I cannot fight this feeling

В ресторан пришлось ехать порознь. Хаус сослался на неотложное дело. Вот Уилсон и приехал один, чуть раньше восьми. Собственно, место, выбранное Хаусом, больше походило на бар, нежели на ресторан. Но Уилсон остался доволен. В зале царила приятная полутьма и прохлада, позади огромной барной стойки мерцало и переливалось столь же огромное зеркало. Большинство посетителей расположилось у стойки, другие сидели за столиками, на каждом из которых стояло по небольшому канделябру с двумя свечами. Эта романтическая деталь совершенно не вписывалась в интерьер, но и не раздражала. Уилсон решил скоротать время за коктейлем и уселся на свободный барный стул. Зеркало вызывало приятные ассоциации (озерная гладь, отражение неба и редких звезд…) Заказав свой любимый коктейль (ром, гранатовый сироп, сок лайма), Уилсон вновь огляделся по сторонам. Нет, Хаус определенно не ошибся, выбрав это место. Никакой грохочущей музыки, клубов сигаретного дыма, запахов лука и пива (чего Уилсон просто не переносил). Что ж, если Хаус снова не примется доставать его, вечер будет неплохим. Так думал Джеймс Уилсон, потягивая свой коктейль за сверкающей никелем барной стойкой. Постепенно его мысли потекли по привычному руслу – то есть вернулись к Чейзу. О нем Уилсон думал постоянно вот уже несколько недель… К действительности его вернул знакомый резкий голос. - Эй, Уилсон! А вот и мы! «Мы»? Уилсон повернулся и от удивления едва не свалился со своего барного стула. Хаус, наконец, пришел. И пришел не один. Спутница Хауса одарила оторопевшего Уилсона улыбкой и уселась справа от него. Хаус последовал ее примеру и оказался по левую руку Уилсона. Обложили со всех сторон. В женщине Уилсон узнал некую Кэрол Бригс, появившуюся в их госпитале полгода назад. Мисс Бригс работала в кардиологии и, согласно общепризнанному мнению, не столько лечила, сколько разбивала сердца. Мужская половина персонала взирала на красавицу с восхищением, приглашения на свидания сыпались дождем на ее каштановую головку. Уилсон и сам почти что вступил в эту излюбленную всеми игру, именуемую флиртом. И успех был ему обеспечен, но… Но потом случилось ЭТО. История с Чейзом сразу притушила интерес к Кэрол Бригс. А вот теперь бывшая мисс Мечта сидела рядом, точно райская птичка на ветке, и высота ветки (то есть стула) помогала ей демонстрировать красоту ее длинных ножек. Влюбленный в мужчину или нет, Уилсон не мог оставаться равнодушным к подобному зрелищу. - Доктор Хаус был так любезен, что пригласил меня на ужин, - поведала мисс Мечта, оборачивая свое хорошенькое, оживленное личико к Уилсону. «Угу, на ужин. А в качестве бонуса, должно быть, предложил меня». Уилсон натянуто улыбнулся и посмотрел на Хауса. Тот потягивал свой коктейль с видом, явно говорящим: «а что я такого сделал?». Уголки губ Уилсона опустились. Он незаметно толкнул друга в бок, да так, что тот чуть не слетел на пол. Хаус вцепился в сидение стула одной рукой, а пальцем другой многозначительно покрутил у виска. - Эээ… мисс Бригс? Мы с другом оставим вас ненадолго, – с этими словами Уилсон не слишком вежливо потащил Хауса за собой. Когда они оказались в укромном уголке бара, Уилсон позволил себе повысить голос: - И что все это значит? - Под словами «все это» ты подразумеваешь сексуальную штучку, которую я привел с собой? Тогда считай «все это» приятным сюрпризом для неблагодарного друга! – Хаус сделал обиженное лицо, даже разок хлюпнул носом для пущего эффекта. Уилсон, слишком хорошо знакомый со всеми этими ужимками, заговорил снова, стараясь держать себя в руках. - Не знаю, КАК тебе удалось притащить ее сюда, зато я догадываюсь ЗАЧЕМ! - Уилсон, глядя на тебя, можно подумать, что я гремучую змею тебе подбросил. Расслабься и получай удовольствие от жизни, она ведь так коротка! – Хаус похлопал друга по плечу и направился к стойке, где остались прекрасная Кэрол и недопитый коктейль «Калифорния». Весь вечер Хаус вел себя как заботливая мамаша, которой во что бы то ни стало нужно сосватать единственную доченьку (в данном случае – сыночка) «Сыночек» Уилсон злился, маскируя свою злость светской учтивостью. Кэрол ничего этого не замечала (или делала вид, что не замечает), поддерживала беседу, смеялась шуткам Хауса своим колокольчиковым смехом. К Уилсону она явно благоволила и в другое время он сдался бы без единого выстрела, но… времена изменились. Испытывающий взгляд Хауса, который Уилсон чувствовал на себе постоянно, выводил его из себя и сдерживаться становилось все труднее. Возможно, Уилсон не имел бы ничего против компании очаровательной мисс Бригс, не будь Хаус так навязчив в роли свахи («Сводницы», по разумению Уилсона). Странный ужин подходил к концу, когда кто-то бросил монету в музыкальный автомат и тот заиграл «Дым ест тебе глаза». Сердце Уилсона дрогнуло по вполне понятным причинам и ему пришлось очень постараться, чтобы скрыть свое волнение от чужих глаз. Чужие глаза вроде бы оставили это без внимания, зато чужой голос не замедлил внести предложение: - А почему бы вам не потанцевать? А, Уилсон? Я бы с удовольствием вышел на танцпол сам, только с тростью это не совсем удобно. В танце нужна красивая партнерша, а не трость. Кэрол эта идея пришлась по душе. И куда было деваться Уилсону? К тому же Хаус не преминул заметить, что его друг прекрасно танцует («Фред Астер сдох бы от зависти, слово даю!»). Пара вышла на середину «танцпола». Уилсон не мог припомнить случая, когда он держал в объятиях красивую женщину, чувствовал на щеке ее дыхание и не мечтал оказаться с ней в постели. Похоже, такое случилось с ним впервые этим вечером… “ The Platters” поют «When your heart is on fire», твои руки обнимают тонкую талию женщины, ты вдыхаешь аромат ее духов и да, твое сердце действительно в огне, но причиной тому вовсе не та, что так близко от тебя. Ты танцуешь с потрясающей женщиной и о чем же думаешь в этот момент? О том единственном поцелуе, об изумленном взгляде прозрачных глаз… и о первых всплесках желания в этих глазах… - Вы любите ее, да? Окружающий мир вновь становится реальным, но вопрос Кэрол не сразу доходит до сознания Уилсона. Он кивает невпопад. Она тоже кивает, в ее взгляде – понимание. - Тогда что вы делаете здесь, со мной? Идите к ней. «К ней?» Милая Кэрол, в том-то и дело, что это – не ОНА. Когда песня закончилась, они вернулись за столик. Преисполненный благодарности Уилсон и проницательная Кэрол то и дело обменивались понимающими взглядами и улыбками. Они чувствовали себя настоящими сообщниками. Хаус же мысленно потирал руки и поздравлял себя с удачей – ему ведь казалось, что все идет по плану. Официант унес кофейные чашки, Кэрол зевнула, деликатно прикрыв ладошкой рот. - Уилсон, ты проводишь уставшую леди, а я, так и быть, пожертвую собой, поеду на такси, - распорядился Хаус. Глядя на довольную физиономию друга, Уилсон едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Когда они уже вышли из ресторана и галантный Уилсон усадил свою даму в машину, Хаус успел шепнуть на прощание: «Лови удачу, ловелас!». А вот подмигивать с похабным видом было совсем необязательно, по мнению Уилсона. Хаус укатил на такси, машина Уилсона помчалась по адресу, указанному Кэрол. - Ваш друг, конечно, далеко не подарок, но он по-своему заботится о вас, - заговорила девушка. – Знаете, а ведь он собирался заключить со мной сделку. Предлагал хорошие деньги. Голос Кэрол звенел от смеха. Похоже, эта ситуация ее забавляла. - Две тысячи американских баксов за соблазнение симпатичного шатена. Уилсон подозревал нечто подобное (выходка была в духе Хауса), но одно дело предполагать, и совсем другое – слышать это из уст третьего лица. - А я согласилась помочь на добровольных началах. – продолжала мисс Бригс невозмутимо. - Смелый поступок, - только и смог сказать Уилсон. Абсурд, возведенный в третью степень – вот как он мог бы охарактеризовать ситуацию. Ситуацию, созданную Грегори Хаусом, который возомнил себя великим манипулятором. Однако он не учел такие важные факторы как чуткость и доброта человеческого сердца. Сердца женщины по имени Кэрол Бригс. - Знаете, что бы я сделала на вашем месте? – Кэрол повернулась к Уилсону, дотронулась до его руки. Ее маленькая ладонь была теплой, пожатие – крепким, дружеским. - Я бы послала все к черту и поехала к ней. Прямо сейчас. Несостоявшаяся пассия Джеймса Уилсона звонко расцеловала его в обе щеки. - Имейте в виду, у вашего невозможного друга наверняка еще парочка сюрпризов припрятана в рукаве. Удачи, доктор Уилсон. Удачи и любви! – И первый «сюрприз» Хауса (оказавшийся хорошим сюрпризом) исчез за дверью дома. Уилсон ехал по ночному Принстону. Он спешил. Он принял решение и не собирался отступаться от него. - Это вы? – Взгляд голубых глаз выдавал удивление и, как надеялся Уилсон, радость. Молодой человек застыл в дверном проеме, глядя на своего неожиданного гостя. Он так много думал об Уилсоне сегодня, что появление последнего можно было считать результатом материализации мысли. Или телепатией. - Я могу войти? –спросил Уилсон, пряча улыбку – очень уж Чейз походил сейчас на ребенка, увидевшего Санту возле своего камина. - Да, конечно, - спохватился Чейз, пропуская друга в прихожую. Минуту спустя они вновь сидели на диване в уже знакомой Уилсону комнате. На низком столике стояла чашка с недопитым чаем, а на ковре возле дивана Уилсон увидел раскрытую книгу. - Что читаешь? – Уилсон взглянул на обложку, - Сомерсет Моэм, «Луна и грош». - Давно хотел перечитать, только времени не было, - сказал Чейз. Было заметно, что, несмотря на смущение, он рад приходу Уилсона. - Я сейчас принесу чай и что-нибудь перекусить. Или сварить вам кофе? – Чейз хотел подняться, но Уилсон удержал его за руку. - Нет, не беспокойся, я только что поужинал. Интересно, а что бы сказал Чейз, узнай он все подробности этой истории с ужином и хаусовыми «сюрпризами»? Уилсон решил, что расскажет ему об этом. Но не сейчас. Сейчас он хотел думать только о Чейзе. О Роберте Чейзе, который был так близко. Уилсон все еще держал Роберта за руку и тот не отнимал ее. В наступившей тишине Уилсон слышал свое дыхание. А сердце стучало так, что его мог услышать даже Чейз. Если только этот стук не заглушали удары его собственного сердца… </i>Свет… Золотистый, рассеянный свет, наполняющий пространство вокруг, как шампанское наполняет бокал… Поднятая рука движется плавно, точно в замедленной съемке. Прикосновение к горячей щеке… пальцы скользят вниз, к подбородку… и твои губы, наконец находят то, что искали… Золотистое сияние теперь не только вокруг тебя, оно в тебе, иначе почему так кружится голова и тело словно становится невесомым? Губы… эти губы… их вкус, которым ты никак не можешь насытиться… тебе так хорошо, что даже обжигающая боль кажется благословенным даром, чуть ли не святым причастием… Шероховатая ткань под твоими ладонями… а под этой тонкой оболочкой – гладкость кожи, дрожь и жар тела… Но одежда – это всего лишь досадная помеха, от которой так легко избавится… Впитывать… чувствовать каждой клеточкой собственного тела… принимать и отдавать… ловить дыхание и останавливать его поцелуями… слышать голос, сливающийся в твоем сознании с золотистым потоком света, уносящим вас из этого мира… Время течет расплавленным золотом… драгоценные минуты, которые никогда не забудутся… Золотой поток времени… золотой, как его волосы… и ты касаешься их губами, замирая от счастья… Да, это счастье в которые ты веришь. ВЫ верите… только сейчас… здесь… в бесконечности наслаждения…<i>