Все дороги ведут в вуз

Михаил Юрьевич действительно всегда больше всех интересовался историей и с юного возраста задался целью стать научным сотрудником, чего и достиг, в свои почти двадцать семь заработав докторскую степень и став самым молодым профессором в университете, соответственно, свою работу он любит. Наверное. Ну, любил бы точно, если б не так дохуя, не приходилось бы заполнять бумажки и начальство относилось к нему получше, а так — да, неплохо. Учи себе студентов, разрабатывай пособия, занимайся любимой наукой. Хотел ли он когда-нибудь уволиться? Пха, не смешите. Это его будничное настроение. Но, всё же он здесь. Почему? Начало текста тому ответ. Очередной изматывающий день подошел к концу. Только теоритически правда. На самом деле ему ещё много чего предстоит сделать, так что расслабиться в полной мере сейчас не получится. Однако Миша наконец дома. Это уже хорошо. Он ставит кипятиться чайник, решив, что кофе с него на сегодня хватит, и ложится отдохнуть хотя бы пару минут. Ночка сегодня предстояла долгая. Полный методический комплект сам не соберётся, а новая статья не напишется, так ещё и почту разобрать надо. А совсем скоро он начнет ещё и с дипломниками долбиться, у большей половины из которых, несмотря на все предупрежения Михаила, темы опять будут отличаться от тем курсовых. Ах да, ещё же курсовые… От одних мыслей о предстоящем количестве работы начинает болеть голова. Быть профессором истории в одном из лучших вузов страны ужасно изматывающе. Работать в вузе вообще не для слабонервных и слабовольных, но есть же отчаянные, готовые ебашить двадцать пять часов в сутки в системе, что большинство из них недолюбливает или вообще презирает, ради науки и образования. Миша среди них. Он сам это выбрал, поэтому не жалуется. Иногда записать Камалии голосовое о том, какие студенты идиоты не считается. Чайник закипает, о чём сообщает щелчёк кнопки. С дивана приходится встать. Он, чуть не проливая себя кипяток, быстро делает чай, который, вроде как должен бодрить и настраивать на работу, и идет в комнату, садясь за компьютер и продолжая этот бесконечный рабочий день. Спать будто бы не хотелось, как минимум по началу. Скорей всего, работала правильная мотивация — закончить большую половину сегодня ночью, а завтра поспать хотя бы на полтора часика больше. О да, полтора часа — невиданная роскошь. Однако потом усталость стала брать своё. Буквы перед глазами расплываются, мозг отказывается обрабатывать прочитанную информацию. Организм всем свои естеством требует отдыха, которого так не хочет давать ему Московский. Первые полчаса даже с таким состоянием Миша справляется вполне успешно, мужественно вступая в бой со сном и надеясь выйти победителем. Но итог уже был предрешен… Чашка чая, что должен был взбодрить своего потребителя на всю ночь, медленно остывает на столе. Миша засыпает за бесконечным количеством бумаг неспокойным сном, тяжело и неровно дыша.

***

Для Винченцы, признаться честно, было в новинку, что студенты делают «такое». «Такое» значит приносят на пары животное, после чего оставляют его у тебя на ночь. На самом деле, у Вины всегда были хорошие отношения со студентами, они доверяли и любили, за что она сполна отплачивала взаимностью. Однако ещё никогда до этого настолько тесного контакта с первых же недель не было. Но, всё же, за этих, она ещё до знакомства чувствовала какую-то заведомую ответственность и волновалась наперёд, что скорей было обусловленно кураторством. «Кураторы в универе — не классное руководство в школе. Ты не должна подтирать их сопли, пристально следить за оценками, посещаемостью и тому подобным. Твоя задача — передать им информацию и в крайнем случае дать пинок под жопу» — так твердили все. Однако она ещё не до конца зная, что это на практике и с чем его едят, пока ей ещё не приходилось заниматься прогульщиками, которых вот-вот отчислят, и жалобами на Михаила Юрьевича, не могла убедить себя в том, что они абсолютно такие же ученики, как и все остальные. Наверно именно поэтому сейчас на пороге её кабинета стоял юноша с котенком. «Ничейная» — пожимает плечами Костя, — «чипа нет, хозяев, как видно, тоже». — Ясно, — вздыхает девушка, подходя к вошедшему, — ну что, сегодня ты у меня, дорогуша, — наклоняется она к животному, почесывая его за ушком и получая за это тычек холодным носом в руку. Вина забирает существо себе на руки и распологает её поудобней. — Твои друзья уже разъехались? — подмечаёт она, обращаясь к парню. — Да, я сказал Ане с Юрой, что сам отвезу её к вам. — Понятно, — кивает головой та, — Может тебя подбросить? Далеко живёшь? — Я бы не отказался, но сначала надо заехать ей за кормом, врач дал нам пару рекомендаций. — Как скажешь, поехали… — они выходят из аудитории. Мда. Наверное именно поэтому сейчас с её прифигевшей от подобной наглости, но лежащей довольно неподвижно собаки на неё смотрят два хитрых янтарных глаза черного пушистого комочка, ярко контрастировавшего с бело-оранжевой шерстью своей «лежанки», которая оказалась для неё самым уютным и теплым местом в доме. «Потерпи немного, Дзендзеро. Это на одну ночь» — поглаживает она собаку, на что та издает не слишком довольное фырканье, однако попыток скинуть нежданного гостя не предпринимает. Девушка с теплотой смотрит на эту картину. Сожаление о том, что она ничего больше не может сделать для черной малышки, укалывает её в сердце, но здравый смысл не позволяет даже думать о том чтобы оставить её у себя навсегда. Ей нужен кто-то, кто сможет дать ей больше внимания, времени и заботы, а её едва хватает на уже имеющегося питомца, так что остаётся только надеяться, что произойдет что-то нереальное и «Дункельхайт», как её уже окрестили студенты, сможет найти дом побыстрей.

***

В назначенное время, а именно после третьей пары, уральское трио приходит в нужную аудиторию, где сейчас прожигала свое время их новоиспеченная «дочь». Последние студенты покидают помещение, прощаясь с преподавателем, и Да Каналассо достает из-под стола сверток пледа, из которого выглядывают два только что проснувшихся кусочка янтаря, и кладет его себе на колени. — Как и говорила, я помогла вам, насколько это возможно, и, может быть, оставить её себе ещё на несколько ночей я смогу, если ситуация критичная, но взять её себе навсгда я не могу. Вам надо будет найти ей хозяев. И чем быстрей, тем лучше, — говорит преподавательница. — Да, мы понимаем, — кивает Аня, — спасибо вам большое вообще за то, что согласились помочь. — Ага, не знаю, что бы мы без вас делали, правда, — присоединяется к подруге Юра, — мы постараемся найти ей хороший дом быстрее. — Мне кажется, вряд ли получится меньше, чем за хотя бы неделю это сделать, — высказывает Костя свои опасения. — Да, конечно, я и не говорю вам найти кого-то сегодня же, — девушка мягко поглаживает шерстку котенка, чтобы та никуда не убежала, — Очевидно, что сейчас в дверь не войдёт кто-то с лозунгом «я забираю Дункель себе». — Винченца Алессиовна, здравствуйте, — после быстрого стука в дверь в аудиторию входит парень, — вы говорили, что мы можем подойти после третьей пары, чтобы разобрать пару вопросов… — М-м? — девушка разворачивается в кресле с пушистым клубочком на коленях, который тут же приковывыет к себе внимание зашедшего, — Да, Вова, здравствуй, можешь подождать пару минут, пожалуйста. Мне надо с кое-чем разабраться до конца. — Боже, какая прелесть! — восклицает тот, тут же смущаясь своей бурной реакции, — Простите пожалуйста, а можно? Можно погладить? Какая милаха! — Да, я думаю она не сильно против, — медленно произносит преподаватель, когда парень подходит. Он протягивает руки, аккуратно поглаживая котёнка, который после ласк охотно запрыгивает в раскрытые руки парня. — Привет, 宝物, — улыбается Приморский, пока непоседливое существо уже играет с прядкой, выбившейся из его причёски, — Как тебя зовут? — Это Дункель. — Какая ты красотка, Дункель! — продолжает восхищаться он. — Виченца Алессиовна, здравствуйте, а Володя уже… э-э? — в аудиторию вошел еще один юноша, остановившийся в проеме, увидев такую картину. — Лёнь, ты посмотри, какая замечательная! — счасливо заявил товарищ вошедшего, протягивая на руках котёнка. — Где ты уже успел взять кота? — тихо и слегка недовольно интересуется тот, откидывая упавшую на глаза темную прядку. — Это Винченцы Алессиовны, — отвечает тот, пока животное обнюхивает и трётся об руки Лёни. — Кто это? — шепчет Аня, выгибая тонкую бровь. — Востоковеды, — тихо отвечает Вина. — Так они же азиатов изучают, не? — также шёпотом встревает Татищев, — А вы с ними каким боком? — У востоковедов тоже есть английский на первых-вторых курсах, — терпеливо поясняет преподаватель. Дункель однако же времени не теряет, извиваясь на руках у пришедших и показывая невиданную ласковость и нежность, заставляя двух юношей умиляться, влюбляя одним своим мурчанием. Забирается на плечо Вовы, с которого решает совершить героический прыжок на стол. Однако не совсем рассчитав собственные аэродинамические свойства, ухватывается лишь передними лапами, и то не крепко, готовая повторить судьбу Муфасы. Однако Лёня, испугавшись, быстро подхватывает её, спасая от не очень мягкого приземления. Та, осознав, что больше не летит вниз, растерянно смотрит по сторонам, хлопая выразительными глазками, после чего, замечая спасителя, ластится к рукам, на последок мазнув шершавым языком по коже в знак благодарности. — Ну какое золотце, Лё-ень, — довольно громко шепчет Володя, почесывая за ухом животное. — Кстати, золотце ищет себе хозяев, — привлекает внимание товарищей Юра, — Может у вас есть какие-то знакомые, которые хотели себе питомца? — Лё-ень. — тянет Приморский, скашивая глаза на друга и явно нетонко на что-то намекает. — Ну, знаете, один такой как будто бы есть, — выдыхает тот, — а ещё он будто бы немного стоит справа от меня. — Вы серьёзно её отдаёте? — спрашивает Вова. — Нет только показываем. — с иронией отвечает Татищев, — Так вы бы взяли? — Ну, вообще да. Только что для этого надо? — спрашивает Приморский, — Ей получается документы надо переоформить или что-то такое? — У неё пока нет документов, — говорит Костя, — сегодня должны сделать паспорт и недостающие прививки. Так что ещё легче просто впишем вас как владельцев и всё. У вас последняя пара была? Сможете сейчас? — Ну вообще последняя, но мы должны были ещё с Винченцой Алессиовной разобрать… — Если вы готовы забрать её прямо сейчас, и вам нужно куда-то ехать, разбираться и тому подобное, то мы можем перенести нашу с вами встречу на завтра, — пожимает плечами преподаватель, — Серьёзно, ничего страшного. Востоковеды переглядываются между собой. — Пошли? — спрашивает Лёня. — Да. — твердо отвечает Приморский, — До свидания, Винченца Алессиовна! — Удачи. — только и желает им она. Дверь захлопывается и с этим у девушки будто бы гора с плеч сваливается. У Дункель появится дом и хозяева, и ей не придётся переживать за неё. А выкроенные полчаса можно потратить и на работу, которой с самого начала учебного года было хоть отбавляй. *** Прием у ветеринара проходит гладко. Девушка на стойке регистрации быстро узнает вчерашних гостей и приветливо улыбается, видя Дункель. Всё оформляется довольно быстро, что несказанно радует всех. Наконец, закончив все процедуры, они уже прощаются с новыми знакомыми, как вдруг их останавливает Вова. — Подождите, оставьте мне ваши тг, пожалуйста, — говорит Приморский, протягивая телефон с открытыми в нем заметками, — буду присылать вам фотоотчеты о её пребывании у нас. Друзья немного удивляются, но ники записывают, посчитав, что подобная рассылка им подходит. — Обещаю, мы будем заботиться о ней и регулярно присылать вам фоточки! — улыбаясь, говорит Вова и машет рукой на прощание, направляясь за своим другом в сторону метро. Юра, Аня и Костя же остаются ждать автобус, который довольно быстро подъезжает. Они довольно быстро занимают свободные места, садясь напротив друг друга, каждый занимаясь своим делом. Спустя минут пятьдесят езды что-то в телефоне заставляет уголки губ девушки подняться вверх, привлекая внимание её друзей. — Они будут прекрасными хозяевами для Дункель, — она разворачивает экран телефон с фотографией парней с котенком и парой-тройкой сообщений, гласящих по типу «она поела», «поносилась по квартире, как угорелая», «все в порядке, лежит, спит», «спасибо вам <333».

***

За некоторое время до произошедшего уральские товарищи вместе с их остальными одногруппниками, конечно, имели счастье побывать на парах. Да ещё и не простых, а на архитектурном проекте, который был профильным и за которым они собственно и поступали на этот факультет, экономической теории и философии. Да, так уж так пришлось что на десять девчонок по-статистике девять ребят, а на один профильный предмет на первом-втором курсах вагон и маленькая тележка всякой всячины. Таким мнением руководствовалось большинство студентов, в том числе и уральцы, но сходить на бесполезную пару и получить автомат было более привлекательным, нежели потом с горящей жопой сдавать все работы и отвечать на экзамене. Святослав Юрьевич — преподаватель по экономической теории, мужчина порядочный, хороший и крайне уважающий свои и чужие личные границы. Говорит только по существу, на вопросы отвечает в основном односложно. Непонятно, что может связывать их с Зилант, но, по наблюдениям студентов, они явно близки. Кто-то считает, что они супруги, кто-то — просто пара, некоторые думают, что те просто хорошие друзья, Самые отчаянные перваки уже сделали ставки. Экономическая теория проходила довольно неплохо, без лишней болтовни и мишуры. Всё только чётко и по делу. Чего к сожалению нельзя было сказать о философии. Хотя чего другого можно ожидать от этой науки. Преподаватель по философии — Вильгельм Твангсте, он же Вильгельм Отакарович, как узнал Костя из уст своего товарища, профессионал своего дела, а ещё «душноватый мужик». Однако по первому впечатлению самого Уралова, казался лишь спокойным и вдумчивым джентельменом. И, кстати, тоже не сказать, что каких-то преклонных лет. Это, казалось, было особенностью их преподавательского состава: средний возраст в нем будто бы едва пошел на четвертый десяток, а у кого-то и того младше. Однако одного из его однокурсников волновала ещё одна примечательная особенность преподавательского коллектива. — Блин, мне вот интересно, как их нанимали? Типа: «Прекрасно, ваше портфолио и резюме соответствует всем нашим требованиям. Остаётся последний вопрос: Вы русский?» — «Нет» — «Замечетельно, выходите на работу завтра» — по доброму посмеиваясь, рассуждал Юра, — Нет, правда, почему наш преподавательский состав напоминает больше содружество народов мира, чем Санкт-Петербургский государственный университет? Хах, Вирельца Алексеевна. — Винченца Алессиовна. — поправляет того Саша, который шёл рядом с Костей, что обрекало его на общество также их двух одногруппников. — Камила Мубараковна, — продолжает он будто бы не слыша этого. — Камалия Мухаммадовна, — опять вторит тому правильное имя и отчество одногруппник. — И этот Вильгельм Отакарович. Понимаешь, вот заходишь ты в кабинет, а там сидят эти трое: итальянка, татарка и немец. Это ж анекдот, ей богу. Аня, идущая рядом, прыскает на такое замечание. Она не понимала почему Юру действительно волновала эта тема, но, казалось ему просто было скучно и он пытался замечать хоть что-то смешное. Но в целом пары проходили спокойно. (Увы и ах, Меладзе они больше не пели)

***

У Александра Романова после пар, к его большой радости, никаких глобальных дел не было. А что прибавило ещё радости, так это звонок сестры, сообщившей, что в их доме вновь воцарились спокойствие и порядок, то бишь их тетя уехала. Такие новости были как никогда кстати, потому что совесть, которая у него имелась и активно работала, уже начинала мучить Сашу, за такое долгое пребывание у друга. Он взял телефон и быстро настрочил Уралову сообщение, параллельно думая каким подарком можно было бы его отблагодарить. «Тётя наконец-то уехала. Не могу обременять тебя больше, так что отправлюсь домой» «Кстати, жду тебя на кофе в пятницу после пар, если у тебя еще нет других планов.» Ответ не заставил себя долго ждать.

«с радостью приду, Саш, и ты же знаешь, что твое присутсятвие ни капли меня не обременяет»

«кстати, мы нашли Дункель хозяев, сейчас везем ее к ним»

«Славно, что же, до завтра.» Александр со вздохом откладывает телефон, в который раз думая о том, что его друг на самом деле внутренне почти не поменялся со временем. Да, стал более закрытым, перестал обращать внимание на чужие мнения и теперь может много кому показаться безчувственным и грозным, но Романов видел в нем все того же доброго и открытого друга. Но размышления он решает оставить на потом. Есть дела поважнее. К примеру начать собираться домой, чем тот сейчас и займется.