Я (не) в порядке

      Мерный стук капель воды о раковину — почему-то именно эта деталь с того вечера прочно отложилась в памяти. Наверное, потому что еще тогда умудрилась магическим образом загипнотизировать ее внимание. Кап-кап. Этот звук будет еще не раз преследовать ее, заставляя вздрагивать в тишине собственной комнаты. Звук, продолжавший существовать лишь в ее голове, главная мелодия ее кошмаров. Но тогда она об этом не знала. Еще нет. В тот вечер он действовал на нее даже несколько успокаивающе.              Взгляд скользнул к окну, на улице уже воцарился сумрак — сегодня ужин затянулся особенно надолго. Белла даже отсюда могла расслышать, как папа принялся громко распевать любимую песню под караоке. Дядя Стас, наверное, как обычно сидел за столом и устало смотрел на это, надеясь, что ему удастся поскорее напиться.              Белла увильнула из-за стола так быстро, как только смогла. Голова болела, да и надо было по-хорошему думать о завтрашней самостоятельной, но сейчас больше всего ей хотелось забраться в уютную постель и провалиться в сон. На часах было уже одиннадцать вечера, но никто не собирался расходиться. Возвращаться обратно не хотелось, но пройти мимо гостей к себе в комнату было бы грубо. Впрочем, может, они уже и думать о ней забыли, так что какая разница?              Дверь закрылась за спиной, негромко скрипнув, но даже от этого тихого звука Белла вздрогнула и резко развернулась, ожидая увидеть Илью или Анжелу. Лучше бы так оно и было, но из прохода на неё смотрел кое-кто другой — в образовавшемся в комнате полумраке она даже не сразу узнала Рауля. Он выглядел так сюрреалистично тут, обволакиваемый тенями со всех сторон, словно был не человеком, а неведомым созданием, образовавшимся из тьмы.              От собственной ассоциации ей вдруг стало жутко.              — Что? Надоело тихо сидеть с народом, и ты решила тихо посидеть тут? — его голос вызвал легкое раздражение. Вроде бы и не было ничего такого в этом вопросе, но каждое слово из уст Рауля звучало закономерной насмешкой, словно он делал ей одолжение уже тем, что вообще решил заговорить.              — Просто хотела выпить воды, — неохотно вырвалось у нее. Обычно Рауль не заговаривал с ней, и её это более чем устраивало — она не из тех девчонок, что очаровывались его наружностью. Скорее даже наоборот. Было в его смазливой, лощенной красоте что-то гнилое, пакостное.              — Скучаешь тут, наверное? Вечно одна да одна.              Белла только пожала плечом, ощутив ещё больший дискомфорт от того, что Рауль начал постепенно сокращать расстояние между ними. Почему-то это походило на то, что ее все стремительнее пытались загнать в капкан, и что-то ей подсказывало — просто так из него она уже не выберется.              — Меня вполне устраивает, — ее невозмутимый ответ, казалось, только сильнее его позабавил, из-за чего тревожное ощущение накрыло с головой, мешая трезво мыслить. Ничего хорошего не крылось в этих плотоядных, диких улыбках. По крайней мере для нее.              — Как будто у тебя выбор есть, — хмыкнул он, и взгляд его неприкрыто скользнул по ее телу, вызывая смутную дрожь отвращения, — Тебя ж никто не хочет, разве нет?              Слова остро полоснули по коже, заставив отойти на шаг и стрельнуть в его сторону хмурым взглядом — ее не то чтобы сильно волновало, что Рауль думал на ее счет, но этот разговор начинал ее напрягать. Смутное беспокойство заставило ее застыть и продолжить напряженно следить за каждым движением Кудинова — что-то заведомо нехорошее было в том, как расслабленно он двигался на чужой кухне, словно все здесь принадлежало ему.              — Ну, ладно тебе, только не расстраивайся. Я ведь не хотел обидеть, — с обманчивым сочувствием начал Рауль, и Белла недоуменно нахмурилась. Видимо, решил подкупить ее благодушным настроением, но она ведь не такая дурочка, чтобы не заметить, что его обеспокоенность была насквозь фальшивой.              — Забудь. Мне, пожалуй, уже пора. Еще уроки делать, — на ее отмазку Рауль лишь прыснул, но отходить тем не менее никуда не спешил. Напротив, он намеренно лениво направился к кухонному шкафу и достал оттуда бутылку папиного коньяка, начав с абсолютно невозмутимым видом наливать его в стакан.              — Ну, уроки-то дело серьёзное, — насмешливо отозвался он. Взглянув на нее, Рауль протянул ей стакан с алкоголем с самой что ни на есть дружелюбной улыбкой, — Будешь? Такая напряженная всегда, а так хоть расслабишься.              — Нет, спасибо, — еле выдавив улыбку в ответ и понадеявшись, что на этом он отстанет, Белла уже хотела направиться в сторону выхода, но не успела сделать и шага, как Рауль резко поставил стакан на место, заставив ее вздрогнуть от громкого звона.              — Всегда такая вежливая. Знаешь, есть в тебе что-то такое невинное, детское почти. Не то что у других баб, которые чуть ли не полностью сиськи выставляют. У тебя типо такой шарм, да? Хочешь завлечь образом милосердной девственницы? А что? У тебя только так и прокатит. Щечки миленькие, да взгляд снизу верх — может и сойдет на разок.              Рауль сказал это будто и не ей вовсе, скорее самому себе, и от этого она начала закипать еще сильнее, возмущенная самим фактом, что он счел допустимым озвучить эти поганые мысли. Да с чего он вообще взял, что ей интересно его мнение?              — Очень полезное наблюдение, не спорю, — саркастично сорвалось с ее губ, — Только вот никого завлечь я не хочу, а уж особенно тебя.              Осознание собственной ошибки дошло до нее, лишь когда Рауль полностью повернулся к ней, вынудив осечься на полуслове — его лицо так сильно походило на восковую маску, что это застало ее врасплох. Такое пустое выражение лица бывает только у фарфоровых кукол, которых Белла побаивалась в детстве — не настоящий человек, а пугающая, всасывающая все в себя чернота за иллюзорной белизной кожи.              Она не должна бояться, уж точно не сейчас — Рауль всего лишь зазнавшийся мудак, возомнивший из себя невесть что. Просто за ним ушивались многие девчонки, и от этого ему казалось, что он стал какой-то суперзвездой в их городе, не иначе. Поставить его на место было правильным решением. Не так ли?              И все-же отчего-то вся она покрылась мурашками — такое бывает, когда смотришь ужастик и вдруг понимаешь, что сейчас тот самый момент за секунду до скримера, который по сути гораздо страшнее самого монстра. Краткий миг, когда задерживаешь дыхание и понимаешь, что скована по рукам и ногам ожиданием нападения.              Раньше она посмеивалась с главных героев, которые вместо того, чтобы делать ноги, замирали как вкопанные и тратили время на то, чтобы всматриваться в пугающую темноту. Но в тот день она прекрасно поняла, каково это, когда примерзаешь к полу, не в силах даже шелохнуться. В животе все скрутилось в узел, а предательское “что-то не так” уже трубило в ней сиреной.              И вдруг в его голове будто что-то перещелкнуло, и Рауль улыбнулся ей, возвращая маску “приятного парня” на место. Точнее он попытался это сделать, но от этой его улыбки у нее был мороз по коже. Нормальные люди так не улыбались. Он будто пытался примерить на себя чужую эмоцию, скопировать манеру обычного человека — только вот не выходило, и от неестественной мимики ей стало еще более жутко.              До нее доходили слухи о Рауле. Однажды Белла зашла в туалет для девочек и услышала, как старшеклассницы обсуждали между собой, что Кудинов частенько перегибал палку, когда дело касалось “того самого”. Одна из них уверенно заявляла, что их одноклассница, какое-то время добивавшаяся внимания от Рауля, потом всю неделю переодевалась в туалете вместо раздевалки, потому что все ее тело было в синяках.              Поначалу Белла в это совсем не верила — конечно, Рауль и вправду был довольно неприятной личностью, но его омерзительные подкаты еще не повод обвинять его в насилии над его подружками на одну ночь. К тому же, верить всем слухам в школе определенно не стоило. Если бы все слухи, которые Локон сам же про себя распускал, оказались правдой, то на месте парня, в чьей постели побывали абсолютно все, оказался бы именно он, а не старший Кудинов.              Хотя может, ей просто хотелось думать, что ничего страшного не происходило. Так было спокойнее. В конце концов, кому захочется знать, что тот, кто не раз сидел напротив тебя на семейных застольях и частенько находился поблизости, был на деле тем еще жестоким мерзавцем. Это в сериалах интересно смотреть на маньяков и преступников, потому что, когда серия подходит к концу, можно просто вернуться к своей безопасной, предсказуемой жизни. Другое дело, когда один из таких “случаев” может находиться прямо перед тобой.              — Ты принципиально нарываешься? — голос его вдруг существенно понизился, вмиг растеряв всю недавнюю мягкость. Лениво растягивая гласные, Рауль протянул, — А может, ты просто особенной себя посчитала? Делаешь вид, что тебя от меня тошнит, грубишь тут. Нечестно это как-то, Белл. Я ведь помочь тебе хочу. В конце концов, кто еще захочет тебя трахнуть?              Ноги онемели от накатившей слабости, и Белла с внезапной паникой поняла, что не способна сдвинуться с места, как если бы контроль над ее телом доверили кому-то другому. Все происходящее походило на какой-то сюрреалистичный сон. Казалось, еще немного, и она проснется, вздохнет с облегчением и посетует на дурацкую фантазию. Только вот этот странный, напрягающий разговор все тянулся и тянулся, а Рауль никуда деваться точно не собирался.              Именно сейчас музыка из гостиной показалась ей слишком громкой. Кто-нибудь вообще заметил их продолжительное отсутствие? Вряд ли. Родители уже наверняка успели выпить слишком много, чтобы обратить внимание на что-то помимо шумного застолья.              Вдруг Рауль кинулся к ней так быстро, что она не успела даже пикнуть, и резко ухватил ее за локоть, вонзив пальцы в чувствительную кожу. Чужое прикосновение отозвалось жгучей болью, и Белла тут же попыталась выдернуть руку из крепкой хватки, но это было ошибкой. Очередной маленькой глупостью, оказавшейся по итогу фатальной. Ее сопротивление лишь сильнее его раззадорило — она заметила, как предвкушающе блеснули его глаза, и тело покрылось холодным потом.              — Что ты творишь? Отпусти, — ей хотелось кричать, но слова вылетели так тихо и задушенно, будто она уже смирилась с поражением. Рауль будто ничего и не услышал, лишь толкнул ее в сторону, зажав между собой и кухонной тумбой. Из крана снова донеслось “кап-кап”, показавшееся ей теперь таким зловещим — идеальное музыкальное сопровождение для самой отвратительной сцены в ее жизни.              Белла уже хотела закричать по-настоящему, но тут он зажал ей рот рукой, и от ощущения его ладони на губах ей стало совсем дурно. Громко фыркнув, Рауль раздраженно прошипел ей прямо в лицо:       — Не ори, дура. Все равно тебя тут никто не услышит, они ж бухие в хламину. Никто даже не заметит, что тебя там нет. Хотя к этому ты, наверное, и так привыкла.              Белла сдавленно промычала что-то бессвязное прямо в его ладонь, внезапно оглушенная простой, но леденящей мыслью — он ее не отпустит. Время, за которое можно было сбежать, она бесполезно потратила на осознание ситуации, а теперь уже было поздно. И ведь он прав, никто ничего не заметит. Все будут преспокойно веселиться и распевать песни, пока Рауль будет делать с ней все, что захочет.              — Я же тебе одолжение делаю. Многие девчонки хотели бы оказаться на твоем месте, и ты такая же сучка, как они. Все вы цену себе набиваете, а как доходит до дела, уже по-другому поете. И ты запоешь. Никуда не денешься, — довольно прошептал он ей прямо в лицо. Белла повернула голову вбок, чтобы не чувствовать тошнотворный запах алкоголя, смешанный с каким-то дорогим парфюмом — сочетание такое же карикатурное и фальшивое, как он сам.              В первый раз, пожалуй, она так сильно пожалела о том, что так и не решилась погулять ни с одним одноклассником просто ради опыта, как другие девчонки. Раньше она мечтала, что дождется кого-то особенного, чтобы сладостное воспоминание о первом поцелуе или интимном прикосновении можно было бережно отложить в уголочек сознания, чтобы потом мысленно возвращаться к этим трепетным ощущениям. Она не хотела, чтобы все это было просто фикцией — наверное, стоило обвинить свою извечную романтичную натуру. Теперь уж все точно будет по-другому, и ни о какой романтике мечтать не придется.              Впрочем, о поцелуе волноваться не стоило — Рауль не спешил убирать руку с ее рта, хотя вряд ли из опасения, что она все-таки нарушит молчание. Скорее ему не хотелось возиться с ноющей девчонкой, молчаливой она его устраивала куда больше.              Его пальцы быстро скользнули по ее колену и нетерпеливо задрали юбку, и она громко всхлипнула. Позабыв о бессмысленности попыток выбраться, Белла упрямо дернулась, не в силах выдерживать эту пытку — казалось, каждое его прикосновение оставляло после себя липкий отпечаток, тянуло каждый сустав, изводя покалеченную кожу, будто его пальцы на самом деле были раскаленной кочергой. Хотелось взвыть, только толку от этого? Игра уже заведомо проиграна.              Громкая музыка из гостиной била по нервам, становясь очередной издевкой — головная боль была такой чудовищной, словно ей в череп вонзили когти.              — Не реви, — грубо отсек его голос, — Мне эти сопли нахрен не сдались. Тебе это нравится, не строй из себя милую невинность.              Запоздало она почувствовала, как первая слезинка скатилась по щеке, оставшись влажным пятном на ткани черного платья. Разум метался, пытаясь откреститься от происходящего и притвориться, что все это происходило не тут, не с ней. Что попавшая в западню невезучая девчонка кто-угодно, только не она.              — Да ладно, че тебе не нравится? Фригидная, что ль? Тебе повезло, что тебя хоть кто-то трогает, лучше бы с Анжелкой заперся.              Наверное, если бы он просто молчал, она бы смирилась со случившимся, так и не вырвавшись из охватившего ее оцепенения, но противные нотки его голоса не позволяли отрешиться от происходящего. Вместо этого они разожгли в ней гнев, заставив первичный страх чуть отступить. Повезло, значит?              Белла упрямо дернулась, попытавшись стукнуть его коленом по паху и пихнуть его рукой в грудь, но Рауль быстро увернулся, все же прилично удивившись внезапному сопротивлению с ее стороны — вытянувшееся лицо даже немного порадовало ее, пока она не заметила, как угрожающе потемнели его глаза.              Глупая, глупая Белла. Только сильнее разозлила.              — А я ведь хотел побыть нежным. Ты ведь не дура, а? Знаешь же, почему первый раз всегда такой особенный? — издевательски продолжил Рауль, без труда перехватив ее руки и заново впечатав ее в кухонную тумбу. Белла тут же испуганно замерла в его руках не столько от боли, сколько от его слов.              Конечно, знала, пускай и мельком — слышала, как другие девчонки шептались о разговорах старшеклассниц, которые подслушивали на переменах. Первый раз — это всегда про боль, про кровь, про неловкую возню, даже если все по любви. Вот только Рауль щадить ее не собирался. Нет, он точно будет смаковать каждый болезненный вздох и терзать ее, пока не насытится ее страданиями. Всколыхнувшийся гнев моментально утих, вынудив ее живо замотать головой. Рауль растянул губы в мерзкой улыбке, удовлетворенный ее сменившимся настроем.              — Так-то лучше. Если будешь хорошей, так и быть, побуду с тобой нежным, — вкрадчиво-бархатным голосом проговорил он, вернувшись к прежней мягкости. Если бы Белла его не знала, то это бы выглядело, как правдоподобная попытка успокоить и подготовить ее к дальнейшему.              Он это, конечно, знал, специально передразнивал карикатурные заботливые слова. Даже руку с ее рта убрал, поняв, что она никуда не денется. Взгляд сам собой бросился к двери кухни, но музыка будто бы начала играть громче прежнего, и никакой надежды на то, что хоть кто-то вмешается, уже не осталось.              — Так что? Будешь паинькой? Или устроить тебе тут кровавое месиво? — зажмурив глаза, Белла уговорила себя, что все не так уж страшно. Нужно всего лишь закрыть глаза и постараться стереть этот момент из памяти. Не надо было сопротивляться с самого начала, не надо было его раззадоривать. Она же знала это, но собственное бессилие изводило гораздо сильнее физической боли.              — Не надо, прошу. Я буду хорошей, — смиренно выдохнула она и услышала отзвук его усмешки.              — Так-то лучше.              Чужие пальцы прочертили линию по внутренней стороне бедра и нетерпеливо прорвались сквозь хлопковую ткань. От ощущения ледяных пальцев прямо там, между ног Белла взвизгнула, все же не сдержавшись. Провалилась, не выдержала тактику смиренного молчания, и все-таки выгнулась, вновь попытавшись скинуть его с себя, чем по итогу выбесила сильнее.              — Сука, я же сказал сидеть спокойно, — раздраженно рыкнул Рауль, и голову Беллы внезапно мотнуло от резкой затрещины. Несильной, конечно, но такой, чтобы заставить ее угомониться.              Белла тут же захлопала глазами, растерявшись не столько от боли, сколько от неожиданности. Ее никогда прежде не били, и случившееся вместо того, чтобы вернуть ее в перепуганное состояние, отчего-то наоборот отрезвило, заставив разум снова включиться и осознать — Рауль больше не будет ее жалеть, только не теперь.              — Пусти меня! Пусти, — Белла живо забилась в хватке, надеясь, что это хоть как-то сбавит его пыл, после чего тот гораздо сильнее вжал ее спиной в кухонную тумбу. Она уже хотела снова попробовать закричать, как чужая ладонь легла ей на горло, сжав и перекрыв доступ к кислороду.              — Сучка. Знаешь, а мне даже больше нравится так. Поэтому редко ебу тех, кто чуть не в ногах у меня ползает. В чем тогда интерес, верно? — злые слова отпечатывались в сознании помимо воли, и Белла дернулась, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, — Да и девственниц у меня пока не было.              Он не дал ей времени перепугаться еще больше — просто проник двумя пальцами сразу, заставив прочувствовать невыносимую боль между ног. Если бы она уже не задыхалась, то точно бы закричала, но вместо этого перед глазами потемнело, а от резкого проникновения у нее подогнулись ноги. Его довольное пыхтение и торжествующее “Нравится тебе, крошка? Да-да, нравится, вижу”, звучащее будто бы издалека, не давало отключиться от реальности.              Рукой она оперлась о тумбу и случайно нащупала пальцами одну из тарелок, которую еще не успела убрать в кухонный шкаф. Не успев даже толком обдумать внезапную идею, она машинально скинула ее с тумбы. Грохот от падающей тарелки донесся до нее словно сквозь пелену, зато хватка на горле тут же исчезла, и воздух резко ворвался в легкие.              Этих нескольких секунд было достаточно, чтобы отдернуть платье и кинуться в сторону от Рауля, но он тут же схватил ее за хрупкое запястье, дергая на себя обратно.              — Далеко собралась, дрянь? Мы не закончили, — прижать ее обратно Рауль не успел, потому что скрип открывшейся двери вынудил его сразу отпустить ее. Обернувшись, она с облегчением заметила, как в дверном проеме показалось непонимающее лицо Илюши. Белла, должно быть, никогда не была так рада его видеть, как в тот момент.              — Что случилось? — обеспокоенно вырвалось у него, и взгляд его рассеянно перебегал с лица брата на нее. Мысли резко скакали в голове, и Белла могла только прерывисто дышать, не в силах вымолвить ничего путного. Единственное, чего ей хотелось, так это выбраться отсюда как можно скорее. А вот Рауль пришел в себя куда быстрее.              — Да так, просто хотел попить воды, зашел, а Белла тут уже посуду поразбивала. Неуклюжесть — твоя главная фишка, да, малышка? — Илья недоверчиво сощурился и перевел взгляд на нее, видимо, ожидая, что она оспорит его заявление, но Белла не желала ничего объяснять. Ей было нестерпимо мерзко просто от нахождения рядом с Раулем, и она не желала продолжать весь этот цирк, поэтому молча кинулась вон из кухни, слегка задев Илью плечом, и побежала к себе на второй этаж.              Музыка в гостиной даже не стала тише — должно быть, ей дико повезло, что Илья проходил мимо кухни, иначе… Нет, лучше даже не думать.              Неважно, все это неважно. Главное добраться до комнаты, срочно укрыться там, где до нее точно не доберутся. Она даже не смогла осознать до конца все, что произошло — сейчас все это казалось кошмарной фантазией, не имеющей ничего общего с реальностью. Лишь остаточная боль между ног и желание стереть ощущение чужих прикосновений к телу не давали забыть — все случилось на самом деле.              Только когда дверь комнаты захлопнулась за спиной, Белла позволила себе разрыдаться вдоволь, размазать соль по лицу, а стучащее в висках “да ты радоваться должна, лучше бы с Анжелкой заперся, красавицей тебя не назовешь” заставляло все ее тело крупно дрожать. Она сорвала с себя платье так быстро, будто ткань была заражена. Казалось, Рауль до сих пор стоял за ее спиной, разглядывал обнаженную кожу, оценивающе причмокивая и терзая новыми глумливыми насмешками. Прикосновения его пальцев будто бы вплавились в кожу, да так, что не отдерешь, и уже от этого хотелось сорваться на крик, колотить все вокруг и сотрясаться в истерике.              Мразь. Какая же гребанная мразь. Провернул это в ее собственном доме, в безопасном, казалось бы, пространстве. И вышел победителем.              Рот взорвался болью, и Белла вдруг поняла, что закусила губы до крови. Яростно кинув ненавистную тряпку в угол комнаты, словно во всем было виновато именно проклятое платье, она кинулась к кровати, уткнувшись лицом в подушку и прорыдав так, пока не забылась сном.              Все следующее утро она провела в душе, бездумно терла кожу до красноты, не в силах остановиться. Собственное тело будто бы ей больше не принадлежало, то была всего лишь кожа, которую она никогда не сможет отмыть от грязи. Ощущение порченности останется с ней навсегда.              Конечно, она могла бы рассказать об этом. Только вот была ли идея наговорить на сына лучшего друга папы такой уж хорошей? Да и послушают ли ее вообще? Никогда же не слушали. Наверняка подумают, что она слишком ярко восприняла обычные приставания. Или вообще скажут, что ей стоило бы к нему приглядеться. Папа только и мечтал о том, как бы свести их с Кудиновыми — не раз ронял намеки на подобное, но эта идея не нравилась ни ей, ни Анжеле.              Да и рассказывать о случившемся было ужасно стыдно — признаваться в том, что теперь она какая-то неправильная, грязная, надломанная. Все равно, что переживать все это заново. К тому же, ее слова просто могли не принять всерьез. Папа пробрасывал пару раз, что девки сами на Рауля так и лезут, потом он их бросает, вот они и придумывают от обиды невесть что в отместку. Подумают ли так же про нее?              А если об этом еще и узнают другие? Будут глазеть на нее и сплетничать, как про ту девчонку с синяками. Нет, она ни за что не позволит этому случиться. Лучше просто забыть об этом, как если бы это был просто страшный сон — это не так уж сложно, пока об этом знает только она и Рауль.              Главное больше никогда не позволять подобному случиться вновь.              Это ведь не так сложно, верно?       

***

             — Я съела что-то не то, меня тошнит. Лучше мне остаться в своей комнате и отлежаться, пока не пройдет, — Белла продолжала повторять это оправдание, рассматривая себя в зеркале и расчесывая волосы уже, должно быть, минут десять, а то и дольше. Она надеялась, что этот процесс поможет хоть немного успокоить расшалившиеся нервы, но все было безуспешно. Бесполезно было откладывать неизбежное, но объясняться перед родителями совершенно не хотелось. В лучшем случае, она могла бы отделаться парой упреков, но добиться своего и провести остаток вечера в безопасном пространстве собственной комнаты, а в худшем… Нет, она подумает об этом после разговора.              Хотелось свернуться клубочком под одеялом и не вылезать из этого импровизированного убежища до тех пор, пока гости не скроются из их дома. Так было бы проще — повести себя как обычно и просто забаррикадироваться от нежелательного общения. В конце концов, ее отсутствия все равно никто бы не заметил, как не замечали и раньше.              Щелчок открывшейся двери заставил ее замереть — в зеркале она увидела, как в комнату медленно, будто бы нехотя зашла мама. Внутри что-то провалилось вниз, и Белла чуть не выронила расческу из рук. Она надеялась, что именно сестру пошлют передать ей спуститься вниз — с Анжелой ее тактика бы точно сработала. Та бы даже разбираться не стала, ограничилась бы кивком на еле выдавленное оправдание и ушла бы восвояси. Сестре бы было не интересно уговаривать ее спуститься к гостям, а даже если бы та и начала возникать, Белла бы не побоялась настоять на своем. Другое дело мама — ее так просто не убедить.              — Ты еще не готова? — мама взглянула на нее с молчаливым укором, и Белла неловко поежилась на месте. В отличие от сестры, той достаточно было одного такого взгляда, чтобы она почувствовала себя не в своей тарелке.              — Я тут подумала… — заранее заготовленные слова предательски застряли в горле, не желая нормально проговариваться. Собственная идея показалась ей удивительно глупой, стоило придумать что-то позаковыристее, чем какая-то тошнота. Тем более мама раскусывала ложь на раз-два. Хотя от перспективы идти на ужин Беллу уже и вправду начало немного подташнивать, — У меня живот болит, и…              — Белла, — ее имя сорвалось с губ матери так устало, словно этот едва начавшийся диалог уже вызвал у нее головную боль, — Неужели это так сложно — спуститься и побыть со своей семьей? Для папы это очень важно.              — Но…              — Все, никаких больше отговорок. Хватит уже сидеть тут, как мышка в норе, — пренебрежительный тон матери больно царапнул по сердцу, и Белла обиженно поджала губы, уже зная, что продолжать спор бесполезно — мама ее даже не услышит. И все-таки что-то не давало вот так сдаться, и, повернувшись к маме, Белла уставилась на ту с необычной для нее решимостью.              — У меня скоро выступление в музыкальной школе. Помнишь? Когда-то ты на них ходила, — обычно она бы не стала такое говорить, но ее просто злило, что ужин с Кудиновыми почему-то считался событием, которое ни в коем случае нельзя пропускать, в то время как про ее выступления мама уже особо не вспоминала, хотя сама когда-то настаивала на том, чтобы она продолжала заниматься музыкой.              — Конечно, помню, — уверенно заявила мама, но Белла заметила, как та чуть отвела взгляд в сторону — что ж, не то чтобы она ожидала другого, — Но это довольно рядовое событие. Твои выступления никуда не денутся, а новым мэром города не каждый день становятся все-таки.              — Дядя Стас еще им не стал, — тихо проворчала Белла, на что мама лишь недовольно сощурила глаза.              — Это дело временное, ты и сама это понимаешь.              — Мне нет до этого дела. Я просто не хочу на этот ужин, — наверное, стоило уже остановиться и смириться с волей мамы, но что-то мешало ей просто отступить, как в предыдущие разы. В конце концов, разве ее желание остаться само по себе не было существенной причиной? Почему ей вообще нужно было ухищряться, выдумывая непонятно что?              Глаза матери холодно блеснули, и Белла тут же пожалела о выскользнувшей правде.              — Нам часто приходится делать то, чего мы не хотим, так что переживешь как-нибудь. А теперь перестань вести себя как пятилетний ребенок и приоденься к ужину, — отрезала она и тут же вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.              Вот, к чему все сводилось в итоге. Порой Белле действительно хотелось поделиться с мамой своими переживаниями, но всякий раз это прерывалось усталым вздохом, за которым всегда следовало: «Белла, сегодня был очень тяжелый денек, мне надо отдохнуть. Давай в другой раз, ладно?»              По итогу она чувствовала себя виноватой из-за того, что донимала маму в совсем неподходящие моменты, пока до нее не дошло, что любой момент стал бы неподходящим — у мамы просто не было на нее времени. И Белла перестала докучать, привыкнув, что никто не захочет ее слушать. Ничего, с этим можно жить. По крайней мере, она жила в достатке, не так ли? Этого уже должно было быть достаточно.              Остановив выбор на черном свитере с горлом, Белла собрала волосы в косу — вряд ли мама будет довольна ее внешним видом, но раз уж не выйдет избежать встречи с Раулем, она могла хотя бы подготовиться к ней. Хотя едва ли закрытая одежда хоть как-то его удержит — она не была настолько наивной, чтобы думать, что это вообще на что-то повлияет. И все же так ей будет хоть немного спокойнее. Сделав глубокий вдох, Белла толкнула дверь и вышла из комнаты.              Все уже были во дворе: папа усердно корпел над шашлыками, переговариваясь о чем-то с дядей Стасом, а тетя Катя уже вовсю обнималась с мамой. Заметив, что Рауля нет поблизости, Белла облегченно вздохнула — возможно, сегодня ей все-таки повезет.              — Белла, детка, иди-ка сюда. Я так давно тебя не видела, — радостно воскликнула Кудинова, едва заметив ее. Поспешно приблизившись к ней, тетя Катя порывисто прижала её к себе, от чего Белла ощутила запах алкоголя еще отчетливее, но смиренно приобняла женщину в ответ.              Как-то раз Илья поделился с ней, что никогда не видел маму радостной без стакана в руке. У каждого из них были свои способы хоть как-то скрасить свою жизнь, и так уж выходило, что многие предпочитали именно этот. Честно говоря, Белла уже не осуждала. Если бы кто-то выписал ей формулу заменителя счастья, она бы тоже живенько ее приняла.              — Катюх, дочурку-то мою не придуши, она нам еще тут нужна, — со смехом вырвалось у папы, и тетя Катя-таки отпустила ее с наигранной неохотой.              — Она у вас постоянно живет, так что не жадничай, Тем, — взглянув на нее, тетя Катя чуть погладила ее по щеке, грустно вздохнув, — Надеюсь, не переборщила, милая? Знаешь, ты очень напоминаешь мне меня в твоем возрасте, такая же послушная девочка. Повезло вам с дочуркой все-таки, Кристин.              Мама чуть покачала головой и, схватив плед со спинки стула, набросила его себе на плечи. Она даже устроилась на стуле поистине с королевской грацией, которая будто была дарована ей с самого рождения. Легкий поворот головы, величественный взгляд, и то, как она изящно закинула ногу на ногу, снисходительно усмехнувшись — все выдавало в ней истинную богачку. Анжела тоже унаследовала этот жеманный и величественный вид, а вот Белла со своей вечной неловкостью и непониманием, куда деть руки, чувствовала себя белой вороной в этой семье.              — Да уж, повезло, — по тону матери было непонятно, то ли это было сказано с сарказмом, то ли она действительно в какой-то мере признавала правоту подруги. Белле стало неловко — под взглядом матери захотелось тут же потупиться, словно она вышла голой или сотворила какую-то глупость. Вечно она ощущала себя так. Неподобающей, какой-то неправильной. Лишний штрих в этой семье, пятое колесо.              — Эх, была бы ты моей дочкой, — тоскливо добавила тетя Катя, ласково погладив ее по волосам, и от мимолетной ласки чужой женщины у Беллы перехватило дыхание. Она ведь слышала это далеко не в первый раз. Честно говоря, она не совсем понимала, почему вызывала у Кудиновой такой острый приступ ностальгии одним своим существованием, но отчасти ей это даже нравилось. Она не помнила, когда бы мама смотрела на нее с такой отчаянной грустной нежностью. Так, будто любит. Будто действительно замечает.              Интересно, будь она дочкой тети Кати, была бы ее жизнь лучше? Может, она бы даже стала любимицей в их семье.              — Так, золотые мои, устраиваемся и набираем себе шашлычка да побольше, — Белла растерянно вздрогнула от громкого возгласа папы и суетливо отстранилась от подвыпившей женщины, внезапно осознав — нет, не стала бы, и эти бесконечные “если” кажутся ей привлекательными, потому что чужая жизнь всегда кажется лучше своей. Но Кудиновы были такой же проблемной семьей, прятавшей под внешним лоском очевидную отчужденность друг к другу — уж она-то помнила недавние жалобы Ильи на отношения с отцом. У всех у них свои маленькие трагедии за закрытыми дверьми, о которых не принято говорить. Можно только научиться с этим жить.              Папа чуть ли не светился от появления Кудиновых, все без конца суетился и пытался немедленно захватить их внимание. Подойдя к ним с шашлыками, он живо оглядел всех собравшихся:       — Так, а че это вы такие кислые? Не на поминках же вроде. Анжел, включи-ка музяку, все равно в телефоне своем сидишь.              Анжела, вновь безвылазно переписывающаяся с кем-то, ответила папе раздраженным вздохом и отрицательно покачала головой.              — Не надо музыки, — тут же отозвался дядя Стас, попутно наливая себе виски из бутылки на столе.              — Согласен, только тогда нам придется разговаривать, — Белла чуть не подпрыгнула на месте, услышав знакомый голос прямо за своей спиной. Сердце ухнуло куда-то вниз, и она быстро обернулась, наткнувшись взглядом на знакомую ненавистную кожаную куртку. Когда он успел появиться?              Рауль с неодобрением прошелся взглядом по ее свитеру с горлом, но затем чуть хмыкнул, как если бы посчитал ее попытку спрятаться от его паучьего взгляда довольно забавной. Дождавшись, когда другие отвлекутся на разговор о своих делах, он подошел к ней поближе и сказал уже гораздо тише:       — Смотрю, ты уже не такая смелая.              — Не думала, что можно считать смелость по выбору одежды, — буркнула она в ответ. Глаза Рауля выразительно потемнели, но он лишь ядовито улыбнулся.              — Ну, как же. Я все-таки надеялся, ты постараешься ради меня, — еще сильнее понизив голос, чтобы другие не услышали их диалог, продолжил он, — Должна же помнить, на чем мы остановились вчера.              — Как правило, надежды не всегда оправдываются, — хмуро бросила она и, не став дожидаться его реакции, поспешно отошла к сестре, усевшись рядом с ней.              Странное дело, но сейчас она его не боялась — Рауль все равно ничего бы не смог ей сделать при других, а кроме того она просто устала. Устала от этого пафоса напоказ, от бесконечных попыток припереть ее к стенке. В конце концов и от страха вполне можно устать, когда он становится постоянной составляющей твоей жизни. Она уже достаточно надергалась за прошедшие дни, теперь осталось лишь холодное безразличие.              Родители переговаривались о чем-то своем, и их монотонные рассуждения наводили скуку и желание прикрыть глаза — Белла слушала их разговоры вполуха. Отчего-то ей вдруг показалось, что лица у них всех были детские — хвастающийся папа походил скорее на мальчугана, которому не терпелось привлечь внимание всех к новой игрушке, вновь завоевать чужое расположение, доказать всем, что он тут главный. Он был слишком поглощен этой возможностью, чтобы обратить внимание на то, что, пожалуй, никто из собравшихся не разделял его радости, и отчего-то это вызвало у Беллы сочувствие.              Папа ведь и вправду бросался налаживать жизнь всех близких, даже когда его не просили. То ли из желания почувствовать себя решалой, без которого никто не может обойтись, то ли из искренней привязанности к старым друзьям. Скорее всего из-за всего сразу — отчасти этим он напоминал ей Кису. Белла чуть нахмурилась, лишь сейчас осознав, что никогда не задумывалась над тем, насколько эти двое все-таки похожи.              — А Воронов? Разве он не серьезный конкурент? — возник Рауль, и Белла запоздало прислушалась к диалогу. Видимо, разговор коснулся других кандидатов на должность мэра, но если раньше эта тема вызывала на лице папы непривычную хмурость, то сейчас он выглядел совершенно расслабленным.              — Воронов, — презрительно хмыкнул он, и вмиг из добродушного, привычного папы превратился в совершенно другого человека. Белла слышала, что порой говорили о ее папе, знала, какими делами он занимался когда-то. Порой этот призрак прошлого казался совершенно эфемерным, почти несуществующим — папа всегда был примерным семьянином, искренне желающим благополучия всем, кто был ему дорог. Но в такие моменты она понимала, что такое прошлое навсегда остается с человеком, неизбежно оставляя след в его душе. И в любой момент ее дружелюбный папа мог превратиться в человека, которого она не знала, да и знать не желала, — Был конкурент, а щас говно от желтой курицы.              — Он на общественном транспорте ездит, у нас все учителя за него, — неожиданно подала голос Анжела, и Белла одарила сестру скептичным взглядом. Громкие разглагольствования от той, кто вечно разъезжает на своем красном мэрсе.              — Доездился. Завтра снимет свою кандидатуру… — папа поспешно осекся, поняв, что сказал лишнее, и предупреждающе повысил голос, — Только это закрытая информация, если что.              — Да ладно? Что-то нарыли на него? — заинтересованно подался вперед Рауль, и папа усмехнулся.              — Естественно. Ну, догадаетесь? Или мне сказать?              — Наркоман? — предположила Анжела, и Белла едва не хмыкнула. Видимо, после недавних столкновений с Кисой сестра в каждой теме пыталась высказать, как плохо она относится к наркомании в целом, хотя раньше ее это как-то особо не волновало.              — Это с какого перепугу? — недоуменно отозвался папа, и Анжела чуть замялась.              — Ну, тихий, худой.              — Так Стас у нас тоже тихий и худой. Ты б еще про сестру так сказала, она под это описание тоже как раз подходит, — Анжела вдруг едко усмехнулась, впервые взглянув на нее.              — Не так уж далека от этого. Скажи мне, кто твой друг…              — Заткнись, — шикнула на нее Белла, быстро пихнув ее локтем под бок и вызвав возмущенный писк. На ее счастье, увлеченные темой родители не обратили внимание на их короткую потасовку, лишь Илья легко улыбнулся, заметив ее смущение.              — Нет, дело точно не в этом. Скорее всего, это был секс со школьницей, — ненавистный голос вдруг послышался прямо за ее спиной, и через секунду Белла почувствовала, как чужие руки обхватили ее, не давая даже дернуться. Дыхание резко перехватило от накатившей паники, и она тут же забилась в крепкой хватке.              — Отпусти меня! — пронзительно вскрикнула Белла, но ее попытки выбраться вызвали лишь хриплый смех.              — Да-да! Она тоже кричала: “Пусти-пусти”, — насмешливо передразнил ее Рауль, и уголки глаз обожгло от грозившихся сорваться слез. Она словно оказалась в изощренной ловушке — тело вновь в захвате безжалостных рук, а разум заключен в клетку воспоминаний, которые она хотела забыть больше всего на свете. Ему не надо было даже стараться над местью — достаточно было снова позабавиться над ее попыткой хоть как-то оправиться от нанесенного им же ущерба, как бы случайно скользнуть пальцами за ворот свитера и одним этим движением припомнить каждое жестокое касание. Рауль с наслаждением продолжил, — Только вот ей это не помогло. Даже наоборот. Это случилось так грязно… прямо на кухонном столе.              — Это не смешно, — неожиданно вмешался Илья, и его голос вырвал ее из того самого дня, заставил очухаться, сконцентрировать взгляд на нем. Подорвавшись ближе, Илюша сжал кулаки, вмиг растеряв недавнюю доброжелательность, — Серьезно, отпусти ее!              — Прямо серьезно? — издевательски спросил Рауль, но все же отпустил, и Белла сразу подорвалась с места, при этом случайно плеснув себе на колени злополучным шампанским. Просто прекрасно.              — Белл, ну чего ты? Парень просто разыгрался малость, — растерянный голос папы подействовал на нее еще хуже, вызвав укол вины. Она знала, что они думали на самом деле — устроила сцену на пустом месте, как обычно повела себя излишне странно. Нет, еще секунда, и она прямо тут разревется, окончательно добитая неловкостью, которую можно было ощутить в воздухе. Стараясь не обращать внимания на последовавшее за этим папино “вроде спокойная такая, но иногда ее чет переклинивает, и хрен поймешь”, она сжала зубы и понеслась обратно в дом.              Как будто они хоть раз пытались ее понять, как же.              Пришла в себя она только, когда добралась до собственной комнаты — единственного пространства, где она могла чувствовать себя защищенной. Взгляд сам собой скользнул к зеркалу, и она прикусила губу, лишь бы не расплакаться, но ощущение чужого дыхания около уха было таким ясным, словно Рауль до сих пор был рядом. Она даже не знала, из-за чего больше чувствовала себя униженной: из-за самого поступка Рауля или из-за того, что не сдержалась и позволила ему вновь засвидетельствовать свой проигрыш, доказала, что он все еще мог воздействовать на нее так сильно.              Она подняла глаза, словно хотела заставить слезы уйти обратно в уголки глаз, но одинокая слезинка назло все-таки сорвалась вниз по ее щеке.              Какой же стыд.              Белла поджала губы и почувствовала, как ее тошнит от самой себя. Умом она понимала, что все это неправильно, и ей должно быть плевать, что он там говорил на ее счет. Да что там, у нее даже получилось забыть об этом на какое-то время и вернуться к спокойной жизни. Хотя, эффект этого обманчивого затишья всегда был временный. Только ей казалось, что она отошла, как в случайный момент, когда она совсем этого не ждала, она вдруг начинала смотреть на себя со стороны его глазами.              Сойдет на разок. Терпимая, но не красивая. Не запоминающаяся. Не достойна внимания.              И как бы она ни старалась, выкинуть из головы этот голос окончательно она так и не смогла. За то короткое время на кухне Рауль умудрился повредить что-то важное внутри нее, бесполезно было это отрицать — его слова проникли так глубоко, так сильно пустили корни, что она уже не могла от этого избавиться.              Разумеется, она злилась на себя. Злилась, что проявила слабину перед кем-то настолько грубым и заурядным, злилась на то, что так и не выкинула тот день из головы и до сих пор пряталась в закрытой одежде, стараясь стать как можно незаметнее. На то, что избегала лишний раз смотреть в зеркало и с того дня больше не могла искренне посчитать себя привлекательной. Многие девушки переживали такое и продолжали жить дальше. По сути, он ведь и не успел сделать ничего такого, она могла бы это пережить. Должна была пережить, но с того дня его злые слова так и продолжали отравлять ее разум, и это было хуже самого поступка. Потому что несмотря на то, что Рауль не успел доделать начатое, он все равно смог сломать ее.              — Белла? Белла! — нетерпеливый голос матери долетел до неё далеко не сразу, но Белла сразу поняла по ее тону — ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит.              Быстро открыв дверь комнаты, Кристина Бабич требовательно зашла внутрь и окинула её недоуменным взглядом. Белла поспешно утерла слезы, но было уже поздно — мама заметила признак ее слабости и приподняла брови в удивлении.              — Неужели ты расплакалась из-за этой шутки? — от явного пренебрежения в голосе мамы ей стало ещё хуже, и Белла почувствовала себя еще более пристыженной, чем до этого. Она поспешно отвернулась от нее и услышала позади усталый вздох, — Брось, Белла, нельзя принимать все так близко к сердцу.              — А что мне надо было делать? Радоваться, когда он там начал меня тискать? — голос предательски дрогнул, выдав собственную уязвимость. Отчасти она надеялась, что это хоть немного выбьет маму из колеи и подстегнет утешить ее, но, казалось, представшая перед ней картина только сильнее начинала ее раздражать.              — Согласна, это было неуместно с его стороны, но не стоит все так драматизировать. Он ведь не сделал ничего такого, а ты так отреагировала… — с укором добавила мама, — Обычно ты так себя не ведешь.              Белла поджала губы, с трудом сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего — почему-то сестре всегда спускали ее драматичное поведение, а вот стоило ей один раз пикнуть, и ее тут же поставили на место. Это было просто несправедливо. Анжела даже ничего не сказала, когда ей подарили красный мэрс, восприняв подарок, как должное, и они спокойно это приняли, хотя папа и повозмущался для приличия. Но сделай такое Белла, они наверняка бы подобного не стерпели. Хотя, конечно, ей и не думали дарить такие подарки.              Видимо, приняв ее молчание за понимание своего неправильного поведения, мама уверенно продолжила:              — Это просто неприлично по отношению к гостям.              — А Раулю было прилично так хватать меня? Почему ты вообще принимаешь его сторону? Твою дочь обидели, а тебя волнует, что подумает взрослый парень, не следящий за своими руками? — в глазах матери блеснуло отчетливое удивление. Она явно не ожидала таких слов от нее, и на секунду Белле показалось, что она все же поставила маму в тупик, заставив задуматься, но та лишь небрежно повела плечами, будто бы стряхивая с себя неуютную растерянность.              — Я не вижу смысла обсуждать эту смехотворную ситуацию. Возвращайся к гостям, пока они не подумали, что тебя тут удар хватил от шутки Рауля, — бесцветным тоном продолжила она, и Белла поняла, что маме будет все равно даже, если она прямо сейчас выдаст ей всю правду. Маме было все равно на причины ее бурной реакции на Кудинова, ей просто хотелось, чтобы все шло, как надо. Чтобы Белла как и прежде выполняла роль послушной дочери, не вызывающей проблем.              — Ты меня даже не слушаешь, — разочарованно вырвалось у Беллы, и мама чуть взмахнула рукой, как бы отмахиваясь от нее.              — В конце концов, что такого он сделал, чтобы ты так реагировала? — Белла уже открыла рот, но сразу же его закрыла, поняв, что продолжать этот разговор и вправду бессмысленно. Что она ей скажет?              Знаешь, мам, он трахнул меня пальцами на нашей кухне и попутно чуть не задушил, но это так, мелочи.              — Ничего, — казалось, от горечи, вяжущей язык, даже одно это слово далось ей с трудом, но мама будто ничего и не заметила.              — Ну, вот и все. Тогда не порть всем праздник, — развернувшись, она вышла из комнаты, и Белла отчего-то обхватила руками плечи, обняв себя.              Она могла бы заупрямиться, конечно. Могла бы остаться в комнате и сослаться на что-нибудь важное, но тогда бы только доказала Раулю, что у него получилось вновь ее припугнуть, а признавать это было еще более унизительно.              Белла вздрогнула от звука сообщения и, взяв телефон в руки, недоуменно нахмурилась, шмыгнув носом. Приглядевшись, она ойкнула и чуть не выронила телефон от удивления — сообщение было от Кисы. Вот уж, чего совсем не ожидалось. После того, как они разошлись днем, она не ожидала услышать от него хоть что-то до конца выходных, да и вообще думала, что у него найдутся дела поважнее. Очередная встреча с Настей, к примеру.              Киса: Надеюсь, ты по мне уже соскучилась? Не хотел дергать тебя, но маман очень настоятельно просит возобновить наши занятия. Сможешь в понедельник после уроков?              Белла разочарованно вздохнула — разумеется, она уже успела забыть о том, что придется добавить в список дел пометку о занятии с Кисой. Ее вина. Сама согласилась на это, так надо было взяться самой составлять расписание, а не скидывать это на Кису. Конечно, он написал ей только из-за этого, а она-то уже успела размечтаться.              Белла: У меня после школы будет занятие в музыкалке. Давай, после него, часов в шесть подойду. Пойдет?              Сообщение высветилось прочитанным, но ответа не приходило целых две минуты, от чего Белла уже успела напрячься. А потом чуть не выронила телефон во второй раз, когда телефон начал трезвонить прямо у нее в руках.              — Ты что, совсем? — недовольно прошипела она в трубку, хотя вряд ли бы кто-то услышал ее возгласы здесь, все же были на улице.              — Так и знал, что соскучилась, — довольный голос Кисы заставил ее по привычке закатить глаза, но на удивление, и вправду вызвал дикое облегчение, как будто ее только что вылечили от тяжелой болезни. Черт, да он прав. Она скучала. Скучала по его наглой роже, скучала по нахальному блеску в карих глазах, по тому, как легко у них получалось общаться до того, как все стало слишком сложно. Но, конечно, вслух она этого признавать не собиралась. Обойдется.              — Ты так и не ответил насчет завтра, — поспешно сменила тему Белла и услышала тихий смешок, а затем звук проезжающей машины на фоне. Опять его куда-то понесло на ночь глядя. Белле начинало казаться, что он только ночью и активничает, сразу вспоминая про все отложенные до этого дела.              — Как будто и так неясно. У меня не такое плотное расписание, как у вас, мадемуазель, так что готов подстраиваться под тебя сколько угодно, — Белла покачала головой. Ага, как же. Слова “Киса” и “подстраиваться” в принципе были несовместимы, но хотя бы с расписанием проблем не возникло и ладно.              — Тогда до понедельника, — сказала Белла, но завершать вызов не торопилась. На самом деле, ей очень не хотелось заканчивать этот разговор, который стал неожиданной передышкой от всей этой семейной суеты, наводящей тоску. Боже, она же должна сейчас его мысленно поносить на чем свет стоит. Но не выходило.              — Не гони ты так. Слушай, я сказать хотел… — Белла тут же замерла, внимательно прислушиваясь и даже не замечая, как в волнении начала теребить рукав свитера, — У нас сегодня разговор не заладился. Ты ж не в обиде? Пашка просто попросил нас немного Локону по жопе дать, ничего такого криминального.              — Обычно это Локон всем по жопе дает, — не удержалась она, вспомнив, как на физкультуре раньше Локон, проходя мимо бедного Игнатова, вечно не мог удержаться, чтобы не дать ему по филейной части. Один раз он попробовал провернуть такое с Кисой, и после этого пришлось провожать его в мед. кабинет и выслушивать нытье по поводу сломанного носа.              — Не напоминай, у меня травма после того дня, — страдальчески отозвался Киса.              — У него тогда была травма посерьезнее, — фыркнула Белла, жалея, что не может видеть эту великую актерскую игру страдальца собственными глазами.              — Пиздец, Белл, ну, ты сравнила. Мне до сих пор кошмары снятся. Как подумаю о его пальцах на своей жопе, так сразу это… чувствую себя использованной шлюшкой.              — Переигрываешь. Так если все так просто, то зачем вы так упорно хотели скрыть ваши планы на Локона от нас с Никой? — какое-то время с той стороны держалось молчание, и Белла была уверена, что он еле держался, чтобы не сказать привычное “Да, не ваше это дело”. Само то, что он не сказал это в первую же секунду, уже можно было считать великим подвигом.              — Белл, ну, ты же сама знаешь. Она бы полезла и все испортила. Это надо в тайне делать, а у этой язык как помело.              — Прямо как у некоторых небезызвестных болванов, — невольно вырвалось у Беллы, и она растерянно захлопнула рот, побоявшись, что Киса огрызнется на резкое высказывание, но тот лишь хмыкнул в ответ.              — Ауч, резанула прямо по сердцу. За такие слова прощение будешь выпрашивать, я же и обидеться могу.              — Будем считать мою помощь с английским извинением от всего сердца, —иронично ответила она, почувствовав, как кончики пальцев начинали зудеть от волнения.              — Извиняться дополнительными занятиями? Жестокая ты девка, — с ее губ сорвался тихий смех, и она с удивлением подумала о том, что Киса помог ей совершенно забыть о недавнем инциденте с Раулем. Чуть прокашлявшись, Киса спросил уже куда менее веселым тоном, — Так значит, у нас все ок?              Должно быть, он заметил, как плохо она изображала расслабленность сегодня в школе. Хороша притворщица. Ничего, со временем она научится лучше. Честно говоря, именно сейчас произошедшее вчерашней ночью казалось удивительно далеким, будто произошло в другой реальности. Лучше бы оно так и было.              — Конечно, все нормально, — должно быть, Киса сильно жалел в эту минуту о том, что не мог видеть ее лица, но кажется, поверил в сказанное куда охотнее. Ей и самой хотелось верить, что все получится, и обида, возникшая из-за вчерашней склоки, забудется как можно скорее.              Конечно, ври себе больше. Может, когда-нибудь и получится поверить.              — Заебись, — облегченно вырвалось у Кисы, — А щас что делаешь? Все тренькаешь на клавишах?              — Хотелось бы, конечно, но сегодня у нас семейный ужин. Отмечаем то, что папа Ильи скоро станет мэром, — и запоздало добавила, — Скорее всего.              — Короче, тухнешь там, пока они обсуждают, как хорошо жопы устроили.              — Можно и так сказать, — примирительно согласилась Белла, не сдержав смешка. Умел же Киса красиво перевести суть ее слов.              — И как ты там? Нудятина, наверное, та еще, — в груди неожиданно разгорелось легкое тепло. Приятно, что хоть кто-то, кажется, действительно заботился о ней, понимая, что она не получала особого удовольствия от этого вечера.              — Всеми силами пытаюсь мысленно переместиться куда угодно отсюда, — честно выдала она, и Киса понятливо хмыкнул.              — Я б на твоем месте вообще оттуда сбежал. Тебе-то там зачем маяться? Может, слиняешь?              — Не могу, — виновато вырвалось у нее, и ей сразу стало неловко. Даже Анжеле не позволяли уходить из дома в такие дни, хотя та и устраивала сцены, а вот у Беллы никогда даже мысли не возникало перечить и ссылаться на свои дела. Она вдруг ощутила стыд за эту вечную беспрекословную покорность — как будто типичный подростковый бунт обошел ее стороной. А может, она просто надеялась получить одобрение родителей за то, что всегда была такой удобной. В любом случае тактика была провальной — это вызывало у них скорее снисхождение, если вообще не жалость.              — Настройки правильной девочки не позволяют? — проницательно заметил Киса, и Белла замолчала, не зная, что сказать. Впрочем, он и не ждал от нее ответа, — Ладно, только не завянь там совсем, а то придется снова отвозить тебя бутылки бить.              — Желательно об Рауля, — насмешливо вылетело у нее, и тут она услышала, как Киса резко выдохнул.              — Он тоже с вами там, что ль? — Белла вмиг растеряла былую расслабленность, но с облегчением вспомнила через минуту, что Киса ничего не мог знать о случившемся с ней. Причина его злости крылась всего лишь в личной неприязни к Раулю. Впрочем, в этом она готова была его полностью поддержать, — Ты там осторожнее с этим уебком, а то он вечно к девкам лезет.              — Знаю.              — В смысле, знаешь? — Белла осеклась, мысленно дав себе по лбу. Ну кто просил ее так отвечать?              — Это не такая уж тайна, Кис. Я тоже многое слышала про него, вот и все, — быстро нашлась она и, чтобы быстренько перевести тему, добавила, — Забавно слышать, как один бабник другого осуждает.              — Да на меня в жизни так не вешались, как на этого, — недовольно цокнул Киса, — Он ж тебе не нравится, надеюсь?              — Ты обо мне вправду так плохо думаешь? — она услышала, как Киса фыркнул, и поняла, что недавняя настороженность уже успела с него сойти.              — Нет, Белл, в тебе я всегда уверен, — наверное, это было очередной шуточкой в его стиле, но Белле действительно стало от нее приятно, — Как я могу тебя недооценивать, когда только ты меня и спасаешь.              — Не подлизывайся, на английском тебе все равно придется своими силами вывозить. Евгений Александрович тебе спуску не даст, и чтобы подготовить тебя к этому, не дам спуску и я.              — Из тебя очень угрожающий мини-босс, я понял. Ладно, Белл. Давай, до завтра тогда. И это… Надеюсь, у тебя все пройдет нормально.              — Спасибо. Правда, — благодарно вырвалось у Беллы, и звонок оборвался. Прижав телефон к груди, она прикрыла глаза — на секунду сорваться отсюда и пуститься гулять с Кисой, наплевав на этот дурацкий вечер, показалось таким заманчивым. Но разумеется, все это так же несбыточно, как и то, что Раулю надоест портить ей жизнь. Суровые реалии, с которыми приходится смиряться.              К тому же, уже пора было возвращаться к гостям, пока мама не пришла снова и не потребовала вернуться уже гораздо настойчивее.              Спустившись на первый этаж, Белла заметила, что еду перенесли уже в обеденный зал — впрочем, все уже давно наелись. Папа с тетей Катей и Стасом играли вместе в бильярд, шумно переговариваясь, пока мама уселась за столом, посматривая на них со стороны и попивая красное вино.              Белла тоскливо оглядела их, заметив, что диалог у них был какой-то странный — то и дело они вспоминали случаи из прошлого, рассказывали давно знакомые им истории, даже не доходя до середины, словно и не слушали друг друга, а скорее просто заполняли воздух словами, то и дело забывая детали или вовсе перебивая друг друга. Как будто просто боялись малейшей возможности допустить тишину.              И что она здесь забыла? Зачем маме так нужно было ее присутствие? Как будто от этого что-то изменится, как будто ее действительно замечали на таких вечерах кроме этих бесконечных пустословных “посмотрите-ка, как она выросла, прямо невесткой скоро станет”. Белла ненавидела такие праздники, потому что именно на них осознавала лучше всего, что несмотря на все их материальное благополучие, вся их жизнь такая пугающе пустая и бесцветная, что хотелось лезть на стенку.              Возможно, если она тихонечко уйдет, то сможет поскорее вернуться в свою комнату, и никто ничего не заметит. Разве она хотела так многого? Всего лишь, чтобы ее оставили в покое.              — Белл, — обернувшись, она заметила спрятавшегося в тени Илью, который приветливо махнул ей рукой, и подалась к нему, надеясь скрыть возникшее на лице разочарование. У нее уже не было сил болтать, пускай общество Ильи было наиболее приличным из всех собравшихся, — Ты как? Рауль не сильно тебя обидел?              Белла слабо покачала головой — нечего было скидывать свои переживания на Илью, которому и так было несладко.              — Забудь, от него стоило такого ожидать, — Илья неловко поправил очки, виновато глянув на нее.              — Но это не значит, что ему надо это спускать. Он вечно привык, что ему можно вести себя как угодно, и ничего за это не будет, — в его обычно робком голосе внезапно отчетливо послышалась злость, и Белла чуть повернула к нему голову, удивленно вскинув бровь.              — Трудно с этим поспорить. Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, почему же он все-таки вырос таким… — запнувшись на полуслове, Белла поспешно замолкла, опасаясь, что Илье все-таки неприятно будет слышать подобное о своем брате.              — Мудаком? Это загадка природы. Сам не понимаю, почему ему всегда необходимо испоганить все, до чего можно дотянуться. Неудивительно, что папа никогда не рассматривал его, как наследника своей компании, — Белла нахмурилась в замешательстве. Она никогда не задумывалась насчет того, как Кудиновы относились друг к другу за пределами вспышек фотокамер и показательных выступлений образцовой семьи. Даже на семейных праздниках они казались исключительно привлекательной картинкой. Она ни разу не помнила, чтобы тот же Стас Кудинов вел себя раскрепощенно в их обществе, хотя папа вроде как был его близким другом. Если уж так сравнивать, ее папа все-таки был устроен куда проще — что думал, то и говорил без всякого стеснения.              Задумавшись над этим на какое-то время, она не сразу заметила, как Илья ощутимо напрягся, и, проследив за его взглядом, заметила причину его беспокойства — тетя Катя выпила уже прилично, но останавливаться явно не спешила.              — Все хорошо? — Илья поспешно кивнул, но тут его взгляд вновь скользнул к заливисто смеющейся матери. Тетя Катя, должно быть, взялась уже за вторую бутылку любимого красного вина, и, совсем развеселившись, о чем-то усердно спорила то с папой, то с мужем, сумбурно пытаясь выцепить подходящие слова, которые все равно сливались в невнятное бормотание. Теперь было понятно, почему Кудинов держался так скованно весь вечер. Негромко выдохнув, Белла немного наклонилась к нему, — Знаешь, в этом нет ничего такого…              — Она всегда так делает, — с обидой вырвалось у Ильи. Взгляд его блуждал по комнате, словно он старался смотреть куда-угодно, лишь бы не на наслаждающуюся очередной стадией своего пьянства мать. Дрожаще выдохнув, он добавил почти затравленно, — Всегда.              В одном этом слове было столько ненависти к ней, сколько и смиренной, вымученной любви, что постоянно существовала в сердце вопреки. Белла многое знала об этом чувстве, привыкла к нему еще с детства — в этом они с Ильей точно были похожи. Кроткие, мирные детки, которые всегда будут смотреть на свою образцовую семью снизу вверх. Они с Кудиновым могли сколько угодно быть ходячим примером для других, но для своих родителей всегда останутся посредственностью.              — Ничего, это пройдет. Это все временно, — успокаивающе прошептала она, не зная даже, получится ли у нее достучаться до него. А может, и до себя. Все ведь временно, не так ли? Когда-нибудь они смогут скрыться из этого города, убежать, вычеркнуть себя из сгущающегося вокруг тумана. Начать жить так, как захотят. Как заслужили. Это призрачное “когда-нибудь” уже поджидало их, маня новизной картинки. Внезапно поняв, что нужно сказать, Белла судорожно добавила, — Мне тут тоже все осточертело.              Илья нерешительно взглянул на нее, и все же черты его лица заметно разгладились. Услышал, значит, вырвался из окруживших его тревог. И хорошо. Пускай ее утешение бесполезно, ведь в ее словах нет никакого решения проблемы. И все же, если ему станет хоть немного легче от того, что он не один, значит, она поделилась не зря.              — Я просто не хочу, чтобы она пила, — тихо вырвалось у него, и Белла понимающе кивнула, не зная, что сказать. А что тут скажешь? Она уже сталкивалась с этим не раз, когда Ника сообщала ей про выходки своего папы. Забавно, как на самом деле много у них было общего. Мужчина, пропивающий последние деньги, и зажиточная жена мэра, ищущая на дне бутылки осколки собственного счастья. Вроде бы такие разные, а суть по итогу одна.              Нерешительно взглянув на нее, Илья прокашлялся:       — Ты и вправду хочешь уехать когда-нибудь отсюда?              Белла пожала плечом — раньше она никогда не задумывалась об этом, но почему-то именно сейчас эта мысль так быстро пришла на ум, словно она вынашивала эту идею годами.              — Почему бы и нет? Мне было бы интересно попробовать новое, а наш город… Порой я люблю его, правда, но остаться здесь навсегда — не то, чего я хочу. А ты? Не хочешь переехать, когда закончишь учебу? С твоими-то успехами ты мог рассчитывать на приличные вузы в столице.              Илья неловко замялся, и она поняла, что он тоже не задумывался о такой возможности прежде.              — Не знаю, папа все-таки на меня рассчитывает. Он доверил мне такое дело, и я не могу… Да я и не против, мне нравится заниматься продукцией.              — И чувствовать, что тобой гордятся, полагаю, тоже, — Кудинов тут же отвел взгляд, и она ощутила легкий укол вины, — Прости, это просто с языка сорвалось. Это не мое дело, и…              — Вообще-то ты права, — медленно проговорил Илья, — Но ведь нет ничего плохого в этом, да? Просто я знаю, обычно все считают, что нормально постоянно ссориться с родителями, вставать им наперекор, из дома сбегать. Я раньше и подумать о таком не мог.              — Раньше? — Илья быстро мотнул головой, и она поняла, что он сказал гораздо больше, чем хотел изначально, — У вас с папой все наладилось или…              Тут и ответа не нужно было — она видела по тому, как беспокойно метался его взгляд. Все стало хуже.              — Он как будто не здесь. Мы тут все собрались ради него, а он только и делает, что отходит поговорить с кем-то по телефону.              — Может, это партнеры по бизнесу? Или по каким-то важным делам мэра звонят? — с надеждой предположила она, заранее зная, что сама не верит в эти слова.              — Он тоже так говорит. Только почему тогда он вечно старается уйти подальше от всех, когда ему звонят? Как будто боится, что мы услышим, о чем он там разговаривает.              Белла растерянно замолчала, заметив, что Стас и вправду не был заинтересован разговором с Бабичем, вместо этого продолжая пялиться в телефон.              — Думаю, если бы он действительно хотел уйти, его бы уже тут не было. Сослался бы на эти важные дела или еще что-то. Но он же здесь, с тобой, — успокаивающе добавила Белла, и ее слова, казалось, немного успокоили друга. Она понимала, что на деле это слабое утешение, но может, они просто нагнетали по пустякам, и ничего такого не происходило. Родители не рассказывают детям про свои дела, как и дети родителям, но от этого ведь никто не умирает — просто так уж устроено, и Илье стоило спокойнее относиться к тому, что его папа не спешил делиться с ним подробностями своей жизни.              — Да, наверное, ты права, — Илья ухватился за эту мысль, как за соломинку, не дающую окончательно провалиться в беспокойный рой мыслей. Белла не знала, хорошо это или плохо. Даже если его папа и вправду скрывал что-то плохое, разве Илья хоть как-то мог на это повлиять, раз уж на то пошло? — Знаешь, ты права. Я всегда хотел стать для папы примером, поэтому даже не думал, что когда-нибудь выберу себе другое будущее. Но сегодня я смотрел на них всех и задумался… А станем ли мы такими же лет так через двадцать-тридцать, как думаешь? Застрянем тут и превратимся в копии родителей?              — Я бы уж точно не хотела, — забавно, но именно в этом они с Анжелой, пожалуй, были абсолютно солидарны. Обе хотели избежать повторения истории. Что угодно было лучше, чем застыть здесь во времени и потонуть в окружающей их серости.              Внезапно вспомнив о сестре, Белла быстро огляделась и внезапно осознала, что той нигде нет. Впрочем, как и Рауля. Теперь недавнее облегчение от его отсутствия поблизости сменилось тревогой. Какая же она наивная — думать, что он ограничится одной дурацкой выходкой. Это было не в его правилах.              — А где Анжела? — спросила Белла, нервно постукивая пальцами по бедру, и Илья растерянно огляделся, явно пытаясь припомнить, когда вообще видел ее сестру.              — Она вроде бы тут ходила, в телефоне переписывалась. Честно говоря, я не заметил, когда она ушла. Может, решила к себе подняться? — пожав плечами, ответил Илья. В эту минуту его явно меньше всего беспокоило местонахождение старшей Бабич.              — Понятненько, — Белла снова оглянулась, надеясь, что сестра вот-вот появится, но разумеется, чуда не случилось.              Подумаешь. Это не ее дело. Может, и вправду просто поднялась к себе. Ей не стоит разыскивать ее, раз сестрице вздумалось куда-то уйти.              Да, только тебя тогда тоже никто не искал. Неужели ты хочешь, чтобы история повторилась только уже по твоей вине? Предполагать об опасности и не предупредить — все равно что обречь ее пережить то же самое.              Недовольно вздохнув, Белла смиренно направилась к лестнице, мысленно проклиная Анжелу. В комнате ее не оказалось — дверь была заперта, так что наверняка сказать было сложно, но Белла сомневалась, что та вернулась бы к себе так рано. На сообщения та тоже не отвечала, хотя вполне могла не читать просто из вредности.              Лучше бы так и было. О другой возможной причине ее игнора Белле думать совершенно не хотелось.              Оставалось лишь одно — поискать ее снаружи дома. Выбравшись наружу, Белла невольно поежилась — холодный ветер беспощадно ударил в лицо, забираясь под ворот свитера. Странная у них все-таки весна. Что ни день, то погода будто все сильнее портится, а о потеплении речи и вовсе не идет.              Белла огляделась, но вокруг никого не было, лишь неподалеку раздался негромкий лай собаки. Спустившись с крыльца, Белла с опаской оглянулась назад, но из-за стремительно надвигающейся темноты едва ли могла что-то различить. Последуй кто за ней, она бы и не смогла ничего заметить в такой-то темноте. Хороша помощница, конечно.              В очередной раз мысленно обматерив запропастившуюся сестру, Белла двинулась дальше, и тут до нее донесся новый звук — громкий свист, и последовавший за этим женский возглас. Анжелин голос она узнала моментально и кинулась на звук, забыв обо всем. Однако стоило выбежать к воротам, как она ошарашенно замерла, увидев, как сестра досадливо поморщила нос, пихнув Мела в плечо.              Причина ее крика активно виляла хвостом, перебегая туда-сюда.              — Он лизнул меня прям в нос, — жалобно протянула Анжела, и Белла закатила глаза, стараясь не замечать облегчения от лицезрения сестры в полной безопасности. По крайней мере, опасаться повтора ее истории не стоило.              Она уже хотела двинуться обратно к дому, как Мел вдруг заметил ее и приветливо махнул рукой.              — Кажется, мы немного привлекли внимание. Не переживай, Белл, я просто решил немного скрасить сегодняшний вечер, а вот его, — тут он красноречиво указал на гавкнувшего пса, — Не взяли на ваш званый ужин, что он посчитал весьма несправедливым.              Обернувшись на нее, Анжела сразу нахмурилась, сбросив с себя все недавнее очарование.              — А ты тут что забыла? Шпионишь? — Белла недоуменно моргнула, а потом неожиданно разозлилась на себя за собственное беспокойство. Замечательно, она эту клушу разыскивала, а она еще и недовольна.              — Я вовсе не... — Белла смолкла, внезапно осознав, что оправдаться будет сложно. Не признаваться же, что она опасалась, что Рауль уже успел поквитаться с ней через сестру. Услышав такое, та только посмеётся или вообще ей не поверит.              — Да ладно тебе, Анжел, чем больше народу, тем веселее же, да? Наверное, Белла тоже решила немного подышать свежим воздухом, вот и все, — неожиданно на помощь ей пришел Мел, которого, казалось, немного смутило возникшее между ними напряжение, и Белла невольно ощутила к нему благодарность. По крайней мере, он всегда относился к ней хорошо. Быстро кивнув и подтвердив его предположение, она одарила сестру недовольным взглядом.              — Не переживай, я не буду вам мешать, — хмуро бросила она, тут же развернувшись к надоевшей парочке спиной. Отлично, теперь сестра точно будет считать, что она в очередной раз потащилась за ней собачонкой.              Огрызнувшись вполголоса, Белла медленно потопала обратно домой и уже успела дойти до крыльца, как вдруг замерла, услышав позади себя знакомый голос.              — Любишь ты, однако, искать уединенные места. Мне считать это намеком? — обернувшись, она увидела Рауля, устроившегося около своего мотоцикла. Противный скрип латексных перчаток, которые он надевал с каким-то странным смакованием, вызвал у нее резкий приступ отвращения — она понятия не имела, как он это делал, но даже такое обычное действие он умудрился превратить в какой-то странный момент самолюбования.              Быстро оглядев двор, Белла с отчаянием поняла, что поблизости не было ни души. Ну, вот что ей стоило подождать со своим возвращением еще минуту? Он наверняка уже собирался уезжать, и, если бы она не возникла тут как раз в этот момент, все бы так и закончилось. Конечно, она все еще могла попробовать окликнуть сестру, но та вряд ли бы услышала ее здесь. А если бы и услышала, вряд ли бы понеслась сюда со всех ног. Нет уж, эта выскочка скорее оставит ее разбираться со своими проблемами самостоятельно.              — Надеюсь, ты не собираешься лезть ко мне на холоде? Ты же не настолько хочешь поквитаться, чтобы отморозить яйца? — Рауль удивленно вскинул брови, явно не ожидав от нее такой резкости. Конечно, обычно она старалась подбирать слова аккуратно, чтобы лишний раз не спровоцировать его. Но разве ее осторожность хоть раз окупалась? С такими, как он, не срабатывала любая тактика, так что терять было нечего.              — Острый у тебя язычок, однако. Занять бы его делом, — облизнув губы, Рауль растянул их в улыбке, и Белла едва сдержалась, чтобы не поморщиться. И как вообще кто-то мог считать его красивым? Это же не губы, а какие-то мерзкие слизняки. Неужели с ним и вправду хоть кто-то спал по собственной воле? — Кстати об этом, ты хоть трахнуться не успела с того раза? Могу поспорить, что нет. Хотя, судя по вчерашнему наряду, очень уж хотела. На кого нацеливалась-то хоть?              — Точно не на тебя, — мрачно отрезала она, и Рауль насмешливо хмыкнул, ничуть не смутившись.              — Скрываешь, значит? Дай-ка угадаю. Мела или Хэнка? Первый-то уже занят, сиськами не подцепить, а второй… Забыл как-то у Оксанки расспросить, с кем ее дебильный братец мутит.              От упоминания Хенкиной Белла сжала зубы, вспомнив ее потерянный вид на тусовке — он ведь и ее сломал точно так же, как ее когда-то. Раньше она сомневалась, но теперь, увидев эту гадливую ухмылочку и садистский блеск в глазах, окончательно уверилась, что ее предположение было верным.              — Если Константин Анатольевич узнает об этом…              — То что? Что он сделает сыну мэра, крошка? — фыркнув, он легко отмахнулся от ее угрожающего тона, — А вот Оксанке может и влетит. За то, что ноги так легко раздвигает. Ты вот как-то подольше ломалась, признаю.              И как Стас Кудинов умудрился воспитать такую тварь? Раньше Белла как-то не задумывалась об этом, просто считая Рауля абсолютным злом по воле случайности — как будто ему было суждено родиться мразью. Но ведь так не бывает, верно? Интересно, в какой момент в семье Кудиновых что-то пошло не так настолько сильно, что у них выросло вот это?              Неожиданно она поняла, что именно следует сказать, и сократила расстояние между ними ровно на один шаг, но уже одним этим движением сразу сбила его с толку. Конечно, он-то думал, она побежит от него, сверкая пятками, как только представится возможность, только вот Белла не собиралась больше избегать конфронтации. Не сейчас, когда, казалось, нащупала именно то, что нужно.              — А разве он будет тебя защищать? В конце концов, Константин Анатольевич его старый друг, а ты… Едва ли его любимый отпрыск, раз даже продолжить дело всей своей жизни он доверил Илье, — в чужих глазах мелькнуло явное смятение, и Белла ощутила, как в груди зародился восторг. И как она раньше не поняла? Все дело было в холоде.              Неотъемлемая составляющая богатой семьи с обложки журнала — это именно оно. Этот проклятый, пробирающийся под кожу холод, гуляющий по хорошо обставленному дорогой мебелью дому. Дому, где всегда так много пространства, по которому можно слоняться без дела, то и дело натыкаясь на огромные зеркала. Холод, который так очевиден, потому что несмотря на видимое благополучие, ты в этой клетке так и останешься ненужными элементом. Украшением, которое просто поставили на нужную полку, чтобы композиция примерной семьи выглядела подобающей, а потом забыли.              Рауль тоже это чувствовал, и этот холод убил в нем все человеческое, превратил в замерзшего Кая с осколком вместо сердца. Белла знала это лучше, чем кто-либо. Сама ощущала то же самое, но у нее хотя бы были Барановы. Да тот же Киса был, чего уж там — последний шанс всплыть на поверхность, заполнить свою бесцветную реальность хоть какими-то красками и не превратиться в такую же пустую оболочку, как человек перед ней.              Мрачное торжество тут же слетело с его лица, и Белла поняла, что попала в точку. Вот оно, в чем дело.              — В тот вечер на кухне они не только моего отсутствия не заметили, — уверенно продолжила Белла, — Но и твоего.              — Заткнись, — его голос прозвучал так же яростно, как тогда, но впервые она заметила в его глазах легкий намек на обиду.              — Наверное, твои родители вздохнули с облегчением, когда ты наконец-то уехал от них.              — Я сказал заткнись, сука! — Рауль подлетел к ней так молниеносно, что она даже испугаться не успела, только в этот раз ее не охватило оцепенение, и она решительно пихнула Кудинова в грудь, не позволив ему приблизиться. Раздраженно рыкнув, он перехватил ее запястье и сжал так сильно, словно надеялся сломать, — Смотрю, ты кусаться научилась. Ничего, я быстро тебя отучу всякую херню нести.              — Отпусти ее! — голос позади заставил его обернуться, однако легкое недоумение тут же сменилось прежней насмешливостью. На крыльце позади них возвышался Илья, — Я знал, что ты опять попробуешь провернуть такое.              — Знал, значит, — коротко рассмеявшись, Рауль и вправду отпустил ее, так что она быстро отбежала ближе к Илье. Подняв руки, будто бы сдаваясь, старший Кудинов саркастично протянул, — Какой проницательный у меня братишка, ты посмотри. А чего ж ничего не сделал?              — Не хотел верить, надеялся, что мне показалось. Сложно поверить в такое. Я, конечно, догадывался, что ты та еще гнида, но не думал, что настолько, — приблизившись к нему, резко продолжил Илья, но его слова ничуть не покоробили Рауля. Казалось, даже наоборот, лишь развеселили.              — Блин, вы так друг другу подходите, ребятки. Прямо два утешительных приза, которые никто не подобрал. Скажи уже честно, Илюш, ты тоже хочешь поучаствовать? Сказал бы сразу, я б тебе ее уступил. Мне для родного брата не жалко, — Рауль вдруг рассмеялся, словно собственная идея показалась ему чертовски удачной, — Нет, серьезно, сколько можно клянчить ее внимание, надеясь, что тебе что-то перепадет? Смирись уже, ты…              Договорить он так и не успел, потому что кулак младшего брата прилетел ему прямо в лицо, резко оборвав издевательскую речь. Белла вздрогнула, отойдя на шаг, хотя даже не почувствовала испуга. Наоборот, внутри царил неудержимый восторг уже просто от очевидной растерянности на лице Рауля, который неслабо пошатнулся, чуть не повалившись на землю. Вряд ли удар Ильи был настолько хорош — он был далеко не драчуном, все дело было в эффекте неожиданности. Наверняка сам факт, что брат решился провернуть против него такое, неплохо так сбил с Рауля спесь.              Из его рта тянулась кровавая нитка, и Белле вдруг захотелось подбежать и встать рядом с неожиданно осмелевшим Ильей. Не для того, чтобы остановить. А для того, чтобы присоединиться, сделав с этим мудаком то же самое.              — Вы че, совсем берега попутали, сволочи? — разъяренно вылетело у Рауля, но его взбешенный вид, казалось, лишь сильнее подстегнул Илью, потому что тот тут же повалился на него сверху, принявшись мутузить лицо брата кулаками. Разумеется, удары выходили скорее нелепыми, чем точными, но Рауль, видимо, еще неокончательно отошел от шока, чтобы сразу сбросить с себя воинственно настроенного брата.              Белла уже хотела подойти к ним, но шум, возникший сзади, вынудил ее быстро обернуться — из дома уже выходили родители вместе с Кудиновыми. Тетя Катя что-то увлеченно рассказывала папе, пока Кристина и Стас посматривали на них со снисходительным весельем, но тут вся компания замерла, запоздало заметив возникшую ситуацию.              — Я чет не понял, это че за петушиные бои тут начались? — мигом протрезвев, папа кинулся к ним и легко стащил Илью с Рауля, хотя тот нисколько не стушевался от появления родителей и продолжал упорно вырываться, желая нанести старшему брату новый удар, — Да ты че, малец? Тебя собака бешеная покусала, что ль? Откуда столько прыти?              — Он ее… Он ее обидел! — взорвался Илья, и Белла испуганно прижала руку ко рту. Одно дело, когда обо всем знал только он, а другое — трезвонить об этом случае перед всеми.              — Беллу? Я не понимаю, что здесь происходит? — Стас поспешно подошел к ним, явно ожидая объяснений, но Илья тут же замер, поняв, что наговорил лишнего. Отведя взгляд в сторону, Белла поймала внимательный взгляд матери, которая явно тоже пыталась вникнуть в ситуацию.              — Да не тряситесь так, — хмыкнул Рауль, поднимаясь на ноги и вытирая кровь из носа как ни в чем не бывало, — Братец мне за этот тупой прикол с Беллой решил урок преподать. От ревности так бесится, вот и все.              Бабич сначала растерянно оглядел их всех, а затем расплылся в абсолютно счастливой улыбке.              — За Беллу-то мою такой кипиш решили устроить? Ай, молодца, Илюха! — в сердцах высказался он, крепко ударив Илюшу по плечу, — А я-то думал, ты совсем рохля, а ты у нас, оказывается, крепкий орешек. Ну, весь в батю! Стас, гляди-ка, на наших глазах любовь расцветает. А я тебе говорил — придет время, и наши отпрыски потянутся друг к дружке. Говорил! Они ж с детсада вместе таскаются, уж я-то сразу видел потенциал!              Отлично, теперь это надолго.              Казалось, все это так сильно обрадовало папу, что он тут же забыл о самой потасовке, да и все собравшиеся как-то быстро расслабились, будто никакой драки и не было вовсе.              — Ничего, я все понимаю, не буду больше трогать наших влюбленных голубков. Но с вас, конечно, должок за моральный ущерб, — шутливо отозвался Рауль, забираясь обратно на мотоцикл, и Белла поймала на себе взгляд потемневших глаз, — Я такое, знаете ли, не забываю.              Проследив взглядом за уезжающим мотоциклом, Белла медленно выдохнула. Надо же, кажется, они отделались малой кровью. Причем в прямом смысле.              — Не, ну какие страсти-то у нас под носом творятся, а? Вот видишь, Кристюш? А ты говорила, никого она себе не найдет. Вот как вышло-то, нашла, причем быстрее, чем Анжелка, — обернувшись к родителям, Белла почувствовала, как что-то провалилось внутри от возникшей досады.              Никого она себе не найдет? Что ж, видимо, мама и сестра были абсолютно солидарны, считая ее абсолютно никчемной. Один папа похоже с самого начала верил в ее шансы заполучить достойного кавалера.              — Ты ж у меня красавица уродилась, — протянув ладонь, папа порывисто погладил ее по голове, спутав кудрявые пряди, и от внезапной родительской ласки в груди у нее разжегся огонек внезапной нежности к папе, — Бабичи, знаешь ли, на дороге не валяются, а ты у нас девочка драгоценная. Молодец, что выбрала Илюшу. Тебе с ним будет спокойнее, а это главное.              — Это точно, — послушно согласилась Белла. Главное, чтобы папа не узнал, насколько все-таки далека реальность от его ожиданий. Наверное, увидев настоящий объект ее воздыханий, он бы перекрестился. И скорее всего несколько раз.              Пока родители и Кудиновы взволнованно прощались, уже вполне отойдя от произошедшего, Белла уличила момент и улизнула к Илье, который все еще смотрел вдаль. Туда, где совсем недавно исчезла фигура его брата.              — Спасибо, — она уже думала, что Илья не расслышит ее тихой благодарности, но он вдруг обернулся к ней, уставившись как-то излишне решительно.              — Не надо. Он давно это заслужил. Мне надо было раньше это сделать.              — Он — твой брат, так что…              — А ты — моя подруга, — уверенно прервал он ее, и в глазах его неожиданно заплясал лихорадочный блеск, — Я не выбирал быть его братом, но дружбу с тобой я бы выбрал всегда.              Сказанное так тронуло ее, что Белла почувствовала, как у нее перехватило дыхание от горячности этих слов.              — Я тоже, — пересекшись с ним взглядом, она мягко улыбнулась и почувствовала, как нестерпимый холод, царивший в ее душе весь этот день, впервые начал понемногу отступать, — Всегда выберу. Что бы ни было.              — Если он снова это сделает. Если снова полезет, я… Мы что-нибудь придумаем, — последние слова вылетели у него довольно неуверенно, и Белла поняла, что он и сам толком не знает, что такого можно придумать, чтобы действительно заставить старшего брата остановиться. И все-таки даже от такой попытки вселить в нее чувство защищенности ей стало приятно.              — Знаешь, пока что ты единственный, кто знает о том, что произошло тогда. Раньше я думала, что, если кто-нибудь узнает об этом, я просто не смогу с этим жить. Но как ни странно, мне стало намного легче от того, что я с этим больше не одна.              Ее слова явно тронули его, потому что у Ильи вновь запотели очки, как случалось каждый раз, когда его охватывало неконтролируемое волнение.              — Только я хочу попросить тебя кое о чем. Я не хочу, чтобы кто-то еще знал об этом. Пообещай, что это останется между нами, — он тут же кивнул, и у нее вырвался вздох облегчения.              — Обещаю, я никому не расскажу, — уверенно выдал он, и Белла поспешно подалась к нему, прижавшись к худощавой фигуре всем телом. Объятие вышло малость неловким, из-за того, что на пару минут они так и застыли, не зная толком, куда деть руки, а когда она попыталась отстраниться, его очки зацепились за ее волосы, — Ой, прости, пожалуйста.              — Да ничего, — рассмеявшись, Белла легко поправила его очки, — В обнимашках я вообще не спец.              — Я тоже, — смущенно вырвалось у Ильи.              — Какие милашки, ну, ты посмотри на них. Ладно, согласна. Не дочка, так невестка, — радостно вырвалось у тети Кати. Кажется, она даже вытерла слезу, и мама тихо шикнула на нее.              — Без рыданий, умоляю. Ты и так их смущаешь, — оглянувшись на них, Илья с Беллой одинаково обреченно покачали головой.              — Теперь нам придется подыгрывать, чтобы они от нас отстали? — явная горечь в голосе друга вызвала у нее смешок.              — Обойдутся. Надеюсь, пару дней пообсуждают и забудут. Только лишних спектаклей мне в жизни не хватало, — Илья понимающе улыбнулся в ответ, кивнув.              — Очень оптимистично с твоей стороны так думать. Думаю, твой папа не успокоится, пока не увидит нас у алтаря, — Белла легко фыркнула.              — Именно он нас женить и будет. Так, чтобы уже наверняка увидеть воплощение своей мечты, — они оба негромко хихикнули, представив эту картину.              — Так, Илюш, нам уже пора. Уже такси приехало, — выкрикнул Стас, подводя жену к машине. Махнув ей рукой напоследок, Илья поспешно направился к родителям, и Белла ощутила легкое сожаление от его ухода. Наверное, она должна была чувствовать облегчение от завершения этого дурацкого дня, но внутри с каждой секундой все сильнее разгоралось гадкое предчувствие надвигающейся беды. Детское желание заморозить эту ночь и не позволить новому утру вновь наступать заполнило ее как никогда раньше. Что-то ей подсказывало — сегодняшний день был всего лишь легкой разминкой.              А за новым днем будет крыться кое-что похуже. Гораздо хуже.