельности или олимпиад, но за все, что касалось мероприятий и школьных праздников, отвечала исключительно Рита, и никто бы не подошел к этой работе лучше, чем она.              После обмена любезностями, Лилия Александровна поспешила вернуться к себе в класс, а Рита подошла к ним, и Ника сразу показала ей язык.              — Вы б еще засосались, а то как-то недостаточно приторным разговорчик вышел.              — Не ревнуй так свою сестренку, — игриво поддела ее Рита, — Ты недооцениваешь, насколько человеку, которому приходится постоянно держать под контролем кучу подростков, нужна хотя бы минимальная поддержка. Кстати, никуда не разбегайтесь. У меня для вас еще одна новость есть.              — Очередная репетиция? — с ужасом спросила Ника, и Белла тихо хихикнула.              — Не так измученно, Баранова, — фыркнула блондинка, — Новость, между прочим, хорошая — послезавтра Локон устроит у себя вечеринку. Я надеялась, вы придете, а то мне будет совсем тоскливо с его компанией.              — О-о, опять бухаем? — Белла и Рита одарили Нику одинаково скептичными взглядами, — Ну, что вы так уставились? Не буду я перебарщивать, не ссыте.              — Да за тобой глаз да глаз нужен. Я вообще удивлена, что ты рвешься больше всех. Неужели так хорошо подружилась с унитазом, что так сильно ждешь вашей новой встречи? — на остроту Риты Баранова лишь закатила глаза.              — Да не буду я набухиваться, хватило и одного раза. У нас ведь и так мало чего происходит, а тут повод развеяться, так еще потыбзить халявной еды у Локона. Как тут отказаться?              — Резонно. А как насчет тебя? — Рита обратила взгляд к ней, но Белла лишь неловко пожала плечами в ответ. Больше всего ей хотелось избегать всяких тусовок после прошлого опыта. И хотя вечеринка будет проводиться дома, что уже звучало гораздо безопаснее, чем танцы в заброшенном здании на краю города, Белла не испытывала ни малейшего желания вновь пытаться влиться в среду, что была ей совершенно чужда.              — Даже не знаю.              — Значит, нет? — прямо спросила Рита, и Белла ответила ей виноватым взглядом, хотя в голосе девушки не было ожидаемого неодобрения.              — Мне заниматься надо, а то я и так в последнее время ничего не успеваю.              — Блин, ну ты чего? Собралась дома тухнуть? — расстроенно вылетело у Ники, которая явно на нее рассчитывала, — Мне одной содержимое бутылок пробовать, что ли?              — Ты же только что сказала, что не собираешься бухать, — напомнила ей Рита, на что Баранова лишь отмахнулась.              — Уже и пошутить нельзя. Просто неохота быть там одной. Ты же пойдешь себе хахаля нового искать, а мне что делать? — Рита недовольно вздохнула, но Ника, конечно же, проигнорировала ее реакцию.              — А разве парни не придут? Или Локон не пригласит их? — спросила Белла, взглянув в сторону Севы. Несмотря на нелепую потасовку с Пашей, с Хэнком он вроде как болтал вполне себе спокойно.              — Скорее всего они уже все порешали, так что придут, хотя Толстого он точно на порог не пустит. А вот Киса по-любому придет, этот придурошный ни один повод побухать не пропускает, — подметила Рита, — Попробуй его не впустить еще, ага. Сам из своей квартиры головой вперед вылетишь по итогу.              — Надеюсь, Локон догадается спрятать алкашку подальше.              — От него или от тебя? — Ника хмуро зыркнула на Беллу, явно до глубины души оскорбленная ее шуткой.              — Значит, за ним и Настя подтянется, — критично добавила Рита, будто и не услышав их.              — С чего это вдруг? — вопрос прозвучал чересчур резко, и Белла тут же пожалела о том, что так ярко выразила свое отношение к этой персоне в очередной раз, но сдерживаться сил не было никаких. У нее скоро от упоминания этого имени глаз дергаться начнет.              — Так они ж всегда вместе, — ответила за Ковалеву Ника, — Щас она в него снова вцепится так, что мама не горюй. Видали уже, не впервой. Впрочем, насрать на мутки этого придурка. По крайней мере, хорошо, что не буду киснуть там одна, раз Настюха припрется.              — Будешь веселиться с ней? — возмущение, отразившееся в ее голосе, явно прилично удивило Нику, потому что та вопросительно подняла брови.              — А почему нет?              Потому что она мне не нравится, а ты — моя лучшая подруга, поэтому ты должна ненавидеть эту стерву вместе со мной, а не востороженно отзываться о ней.              — Да так, ничего, — дернула плечом Белла, проглатывая ком обиды.              Конечно, она не имела права указывать Нике, с кем общаться, но в глубине души надеялась, что подруга разделяет ее отношение к не вовремя свалившейся на голову новенькой. Обычно все было наоборот — это Ника всегда судила по первому впечатлению (а приятным оно у нее бывало редко) и не стеснялась в выражениях о большинстве их одноклассников в то время, как сама Белла старалась в каждом разглядеть что-то хорошее. Однако в случае с Настей ей не хотелось этого делать, и как назло именно она умудрилась непонятным образом понравиться Нике.              Разумеется, она не собиралась настраивать подругу против Новиковой. Это было бы нечестно. Даже если ей этого очень хотелось.              — Настьку все любят, — не заметив ее раздражения, добавила Ника, — Конечно, иногда она врубает диву…              Как же, иногда.              — Но она не раз меня выручала, так что зря ты так подозрительно к ней относишься. Ладно, скоро уже звонок, так что пора шлепать на любимый матан.              Ника устремилась к лестнице гораздо быстрее них, оставив ее и Риту позади, и, воспользовавшись этим, одноклассница подошла к ней поближе и тихо сказала:       — Правильно делаешь, — на ее лице застыло непривычно серьезное выражение, что вызвало у Беллы недоумение.              — Ты это о чем?              — О твоем недоверии к Насте. Мне вот она никогда не нравилась. Уж очень она любит, чтобы ее все обожали да в рот заглядывали, а мне от таких личностей тошно становится, — критично заметила она, и Белла ощутила жгучую благодарность к девушке. Все-таки повезло, что она умудрилась сблизиться чуть ли не с единственным человеком, который разделял ее неприязнь к неприятной Новиковой.              — Лилия Александровна была права — ты и вправду одна из самых благоразумных у нас в классе.              — И все-таки я рада, что вовсе не одна, — хитро улыбнувшись и подмигнув, ответила ей Рита, — Ладно, давай-ка поторопимся. А то ничто не спасет нас от гнева мегеры.              А затем Рита направилась к классу, взяв ее под руку.       

***

      Остальные уроки проходили спокойно, однако на алгебру Белла шла, уже готовясь к худшему — мало того, что этот предмет сам по себе давался ей тяжело, так еще и Татьяна Петровна эту ситуацию никак не улучшала своими придирками. Учитывая, как в последний раз закончился для Беллы ее урок, она была уверена, что мстительная учительница обязательно воспользуется шансом и отыграется на ней сегодня, вызвав к доске и высмеивая ее попытки решить очередную сложную задачку.              Однако к ее удивлению, урок прошел относительно нормально — Татьяна Петровна поначалу хоть и сорвалась на парочке учеников, решив уже в который раз напомнить им, что они неспособны усвоить даже самые простые знания, однако после этого держалась вполне сдержанно до конца урока. И все же напрасно она расслабилась. Как только прозвенел звонок, и ребята начали спешно покидать ненавистный кабинет, учительница остановила взгляд на ней, и Белла сразу поняла, что ей не дадут спокойно уйти.              — Не торопись-ка, Бабич, — этот голос, словно скрип несмазанных дверных петель заставил ее мысленно пожалеть о своем рождении на свет. Судя по коварной ухмылке, показавшейся на губах учительницы, та весь урок предвкушала момент, когда Белла позволит себе успокоиться, чтобы разрушить ее надежды, — Останься, мне надо с тобой поговорить.              — Вам надо, ваши проблемы, — с вызовом вмешалась Ника, которая уже почти подошла к выходу из класса, но тут же развернулась, поняв, что училка собралась отыгрываться на подруге. Белла живо замотала головой, призывая ту заткнуться как можно скорее — та сейчас договорится, и прилетит уже им обеим.              — Ник, — устало вырвалось у Хэнка, который шел прямо за ней. Он уже хотел положить ей руку на плечо, видимо, чтобы попытаться ее урезонить, но это разозлило ее еще больше.              — Чего, Ник? Проходи давай и не мешай, — грубо отсекла она, и на лице Бори отразилась боль вперемешку с накопленным за дни игнора подруги раздражением. Петровна от разворачивающейся перед ней сцены будто бы получала еще больше удовольствия.              — Надо бы поговорить с твоей сестрицей о твоем неподобающем поведении, — едко бросила она, — Какой из нее педагог, если она даже с тобой справиться не в силах?              — Получше вас так точно, — злобно отозвалась Ника, вперившись в училку хмурым взглядом, и Белла легко могла понять ее реакцию. Как же это низко, хоть и ожидаемо от Петровны — давить через близких людей, пытаясь внушить Нике вину, — И причем тут моя сестра вообще? Вы бы лучше за собой следили.              — Как минимум притом, что даже репетицию не смогла нормально провести, — все вздрогнули, лишь сейчас заметив, что еще одна ученица осталась в классе, следя за всем происходящим. Миронова довольно ухмыльнулась, словно только и ждала удачного момента высказаться, — Я слышала, что она допустила драку. Светлане Андреевне не стоило доверять контроль над этим Лилии Александровне.              — А ну захлопни варежку! Тебя вообще не спрашивали! — гневно откликнулась Ника, но ее бурная реакция, казалось, лишь подтвердила слова отличницы.              — Чего и стоило ожидать, — презрительно отозвалась Татьяна Петровна, — Молодые учителя не способны справиться даже с такой мелочью. Я сразу знала, что толку от твоей сестры ноль, но к сожалению, директриса меня и слушать не пожелала. Устраивает кого попало на работу только из-за признательности к вашей маме, хотя на мой взгляд…              — Вы не имеете права говорить так про мою семью! — в голосе Ники зазвенела сталь, и Татьяна Петровна на секунду аж растерялась, ошарашенно закрыв рот, — Вы вообще из себя ничего не представляете! Всего лишь жалкая, злобная ведьма, которая только и может, что прыскать ядом на всех вокруг.              — Ника, — сдавленно вылетело у Беллы. Таких слов нельзя говорить в лицо учителю даже, если это правда, потому что пока ты находишься в учебном заведении, у них всегда будет власть над тобой.              Глаза Петровны выразительно потемнели, и она процедила сквозь зубы:       — Я поговорю с твоей мамой на родительском собрании, благо оно уже скоро. А пока что будешь оставаться после уроков и отмывать парты каждый день. Пора бы за тебя взяться как следует, маленькая паршивка.              — Что? Но… — Ника уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Хэнк уже с силой взял ее за руку, потащив Баранову в сторону двери и проигнорировав ее возмущенный возглас.              — Пойдем уже, пока не наговорила на новое наказание, — тихо, но уверенно сказал ей он, и подруга неожиданно присмирела, напоследок кинув виноватый взгляд в ее сторону. Белла вовсе не злилась на нее — сейчас та бы ей ничем не помогла при всем желании. Она была даже благодарна Хэнку, что тот вовремя увел Нику, пока та не подставила себя еще больше.              — Это всех касается, Миронова. Хотя я весьма благодарна тебе за то, что ты держишь меня в курсе всего, что происходит, — Саша вежливо кивнула, приняв такой невинный вид, что могла бы сойти за милую и примерную девочку, но под этой обманчивой внешностью ангелочка пряталась такая гадина, что, пожалуй, даже Настя могла бы ей позавидовать.              Она ведь наслаждалась всем этим спектаклем ничуть не меньше, чем сама учительница. Не надави она на больное место Ники, все бы закончилось куда лучше.              — Ну, наконец-то, — фыркнула Петровна, когда дверь за всеми тремя закрылась, —А теперь присядь-ка сюда, Бабич, — кивнув на первую парту, та будто специально выделила ее фамилию, и Белле захотелось закатить глаза. Неужто опять начнется истерика в духе «не забывай свое место, поганая богатейка»? — Чего ты застыла-то? Сядь!              Голос ее прогремел в классе, от чего Белла напряглась еще сильнее — кажется, терпение Петровной подходило к концу, хотя она не могла понять, почему из всех учеников, та так обозлилась именно на нее. Тем не менее, решив не злить училку еще сильнее, Белла покорно заняла место за первой партой. Больше всего ей хотелось опустить голову, чтобы лишний раз не пересекаться с ненавидящим взглядом Петровны, но она подавила глупый порыв — почуяв страх, та только обрадуется и продолжит давить на нее.              — Знаешь, я всегда считала тебя девочкой, подающей надежды, — разочарованно сказала Татьяна Петровна, сложив руки перед собой, — В отличие от этой Барановой.              Белла не удержалась от того, чтобы недоуменно поднять брови. Что-то она не помнила ни одного раза, когда бы математичка выделяла ее в положительном ключе. Впрочем, такой награды не удостаивался никто из их класса, в лучшем случае самых способных ребят попросту не доканывали лишний раз.              — Да-да, не надо так смотреть. Пускай в моих предметах ты откровенно слаба, да и талантами отнюдь не наделена, но хотя бы дисциплина у тебя была вполне на уровне. Пожалуй, это единственное, что тебя спасало. Такие, как ты вполне терпимы, пока не создают проблем, однако ты эту грань давно перешла.              — Такие, как я? — не удержалась от вопроса Белла, и учительница презрительно усмехнулась.              — А ты о себе была лучшего мнения? Тебе повезло с родителями, но сама ты весьма посредственная личность, — легко бросила учительница, и ее слова вызвали внутри невыносимую обиду. Белла ожидала услышать что-то в этом духе, и все-таки ее скорее задело именно то, что многие люди скорее всего согласились бы с этим мнением. Особенно ее мама. Да, она уж точно кивнула бы на подобное заявление, охотно признавая никчемность младшей дочери.              — Начинаешь не приходить на занятия, списываешь на самостоятельной. Баранова-то ладно, от этой балбески я другого и ждать не могла, но ты решила присоединиться к ее дурацким выходкам. Думаешь, тебе это сойдет с рук только потому, что у тебя богатенькие родители, и за тобой обязательно подотрут задницу? Нет, дорогуша, тебя это не спасет! Тебе придется усвоить, что дисциплина в нашей школе касается всех!              — Так уж прямо всех? Что-то я не помню, чтобы вы хоть раз вызывали в школу родителей Смирнова или оставляли его после уроков, — слова вырвались сами, но Белла не стала их сдерживать, потому что неприятное удивление на лице учительницы стоило того, чтобы рискнуть. Она-то думала, что тихоня будет помалкивать, смиренно принимая любые оскорбления. Не дождется, — Я прекрасно помню, как вы проявили свое желание справедливости, когда делали вид, что не замечаете, как он меня достает.              — Это твои проблемы, что ты не могла поставить парня на место. Я не могу постоянно лезть в дела учеников, — небрежно ответила она, и Белла нервно усмехнулась.              — Постоянно? А вы хоть раз пытались? Нет, вам проще было не замечать, потому что вы сами его боялись. Легче же наказывать Нику, которая точно ничего вам не сделает. Или меня. Вы просто догадываетесь, что родители не станут устраивать вам проблемы из-за меня. Знаете, что они никогда не интересовались ни моими успехами, ни провалами. А вот с моей сестрой вы бы в жизни не заговорили подобным образом, потому что знаете — она не станет молчать. Моя мать уже на следующий же день сама бы вам устроила разъяснительную беседу, если бы вы хоть раз позволили себе подобное.              — Да, как тебе не стыдно такое говорить? — взорвалась Петровна, ударив руками по столу, — Ты всего лишь маленькая глупая девчонка! Что ты понимаешь? Значит так, если не перепишешь самостоятельную завтра, я хорошенько пройдусь по теме твоей успеваемости на родительском собрании, поняла? А теперь пошла вон отсюда!              Белла молча послушалась и вылетела из кабинета, как ошпаренная, чувствуя себя так, будто на нее вылили целое ведро грязи. Внутри разгорался гнев, и пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы помочь себе успокоиться. Прогремевший звонок заставил ее вздрогнуть и живо посмотреть на время. Вот черт — из-за того, что училка прилично задержала ее, она рисковала опоздать на занятие в музыкальную школу.              Быстро кинувшись к раздевалке, она постаралась не обращать внимание на жгучее чувство, поселившееся в груди после неприятного разговора с математичкой. Сейчас было не до этого, главным было успеть на занятие.       

***

      — Сегодня занимаемся в концертном зале, — решительно заявила Вера Дмитриевна, стоило ей зайти в кабинет, и Белла мысленно порадовалась, что репетировала программу все выходные. Просторный концертный зал вселял в нее тревогу, пускай пока что за ее игрой следила лишь преподавательница.              С другой стороны, это означало, что она определенно ждала от нее улучшений, и Белла хотела всеми силами оправдать возложенные на нее ожидания. Однако решительный настрой мигом угас, стоило им зайти в зал и застать на сцене Миронову вместе с Ольгой Николаевной, другой преподавательницей по музыке.              В отличие от нее, Саша играла на скрипке, и как бы Белле ни хотелось думать, что завистливая одноклассница была неудачницей во всем, потому и отравляла всем жизнь с таким завидным упорством, но это было бы неправдой. Когда дело касалось музыки, Миронова казалась настоящим совершенством — вот уж кому суждено построить карьеру в музыкальной сфере. Наверняка Ольга Николаевна не раз благословила тот день, когда ей попалась такая талантливая ученица.              — Не хотелось бы вас прерывать, но я предупреждала, что собираюсь занять зал для сегодняшнего урока, — Саша не обратила на них никакого внимания, продолжая вести смычком с таким увлечением, будто от этого зависела ее жизнь, и Белла бы даже восхитилась такой самоотдаче, если бы не тот факт, что эти двое пытались унизить не только ее, но и Веру Дмитриевну, которая такого отношения уж точно не заслуживала. Та, однако, ничуть не смутилась от такого откровенного пренебрежения в свою сторону и спокойно продолжила, — Так что я полагала, что здесь никого не будет к этому времени.              — Сашеньке тоже нужно репетировать, — уверенно заявила Ольга Николаевна, поправив очки, — В конце концов, мы же не хотим, чтобы выступление девочек запомнилось совсем уж посредственным, верно? Хоть кто-то из них должен отыграть программу идеально.              Понятно, это был камень в ее огород. Звучание мелодии Мироновой как будто нарочно при этих словах стало более торжественным, словно отражало мрачное удовлетворение исполнительницы, и Белла поджала губы.              Когда-то именно Ольга Николаевна преподавала ей музыку, и этот опыт на долгое время отбил у Беллы всякое желание садиться за инструмент, заставив чуть ли не возненавидеть классическую музыку, что прежде вызывала у нее лишь восхищение. Эта женщина кричала на нее всякий раз, стоило Белле ошибиться во время исполнения композиции, а потом и вовсе принялась бить ее линейкой по рукам, попутно повторяя, как же унизительно для нее тратить время на такую бездарность.              — Я бы попросила воздержаться от неуместных намеков, — резко осадила ее Вера Дмитриевна, ответив той холодным взглядом, — Думаю, мы с вами уже давно переросли тот возраст, когда подобное могло показаться остроумным. Вы никак не выразили желание занять зал, когда я обсуждала с вами этот вопрос, так что попрошу удалиться и не мешать моей ученице готовиться к выступлению.              — Ничего страшного, мы подождем тут, — невозмутимо откликнулась Ольга, явно не желая уступать, — Не думаю, что ваша подготовка займет много времени.              И откуда в этой женщине столько злобы? Судя по всему, Вера Дмитриевна лишь обострила ее возмущение, так что теперь та не успокоится, пока не отомстит за ущемленное эго.              Тем не менее Белла постаралась ничем не выдавать собственного волнения и пройти на сцену с убийственным спокойствием, хотя чужое пристальное внимание неслабо нервировало ее. Будто не к инструменту шла, а к виселице. Ничего, ты справишься.              Дождавшись кивка учительницы, Белла приступила к делу, напомнив себе о главном — сейчас не время находиться здесь и сейчас, не время думать о том, насколько Миронова играет лучше нее. Прежде всего она была лишь переводчиком мысли композитора, а значит, время отключиться от внешнего мира и нащупать в себе ту же страсть, что охватила когда-то того, кто создал эту сонату.              Мелодия полилась плавно, неспешно, подобно журчанию ручейка для измученного жаждой путника в лесу. Звук окутывал сцену, мягко обволакивая тонкой вуалью ее саму, и Белла ощутила именно то, ради чего она до сих пор так упорно держалась за музыку, несмотря на все попытки Ольги Николаевны выдавить из нее стремление продолжать этим заниматься — это была страсть. Та самая пугающая и меж тем желанная эмоция, которая заставляла ее пробуждаться от ставшей уже привычной апатии.              Мелодия вырывалась из нее подобно давно рвущемуся наружу крику, что Белла подавляла в себе так долго, она становилась все интенсивнее, громче и напряженнее. Бесконечные подсказки в голове, на которых она прежде старалась фиксировать свое внимание — вот тут нажать на педаль, успеть нажать эту клавишу, сменить положение руки — вмиг утихли, и все происходило исключительно по наитию. Тренировки сделали свое дело, и каждый следующий шаг был отточенным до совершенства, ведь за выходные она успела пройтись по каждому проблемному месту, чтобы ни одна ошибка не могла испортить превосходную композицию.              Ехидный смешок Мироновой долетел до нее будто издалека.              — Опять она без конца дергается на стуле, как припадочная, — ехидный комментарий выбил ее из состояния эйфории, вмиг спустив с небес на землю, и Белла пристыженно осознала, что одноклассница была права. Она так увлеклась, что совсем не думала о том, как выглядит со стороны, а ведь она не должна была позволять себе забываться. Следовало сидеть ровно и спокойно, как подобает профессионалу.              Расплата за то, что она позволила себе отвлечься на эту мысль, последовала незамедлительно — палец неудачно соскользнул с клавиши, и, хотя ошибка не была особо заметной, на Беллу вдруг налетела паника, после чего она начала допускать ошибки даже в самых легких местах, откровенно портя мелодию.              Кое-как она все-таки дотянула до конца, но поднимать глаза на преподавательницу было самым мучительным наказанием из всех возможных. Она знала, что Вера Дмитриевна не будет на нее срываться, но Белла все же чувствовала себя предательницей — она должна была поразить этих двух своей игрой, доказать им, что уроки не прошли даром, а по итогу снова облажалась.              — Весьма ожидаемый результат, — с удовольствием протянула Ольга Николаевна, жгучая ненависть вперемешку с виной за откровенно отвратительное исполнение наполнила ее с головы до ног. Жар заливал щеки от осознания, насколько же нелепо она смотрелась со стороны. Все ведь шло так хорошо, и Белла почти поверила, что уж в этот раз сможет показать свои способности во всей красе, а по итогу… Выходит, какой бы мерзкой ни была Ольга, но она оказалась права на ее счет — бездарность, вот кем Белла была на самом деле. Даже тренируясь днями напролет, она так и не смогла стереть с себя это позорное клеймо.              Осознавать это было особенно горько. Белла не считала себя особо уникальной. У Ники вот было рисование, у Риты ее выдающиеся качества лидера, а у нее… У нее была музыка. Как она думала. Однако даже в этом она оказалась абсолютным нулем.              — Ничего непоправимого, — заверила ее Вера, и к удивлению Беллы, в голосе ее не было ни следа ожидаемого разочарования. Ольга Николаевна, очевидно, тоже впала в ступор от такой реакции.              — А по-моему, слово «непоправимое» лучше всего описывает эту девчонку.              — Кажется, я не просила вашего вмешательства, — холодно осадила ее учительница, на что Ольга небрежно фыркнула, тут же встав с кресла, и направилась к сцене.              — У нас, знаете ли, тоже мало времени на репетиции. Ваша ученица уже попытала удачу, так дайте шанс и Саше, — Вера упрямо поджала губы, явно не желая уступать злобной женщине, и все же наверняка понимала, что ее попытки воспротивиться лишь продлят спор, но не позволят отбиться от упертой карги.              — Ладно, продолжайте, раз вам так нужно это сделать прямо сейчас. Пойдем в класс, Белл. Разберем твои ошибки.              — Долго же придется разбирать, — злорадно прошептала Миронова, стоило Белле пройти мимо нее. Белле очень хотелось огрызнуться, но любое слово с ее стороны только сильнее раззадорит одноклассницу. Лучше уж принять поражение достойно.              — Простите, — искренне вырвалось у Беллы, когда они вернулись в класс. Вера Дмитриевна устало вздохнула и кивком головы велела ей сесть за инструмент.              — Я не злюсь, ты же знаешь. Такое было недопустимо… со стороны Ольги Николаевны.              — Она всего лишь подтвердила очевидное — я не справилась. Не понимаю, в чем дело. Я готовилась все выходные, но…              — Они вогнали тебя в неудобное положение, вот и результат, — невозмутимо отозвалась Вера Дмитриевна, — Нарочно решили вывести тебя из строя. Надо будет мне переговорить с Ольгой Николаевной наедине, чтобы она больше не допускала подобного. Они из-за этой Москвы совсем уже с ума сошли, вот и хотят надавить на конкуренток всеми способами.              — Москвы? — недоуменно спросила Белла, и учительница обернулась к ней с мягкой улыбкой.              — Да, я не хотела тебе говорить поначалу, чтобы ты не волновалась еще сильнее. К нам приедет парочка человек из Московской консерватории. Они хотят поприсутствовать на этом выступлении и заодно дать шанс одной из исполнительниц выступить у них в Москве. Бесспорно, это был бы удивительный шанс.              — Ого, — пораженно вылетело у Беллы. Она ведь и не знала, что ставки так высоки, — Жаль вас разочаровывать, но я точно не смогу….              — Именно в этом кроется твоя проблема, — устало заметила Вера Дмитриевна, присаживаясь рядом, — Порой тебя так захватывает музыка, и я почти верю, что эта мысль не победит в очередной раз, но потом что-то происходит, и она снова портит абсолютно все. Дело не в том, что ты плохо заучиваешь ноты. Дело как раз только в этом.              Она стукнула ее по лбу, заставив ойкнуть скорее от неожиданности, чем от боли, и уязвленно потереть ушибленное место. В глазах учительницы показался знакомый игривый блеск, который Белла не раз замечала у ее младшей дочери.              — Да ладно вам. Вы ведь видели, как я сыграла, а времени почти не осталось…              — Да, я видела. Видела, как ты превосходно начала, пока не отвлеклась на комментарий своей одноклассницы — досадно, что тебе есть дело до ее мнения. Ты могла бы легко превзойти ее, если бы позволила этой мысли окрепнуть в своей голове. И поверь мне — она это тоже понимает, поэтому и боится.              Белла недоверчиво прищурилась, прервав зрительный контакт и развернувшись к инструменту.              — Мне приятно это слышать, но Миронова играет прекрасно — не признавать это попросту странно.              — А я и не преуменьшаю ее способности. Саша торчит тут практически безвылазно, и уже давно уверилась в мысли, что никто ей тут не ровня. Но сегодня я видела, как она на секунду замешкалась, когда ты позволила себе увлечься музыкой. Хочешь верь, хочешь нет, но она переживает ничуть не меньше тебя. А значит, у нее есть основания. Тебе просто надо настроиться на то, что ты ничуть не хуже нее.              Мысль о том, чтобы заставить противную отличницу потерпеть поражение и сразить ее на поле, где та считала себя абсолютно непобедимой, и вправду была довольно искушающей — она заслужила это больше, чем кто бы то ни было. За Нику, которую подставляла раз за разом, за свое надоедливое самодовольство и ужасное отношение к другим. Злость внутри переросла в сильный порыв воодушевления — раньше Беллой двигало лишь желание сыграть более-менее приемлемо, чтобы не опозорить любимую учительницу, но она не верила, что способна на большее. Теперь же у нее появилось желание победить, чтобы застать неприятное удивление на ненавистном лице старосты.              — Я обязательно выложусь на полную, — голос будто принадлежал ей и не ей одновременно, но Белла знала — это хороший знак. Впервые в жизни она чувствовала себя так уверенно.              — Именно это я и хотела услышать, — довольно ответила Вера Дмитриевна, — А теперь вернемся к сонате, начни наигрывать ее с самого начала. Уж теперь-то нам никто не помешает…              Как назло у Веры Дмитриевны зазвонил телефон, и она раздраженно выдохнула, возведя глаза к потолку, и это забавное выражение так напомнило Белле Нику, что она не смогла сдержать улыбки.              — Почти. Кажется, это Ника, — да уж, вот и помяни черта, — Извини, но мне лучше ответить. Мало ли, какое у нее там ЧП опять случилось. Вчера вон вернулась домой на полицейской машине, так что я уже готова ко всему. Ты пока продолжай, а я на минутку отойду.              — Конечно, я все понимаю, — дождавшись, когда она выйдет, Белла вернулась к тому месту, откуда начинала, но весьма удивилась, вскоре услышав хлопок двери за спиной.              — Ложная тревога? — попыталась пошутить она, но, услышав едкий смешок за спиной, моментально напряглась.              — Как сказать, — Белла резко развернулась, узнав голос Мироновой. И как ей еще хватило наглости сюда заявиться?              — Надо же, какие люди. И что же тут забыла такая высокопоставленная персона? — Миронова тут же растеряла всю спесь, явно подметив в ней Никину манеру поддевать ее. Порой подобное вылетало у Беллы само с собой — когда вы с кем-то так близки, не мудрено перенимать привычки или манеру речи друг у друга. А может, она просто неосознанно знала, что стоит говорить именно так — любой намек на Баранову моментально выводил зазнавшуюся одноклассницу из себя.              — Я вообще-то хотела с тобой поговорить, проявить участие. Наверное, это очень тяжело — тратить столько времени на усвоение основ, зная, что талантом ты не наделена.              — Можешь пытаться унизить меня, сколько хочешь — желаемого результата это не даст. Я знаю про Москву. Боишься, что я окажусь лучше тебя? — одноклассница засмеялась.              — Ты? Тебе память отбило, и ты уже успела забыть, как играла десять минут назад? Забавно, что ты узнала про консерваторию лишь сейчас. Может, Вера Дмитриевна не возлагала на тебя особых надежд с самого начала, вот и не хотела говорить? Знаешь, а ты никогда не думала, что может, это просто не твое, и надо заняться чем-нибудь другим? Я не настолько жестока, чтобы желать тебе так опозориться на глазах у всех.              — Это мы еще посмотрим. Может, передам тебе потом привет из Москвы, — на лице Мироновой пробежала тень.              — Ага, мечтай. Даже забавно, когда-то мне казалось, что из всей вашей семейки ты — единственная, кто хоть иногда включает мозг, — задумчиво выдала одноклассница, посмотрев на нее несколько разочарованно, что неслабо удивило Беллу, — Но ты ничуть не лучше. Всего лишь очередная избалованная Бабич, которая привыкла получать все просто так. Только вот даже богатенькие родители не способны купить тебе превосходное выступление.              В эту минуту Миронова так сильно походила на своего отца — она смотрела на нее с той же озлобленной завистью, что сочилась из Андрея Васильевича подобно гною. Впервые Белла почувствовала к однокласснице что-то похожее на сочувствие.              Когда-то давно, когда ее папа еще хорошо ладил с Андреем Васильевичем, Саша казалась ей всего лишь тихой девочкой, которая сидела за праздничным столом с той же отрешенностью, что была и у нее самой. Хотя они обе вынужденно терпели такие ужины, но никогда не пробовали друг с другом заговорить — Беллин мир в то время ограничивался одной Анжелой, и она особо не задумывалась насчет возможности дружбы с кем-то еще, а уж особенно с такой же замкнутой девчонкой, что постоянно садилась напротив нее. Белла думала, что та разделяла ее равнодушие до того момента, когда в один день Саша все же рискнула подойти к ней на очередном семейном застолье.              Белла до сих пор помнила, как поразилась, когда девочка медленно подошла к ней, словно готова была в любую секунду кинуться прочь, а затем попробовала улыбнуться. Саша уже хотела открыла рот, чтобы сказать ей что-то, но не успела, как заметила спускающуюся с лестницы Анжелу, которая тут же ускорилась, заметив младшую сестру.              — Наконец-то я нашла тебя. Пойдем, посмотрим, какие подарки нам приготовили. Я узнала, где они лежат, — заговорщически выдала сестра и лишь потом заметила подошедшую Миронову, — А ты чего тут подслушиваешь?              — Я не подслушиваю, — оскорбленно отозвалась та, а затем с надеждой спросила, — А можно с вами?              — Ну, уж нет, еще испортишь там что-нибудь. Белл, пойдем уже, — слишком обрадовавшись вниманию со стороны сестры и приглашению поучаствовать в совместной проделке, Белла быстро побежала за ней, тут же забыв про оставленную позади одинокую девочку.              Больше Миронова никогда к ней не подходила, а потом и папа рассорился с Андреем Васильевичем, так что Белла выкинула тот случай из головы. И все-таки, возможно поведи она себя тогда по-другому, все бы вышло иначе. В любом случае, та девочка, что однажды робко улыбнулась ей, безнадежно исчезла, превратившись в маленькую копию своего отца. И никакой жалости к ней Белла испытывать уже не могла — Саша сама об этом позаботилась.              — Ты права, не купят. Но не переживай, они определенно порадуются, узнав, что их дочь выступила лучше всех, — глаза Мироновой выразительно потемнели, и она сердито поджала губы, хмуро взглянув на нее исподлобья.              — Это мы еще посмотрим. Надеюсь, тебе хватит сил выступить хотя бы сносно, — насмешливо бросила она, выходя из кабинета.              — Постараюсь тебя не разочаровать, — уверенно ответила Белла, отчетливо понимая, что сделает все, чтобы выполнить это обещание.       

***

             После возвращения учительницы в класс репетиция проходила спокойно — они успели пройтись по каждой ошибке, и Белла с досадой поняла, что повторяла это все уже миллион раз. Дело и вправду было не в незнании, а в неврозе, что охватил ее в концертном зале. Она могла репетировать хоть сто раз в уютной тишине их класса и не ошибиться ни разу, но стоит волнению от присутствия кучи зрителей застать ее врасплох, и этот результат скатится до ужасного.              — Вот видишь, у тебя получается очень хорошо. Теперь главное не позабыть все это в решающий момент, — мягко наставляла ее Вера Дмитриевна, когда они уже покидали музыкальную школу. Посильнее укутавшись в шарф, она обратила к ней обеспокоенный взгляд, — Я понимаю, что прошу слишком многого — в твоем возрасте, что ни день, то сплошные тревоги из-за экзаменов и подобного.              — И все же это не оправдание, — отсекла Белла, погружаясь в мрачное настроение. Было бы так просто взять и отключить проклятое волнение. Ну, почему у нее было так мало контроля над собой и своими чувствами?              — Я бы посоветовала тебе перестать воспринимать концерт, как испытание, — заметив ее настроение, добавила Вера Дмитриевна, — Скорее наоборот, лучше найди в этом возможность вынырнуть из своих тревог. У тебя почти получилось это сделать сегодня, чему я очень рада. Прежде всего музыка должна стать для тебя освобождением, способом выразить свои мысли — она не потерпит попыток простого заучивания и избегания ошибок.              — Именно это для меня сложнее всего, — честно выдала Белла, — Если бы я могла погружаться в это состояние по щелчку пальца, было бы проще. Но у меня всегда дурацкие мысли всплывают именно в тот момент, когда я уже думаю, что близка к полному расслаблению.              — У тебя еще есть время поучиться этому, главное, не изводи себя сильно. Я уж знаю, ты можешь.              Белла спорить не стала, молча признав правоту учительницы. Взглянув на Веру Дмитриевну, она с сожалением выдала:       — И все же простите за сегодня. Мне не стоило так подставлять вас перед Ольгой Николаевной. Теперь она будет считать, что имеет полное право проявлять к вам неуважение.              — Да плевать мне, что думает эта старая карга, — с озорством, обычно присущим Нике, ответила Вера Дмитриевна и громко рассмеялась, заметив удивленный взгляд Беллы, — Поверь, я девочка взрослая, так что за меня беспокоиться не стоит. Мне уже хватает двух рыжих несносных девчонок, которые надо мной трясутся, как будто я хрупкая ваза, а потом срываются друг на друге, думая, что я ничего не замечаю. Не хочу, чтобы к ним еще и ты присоединилась.              — Простите, я не… — она тут же взмахнула рукой, прерывая ее извинения.              — Перестань, у всех нас свои проблемы, и это нормально — иначе бы жизнь была слишком пресной. А музыка помогает мне справиться с тревогой ровно так же, как и тебе. И из-за каких-то противных учителей, которые могут лишь срываться на других, чтобы обрести смысл в своей жизни, я не собираюсь этого лишаться, — Белла с приятным удивлением уставилась на учительницу, чувствуя, как от ее слов восхищение заполняет ее с головы до ног. Тут взгляд Веры Дмитриевны уперся куда-то повыше ее плеча, и она добавила с загадочной улыбкой, — Смотри-ка, кажется, тебя уже ждут.              Быстро развернувшись, Белла наткнулась взглядом на знакомую куртку. Сердце предательски замерло, и на секунду она забыла обо всем, растерянно следя за тем, как Киса расслабленно направился к ним. И как долго он ее тут ждал?              — Приветик, бельчонок, — довольно вылетело у Кисы, и она испуганно округлила глаза, почувствовав, как горят щеки. Нашел еще, перед кем ее так называть. Конечно, это прозвище не несло в себе никакой двусмысленной окраски, но она-то это знала, а что должна подумать учительница? Запоздало заметив, что она была вовсе не одна, он добавил, — Вера Дмитриевна, здрасьте. Давненько вас не видел, как поживаете?              — Да все по-прежнему, Вань. Разве что без вас, оболтусов, стало гораздо скучнее, — от мягкой улыбки бывшей классной руководительницы Киса прямо-таки расцвел.              — Да ладно вам, дочурка-то явно не дает заскучать.              Белла поджала губы, неодобрительно глянув на парня — напоминать бедной Вере Дмитриевне о состоянии Ники после недавней тусовки было не особо удачным решением, однако та лишь беззлобно ухмыльнулась, ничуть не смутившись.              — Не отрицаю, хотя в таком возрасте это ожидаемо — я в ее годы и не такое вытворяла. Что ж, я так понимаю, ты здесь не ради светской беседы со мной, — посмотрев на Беллу, она многозначительно улыбнулась, — Как мило, что ты решил проводить мою любимую ученицу.              — Мы просто занимаемся вместе, — поспешно ввернула Белла, и расслабленность на лице Кисы сразу уступила место напряжению, — Я помогаю ему с английским.              — Так ты решил взяться за ум? Помню, раньше тебя никакими способами не получалось заставить лишнюю минутку посидеть за учебником.              — Ну, у Беллы весьма оригинальные способы убеждения, — обернувшись к нему, Белла ответила парню возмущенным взглядом, — Я имел в виду, что ты очень доступно объясняешь материал.              — Я так и подумала, — фыркнула учительница и добродушно добавила, обратившись к ней, — Если у тебя получилось заставить взяться за ум даже его, то это дорогого стоит. Ладно, мне уже пора домой к своим буйным натурам. А ты, Кислов, продолжай стараться. Я всегда говорила — ты все можешь, когда действительно захочешь.              — Обязательно! — махнув рукой напоследок, крикнул Киса. Дождавшись, когда учительница скроется за поворотом, он повернулся к ней и раздосадованно добавил, — Каждому прохожему готова сказать, что водишься со мной исключительно на правах репетитора?              — Я не хочу, чтобы она надумала непонятно что.              — А че такого? Ну, подумала бы, что мутим, и че? Твоя репутация будет испорчена? — насмешливо бросил Киса, и от очевидного вызова в его голосе раздражение вновь напомнило о себе. Коротко и резко выдохнув через нос, Белла скрестила руки на груди, не желая больше отступать. Это еще она должна оправдываться после его сегодняшней подставы?              — Да, Кис, мне не все равно на то, что обо мне подумают близкие мне люди, а еще не все равно на договоренности с другими людьми, — натолкнувшись на непонимающий взгляд, она раздраженно продолжила, — Или ты уже забыл, что сегодня у нас была репетиция? Мог хотя бы перезвонить или написать, раз уж собрался не приходить. Или даже на это у тебя времени не нашлось?              — А-а, это, — лениво протянул Киса, — Слушай, мне не до этого было.              Белла ошарашенно захлопала глазами — она даже не знала, что было более обидным: тот факт, что он вообще допустил такую ситуацию, или то, что он даже не чувствовал себя виноватым.              — Разумеется, ты у нас человек занятой, — злость в ней угасла, уступая место разочарованию, настолько болезненно ей было слышать такую небрежность с его стороны ко всему произошедшему.              — Да не кипишуй ты так, я ж не спецом все проебал, просто меня этот мент сраный спалил, — неохотно продолжил Киса, — Я седня в школу-то не пошел, хотел вместо первых уроков быстренько товар одному корешу сдать, а этот нам засаду приготовил около подъезда. Пронюхал походу как-то, что мы там встречаемся. Короче, Серый успел сбежать, а я прям в руки Константину Анатольевичу попал. У него там, наверное, победный марш в башке играл, пока он меня к мамке вез. Еще и решил уму-разуму поучить, гнида.              — Твоя мама знает, чем ты занимаешься? — удивленно вырвалось у Беллы. Почему-то прежде ей казалось, что Лариса была совершенно не в курсе его деятельности, иначе должна была уже как-то повлиять на проблемного сыночка. Правда, похоже как-то исправить ситуацию с Кисой пытался только сам Константин Анатольевич, которого парень так уверенно поносил.              — Да при чем тут это? — раздраженно отозвался Киса, неловко отводя взгляд и явно не желая обсуждать эту тему, — Я к тому, что, если б этот мент меня не дернул, я бы припер. Честное слово, лучше б отплясывал с тобой, чем с этим ебанатом в машинке катался. Его компания меня вообще не соблазняет, а твоя очень даже.              — Дурак ты, Кис, — устало покачала головой Белла, тем не менее позволив краешкам губ дрогнуть в слабой улыбке.              — Знаю. Но ты ж не дуешься? — щелкнув зажигалкой, Киса расслабленно поднес сигарету ко рту, и, проследив взглядом за этим движением, Белла невольно снова испытала до боли знакомый трепет, что уже не раз заставал ее врасплох рядом с ним. Ей тут же захотелось забыть о всей этой дурацкой ситуации, дав ему именно тот ответ, что он хотел. Но было ли это правильным решением?              С одной стороны, он вроде как объяснил причину своего отсутствия и, на ее счастье, она не крылась в том, что он отходил от всякой дряни вместе со своей вернувшейся подружкой, но с другой… Киса совсем не выглядел встревоженным, значит, на деле ему было совершенно плевать, насколько сильно ее расстроило случившееся, и подставить ее так снова ему ничего не стоит.              — Вообще-то… — ответить она не успела, так как взгляд Кисы метнулся к ней за спину, и он моментально подобрался, гневно сверкнув глазами.              — Ну, и че ты тут встала? — раздраженно бросил он, и, обернувшись, Белла заметила задержавшуюся около входа в музыкалку Миронову, любопытно оглядывающую их.              — Я вообще-то здесь учусь, — надменно заявила она, видимо, не собираясь никуда уходить и явно наслаждаясь неловкой заминкой, — А вот что здесь делаешь ты, мне совершенно непонятно.              — Перед тобой отчитываться не обязан. Нехер уши греть, иди по своим охуенно важным делам, — с каждой секундой присутствие заносчивой девчонки будто распаляло его все сильнее, и Белла устало вздохнула — она же намеренно пыталась его взбесить, а Киса охотно велся на провокацию.              — Да ладно тебе, Кис. Стоит и стоит, забудь. Пойдем, нам уже пора на занятие, — вмешалась она, не желая потворствовать уловкам Мироновой, но тут взгляд одноклассницы метнулся к ней.              — Ах да, я уже успела забыть, как вы это называете. Теперь понятно, почему у тебя нет времени на повторение программы. Самой-то не противно? Он-то тебя легко подставляет, а ты все равно под его дудку пляшешь. Хотя тебе ведь не впервой позволять об себя ноги вытирать.              — Слышь, ты добазаришься щас. Свалила молча, пока я эту сигарету об тебя не потушил, — Киса угрожающе двинулся к ней, и Миронова опасливо отступила, видимо, приняв его слова всерьез.              — Только попробуй, и я пожалуюсь директрисе. Ты и так на волоске от того, чтобы остаться на второй год!              — Тогда мне будет нечего терять — отделаю так, что родной папка не узнает. Лучше не испытывай мое терпение, Сашулечка, — ухмыльнувшись и бросив окурок от сигареты ей под ноги, ответил Киса.              — Уголовник будущий, — видимо, чтобы оставить последнее слово за собой, фыркнула Миронова, однако фальшивая угроза, судя по всему, подействовала на нее, потому что она поспешила скрыться, напоследок презрительно глянув в их сторону.              — Беги-беги, крыска, а то щас поджопник дам, чтобы быстрее летелось, — грубо отозвался Киса, и Белле показалось, что Саша и вправду ускорилась, — Совсем уже страх потеряла. Только и делает, что тявкает на всех.              — Она и тебе насолила? — Киса незамедлительно кивнул на ее вопрос, после чего развернулся и направился в сторону своего дома, и Белла тут же последовала за ним, спрятав руки в карманах пальто — солнце уже давно скрылось за облаками, отчего снаружи становилось все холоднее.              — Ага, распиздела в прошлом году, что я наркотой торгую. Всю школу на уши поставили, устроили мне разнос, так еще и мамка все узнала. Ладно, хоть с товаром на руках поймать не успели, а то тогда вообще было бы не сладко. Я ведь и не знал, что это она меня сдала. Подумал сначала на твою сестру и наговорил ей всякого, за что по морде от Мела получил, — Белла пораженно взглянула на него.              Что-то она не помнила ни одного раза, когда бы эти двое доходили до такого — Киса постоянно пытался подбить на драку Хэнка, но ни разу не лез на Меленина, так что слышать подобное было действительно удивительно.              — Да-да, этот вполне может, когда чет не так про его царевишну скажут. Вообще-то я справедливо по ебал…лицу получил, кхм. Это уже потом мне рассказали, что Сашуля одноклассницам хвасталась, как хочет наш класс от всякой дряни избавить. Начать, видимо, решила с меня.              — Неужели она всерьез думала, что ты не узнаешь про это?              — Хрен ее знает. Наверное, надеялась, что меня выгонят сразу после ее доноса, а как увидела на следующий день, что я до сих пор в школе, так быстренько струхнула. Потом я уже с ней побеседовал и вежливо объяснил, что она поступила очень непорядочно.              — И после этого она начала обходить тебя за километр. Смотрю, ты тоже умеешь очень доходчиво все объяснять.              — Сочту за комплимент, — заметив ее скептичный взгляд, Киса поднял руки перед собой в защитном жесте, — Не переживай ты так, не бил я ее. Девок не трогаю, ну, только если сами не попросят, если ты понимаешь, о чем я.              — Фу, — его самодовольная ухмылочка раздражала ровно в той же степени, что и смущала. Порой Белла ужасно ненавидела то, как эти дурацкие намеки с его стороны напрочь сбивали ее с мысли, — А как же Ника?              — Так это не девка, а оружие массового поражения, это совсем другое дело. Тут или я ее, или она меня. Ты же не хочешь, чтобы я с расквашенной рожей ходил?              — Не знаю даже, звучит очень заманчиво, — Киса на ее слова лишь беззлобно фыркнул.              — Несправедлива ты ко мне, маленькая садистка.              — Иногда ты вполне этого заслуживаешь, хотя признаю — толку от этого будет мало. Все равно мозгов не прибавится, — вздохнув с наигранной обидой, Киса легко тыкнул ее локтем в бок, на что Белла легонько шлепнула его по плечу, — Эй, давай-ка без рук!              — Ну да, это ж только тебе можно безнаказанно трогать меня, — заметив смятение в ее глазах — она ведь и вправду ни разу задумывалась, что ему могут быть неприятны ее шутливые тычки — Киса наклонился к ней и заговорщически прошептал, — Расслабься, Белл, я совсем не против, трогай сколько хочешь. И где хочешь.              — И как тебе не надоедает так шутить? — фыркнула она, — Кстати, а ты не думал, что, не Миронова, так кто-нибудь другой в любой момент может рассказать про то, что ты торгуешь? Ты не особо-то это скрываешь, раз на то пошло, и по-хорошему, проделывать такое в школе было очень опрометчиво.              — И что? Ты ж не считаешь, что она все правильно сделала?              — Нет, конечно. Просто… — просто Кисе стоило бы заранее готовиться к последствиям своего решения продавать запрещенную дрянь. Но вряд ли он спокойно отреагирует на такие слова с ее стороны, скорее только разобидится на нее за очевидную правду, не желая оказаться виноватым в этой истории, — Ладно, забудь ты про эту Миронову. Давай, лучше ускоримся — мне не хотелось бы сильно задерживаться, а то еще много уроков делать на завтра.              — Опять настройки примерной девочки врубила, — недовольно отозвался Киса, хоть и смиренно подстроился под ее темп.              — Да, Кис, у меня тоже есть свои дела, и они ничуть не менее важны, чем твои.              — Ладно-ладно, чего завелась-то сразу? — проигнорировав его вопрос, Белла еще сильнее прибавила шагу и почувствовала, как Киса сверлит ее лопатки взглядом. Она и сама не до конца понимала, почему его привычная безалаберность вызвала внутри такой сильный прилив раздражения. Хотя отчасти, наверное, дело было в этом странном ноющем чувстве неудовлетворения от того, как легко он умудрился выпутаться, скинув всю вину за свой проступок на кого-то другого и в этот раз.              Может, Киса и на последний звонок не явится, оставив ее одну, а потом снова бросит безмятежное “да, меня там просто задержали, я не виноват”, и посчитает, что разговор на этом исчерпан. Она ведь тоже хороша — не подумала толком о возможности этого, когда позволила Кисе стать своим партнером. А теперь этот горе-партнер в любой момент может ее кинуть и при этом снова будет как бы не при делах.              — Чай заварить? — спросил он, как только они переступили порог его квартиры. Быстро разувшись и небрежно закинув куртку на одну из вешалок, да так, что та чуть не свалилась прямо на Беллу, вызвав у той раздраженный вздох, Киса вальяжно направился на кухню, явно пытаясь вспомнить, что съестного еще дома осталось.              — Давай, — в первый раз, когда Белла оказалась в его квартире, ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к чужой обстановке, однако сейчас уже знакомое пространство невольно вызвало у нее чувство долгожданного облегчения. После ослепительной яркости концертного зала полумрак в его комнате успокаивал — так и хотелось прислониться щекой к одному из развешанных на стене ковров и устало прикрыть глаза, но Белла нетерпеливо сбросила с себя неуместное наваждение. Один раз она уже позволила себе лишнего, и ничем хорошим это не закончилось.              — Лады, располагайся тогда. Будь как дома, и все такое, — Белла отрешенно кивнула, после чего подошла к письменному столу и принялась выкладывать учебники из рюкзака. Недолгая возможность уединения, пока он разбирался на кухне, была очень кстати. Ей просто нужна была минутка, чтобы перевести дыхание.              Однако на долгую паузу надеяться не приходилось — уже через минуту Киса показался в дверном проходе, и Белла случайно перехватила его взгляд, после чего принялась с деланным интересом листать учебник. Может, ей показалось, но Киса смотрел на нее с какой-то несвойственной ему задумчивостью, что вызвало у нее еще большее замешательство. Наверняка он все-таки заметил резкую перемену ее настроения, и теперь она с волнением ожидала его реакции на это. Разозлится? Попытается выведать, в чем дело? Или проигнорирует, сделав вид, что у них все нормально?              Признаться, от любого из этих вариантов тревога нестерпимо царапала по ребрам.              — Так как все прошло в школе? Не потеряли меня сильно? — наконец, подал голос он, но Белла не обратила к нему взгляд, все еще делая вид, что слишком сосредоточена на выборе темы для занятия.              — Рита тебе привет передавала, — краем глаза она все-таки уловила, как испуганно блеснули глаза Кисы, и испытала слабый отголосок злорадства — вот и правильно, пусть и не думает расслабляться.              — Ясно, завтра она меня на школьном дворе похоронит. Получается, ты сегодня не танцевала?              — Почему же? Танцевала, просто с другим. Ты не такой уж незаменимый, — ладно, пожалуй, говорить такое было чересчур едко с ее стороны, но Белла просто не могла удержаться. На лице Кисы будто бы промелькнула тень, однако тот пока что держал себя в руках, не позволяя эмоциям взять верх, и отчасти Беллу это злило. Больше всего она сейчас жаждала вывести его из себя, чтобы хоть немного отыграться за его сегодняшнюю подставу.              — И с кем же? — вопрос прозвучал вполне спокойно, однако она успела заметить, как он принялся нервно постукивать пальцами по ручке двери.              — С Пашей, — брови его поползли вверх, и недавняя подозрительность уступила место откровенному веселью. Киса громко хохотнул, прислонившись плечом к косяку двери, — И что смешного?              — Ты и Толстый? Да уж, и на кого я тебя только оставил, бедняжку. Соре, Белл, если б я знал… — судя по всему, картина, которую он себе вообразил, так сильно пробивала его на смех, что он не мог сдержаться хотя бы из приличия — Белла ощутила, как раздражение в ней растет все стремительнее. Нет, смотрите-ка. Он еще и ржет.              — Между прочим, Паша танцевал вполне неплохо.              — То-то ты такая довольная всю дорогу шла. Не, я все понимаю, Белл. Если бы мне пришлось танцевать с Толстым…              — Пашей!              — Вместо тебя, я б тоже дулся.              — Я не дуюсь! И вообще, дело совсем не в этом, — не выдержала она, захлопывая учебник, — На него по крайней мере можно рассчитывать, в отличие от тебя!              Слова вспороли воздух подобно лезвию ножа, вонзившись аккурат в грудь парня, так что тот аж резко выдохнул. Все веселье мигом слетело с его лица, сменившись непониманием, а затем глаза его вдруг загорелись от накатившего гнева.              — Я же объяснил — это все Константин Анатольевич подгадил. Если бы не он…              — Он бы тебя не поймал, если бы ты не кинулся продавать наркоту именно в тот день, когда у нашего класса планировалось куда более важное дело. Да и давай честно, он тебя выручил и далеко не в первый раз.              — Выручил? — опасно понизил голос Киса, — Ага, как же, по-любому просто хотел меня за шкирку к мамке притащить и посмотреть, как я перед ней прощение вымаливаю.              — Он выполнял свою работу. Попадись тебе кто другой…              — Да че ты заладила? Может, мне ему еще “спасибо” сказать? — сердито вскрикнул он, оторвавшись от дверного косяка и стремительно сократив расстояние между ними, однако Белла и бровью не повела, стоически выдержав его взгляд, и лишь вскинула подбородок.              — Это самое малое, что бы ты мог сделать, — ответила она с неожиданной для себя непоколебимостью, и ее ответ определенно застал Кису врасплох.              Казалось, с каждым словом напряжение, что уже давно висело в воздухе между ними, становилось все более ощутимым, так еще и пронзительный свист чайника действовал на нервы, вынуждая уже ее саму закипать изнутри, а Киса как назло не отрывал от нее взгляда, словно от этого зависело, кто в этом споре выйдет победителем. Его будто метало от одного чувства к другому, и Белла не знала, что по итогу одержит верх — злость за ее упрямое желание заставить его признать свои ошибки или вина за осознание того, что он был не прав.              — Чайник закипел, — равнодушно бросила Белла, не став дожидаться ответа, и быстро обошла его, направившись на кухню, чтобы уже, наконец, выключить этот злополучный чайник. От этого свиста у нее уже успела разболеться голова. Кроме того, это была удачная возможность отойти подальше от Кисы — по крайней мере, дышалось гораздо легче, когда она не видела перед собой лицо именно того человека, который предстал перед ней на той злополучной тусовке.              Как бы она хотела выкинуть из головы воспоминания о том, каким жестоким порой Киса мог быть, когда его загоняли в угол. Именно этим она и продолжала заниматься сейчас, а значит, вполне себе рисковала снова столкнуться с тем Кисой, что с пугающей легкостью мог довести ее до слез.              — Белл, — устало отозвался Киса, запуская пятерню в кудрявые волосы и вздыхая так, словно на его плечи свалились все проблемы мира, — Денек и так был дерьмовый, давай не будем засирать его еще больше? Я вообще не вникаю, зачем мы до сих пор прогоняем эту тему с репетицией.              Нервный смешок застрял в глотке, однако Белла с усилием скрыла новый прилив злости за видимой невозмутимостью. И чего она только от него добивалась? Разумеется, Киса собирался игнорировать проблему и дальше, даже, когда было абсолютно ясно, что это не приведет ни к чему хорошему. Ему просто было влом объясняться перед ней. Неприятное чувство вспыхнуло в груди, которая, казалось, чуть ли не горела от противного жжения, словно Белла умудрилась подхватить странную болезнь — признаться, если бы Киса начал с ней спорить, она восприняла бы это куда лучше, чем неумелую попытку бегства. Ну, и к черту.              — Хорошо, — безэмоционально ответила Белла, медленно наливая себе в чашку чай и используя это время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Впившись в нее пальцами до хруста, она пустым взглядом всмотрелась в донышко, словно надеялась найти там подсказку, а затем, наконец, подобрала нужные слова, — Начнем тогда заниматься, а то только время зря теряем. Учитывая, как у нас прошло предыдущее занятие, я не собираюсь испортить еще и второе.              — Ты ничего не портишь, — тихо, но отчетливо произнес Киса, когда она присела рядом с ним за письменный стол и поставила чашку с чаем на свободное место около учебника. От его слов ее настрой сохранять холодную отстраненность на протяжении всего вечера почти дал сбой, однако Белла быстро взяла себя в руки. Хватит уже проявлять перед ним слабость и на что-то надеяться — еще сегодня утром она готова была дать ему шанс, и он в очередной раз ее подвел, — Так че у нас сегодня за тема?              Белла с готовностью придвинула к нему учебник, указывая на строчку в начале страницы.              — Давай-ка пройдемся по модальным глаголам, а затем перейдем к типам условным предложений, — судя по лицу Кисы, он толком ничего не понял, но испугаться уже успел. Не будь у них неприятной размолвки, она может и сказала бы, что все не так страшно, как кажется, но сейчас у нее не было ни малейшего желания его успокаивать.              В целом, урок прошел вполне неплохо — Киса внимательно ее слушал, ни разу не перебивая, хотя она замечала, как периодически он повторял одни и те же ошибки, словно вообще не вслушивался в ее объяснения. Впрочем, подобное на ее памяти встречалось часто, тут дело было в обычном человеческом факторе. Можно тысячу раз повторить какое-то правило, и при этом оно все равно будет вылетать из головы в нужный момент, мешая выполнять даже самые элементарные задания. Замечая подобное у своих учеников, Белла никогда не позволяла себе злиться, вместо этого спокойно объясняя все по новой, и, несмотря на всю обиду на Кису, она не посмела нарушить это правило и в этот раз.              — Итак, как высоко вы оцениваете мой прогресс, Белла Артемовна? — спросил Киса, наблюдая за тем, как она проверяет сделанный им тест. Белла с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза от фальшивой манерности в его голосе. Только Киса умудрялся подавать вежливую форму общения так, что всякому было понятно — это лишь очередная издевка.              — Ты меня так еще больше раздражаешь.              — Чем это? — с насмешливой улыбкой поинтересовался Киса, вынудив ее глубоко вдохнуть и выдохнуть. До конца занятия осталось всего полчаса. Самых долгих полчаса в ее жизни.              — Попыткой строить из себя примерного мальчика.              — Хуево себя ведешь — пизды получаешь, хорошо себя ведешь, и еще больше прилетает. Определитесь уже, че вам от меня надо.              — Тебе в любом случае уже пизды не светит, — угрюмо буркнула она, на что Киса удивленно распахнул глаза.              — А че, был шанс? — Белла глянула на него исподлобья, едва сдерживая желание дать ему подзатыльник. Вообще-то она все еще на него злилась и все-таки снова позволила вовлечь себя в очередную шутливую перепалку. Вот как он это делает?              — Не отвлекай меня, а то так и не узнаешь, какой у тебя прогресс, — передразнив его вежливый тон, ответила она.              — Пиздец, зачем только надежду дала? — наигранно возмутился Киса, и Белла все же пихнула его коленом. К тому времени, как Лариса вернется с работы, они здесь и подраться успеют. По крайней мере, от возможности отмутузить его ей точно станет легче.              — Хватит уже дурачиться, ты мешаешь сконцентрироваться, — ровным тоном отчитала его она, однако Киса продолжил пристально на нее смотреть, а затем подался чуть вперед, словно пытаясь таким образом заставить ее обратить на него внимание.              — Белл, ну, чего ты сегодня такая, а?              Отвлекшись от проверки, она недоуменно подняла взгляд и неожиданно поймала себя на желании рассмеяться. Нет, это вправду удивительно. После всего причину вспыхнувшего конфликта он умудрялся искать именно в ней, как будто это ее поведение заслуживало неодобрения, а он, белый и пушистый, совершенно ни в чем не виноват.              — И какая же я? — наверное, можно было бы ограничиться напоминанием о том, что как раз сегодня у нее была веская причина так себя вести, раз Киса уже умудрился ее забыть. Но она бы обманула себя, если бы сказала, что дело лишь в этом. Далеко не в одной репетиции. Нет, это лишь один проступок Кисы, который отлично показал его безответственность, но правда была в том, что с далеко не лучшей стороны он предстал задолго до этого.              Киса с досадой выругался сквозь зубы, поняв, что это надолго.              — Да блять, Белл, вот такая! — повысил голос он, — Мало того, что мне пришлось перед мамкой седня стелиться, так еще и ты начинаешь. Я думал, ты наоборот войдешь в положение, а ты так взъелась…              — Стелиться — это ты про свое обещание больше никогда не продавать наркоту? — в этом весь Киса. Он может сколько угодно заверять, что ему жаль, и он не хотел, а потом снова повторить тоже самое, — Ты ведь соврал ей, да?              Киса замялся под прицелом ее внимательного взгляда, и вся его недавняя агрессия вмиг куда-то улетучилась.              — Я уже пообещал Гендосу все распродать и не собираюсь его подставлять, — Белла негромко фыркнула, покачав головой. Удобное оправдание, только и всего.              — А он, конечно же, не может найти себе другого курьера?              — Блин, Белл, это ж временно. Просто денег подкоплю, а потом… В общем, всяко лучше с деньгами про запас быть.              Это иллюзорное “потом” звучало весьма обманчиво — наверняка когда-то и сам Зуев начинал с веры в то, что все это ненадолго. И где же он теперь?              — Ладно, это не мое дело, — отступила она, поняв, что обсуждать это бессмысленно. На кого она тут собиралась влиять? Киса, пускай и отрицал это, но уже давно сам для себя решил, что продолжит этим заниматься, пока у него будет возможность. А рядом с Зуевым возможность будет всегда.              — Тогда почему ты злишься? Недавно вроде нормально разговаривали, а щас опять холод врубаешь, — хмуро отозвался Киса, — Если это из-за танца, то я ж сказал несколько раз…              — У тебя все так просто, Кис, — раздраженно вылетело у нее, и она сразу поняла, что сказала это зря. Вскользь брошенная фраза была той самой искрой, которая погубила всякую надежду на восстановление взаимопонимания, если она вообще еще оставалась.              — Ну, так объясни мне, раз я такой тупой и не догоняю! Сама завелась из-за какой-то фигни, и я еще виноват! Ну, не пришел я на одну репетицию, и че? Приду на другую. Как будто выучить этот танец так сложно, он не такой уж хитровыебанный.              — Не в этом суть, — сдалась Белла, окончательно позабыв о тесте и развернувшись к нему, — Ты можешь считать последний звонок детской фигней, смеяться над всей этой шумихой вокруг него, это твое право. Но раз уж ты согласился принимать в нем участие, так не удивляйся тому, что с тебя за это спрашивают. Ты сам это выбрал. А если для тебя важны только тусовки и возможность закинуться наркотой, так откажись от этого. Рита запросто поставит меня с Пашей или Ильей.              — Опа, как запела. Один раз не пришел, и она уже готова к другому переметнуться, — Киса смотрел на нее так, будто она только что всадила ему нож в спину, и это еще больше вывело ее из себя. Он еще и умудрялся строить из себя бедного мальчика, которого несправедливо предали, — Так вот, че тебе надо — избавиться от неудобного элемента и кинуться к порядочным мальчикам, да?              — Нет, — честно говоря, его отказ от танцев не принес бы ей ни радости, ни облегчения. После той репетиции в ней теплилась надежда, что теперь так будет всегда, и танец станет не просто попыткой вовлечься в активность класса, но и чем-то особенным между ней и Кисой. Хорошим воспоминанием, разделенным на двоих, которое будет связывать их несмотря ни на что. Это было бы по-своему романтично, но Киса сам все испортил, — Больше всего я бы хотела иметь возможность на тебя положиться и не трястись от мысли, что ты с легкостью можешь меня кинуть, променяв на что-то поинтереснее.              На кого-то поинтереснее.              В карих глазах отразилось удивление, и Белла заметила, как нарастающий с каждой секундой гнев в нем стремительно угас от ее слов, словно пламя свечи от сильного порыва ветра. Поняв, что Киса не собирался ее перебивать, она продолжила, с трудом сглотнув:              — Я просто не понимаю. Зачем ты вызвался, если тебе это не нужно?              — Нужно. Еще как нужно, Белл, я просто… — Киса уже было протянул к ней руку, явно намереваясь прикоснуться к ее запястью, но случайно умудрился задеть чашку чая, и в следующую секунду кипяток нещадно обжег ее руку, попутно намочив тетрадь. Громко охнув, Белла вскочила со стула, и на лице парня тут же отразилось раскаяние, — Бля, Белл, прости. Я не хотел.              — Конечно, не хотел. Ты никогда не хочешь, только как-то каждый раз все через одно место получается, — слушать его оправдания было попросту невыносимо.              — Ну, я ж не спецом, — голос его прозвучал почти обиженно, словно она оскорбила его совершенно беспричинно, но затем Киса добавил чуть тише, — Я несильно тебя обжег? Покажи-ка.              Взяв ее за руку, он развернул ее к себе, осторожно скользнув пальцами по тыльной стороне ладони. Белла настолько удивилась неожиданному маневру, что даже не сообразила отдернуть руку, застыв на месте, потому не сразу заметила, как на чужом лице промелькнула тень задумчивости. Она поняла, в чем дело только, когда опустила взгляд и заметила шрам на ладони. Та самая царапина от осколка зеркала казалась доказательством Кисиного преступления, ответом на все его вопросы.              — Это кто тебя так? — тихо спросил Киса, непрерывно разглядывая ее руку.              Белла громко сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, в эту минуту Киса был ближе всего к тому, чтобы вспомнить все, что произошло в тот злополучный вечер, и недавний приступ злости вдруг уступил страху.              — Это случайно вышло. Упала на тусовке и порезалась...              — Об осколок зеркала в раковине… — подняв на нее глаза, он вдруг спросил напряженным тоном, — Ты же говорила, что мы не виделись на тусовке, разве не так?              Должно быть, по ее глазам все было понятно без слов, и недавнее сожаление тут стерлось с его лица, уступая злости.              — Я так и знал, что ты чет мне не договариваешь. Вот в чем все дело, да? Что-то произошло, и ты решила от меня это скрыть, — пальцы его с силой сжали ее руку, и у нее вырвался болезненный вздох, однако Киса даже не заметил этого, продолжая терроризировать ее своим гневом, — Какого хрена ты не сказала все, как есть?              — Потому что я только заебывать и умею, — горько процитировала она слова, что он с легкостью бросил ей в тот вечер, — Разве нет, Кис?              Кисе словно дали пощечину, и он тут же отпустил ее руку, которую она бездумно прижала к груди, отступив от него на шаг. Должно быть, от неосознанного опасения в ее глазах отдельные фрагменты того вечера все-таки проступили в его памяти, и Киса вмиг стал выглядеть удручающе смятенным.              — Белл, я нихера не помню… Но я б так не сказал. Конечно, не сказал бы, — повторил он вполголоса, словно стараясь убедить самого себя, но Белла видела правду в его глазах — с каждой секундой он вспоминал все больше, и отнекиваться уже было бесполезно.              — Правда, Кис? Думаешь, я бы стала врать? — устало бросила она, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор, — Ладно, не буду больше ебать тебе мозги. Ты же так любишь выражаться, не так ли? Мне уже пора домой, я проверю твой тест дома, и скажу тебе завтра…              — Нет, — едва она сделала шаг в сторону своего рюкзака, как он схватил его, крепко сжимая в руке ее вещь.              — Отдай! — не то возмущенно, не то ошарашенно вылетело у нее, — Ты не имеешь права…              — Отдам, когда поговорим, — неумолимо отрезал он, и, чуть подумав, добавил уже куда мягче, — Пожалуйста, Белл. Хватит от меня бегать.              Поначалу Белла собиралась заупрямиться, но что-то в его глазах заставило ее усомниться. Может, ситуация не была такой уж безвыходной, какой казалась изначально?              — Ладно, но верни мою вещь. Это уже перебор, — фыркнула она, скрестив руки на груди, и, недолго подумав, Киса осторожно положил рюкзак на диван рядом с собой, видимо, все еще опасаясь, что она схватит его и убежит, — Господи, Кис, я не умею разбираться с твоим замком на двери, так что не выберусь, даже если очень сильно захочу.              — Тут еще есть окно, — она округлила глаза, не веря, что он это всерьез. Киса вдруг прыснул, задумчиво почесав затылок, — Тут второй этаж по идее, но для таких белоручек, конечно, это уже слишком. Вот Ника бы сиганула.              — Я не белоручка, — буркнула Белла, — И не переводи тему. Хочешь знать, почему я не сказала тебе правду? Потому что прекрасно знала, что ты мне на это скажешь. Белл, я был очень пьян, так что не надо меня винить за слова, которые я тогда сказал. На этом бы все и закончилось.              Киса уже открыл было рот, чтобы начать с ней спорить, но тут же закрыл с усталым вздохом. От его потерянного вида былое сочувствие к нему все же проклюнулось сквозь накопленную внутри обиду, и Белла подошла к нему чуть ближе.              — Поэтому я подумала, что будет лучше обо всем забыть. Но как можно просто взять и простить то, что ты разорался на меня под кайфом всего лишь за то, что я помешала тебе закинуться и перепихнуться в туалете с Настей? Разве на моем месте ты бы простил это? — упоминать про их поцелуй она не стала. Ситуация и так была хуже некуда, а от такого признания она стала бы еще более сложной. Да и толку от этого не будет. Киса и это оправдает тем, что был пьян, а ей останется лишь стыдиться собственной надежды на то, что он мог сделать это всерьез, — Да, Кис, меня это все жутко бесит. Бесит, что я вообще пришла туда. Бесит, что ты наговорил мне столько обидных слов, а теперь строишь из себя невинного ангелочка.              — Белл, я не знаю, почему я это ляпнул, честно… — неловко вырвалось у Кисы, но Белла остановила его, невесело усмехнувшись.              — Все ты знаешь, — холодно отсекла она, — Просто проще пьяным это ляпнуть, тогда хоть отвечать за свои слова не придется. Ты уже говорил мне подобное прежде, просто выражался не так жестко. Ты ведь до сих пор считаешь, что я такая же выскочка, как моя сестра, не так ли?              В глазах Кисы неожиданно промелькнуло что-то опасное, отчего Белле почти захотелось отойти от него подальше — в эту секунду он вновь стал парнем, что с легкостью бросался в нее колкими словами без угрызений совести, и воздух между ними, казалось, вновь стал пронизан электричеством.              — Знаешь, сколько раз мне говорили, чтобы я к тебе не лез? Ты же у нас такое хрупкое создание, а я одним своим присутствием несу для тебя угрозу — все так считают. И Ника, и твоя сеструха, и Хэнк. Меня это просто заебало, ясно?              — Я так не считаю, — резко прервала его она, и Киса растерянно захлопнул рот, — Или мое мнение не в счет?              — Не ври, ты тоже так думаешь. Я видел это по твоим глазам, когда мы столкнулись в том туалете. Можешь говорить че угодно, но я прекрасно помню, как ты сморщила нос тогда. Соре, что не особо обрадовался твоему «фи».              — А ты не подумал, что все дело в том, что ты танцевал со мной весь вечер, помогал развеяться и вел себя абсолютно нормально, но, стоило мне помешать тебе трахнуться с Новиковой в толчке, как ты бросился оскорбляться и язвить? Мне радоваться этому надо было, или что?              — Причем здесь Настя вообще? Дело не в этом.              — Нет, дело было как раз в этом, — громко оборвала его Белла, но тут же осеклась, поняв, что наговорила лишнего. В глазах Кисы промелькнуло непонимание, но затем уголки губ медленно расплылись в довольной улыбке, и он аж приосанился на месте.              — Так ты из-за нее так завелась? Ревнуешь, что ль? — его победный вид окончательно вывел ее из себя, и Белла громко выдохнула через нос.              — Делать мне больше нечего. Можешь спать обдолбанным с кем-угодно, Кис. Меня это не касается, — улыбка моментально стерлась с его лица, и желваки заиграли на скулах, — Просто не обязательно поносить меня за то, что я не умею веселиться как ты со своей подружкой.              — Мм, значит, я веселюсь хуево, по-твоему? А че ж ты тогда вообще приперлась в наш гадюшник, если слишком хороша для этого? — и вот он снова напирал на нее, пытаясь выставить ее напыщенной. Хотелось уже пихнуть Кислова, чтобы хоть так отомстить за несправедливость этого вывода. Разве она хоть раз давала повод думать о ней так? Разве не она из раза в раз повторяла ему, что вовсе не считает его неподходящим человеком для того, чтобы набиваться к ней в друзья? Но Киса с легкостью обесценивал ее слова, упрямо цепляясь за то, что слышал ото всех, кроме нее самой.              — Потому что думала, что все будет иначе. Когда мы были вместе в мастерской, мне было так легко с тобой. Как будто только ты принимаешь меня такой, какая я есть, — откровенно вырвалось у нее, и она услышала, как в воздухе повис его тяжелый выдох, — Я просто хотела снова провести время вместе.              — Так ты ради меня туда притащилась? — тихо вылетело у него, и Белла неожиданно подалась к нему навстречу, в этот раз уже сама сократив расстояние между ними без всякого опасения.              — А разве это не очевидно? Я знаю, что мы с тобой очень разные. У тебя жизнь полна ярких событий, а я могу только переживать по поводу и без. Мне просто хотелось хотя бы на один вечер забыть и о музыкалке, и об экзаменах, и об… — слова продирались сквозь горло с большим трудом, и Белла неуверенно запнулась, не в силах проговорить все, что собиралась. Забыть хотелось и вправду о многом. О непонятных размолвках с сестрой, о Петровне, что искала повод докопаться раз за разом, о родителях, которые изредка вспоминали о том, что у них есть младшая дочь, о случившемся с Раулем и о том чувстве неприятной тяжести, что так и не оставило ее с того дня, когда он посмел надругаться над ней.              Неужели она хотела слишком многого? Всего лишь один вечер, когда она могла перестать быть привычной нервной Беллой, такой далекой от большинства своих сверстников. Краткий миг, за который ей станет легче дышать.              События последних дней промелькнули перед глазами, и Белла с ужасом почувствовала, как слезы, резко подступившие к глазам, хлынули неизбежным потоком, оставляя влажные дорожки на щеках и превращая комнату в размытое пятно. Остатки самообладания пугающе быстро оставили ее, уступая разрушительной боли и стыду. Дурацкая была затея — надеяться, что их встреча на тусовке способна что-то изменить, доказать Кисе, что она не боится и тоже может отпустить себя. Настя была права — она ему совершенно не подходила, как бы ни пыталась это изменить.              — Правильно ты все сказал на самом деле, я не умею веселиться нормально, только заебывать и могу. Не надо было мне рваться туда, а так и тебе подгадила, и сама осталась ни с чем.              Эти слова столько раз прокручивались в ее голове раз за разом, отравляя ее мысли и заставляя ненавидеть и Кису, и саму себя — порой Белле казалось, что они горят в голове подобно мигающей вывеске, напоминающей ей о собственном ничтожестве. А порой ей слышалось, как Киса озвучивает их снова и снова.              Заебывать только и умеешь. Заебывать только и умеешь. Заебывать только и…              — Ну, чего ты херню несешь, Белл? — в голосе Кисы вдруг зазвучала искренняя нежность, и он коснулся ее подбородка пальцами, заставляя запрокинуть голову и взглянуть ему в глаза, — Еще и плакать вздумала. Нашла еще ведь, из-за кого.              Неожиданный переход от злого непонимания к искреннему беспокойству вместо того, чтобы утешить, подействовал на нее еще хуже — если у нее и был шанс прийти в себя, то пронзительная мягкость спровоцировала у нее новый приступ слез, и Белле захотелось спрятаться в сумраке комнаты, лишь бы не позволять ему видеть себя такой. Но Кису происходящее ничуть не смутило, и до того, как она успела придумать более-менее подходящий ответ, тот, вздохнув с каким-то отчаянным облегчением, приобнял ее одной рукой, с силой прижав к себе.              — Иди уже сюда, бельчонок, — шепнул он ей на ухо, стирая в ней последние остатки холодной сдержанности, от которой и так уже ничего не осталось.              Возможно все дело было в усталости, а может, в желании хотя бы ненадолго перестать идти против течения и позволить себе выдохнуть. В любом случае вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Кислова, Белла просто сдалась, уткнувшись ему куда-то в плечо и позволив надрывным всхлипам срываться с собственных губ. Казалось, будто кто-то в ее голове неожиданно взорвал плотину, что долгое время удерживала весь накопленный поток эмоций, и тот нахлынул оглушительной волной.              Только вот вместо ожидаемого разрушающего эффекта слезы наоборот помогали ей, наконец, освободиться от мучившей раньше скованности, а ощущение ласковых пальцев на спине и успокаивающий шепот довольно быстро превратили рыдания в тихий, почти безмолвный плач.              Белла не знала, сколько времени они вот так простояли — в голове было пусто, но это опустошение казалось ей самым приятным чувством из всех возможных. Впервые за долгое время ей стало тихо. Никакого роя тревожных мыслей, заставляющих то и дело напрягаться, никакой неуверенности, не позволяющей даже вдохнуть полной грудью. Ничего не осталось, кроме отчаянного желания продлить это мгновение близости.              — Прости меня, — эти два слова, сорвавшиеся с губ Кисы, заставили ее быстро очнуться и выбраться из объятий, чтобы перехватить его взгляд и убедиться, что ей это не послышалось.              — Что-что?              — Ты слышала, — с неохотой продолжил Киса, однако в словах его была усталое смирение, — Слушай, что бы я там ни наговорил, это все со злости было. Я больше не подведу тебя так. Обещаю.              — Спасибо, — вырвалось у нее с благодарностью, и Белла почувствовала, как вся злость на того пьяного, разъяренного Кису отступила, оставляя за собой лишь слабые отголоски прежней обиды. Может, она не сможет простить его за это до конца, но теперь она действительно готова была двигаться дальше, и это было главным.              — В общем, если я явлюсь на репетицию, а за мной будет бежать Константин Анатольевич, придется тебе тогда вступаться за меня, — с искренним сожалением отозвался Киса, и Белла хихикнула, тихо шмыгнув носом.              — Так уж и быть, найдем где тебя спрятать, пока Ника переведет внимание на себя. Опять попробует кого-нибудь в магазе грабануть, и у бедного Константина Анатольевича появится дело поважнее.              — Она тебе и об этом рассказала, — хмыкнул Киса, чуть покачав головой, — Да уж, я с этими двумя вижусь уже чаще, чем с тобой. Это срочно надо менять, — чуть выждав, он осторожно спросил, — Так все теперь норм? Если что я могу попросить прощения на коленях, чтобы драматичнее вышло. Только без всяких пошлых мыслей, а то я тебя знаю.              — Ой, иди ты, — легко хлопнула она его по плечу, — Пока ничего не обещаю. Вы на испытательном сроке, молодой человек.              — Ой-ей, только не пугай меня такими фразами, — Белла невольно залюбовалась озорным блеском, что прятался на дне карих глаз, которые в свете заходящего солнца казались ей такими яркими и излучающими приятное тепло.              До нее не сразу дошло, что между ними что-то неуловимо изменилось — воздух вдруг показался ей таким горячим, что пришлось сделать глубокий вдох, чтобы наполнить им легкие, и она невольно замерла, прислушиваясь к его шумному дыханию.              Киса неприкрыто изучал ее взглядом, и улыбка его чуть померкла, сменившись каким-то странным выражением лица, которое ей даже страшновато было расшифровывать. Белла ощутила жгучее желание отойти от него, чтобы вернуть утраченную возможность спокойно дышать, но вместо этого замерла, не отодвинувшись ни на миллиметр, отчего-то понимая яснее всего — нельзя. Вот именно сейчас трусить было просто непозволительно.              Ее взгляд тоже задержался на его лице, непроизвольно опускаясь ниже, к его губам, что даже спустя столько времени казались ей такими же манящими, как в тот вечер, когда она впервые попробовала их на вкус.              — Белл, — шепот долетел до нее будто бы сквозь пелену, но она тут же подняла взгляд выше, больше всего боясь, что он все заметил. Как будто она так уж скрывала свою очевидную влюбленность. И все же сердце заколотилось в ожидании, и чужая ладонь осторожно прикоснулась к ее — Белле стоило огромных усилий не дернуться от неожиданности. Киса как назло наклонился еще ближе, обжигая сигаретным дыханием, и она лишь сейчас заметила, что его взгляд тоже замер на ее губах. Страх смешался с предвкушением, и она почти была готова робко податься вперед, пока его голос не остановил ее, — Мы танцевали, потом поругались и все? Больше ничего не было?              Во рту неожиданно пересохло, как только до нее дошла суть его вопроса — это подействовало подобно ведру ледяной воды, и ее предательски повело, так что Кисе пришлось придержать ее за плечо.              — Белл, ты в порядке?              Нет, она совсем не в порядке. И возможно никогда уже не будет.              — Я…              Ответить она не успела. Неожиданно тишину разорвал звук звонка, и Белла поспешно отошла от Кисы на пару шагов, испуганно уставившись на дверь. Неужели Лариса так рано вернулась с работы? Киса тоже выглядел озадаченным, но все же решительно двинулся к двери, и Белла осторожно последовала за ним.              — Приветик, — Белла мысленно чертыхнулась, увидев на пороге квартиры уже ненавистную ей знакомую. Настя явно не была ей рада ровно в той же степени, но выдала неприятное удивление лишь презрительным блеском в глазах, который сразу скрылся за ядовитой улыбкой, — Не знала, что у тебя гости, Кис. Надеюсь, не помешала?              Белла едва сдержала желание фыркнуть. Так уж прям надеялась. Она только и делала, что мешала с самой первой их встречи.              — Мы занимались. Белка... То есть Белла типо мой репит, — живо откликнулся Киса. Судя по нервному виду, он и сам был не рад внезапному визиту Новиковой, — Так че ты хотела?              — Ты тут у меня забыл кое-что, — голос ее прямо-таки сочился радостью, и, зайдя в прихожую, Настя показательно протянула ему черную кофту, в которой тот был на тусовке. Белла ощутила желание сделать все что угодно, лишь бы убрать эту довольную улыбочку с ее лица. Хуже всего то, что Новикова даже наслаждалась ее присутствием, тешила самолюбие ее задетым видом. Видимо, хотела снова напомнить Белле ее место.              — Кхм, ну, спасибо, че, — прокашлявшись, неловко выдавил Киса, — Чет еще?              — Не окажешь услугу любимой даме? — хитро протянула Настя, — У меня все закончилось, а расслабиться хочется жутко.              — Ладно, подожди пока тут. Белл, это ненадолго, — виновато бросил ей Киса и тут же скрылся в своей комнате, отчего Белле стало как-то не по себе. Закрывать глаза на то, чем он занимается, было вполне удобно раньше — наркотики ее пугали, и до этого момента она старалась игнорировать тот факт, что Киса был не только балбесом, что раззадоривал ее своими шутками, но и дилером-наркоманом, который отравлял жизнь и другим, и себе, подпитываясь этой дрянью. К первому она тянулась, второго же откровенно опасалась.              А вот Насте, похоже, больше нравилась как раз другая часть его жизни. Общая зависимость связала их нитью, что была куда крепче нелепых надежд девочки-тихони.              — Значит, помогаешь ему? Какая доброта с твоей стороны, — стерев улыбку с лица, протянула Настя, смерив ее придирчивым взглядом, — Весьма находчиво, готова признать.              — Он меня сам попросил, — Белла с удовлетворением заметила, как глаза Новиковой выразительно потемнели. Как же приятно было порой сбить с этой фифы всю спесь.              — А ты только рада помочь, как же.              — Не ревнуй ты так, — ляпнула Белла, не подумав, однако загоревшиеся щеки девушки вызвали желание усмехнуться. Новикова любила строить из себя сногсшибательную красотку, но на деле, спустить ее с пьедестала, на который она сама себя возвела, было не такой уж сложной задачей, как ей казалось прежде.              — К тебе я уж точно не ревную, — едко бросила Новикова, критично оглядев ее, и Белла почувствовала, как чужая мысль «какое же ты ничтожество, чтобы даже смотреть на Кису» проползла по позвоночнику, оставляя липкий след, — Можешь сколько угодно строить ему глазки, притворяясь бедной овечкой, но трахать тебя он точно не станет. У Кисы не стоит на нервных стеснительных девочек.              — Видимо, он тебе о каждом своем похождении рассказывает, раз ты так хорошо осведомлена о его вкусе, — насмешливо вырвалось у Беллы, и Настя уже хотела открыть рот, чтобы съязвить что-то еще, но тут же остановилась, снова накинув на лицо слащавую улыбку.              — Блин, еле нашел. На, Настюх, — появившись в проходе, Киса поспешил к блондинке, даже не заметив очевидного накала между девушками.              — А разделить со мной не хочешь, Кисунь? — елейно предложила она, и Киса на секунду замялся, а Белла ощутила подступающую к горлу тошноту.              — Я, пожалуй, пойду, — нет уж, присутствовать при этом она точно не будет. Настя будто того и ждала, одарив ее хитренькой ухмылкой и явно с нетерпением ожидая, когда она, наконец, покинет их.              — Так быстро? Белл, погодь, мы же не договори…              — До завтра, Кис. Хорошего вам вечера, — прервала его Белла, в спешке схватив рюкзак и вылетев из квартиры так быстро, как только могла. Горькое чувство разочарования заполнило грудную клетку, вызывая желание поскорее смыться отсюда.       Она уже хотела поспешить домой, но не успела даже выйти из подъезда, как ее телефон завибрировал от входящего звонка. И кому она так неожиданно понадобилась? Неужели у Ники опять что-то стряслось? Достав телефон, Белла с удивлением заметила, что ей звонил Илья. Удивление прошло так же быстро, как и возникло. Он ведь болел, поэтому наверняка просто хотел узнать, что им задали на завтра.              — Привет, Белл, — голос его дрогнул, и Белла сразу напряглась — может, конечно, он казался таким несчастным от болезни, но отчего-то ей не верилось, что все объяснялось так просто. Белла прекрасно знала по себе, как звучат люди, которые из последних сил стараются делать вид, что у них все в норме, и Илья звучал сейчас именно так.              — Привет, все в порядке? Надо было тебе написать, но у меня что-то из головы вылетело. Надеюсь, тебе стало лучше?              — Что? Ты о чем?              — Ну, — она неловко замялась. Такое ощущение, что ее слова сильно встревожили Илью, и она дико жалела, что не могла сейчас видеть выражение его лица, — Ты же простыл.              — А-а, ты про это, — с облегчением вырвалось у него, — Да, мне стало получше. Белл, слушай… Ты можешь подойти? Мне очень нужно тебя увидеть прямо сейчас.              На пару секунд она совсем растерялась, однако было очевидно, что у друга случилось что-то серьезное, раз ему надо было встретиться так срочно. Его слова прозвучали отчаянной мольбой, от которой Белле стало совсем не по себе. Что бы там ни было, друг точно находился на грани.              — Слушай, я понимаю, что это звучит странно, и… — явно расценив ее молчание, как признак скорейшего отказа, пролепетал Илья, и она поняла, что нужно быстро его прервать, пока он не пожалел о порыве позвонить ей.              — Я приду. А где ты сейчас находишься?              — Правда? О, спасибо большое, — торопливо поблагодарил ее Илья, словно боялся, что она вот-вот передумает, — Я тут в парке напротив «Аиста», и…. В общем, это не телефонный разговор.              — Я как раз тут недалеко. Скоро буду, не переживай.              Добравшись до парка, она увидела его почти сразу — Кудинов сидел на скамейке напротив фонтана и пялился на асфальт остекленевшим взглядом. Его фигура неожиданно показалась Белле такой хрупкой, что казалось, от усилившегося ветра бедный парень вот-вот закачается, а может, вовсе сорвется и взлетит, подобно листочку, подхваченному ветром, и потеряется между крыш бесконечных многоэтажек.              — Илья, — она помахала рукой, привлекая его внимание, и парень тут же оживился, заметив ее и взмахнув рукой в ответ. Ускорившись, она поспешила к нему чуть ли не бегом и запоздало заметила, что тот вовсе не выглядел больным. Лицо его, правда, осунулось и казалось каким-то излишне бледным, но тем не менее никаких признаков простуды она не заметила. Заметив ее недоумение, парень похлопал по месту на скамье рядом с собой.              — Да, я здоров, просто напился вчера. Все утро тошнило, вот и сослался на грипп, — она удивленно охнула, устраиваясь рядом. Илья и выпивка? Ладно, она недалеко ушла, не так давно заявившись на первую в своей жизни тусовку, но слышать, как Кудинов ей рассказывает про это так, будто подобное у него в порядке вещей, было совсем уж странно.              — Я не понимаю… — на лице его показалась невеселая ухмылка.              — Да, в последнее время и я уже ничего не понимаю, — голос его был непривычно резок, хотя его гнев явно был направлен не на нее.              — Расскажи мне, — мягко попросила его Белла, и лицо его смягчилось, стоило ему перевести взгляд на нее.              — Это все отец… — подобное обращение сразу вызвало у нее удивление. Илья никогда не называл Стаса “отцом”, всегда было лишь “папа” с оттенком легкого восхищения. Выходит, дело совсем плохо, — Я так и знал, что это повторится. Надеялся, что образумится, а он….              Тут его голос треснул подобно весеннему льду, и слова окончательно прервались задушенным всхлипом. Белла осторожно погладила его по плечу, заодно бережно приобняв и надеясь хоть так помочь ему справиться со страданиями. С расспросами ей нужно было пока подождать — Илья сам ей все расскажет, как только выпустит накопившиеся эмоции. Даже забавно, что она буквально несколько минут назад сама рассыпалась на части, ища утешения в объятиях Кисы, и вот теперь наоборот старалась удержать уже другого тонувшего в собственной боли человека.              Однако дальнейшие слова заставили ее пораженно вздохнуть:       — Он м-маме изм-меняет.              Илья вдруг опустил лицо в ладони, словно мечтал сейчас исчезнуть, лишь бы не чувствовать охвативший его стыд от осознания того, что сказанное им оказалось правдой. Белла почувствовала, как в груди предательски кольнуло, и испытала неожиданный прилив злости к Стасу Кудинову. Он всегда был для нее лишь папой Ильи, и ее даже неприятно поразил тот факт, что она видела этого человека тысячу раз, но не знала о нем практически ничего.              Стас Кудинов всегда казался ей спокойным и вдумчивым человеком, однако, наверное, то была лишь ширма, за которой скрывалось много всего, о чем ей даже знать не хотелось. Все-таки не мог хороший человек воспитать такого, как Рауль. Ровно, как и не мог разбить сердце еще и второму сыну.              — Ты поймал его на этом? — она и не надеялась, что Илья будет готов ей ответить, однако он, тихо всхлипнув, оторвал ладони от лица и посмотрел на нее с неожиданной отрешенностью, словно и не было никакой секундной вспышки слабости.              — Да, но он меня не заметил, — произнес Илья, шумно сглотнув, — Знаешь, это началось уже давно, но мне было стыдно рассказывать кому-то об этом. Я бы и не рассказал, но… Нет, я не могу больше справляться с этим один. В общем, как-то случайно я взял папин телефон с собой в школу — переволновался тогда из-за этого жуть как, да и папа был на нервах. Даже настоял на том, чтобы приехать в школу и немедленно его забрать. Потом я понял почему — мне высветилось уведомление из его диалога с барменом Игорем с весьма недвусмысленным содержанием. Я сразу понял, что к чему, но все еще хотел надеяться, что ошибся. А в тот вечер, когда мы возвращались домой после вечера у вас, я проследил за ним и увидел его вместе с этим гадом. Игорь же вправду гад, ты согласна?              Тут он повернулся к ней с каким-то безумным выражением лица, и Белла поспешила кивнуть, отчасти, потому что действительно была согласна с его словами, а отчасти, чтобы он хоть немного успокоился. Ситуация, конечно, была откровенно ужасающая. Неплохой такой удар — и измена, и неожиданный каминг-аут.              — Я не могу перестать думать об этом — эта картинка все крутится и крутится у меня в голове, ничего не могу с этим поделать. Я же хотел быть на него похожим, а он… он вообще пидор, — ругательство вырвалось у него так нелепо, будто Илья сам не ожидал, что когда-нибудь скажет что-то подобное.              — Ты злишься не из-за этого, — поправила его Белла, — Я ведь тебя знаю, ты никогда не страдал гомофобией.              Илья выразительно покраснел, но спорить не стал. Конечно, он пытался прикрыть причину своего разочарования выводом, вполне ожидаемым от парня его возраста. Будь перед ней Киса, она бы легко поверила в то, что он мог посчитать чью-то ориентацию оскорбительной, но Илья был не таким.              — Ты злишься, потому что тебя предали, — тихо вымолвила она, — Знаешь, я в своих родителях тоже разочаровалась в какой-то момент. Когда-то давно я так сильно ими восхищалась, ведь считала, что они могут решить любую проблему, а потом резко поняла, что это не так. С возрастом они вовсе не стали круче и сильнее. На самом деле, они совершают те же глупости, что и мы, только вот признавать это совершенно не хотят.              — И как ты их простила? — Белла отвела взгляд, не зная, что толком ответить. В памяти как назло возник пренебрежительный взгляд матери, которая никогда не была ей довольна. И вряд ли когда-нибудь будет.              — Может, я и не простила, — Илья перехватил ее взгляд, и она заметила в его глазах понимание.              — Вот и я не думаю, что смогу, — тихо вырвалось у него, и Белла убрала ладонь с его плеча, после чего коснулась его руки, мягко погладив тыльную сторону ладони. Илья осторожно сжал ее ладонь в ответ, коротко выдохнув и явно собираясь с мыслями, — На самом деле, это еще не все. Я так злился тогда и сам не понял, как пришел в этот поганый ресторан. Хотел посмотреть на этого Игоря поближе и сам не заметил, как у меня возникло желание спровоцировать его хоть как-нибудь. Вот я и напился. Глупо все вышло, конечно — он вызвал отца, да и я там разорался, как идиот. По крайней мере одно я точно понял — пить я не умею.              — В этом вы с Никой похожи, — Илья чуть улыбнулся на ее слова, и ей показалось, что он немного оттаял, однако следующий ее вопрос мигом заставил эту улыбку слететь с его лица, — А ты расскажешь маме обо всем?              Честно говоря, правильного ответа тут не было. Она даже представить себе не могла, как тяжело обдумывать это, зная, что, какой бы вариант он ни выбрал, последствия будут катастрофичными. Промолчишь — считай, что предал мать, признаешься — разобьешь ее счастливое неведение и станешь причиной развода, так еще и будешь предателем для отца. Между молотом и наковальней.              — Я думал об этом, но потом понял, что в этом нет никакого смысла. Они не должны развестись, иначе мы все потеряем, — отозвался он хмуро.              — Да, но ведь… Он обманул и ее тоже. Думаешь, это правильно — продолжать поддерживать эту ложь? — Илья оборвал ее коротким взглядом, и Белла поняла, что зря надавила ему на больное. Он знал это, но наверняка откидывал эту мысль прочь, желая игнорировать ее как можно дольше. Отпустив ее ладонь, он раздраженно спрятал руки в карманах куртки.              — А почему нет? Ну, расстроится она, а что это изменит? — голос его стал пугающе отстраненным, и на секунду Белла увидела призрак человека, которым Илья мог когда-нибудь стать — холодный, прагматичный человек, вытравивший из жизни всякий намек на тепло. Как ни иронично, но именно сейчас, когда он так люто ненавидел своего отца, он был на него похож больше всего, — Нет, все должно оставаться по-прежнему. Раз уж мы решили разыгрывать идеальную семью, значит, надо ей оставаться и пользоваться взаимовыгодными связями. Только это у нас и осталось.              — И тебя это устроит? — тихо спросила Белла, на что Илья пожал плечами.              — У меня нет выбора, Белл. Я могу истерить перед ним, как Рауль, которому постоянно нужно обратить на себя внимание, но какой толк от этого? Надо мыслить разумно. Сейчас главное, чтобы отец больше не подставлялся. Раз я застал его с Игорем, значит, это легко может сделать кто-то другой. Или этот гад в какой-то момент перестанет держать рот на замке и кинется его шантажировать.              — Ты поэтому пришел к Игорю в ресторан? Хотел рассказать, что все знаешь?              — Нет. Честно говоря, не знаю, что я от него хотел. Просто злился, что все вышло так, и надеялся хоть немного испортить ему жизнь за то, что он испортил мою, — казалось, Илье было стыдно, но не столько за выходку, а скорее за то, что это ни к чему не привело.              — Значит, ты снова попытаешься как-то повлиять на ситуацию?              — Не знаю, пока не думал об этом, — взгляд его скользнул в сторону, и она поняла, что он явно что-то недоговаривает, но вмешиваться в это не стала. Он итак во многом ей доверился, так что давить на него она не имела права. Оставалось надеяться, что Илья попробует поговорить с отцом — может, осознание, что его сын все знает, остановит Стаса от новых встреч со своим любовником. Повернувшись к ней, Илья произнес уже с привычной для него мягкостью, — Спасибо, что пришла.              — Ты же знаешь, что я бы не оставила тебя одного. Ты же теперь мой будущий суженый, забыл? — ласково пожурила его Белла, и Илья не сдержался от усмешки — верный знак того, что она все-таки смогла вырвать его из неприятного болота мыслей, в котором он увяз до их встречи.              — Забудешь тут, — он вдруг посмотрел на нее с тревогой, — Рауль же больше ничего тебе не делал?              — Нет, кажется, ты его напугал своим нападением, что очень сыграло мне на руку, — Илья чуть покачал головой.              — Даже удивительно, что он угомонился. Меня это отчего-то только сильнее напрягает.              — Как и меня. Интересно, знал ли твой брат об ориентации твоего папы?              — Не удивлюсь, если знает — мне казалось, что он всю свою жизнь чувствует к нему лишь отвращение, — в глазах Кудинова мелькнуло сожаление, и Белла лишь сейчас задумалась о том, как же сильно Илье, должно быть, хотелось, чтобы старший брат все-таки проявлял к нему хоть малую долю теплоты. Она об этом знала не понаслышке, сама раньше чувствовала сильную необходимость в поддержке со стороны старшей сестры, но теперь откинула это желание, поняв насколько оно несбыточно. И все-таки ее ситуация была куда лучше — Анжела хоть изредка, но могла проявить к ней заботу. Рауль же был на это попросту неспособен.              — Ты из-за этого переживаешь?              — Нет, больше нет, — спокойно отозвался Илья, и в голосе его послышалась сталь, — После того, что он сделал с тобой, он для меня не брат.              — Спасибо, — от того, как уверенно он отказался от родства с Раулем ради нее, Белла почувствовала внутри приятное тепло, — Мне очень важно знать, что хоть кто-то может встать на мою защиту.              — Ты ни в чем не виновата, — ласково отозвался Илья, обратив к ней взгляд, и тут же чуть улыбнулся, — У тебя тут листочек в волосах запутался.              Протянув ладонь к ней, он мягко коснулся каштановых прядей, выуживая маленькую находку, а затем позволил ветру унести ее вдаль.              — Давай-ка я провожу тебя, а то уже темнеет. Да и мне все равно в ту же сторону идти.              — Окей, — чуть хихикнув, Белла добавила, — Скорее всего папа будет прыгать от счастья, если увидит нас вместе около дома.              Илья позволил загадочной улыбке показаться на губах, и в глазах его промелькнуло обычно несвойственное ему озорство.              — Тогда как мы можем его не порадовать? Бедный Артем Бабич заслужил хоть немного счастья.