I cannot fight this feeling

Аэропорт Принстона, 4 часа 25 минут. «Принстон-Нью-Йорк-Лондон...» Строка на гигантском табло вспыхнула неожиданно ярким, оранжевым светом, потом замигала и исчезла. Впрочем, большинство пассажиров не придало этому большого значения. Подумаешь, техническая накладка. К тому же не прошло и минуты, как все наладилось. Наверное, только одного человека это незначительное событие смутило. Возможно, он даже усмотрел в нем некое знамение. До чего же суеверными становятся люди, когда на карте стоит их личное счастье! В другое время Чейз и сам посмеялся бы над подобным поведением. Однако сейчас ему было не до смеха. Он даже пожалел, что уговорил Элизабет не провожать его. Присутствие кого-то близкого и родного ему не помешало бы... «Все, прекрати! Возьми себя в руки, будь мужчиной, в конце концов!» холодный, спокойный голос, неожиданно (но весьма кстати) зазвучавший в голове, принадлежал Роуэну Чейзу. Все-таки связь между отцом и сыном была сильна, хотел ли того Чейз, или нет... - Мистер, если вам тоже в Лондон, то регистрация уже началась! – А вот это был уже вполне реальный голос, исходивший извне. Чейз взглянул на говорившую, оказавшуюся девушкой (скорее даже молодой женщиной) одетой в весьма легкомысленную джинсовую юбочку и коротенький топ. Молодежный «прикид» и бейсболка козырьком назад совсем не вязались с ярким макияжем, однако при всем при этом незнакомка выглядела симпатично. Она кивнула красавчику-блондину, держа курс к седьмому терминалу. Объемистый чемодан волочился за ней, поскрипывая и едва не лопаясь по швам – до того он был набит. Чейз отправился вслед за курьезной путешественницей, благодаря которой его настроение заметно поднялось. Он уже приближался к регистрационной стойке, когда кто-то позвал его по имени. Меньше всего Чейз ожидал услышать именно ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА, поэтому в первую секунду решил, что у него разыгралось воображение. Однако за спиной вновь раздался голос, который просто невозможно было спутать ни с чьим другим: - Чейз, я не для того явился сюда в половине пятого утра, чтобы пялиться на твою спину. Лондон, отель Астор, 19 часов 30 минут. - Сэр, - с чувством произнес молодой человек, протягивая Уилсону корзину, полную азалий. Теряясь в цветочном аромате и догадках, Уилсон принял неожиданный дар. - Сэр, не могли бы вы расписаться? Вот здесь, - «цветочник» протянул поверх полураспустившихся бутонов квитанцию. Американский врач машинально взял бумагу, удерживая на весу одной рукой нарядную корзинку. Курьер ждал, сохраняя свою лучезарную улыбку. Видимо, никакая, даже самая неожиданная, реакция клиентов уже не могла его удивить. - Простите, от кого это? – спросил, наконец, Уилсон. - Там есть карточка, сэр, - молодой человек кивком указал на цветы. Действительно, к одному из стеблей была прикреплена открытка. Квадратик плотной дорогой бумаги с тиснением, в центре которого стояло всего одно слово: «Скучаю». И все. Никакой подписи. - Да, сэр, заказ поступил из Соединенных Штатов. Прямо из-за океана. Наша фирма оправдывает свое название «Цветы любви по всему миру», сэр. – «Цветочный» юноша приосанился. А Уилсону захотелось одарить его самыми щедрыми чаевыми. И обнять впридачу. От второго он воздержался, а вот первое немедленно претворил в жизнь. Доставая бумажник, Уилсон заметил, что его новый знакомый одет в зеленый пиджак с вышитой на лацкане ромашкой. Даже этот нелепый наряд показался Уилсону весьма уместным и симпатичным. Глаза Эрвина (так звали нового знакомого) расширились до максимально возможных пределов при виде купюры, которую ему протягивал постоялец отеля «Астор». - Но сэр, это слишком много! Я не могу... – почти испуганно запротестовал агент. Не слушая, Уилсон вложил в руку Эрвина деньги. - Спасибо. Огромное спасибо вам и вашей фирме! Ошеломленный агент ответил на крепкое рукопожатие, не переставая улыбаться (скорее по инерции). После того, как дверь номера закрылась, Эрвин Кролл постоял возле нее еще несколько секунд, разглядывая банкноту. Ее денежная ценность превышала ежемесячную зарплату агента. «Ну и ну. Еще несколько таких клиентов и я разбогатею... Долго же он ждал этого подарка. Вот что творит любовь...» Эрвин Кролл вышел из отеля. Настроение у него было самое радужное, а от заманчивых планов на вечер слегка кружилась голова. Аэропорт Принстона, 4 часа 35 минут. - Хаус! Несколько человек с любопытством посмотрели на красивого молодого человека, застывшего в изумлении посреди толпы. Причина его удивления стояла в нескольких метрах от него, скрестив руки и глядя на суетный мир бесстрастными синими глазами. - Сюрприз. А где же твоя знойная блондинка-мачеха? - Надеюсь, спит у меня дома. – Чейз подошел к своему шефу, так неожиданно возникшему в аэропорту. - Тогда я зря теряю время. Поеду-ка лучше, навещу прекрасную вдову. - Не обольщайтесь, вы не в ее вкусе. – Чейз мгновенно подхватил насмешливый тон босса. Удивление уступило место благодарности и Чейзу даже захотелось обнять великого манипулятора. Последний, безошибочно угадав его намерения, предупреждающе поднял руку. - Спокойно, я тебе не Уилсон. Между прочим, твоя очередь подошла, - Хаус кивнул на регистрационную стойку. Чейз посмотрел в указанном направлении, но не двинулся с места. - Спасибо, что пришли, Хаус. И не только за это. Хаус не успел ничего ответить. Его молодой коллега подхватил багаж и исчез в толпе пассажиров и провожающих. Лондон, отель Астор, 20 часов 05 минут. Аромат цветов неуловимо преобразил гостиничный номер. Хозяин номера преобразился тоже. Нежно-розовые азалии (к которым Уилсон питал известную слабость), а главное – заветная карточка, окончательно убедили нашего странника в том, что пора возвращаться домой. И чем скорее, тем лучше. Если бы все зависело только от желания, то Уилсон оказался бы в Принстоне в ту же секунду! К несчастью, современная наука еще не открыла закон о телепортации, а посему приходилось довольствоваться уже известными достижениями, вроде самолетов и аэропортов. Но от долгожданного момента Уилсона отделяли часы ожидания, и нужно было как-то скоротать их. Вот только как? Уилсон сомневался, что сможет заснуть этой ночью. Думать о работе он тоже был не в состоянии. Он вообще не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме Чейза. Уилсон бережно, точно прикасаясь к живому существу, вынул из корзинки один цветок, поднес к лицу. Хрупкие, полупрозрачные лепестки, такие прохладные и гладкие... Уилсон закрыл глаза, послушно следуя по пути памяти разума и тела... Это не лепестки цветка, нет... это кожа, нежная, безупречная... к ней так и хочется прижаться губами и целовать, целовать... Золотистая сердцевина азалии, похожая на маленькое солнце... и светлые волосы с таким же сияющим отливом... волосы, которые он гладил, пропуская сквозь пальцы, бессчетное количество раз... Уилсон глубоко вдохнул, стараясь как можно дольше задержать аромат в себе. Чтобы он остался с ним, как и все воспоминания. Чтобы он стал его надеждой, оградил от ненужных сомнений и тяжелых мыслей. Уилсон подошел к окну, вгляделся в нечеткие, размытые туманом силуэты домов и деревьев. Влажная мостовая блестела в свете фонарей, оконное стекло чуть подрагивало в такт городскому шуму. Уилсон смотрел на вечерний Лондон, но мыслями он был уже далеко. Очень далеко. Ведь есть на свете силы, которым подвластны любые расстояния. И с этими силами не сравнятся никакие достижения науки и техники. Невесомая стюардесса прошла между рядами кресел, неся стаканы. В одних был сок и минеральная вода, в других – что покрепче. Последний вариант Чейз отверг сразу, довольствовался минералкой. Соседнее кресло пустовало, иллюминатор светился синевой, которая казалась еще ярче в сравнении с белым облачным покрывалом. Чейз устроился поудобнее и приготовился к длительному перелету – да, черт возьми, слишком длительному! Ну почему Лондон так далеко? Разумеется, эти «глубокомысленные» вопросы можно было задавать до бесконечности, вот только сути дела это не меняло. Чейз сделал глоток минеральной воды, достал из кармана свой I-pod, с которым не расставался. Музыка была его другом, музыка часто служила ему последним прибежищем... Роберт откинулся на спинку своего кресла, позволив потоку звуков унести его в другой, особенный мир... ...If you think of me If you miss me once in awhile Then I'll return to you I'll return and fill that space in your heart Remembering... Your touch, Your kiss, Your warm embrace, I'll find my way back to you, If you'll be waiting... Да... я помню все... эта песня обо мне... о нас. Я помню твои прикосновения, твои поцелуи, твои объятия... и я надеюсь, что ты все-таки ждешь меня. Самолет ощутимо тряхнуло. Чейз открыл глаза, возвращаясь к действительности. Из динамиков немедленно зажурчал голос, уверяющий, что все в порядке и повода для беспокойства нет. Оглядевшись, Роберт отметил, что на большинство пассажиров это заявление не возымело должного действия. Некоторые сидели с закрытыми глазами, другие озирались с выражением крайней растерянности. - Эээ... простите. В проходе между сидениями возникла его «знакомая незнакомка», одетая, как подросток. Выглядела она неважно – под глазами темнели круги и виной тому была не только размазанная тушь для ресниц. - Могу я сесть рядом с вами? - Да, конечно. – Чейз поспешно убрал с соседнего кресла свой пиджак. Девушка буквально рухнула на сидение и вцепилась в подлокотники. - Боже, как же я ненавижу самолеты! – простонала она. После двух стаканов воды «мисс Бейсболка» пришла в себя настолько, что, наконец, представилась. - Я Синтия Маккензи. А вы Р. Чейз, если судить по бирке на вашем чемодане. – Ладонь Синтии была холодной, зато рукопожатие по-мужски крепким. - Вы уж извините, что нарушила ваше уединение. Просто моя соседка, - Синтия кивком указала на соседний ряд, - Моя соседка ужасно нелюдимая особа. С каменным идолом сидеть и то уютнее. Попутчики разговорились. Синтия сообщила, что летит в Лондон в гости к бывшей сокурснице, англичанке, «помешанной на своем саде и трех кокер-спаниэлях» - А вы? Вы, небось, к своей подружке? – предположила она с детской непосредственностью. - Нет, у меня конференция по вирусологии в Кардиффе, - ответил Чейз, отчаянно покраснев при этом. - А-а, - протянула Синтия, - вы врач, значит. Здорово. – Она сняла бейсболку, поправила растрепанные пепельные волосы. Потом быстрым взглядом скользнула по лицу Чейза. «Красавчик. И явно чем-то озабочен. Конференция? Ха, черта с два. Интересно, как зовут эту конференцию?» Лондон, Аэропорт Хитроу, 6 часов 18 мин. - Сэр, к сожалению, у нас пока нет точных сведений. Метеосводка... - Но ведь этот туман может продержаться до завтрашнего утра! Неужели ничего нельзя сделать? Сотрудница аэропорта вздохнула. С нервными и нетерпеливыми людьми ей приходилось иметь дело изо дня в день. Некоторые были СЛИШКОМ нетерпеливыми. Но этот приятный американец превзошел всех и вся. Остальные потенциальные пассажиры рейса Лондон-Нью-Йорк вели себя более или менее спокойно. Смирились, что ли. Только мистер Уилсон ежеминутно вскакивал, забрасывал вопросами каждого, кто имел отношение к аэропорту (пусть даже самое отдаленное) и вдобавок перемещался по залу ожидания так стремительно, что эти «перемещения» больше напоминали бег трусцой. А когда он, наконец, замирал ненадолго в своем кресле, то смотрел исключительно на информационное табло. Утешительных новостей оно не прогнозировало, практически все вылеты были задержаны по одной-единственной, ни от кого не зависящей причине: плотный туман. С погодой, конечно, не поспоришь, но сгорающий от нетерпения Джеймс Уилсон за время ожидания уже не раз посетовал на то, что современные ученые до сих пор не изобрели средства, влияющего на погодные условия. На НЕБЛАГОПРИЯТНЫЕ погодные условия. Бросив очередной безнадежный взгляд на туманную завесу за окнами, Уилсон тяжело вздохнул (тоже не в первый раз). - Да вы не беспокойтесь, - заговорил молодой человек в очках, сидевший справа от Уилсона, - Это совершенно нормальное явление для нашего «острова». Вы ведь не англичанин? Уилсон подтвердил его догадку. - Ну вот. А я коренной британец. И вообще – коренной лондонец. – добавил очкарик с плохо скрываемой гордостью, - Можно сказать, вырос в этом тумане. «Храни, Боже, королеву» - некстати подумал Уилсон и едва не прыснул. Хорошо, что успел сдержаться. - Я Брэйди Тиллс, - коренной лондонец протянул Уилсону руку. - Джеймс Уилсон. - Возвращаетесь домой после отпуска, мистер Уилсон? Или это была деловая поездка? - Если честно, я и сам не знаю, что это было, - чистосердечно ответил Уилсон. Брэйди Тиллс, казалось, нисколько не удивился подобному заявлению. - Понятно. Пытались разобраться в себе. – Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос. Уилсон искоса взглянул на собеседника. Он что, мысли читает? Брэйди снял очки, принялся протирать стекла белоснежным платочком и Уилсон невольно обратил внимание на его руки. Сердце совершенно неожиданно сжалось, а потом сладко заныло – эти тонкие длинные пальцы, эти изящные кисти и запястья... совсем как у Чейза. Тоска нахлынула шквальной волной и не оставила места никаким другим чувствам...