I cannot fight this feeling

В тот день интересных случаев, достойных внимания Хауса, не подворачивалось, однако работы из-за этого не убавилось. Роберт Чейз не имел ничего против, несмотря на то, что ему нездоровилось уже со вчерашнего вечера. Голова болела и немного кружилась. Впрочем, это отнюдь не мешало работе, и Чейз просто принял кефлекс, а вместо кофе приготовил себе травяной чай. Он провел две операции в отделении хирургии, поработал в клинике по просьбе Кадди, потом его вызвали в пренатальное отделение на консультацию... Дел было много. Но стоило Чейзу отвлечься от работы, как он снова и снова вспоминал уютный ресторан, прогулку в парке и будто наяву слышал мелодию известной песни «Дым ест тебе глаза». Несколько раз он ловил себя на том, что тихонько напевает эту песню... В половине десятого Чейз вышел из госпиталя. Домой возвращаться не хотелось, несмотря на усталость и плохое самочувствие. Он прислонился к ограде и закрыл глаза. Его дом – это ловушка грусти, комфортабельная темница, обиталище призраков прошлого... Ему все так же не хватает Эллисон, тоска по ней – как боль, от которой не в силах избавить ни одно лекарство... - Чейз? Чейз, что с тобой? Роберт вздрогнул и открыл глаза. Рядом с ним стоял Уилсон, крепко сжимая его руки повыше локтей. - Ничего, просто задумался... – Чейз улыбнулся в ответ на тревожный и ласковый взгляд врача. - А выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, - Уилсон все еще поддерживал Чейза, точно боясь, что он и в самом деле упадет. А Чейзу вдруг стало спокойно и хорошо. Черная тоска, навалившаяся на него минуту назад, отпустила. Благодаря искренней заботе в голосе друга. Благодаря его рукам, таким горячим, что он чувствовал их тепло даже сквозь плотную ткань пиджака. Роберту захотелось по-детски прильнуть к груди человека, чья доброта невидимым шатром укрывала его от тревог, защищала его. Не думая ни о чем, Чейз прижался лбом к плечу Уилсона, его светлые волосы рассыпались по темно-синей шерстяной ткани. Не ожидавший этого Уилсон замер на секунду, потом нерешительно положил ладони на плечи молодого человека, притянул его к себе. Они стояли рядом с госпиталем, нимало не заботясь о том, что в любую минуту их могли увидеть коллеги. Хаус, например. Эти объятия (впрочем, вполне целомудренные) окончательно утвердили бы Хауса во мнении, что Уилсон «повернул не в ту сторону». Однако в настоящий момент Уилсона меньше всего волновало чье-либо мнение. Он мог думать только о головокружительном аромате волос, к которым так и подмывало прижаться щекой. Он мог думать только о неуловимом касании лба к его плечу, о ровном дыхании человека, притихшего в его объятиях. Уилсону хотелось, чтобы эта минута длилась и длилась. Но вот Чейз поднял голову, не глядя на Уилсона, сделал шаг назад. Объятия разомкнулись. - Простите, - пробормотал Роберт, краснея. Уилсон улыбнулся. - Ты устал, я понимаю. Пойдем, я тебя подвезу. Роберт робко запротестовал, но Уилсон, не слушая, подтолкнул его к своей машине. Никто из них не заметил молчаливого наблюдателя, стоявшего в тени у входа в госпиталь. Он проводил глазами отъезжающий автомобиль, мазнувший асфальт светом задних маячков, потом повернулся, опираясь на трость... Уголки его губ трогала едва заметная усмешка. - Зайдете? Можно заказать пиццу. Или еду из китайского ресторана. – Чейз смотрел на Уилсона немного снизу, чуть склонив голову к правому плечу. В синеватом полумраке, разбавленном светом фонарей, Роберт выглядел гораздо моложе своих лет. И, глядя на него, Уилсон вновь и вновь испытывал это чувство, от которого теплело в груди. Он принял приглашение Чейза, не раздумывая ни секунды. Думать он будет позже, а сейчас... Сейчас он хотел быть рядом с Чейзом. Он нуждался в нем. И не сомневался, что и Чейзу он нужен не меньше. Зайдя в дом, Уилсон с любопытством огляделся – он был здесь впервые. Ему пришелся по душе лаконичный интерьер, в котором чувствовался изысканный вкус. Глаза отдыхали на мягких, пастельных цветах стен, мебели, портьер. Заметив заинтересованный взгляд Уилсона, Чейз сказал: - Мы с Кэмерон не хотели приглашать дизайнера и все устроили сами. Как всегда, когда он говорил о жене, свет уходил из его глаз и лицо темнело – Чейза точно тень накрывала. И Уилсон поспешил отвлечь его: - Где телефон? Надо сделать заказ в пиццерии прямо сейчас, если мы не хотим ужинать в час ночи. Чейз бросил ему трубку радиотелефона и Уилсон поймал ее выверенным движением игрока в бейсбол. Друзья расположились на удобном, низком диване, по бокам которого стояли торшеры светло-бежевого цвета – в тон обивке. Чейз снял пиджак и галстук, бросил их на спинку дивана, расстегнул воротник рубашки. - Я сейчас, - улыбнулся он своему гостю и вышел из комнаты. Через минуту Роберт вернулся с бутылкой французского вина и бокалами. Уилсон принял из рук Чейза свой бокал, молча поднял его, глядя молодому человеку в глаза. Тот последовал его примеру. Уилсон сделал глоток, блаженно зажмурился. Приятная обстановка, хорошее вино, а главное – присутствие Чейза, выглядевшего таким домашним и уютным в своей рубашке с закатанными рукавами и слегка растрепавшимися волосами цвета пшеницы – все это действовало на Уилсона расслабляюще. Скоро привезли пиццу и оба врача принялись за еду: Уилсон с аппетитом, Чейз – нехотя. «Наш второй совместный ужин» подумал Уилсон, и сердце забилось в два раза чаще. Сладкий, теплый ток прокатился по телу, возможно, из-за выпитого вина. Уилсон смотрел на Чейза сквозь ресницы, отчего ему казалось, что его светловолосую голову окружают радужные блики света. Почувствовав на себе этот взгляд, молодой человек повернулся к Уилсону, удивленно распахнутые глаза потемнели из-за расширившихся зрачков, губы приоткрылись. Сердце Уилсона выдало серию барабанной дроби, а в горле пересохло – Роберт выглядел просто непозволительно красивым и... желанным. Господи... Уилсон вздохнул, преодолевая дрожь. Сдерживаться становилось все труднее и труднее. И дело тут было не только в алкоголе. Состояние Уилсона передалось Чейзу, обоим уже казалось, что воздух вокруг них сгустился, затрудняя и без того учащенное дыхание. Пытаясь развеять наваждение, Чейз спросил Уилсона, не хочет ли тот кофе. Уилсон кивнул, хотя смысл слов дошел до него далеко не сразу – в этот момент он думал о том, сколько грации в движениях Чейза. Не слишком выраженный рельеф мышц угадывался под тонкой тканью рубашки, белый цвет выгодно подчеркивал теплый, какой-то медовый оттенок кожи. Роберт ушел на кухню, и вскоре оттуда потянуло ароматом свежесваренного кофе, перед которым Уилсон просто не мог устоять. - Помочь? Роберт, колдовавший над солидных размеров кофеваркой, протянул Уилсону чашку с готовым кофе. - Без сливок и с одной ложкой тростникового сахара, правильно? – Чейз взглянул на друга с лукавой улыбкой. Уилсон от удивления едва не пролил кофе, приготовленный именно так, как он любил. - Откуда, черт возьми, ты знаешь? - Я же работаю с Хаусом, не забывайте, - Чейз выключил кофеварку и пошел к холодильнику за молоком. «А ты, значит, любишь кофе с молоком. Надо запомнить.» Они вернулись в гостиную, Чейз хотел было включить телевизор, но Уилсон остановил его. Напрасно, наверное. Может быть, просмотр новостей отвлек бы его (их?) от мыслей... о другом. Несколько минут спустя Уилсон обнаружил, что сидение в непосредственной близости от Чейза вызывает у него приступы сердцебиения, а также наводит на непристойные мысли, что было еще хуже. Уилсон даже поклялся себе, что больше никогда не будет пить наедине с Чейзом. Спиртное может сыграть с ним скверную шутку. Или же это безумие - результат долгого воздержания? Уилсон незаметно отодвинулся от Чейза. Молодой врач с задумчивым видом пил свой кофе. - Я так скучаю по ней. – вдруг сказал он, глядя мимо Уилсона. Тот молчал, не зная, что ответить. От тоски, звучавшей в голосе Роберта, холодело сердце. Уилсон не без колебания протянул руку, положил ее на плечо Чейза. - Я понимаю, Роберт, - Он снова назвал друга по имени, на этот раз умышленно. Чейз бросил на Уилсона быстрый взгляд и попытался улыбнуться, но его губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Для Уилсона это было уже чересчур. Чувство сострадания, нежность, не находящая выхода, плюс физическое влечение – весь этот сумасшедший коктейль эмоций ударил в голову почище алкоголя. Слезы Чейза, обычно такого сдержанного, стали буквально последней каплей. Уилсон привлек к себе молодого человека, поцеловал его в лоб. Чейз не сопротивлялся, когда Уилсон еще крепче обнял его, невесомо коснулся губами опущенных век и ресниц, влажных и соленых от слез. Когда рука Уилсона осторожно приподняла его подбородок, Роберт замер, не открывая глаз. В следующую секунду губы Уилсона прижались к его губам... Целуя Чейза, Уилсон чувствовал, как послушное тело дрожит в его объятиях. А когда Роберт робко ответил на поцелуй, Уилсон окончательно потерял голову... Терпкая сладость, похожая на вино, жидким огнем растекающаяся по венам... Острое наслаждение, приносимое чужими губами, такими горячими, точно языки огня вдруг стали живой плотью... И уже мало, мало только поцелуев... нервы пульсируют от возбуждения, приправленного каким-то благоговейным страхом... в прерывистых вздохах слышится шепот, сбивчивые слова, их смысл непонятен сейчас. Вспыхивают и гаснут тысячи звезд, тысячи маленьких Вселенных, разбивается вдребезги чернота, осколки осыпаются с нежным звоном... Все закончилось как-то сразу. Первым пришел в себя Чейз, Уилсон успел заметить расширившуюся синеву его глаз, прежде чем молодой человек отпрянул, вырываясь из его рук. Лицо Чейза горело, он тяжело дышал, волосы беспорядочно прилипли к влажному лбу и вискам. Пылающее сумасшествие сходило на нет, но Уилсон все равно не мог отвести от друга глаз. - Чейз... прости, - сказал Уилсон и тут же возненавидел себя за эту банальщину. Чувство вины все же не могло пересилить неослабевающее желание. Поцелуй был как единственный глоток воды, который только усилил жажду. Удвоил ее. Чейз вышел (нет, выбежал) из комнаты. Зашумела вода в ванной. А Уилсон продолжал сидеть, опустив голову, глядя на свои руки. Ладони еще хранили ощущение объятий и наверняка его собственная кожа пропиталась запахом Чейза. Уилсон поднес руки к лицу, глубоко вдохнул. Так и есть. Аромат чистой кожи, одеколона и еще чего-то такого, чему Уилсон не мог подобрать названия. «Он мне нужен. Мне нужен Роберт Чейз, мой коллега. Мужчина» Уилсон услышал шаги и поднял голову. Воротник рубашки Чейза промок, влажными были и волосы, покрасневшие глаза избегали глаз Уилсона. - Ты как? – спросил Уилсон тихо. Опять сморозил глупость – на парне лица нет, все яснее ясного. Чейз не ответил. Он сел на диван, опустил голову на сцепленные замком руки. Казалось, он едва сдерживает слезы. Это зрелище окончательно добило Уилсона. Он опустился возле дивана на колени, стараясь заглянуть Чейзу в лицо. - Господи, Чейз, ну прости, прости меня! Не знаю, что на меня нашло... – повторял он дрожащим голосом, проклиная себя за несдержанность. - Бросьте, Уилсон, вы ведь не заставляли меня. Я виноват не меньше, - Чейз выпрямился, губы сжались в тонкую линию, точно от боли - Чейз, что с тобой? – Уилсон, напуганный неестественной бледностью Роберта, схватил его за плечи. Чейз дрожал, на лбу выступила испарина, черты лица заострились. - Мне плохо... – едва слышно сказал Чейз. Уилсон успел подхватить теряющего сознание Роберта, уложил его на диван. Руки Уилсона дрожали, мысли путались. Он, врач с многолетним стажем, растерялся, как первокурсник. Ему казалось, что он забыл элементарные вещи – как оказывать первую помощь, например. «Возьми себя в руки. Ты должен ему помочь» Уилсон твердил эту фразу, как заклинание, лихорадочно роясь в аптечном шкафчике. Найдя то, что искал – пузырек с нашатырным спиртом, Уилсон бросился назад в гостиную. Чейз все так же лежал на диване, не подавая признаков жизни, и выглядел таким хрупким и беспомощным, что у Уилсона ком подступил к горлу. Кое-как справившись с собой, Уилсон уложил Роберта поудобнее, поднес к его лицу открытый пузырек с нашатырем. Резкий запах возымел свое действие - Чейз застонал, а спустя несколько секунд открыл глаза. Уилсон, уже вполне владеющий собой, смочил ему лоб и виски холодной водой, потом взял за запястье, чтобы сосчитать пульс. - Чейз, ты меня слышишь? – Уилсон наклонился к молодому человеку, внимательно наблюдая за выражением его глаз. - Да... Что случилось? Я сознание потерял? – голос Чейза звучал слабо, но как же рад был Уилсон услышать его! - Лежи спокойно, Чейз, - ласково сказал Уилсон, видя, что молодой человек пытается подняться. – Как ты себя чувствуешь? Тошнота, головные боли? - Немного тошнит... – Чейз снова закрыл глаза, голова все еще кружилась, в ушах шумело. Он чувствовал прикосновения рук Уилсона, но теперь в них не было ничего эротического – так врач прикасается к пациенту, осматривая его. Уилсон и в самом деле приложил все усилия к тому, чтобы смотреть на Роберта исключительно глазами врача. Он измерил Чейзу давление (в домашней аптечке нашелся и тонометр), счел его слишком низким. - Давно ты проходил обследование? - В прошлом году. Уилсон со вздохом покачал головой. Обморок Чейза здорово напугал его, а мысль о том, что во всем этом есть и его вина, заставляла Уилсона мучиться еще сильнее. - Хочешь, я отвезу тебя в госпиталь? Или вызвать «скорую»? – тихо спросил врач, отводя со лба Роберта прядь волос. Сделал он это совершенно неосознанно, охваченный тревогой за здоровье друга. - Нет, не надо, прошу вас. Мне уже лучше, правда. – заволновался Роберт, снова пытаясь встать. Уилсон без труда удержал его. - Ну хорошо, хорошо, успокойся. Полежи пока, я сейчас, - Уилсон укрыл друга пледом и пошел на кухню. Там царил полнейший порядок, поэтому Уилсон сразу нашел все, что ему было нужно. Дожидаясь, пока закипит вода, врач внимательно осмотрелся. Чистота идеальная, нигде ни пятнышка, ни пылинки. Но здесь не хватало уюта, создавалось впечатление, что этой прекрасной, отлично оборудованной кухней пользуются крайне редко. Она больше напоминала витрину в мебельном магазине. Печально... Вода вскипела, Уилсон приготовил крепкий, очень сладкий чай, слегка остудил его и понес в гостиную. Чейз, казалось, дремал, но когда Уилсон подошел к дивану, открыл глаза. - Что это? – спросил он, глядя на чашку в руках Уилсона. - Чай с сахаром и бергамотом. – Уилсон помог Чейзу сесть, подложил ему под спину две подушки. Роберта такая заботливость ужасно смущала, но была в этом и положительная сторона – на его лицо вернулось слабое подобие румянца. - Не горячо? Чейз отрицательно покачал головой, сделал глоток. - Который час? – вдруг спохватился он. Узнав, что уже четверть второго, Чейз ужаснулся: - Так поздно! Вам ведь еще домой возвращаться... Уилсон усмехнулся. Домой? Ну нет, малыш, сегодня тебе от меня не отделаться... - Ты шутишь? Думаешь, я оставлю тебя одного в таком состоянии? А вдруг тебе снова вздумается упасть в обморок? Надеюсь, свободный диван у тебя найдется... Чейз неуверенно улыбнулся, потом отвел глаза. Уилсону стало стыдно – он догадался, о чем сейчас думает Чейз. - Не беспокойся, ситуацией я не воспользуюсь. - Я совсем не... - Тсс. Давай-ка отложим этот разговор хотя бы до завтра. Когда тебе станет лучше. Уилсон помог своему «пациенту» добраться до спальни. Большая, «кинг-сайзовская» кровать полированного дерева, не так давно переставшая быть супружеским ложем... Наверно, одинокому человеку тут не очень-то уютно. Вот о чем думал Джеймс Уилсон, глядя на Чейза, находившегося уже на полпути в страну снов. - Ммм, Уилсон? – вдруг пробормотал молодой человек, не открывая глаз. - Что? - Комната для гостей... постельное белье в шкафу... - Хорошо. Ты спи, спи. - Спокойной ночи... Роберт заснул, а Уилсон еще некоторое время стоял возле кровати, борясь с настойчивым желанием покрыть поцелуями это бледное, тонкое лицо. В конце концов, он пошел на компромисс – наклонился и поцеловал друга в лоб, уловив при этом его теплое дыхание. Дальнейшее нахождение в этой комнате рядом со спящим Чейзом грозило впоследствии обернуться принятием ледяного душа, (иначе поэтому Уилсон счел за благо уйти. В соседней комнате он обнаружил удобную (хоть и не «кинг-сайзовскую) кровать и все спальные принадлежности. Однако спать ему совершенно не хотелось. Уилсон опять вернулся в гостиную, попутно заглянув к Чейзу – тот спокойно спал. Уилсон принялся бродить по комнате, рассматривая корешки книг на стеллаже, читая названия дисков с фильмами и музыкой. Шопен, Чайковский, Моцарт, Брамс... большая коллекция рок-музыки («Хаусу бы это понравилось» подумал Уилсон), джазовые и блюзовые композиции. В библиотеке было много медицинских книг, а также книг по философии и теологии. На одной из полок Уилсон увидел Библию в кожаном переплете, которая, по всей видимости, была семейной реликвией. На полях ее пожелтевших от времени страниц стояли пометки и даты, а на титульном листе Уилсон прочел надпись, сделанную выцветшими чернилами: «Моему крестнику Александру в день конфирмации. Храни тебя Господь» И дата – 15 апреля 1920 г. Уилсон уже собирался поставить Библию на место, когда из книги выпали конверт и фотография. Уилсон поднял их. «Роуэну Чейзу» значилось на конверте, а на черно-белом снимке врач увидел молодого мужчину, державшего за руку светловолосого малыша в матросском костюмчике. На обратной стороне было написано: «Роуэн и Робби, август 1984 года» Фотография отца. И письмо, которое Роуэн Чейз уже никогда не прочтет... Книга – хранительница печальных тайн вернулась на полку. Уилсон подумал, что за эти часы, проведенные в квартире Чейза, он узнал о нем много такого, о чем раньше и не подозревал. Джеймс обошел всю квартиру - светлую, прекрасно обставленную и, тем не менее, просто пронизанную одиночеством того, кто в ней жил. Уилсон не смог противостоять искушению и снова заглянул в комнату Чейза. Тот спал так крепко, что его дыхания почти не было слышно. Уилсон осторожно, едва касаясь, провел рукой по его волосам. - Спи, малыш. Как ни странно, ласковое слово «малыш» вовсе не казалось неуместным применительно к тридцатилетнему Чейзу, который выглядел сейчас от силы лет на двадцать пять. Небо за окном начинало светлеть, когда Уилсон, наконец, решил немного поспать. Он с наслаждением растянулся на свежих, благоухающих лавандой простынях. Из головы не шел поцелуй, но как раз об этом лучше было не вспоминать.. .Либо будоражащие воспоминания, либо сон. Уилсон выбрал второе (приложив, надо сказать, немалые усилия). Уже засыпая, он успел подумать о том, что многое бы отдал, лишь Роберт Чейз был сейчас рядом с ним.