Конечная зима

      — Это на листе написано?       — Нет. Вряд ли тебя посвятили в суть дела, — она показала лист мне: непонятные буквы и рисунки, какой-то шифр.       — Я всё равно не понимаю.       — Я тебе потом объясню. Убирай, и пошли отсюда, — она спрятала мангу на место.       В библиотеке она достала тетрадь и на странице повторила рисунки Виса.       — Смотри, это зашифрованные фразы. Именно фразы, а не буквы. По оформлению ясно, что в списке несколько категорий: количество, цена… смотри, — на листе была копия шифра Виса, — прочитай это слово через одну букву и вращай лист, ориентируйся на круг.       Вис, конечно, молодец, но шифр слабый.       — Сувениры. Дальше это не работает, только на категории сувениров, — рисунки — это подсказка, как правильно читать. Круг, в котором буквы перевёрнуты и каждая вторая зачёркнута, первая категория, во второй какая-то математическая формула с буквами.       Женя взяла лист.       — Я не всё запомнила, дальше вышла какая-то белиберда, но одних этих знаний достаточно, — немного? Она написала целую категорию зашифрованным языком, который видела от силы три минуты.       — А почему ты решила, что это именно Вис?       — У него большая сумка, а вещей в ней мало для такого объёма. Откуда я знаю, что это его сумка? Я была в их комнате, когда он, находясь на своей кровати, просил Эмо достать что-то из неё.       — А зачем тогда нужны было проверять вещи других, используя меня? Ты и так всё знала, могла сама проверить его сумку.       — Большой риск попасться, а так я бы сказала, что видела, как ты зашла туда, ну, и придумала бы чего. Ну, и, конечно, вдруг у кого-нибудь ещё есть запрещёнка.       — И всё, чтобы сохранить своё место. Разве оно стоит того?       — Он мне нужен не для этого. Жертвы Ромы было вполне достаточно, — лист не давал ей покоя, она всё черкала что-то.       — А зачем?       — Для личных нужд. Для помощницы ты слишком разговорчивая.       Дальше я молчала, и просто сидела перед столом.       — Сейчас, — команда вполне спокойная, — в комнату отдыха.       В комнате отдыха парни стояли в комбинезонах и пили. Я бы тоже попила. Они вспотели, разговаривали и смеялись, похоже, отморозили руки. Я не могу даже улыбнуться. Мы подошли, парни сразу заподозрили неладное.       — Вазелин. Ты кое-что сделал в библиотеке, пошли, отработаешь, — у меня глаза на мокром месте, ком в горле.       Людей было немного, видимо, для присутствующих это обычное дело.       Вис отдал стакан другу и покорно пошёл. Сначала в его глазах был страх, но он задрал голову, вздохнул, и со словами «Отработка — это не конец!», шлёпнул её по заднице, за что получил в живот.       — А вот это — конец. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт.       И, уже не настолько смелый, пошёл за Женей, на меня он даже не смотрел, злобы в его глазах не было, страха тоже. Прости меня.       — Он точно конченый, — скандировал кто-то.       — Можем с ним прощаться.       — Это уже третий из два и восемь, скоро ни одного не останется.       — Это же тот тихоня, что на клубной деятельности спорил с Мику.       Пока редкие люди что-то говорили, Цезарь смотрел на стаканы.       — Придурок, мудак… Ну как, сука, можно было её шлепнуть… Ебланище.       — Что теперь с ним будет? — не думаю, что всё настолько плохо, Рома же жив, цел.       — В лучшем случае у Виолы в медпункте будет валяться, если доживет, раньше четверга его не отпустит. Эмо тоже руки распустил, второй день нет, и он же, блять, случайно, а этот специально, и кому?! Жене, блять!       Со стороны попросили.       — Заткнись, если кто-то услышит — все попадем к Ольге. Эта девка же с ней пришла.       — Как не ругаться, друг такое вытворил, как сдержаться?       — Бывают такие, ты только нас не подставляй. Подожди, а это случаем не торгаш? Вы ведь из той самой комнаты?       — Нет, торгаш уже всё, пойман.       — Что ты ей сказала? – он говорил шёпотом.       — Может, отойдём подальше?       — Говори здесь! — он выбросил стаканы, ещё полные воды.       — Она была в вашей комнате и...       — Подожди, была в комнате? Она нашла что-то?       — Заставила меня рыться. В сумке Виса были карты и наклейки.       — Приманка, на то и был расчёт.       — Потом она сказала, что я ей хорошо помогла, и залезла в полотенце.       — Да не-е.       — Она знала про листок.       — Пизда.       — Но не всё смогла расшифровать.       — Ты точно не сказала ей ничего такого?       — Нет.       — А с чего она пошла к нам?       — Она спряталась за вами в столовке и всё слышала.       — И ты её, конечно, не видела, — он думает, что я всё рассказала, предала их. Не могу его винить.       — Я виновата, я знаю, но я не хотела выдавать ей всё. Тем более, у неё есть какие-то виды на вашу комнату.       — Какие виды?       — Я не знаю.       — Вис?       — Похоже, что да.       — Нет, там.       Вис пришел один, он серьёзный.       — Варя, она тебя зовёт.       Мне стало не по себе, но я пошла в библиотеку. Женя сидела за столом, а перед ней журнал, она высокомерно осмотрела меня через очки.       — Мне не хотелось использовать тебя, но тебе придётся кое-что для меня сделать. Не волнуйся, я это не забуду и отплачу как следует, только это должно остаться между нами. Ты пойдёшь с Вазелином на конкурс снеговиков, а там он тебя сориентирует, только тут момент — тебе надо будет снять свое нижнее бельё.       — Чего?       — Мы должны принести сюда бельё на тебе, — спасибо, Вис.       — Кто-то уже выронил лифчик на площадке, и теперь проверяющие осматривают каждого участника конкурса.       — Что?       — Это я выронил часть заказа, пока нёс из тайника.       — Теперь руководству интересно, кто из участников конкурса, в основном парней, носит женское бельё.       — А в карман или комбез спрятать не вариант?       — Из кармана он и выпал, и нас проверяют.       — Так, а почему я?       — Если я пойду — будет подозрительно, а он не сможет пронести. Если вам попадётся кто-то из руководства, можешь сказать, что я вызвала его к себе, по личным делам, в доказательство подними его руку, скажи, пытался сбежать.       — А что с его рукой?       — Отличительный знак. Теперь я под защитой.       — Так, а мне зачем раздеваться?       — Тебе придётся пронести бельё на себе, могут проверить.       — А если я буду без, и меня проверят?       — Скажи, что не высохло, но если надо — сбегаешь, попросишь у кого-нибудь.       Конечно звучит безумно круто, но мне что-то не хочется.       Очень стесняет, что у этой комнаты нет двери, и там рядом стоит парень, а я сейчас раздеваюсь.       — Ты любишь, когда у девушки невзначай задирается юбка, и у тебя появляется возможность рассмотреть все её прелести? — не знаю, почему, но я представляю, как она стоит перед ним и дразнит, медленно приподнимая юбку.       —Нет, а что?       — Конечно, нет, тебе нравится самому поднимать девичью юбку, такую, ниже колен, как у героини твоего хентая.       — Нет, мне нравится дразнить девушку через юбку, как герой моего хентая.       — Перестал. За такие жесты прямо сейчас встанешь на колени.       Мне выдали форму, и Женя забрала нижнее бельё в стирку, я отдала и то, что носила в кармане. Ульяна оказалась права насчет размера моей груди, сняв лифчик Алисы, я ощутила такой кайф, её белье даже оставило яркий след.       — Два комплекта?       — Прости, конечно, но это объясняет, почему её грудь выглядит так, словно вот-вот выпадет.       — Вис, на колени, — Женя строга и холодна.       Я уже подумала, что она заставит его лизать, но она заставила вынюхивать свой носок.       Мне принесли форму, и мы снова обговорили план.       И вот я, без трусов, на морозе, жду, когда Вис пойдёт в туалет, точнее, когда через уличный туалет мы пойдём к его тайнику возле склада, где будет ждать его старая клиентка, и отдаст нам комплект, я пойду в туалет надевать его, а Вис вернётся на тренировку.       Про проверку, оказалось, правда — когда мы шли обратно, каждому пришлось снимать верх одежды и выворачивать карманы. Почему-то Виссарион не стал говорить со мной по дороге обратно.       Опять построение, и Ольга сказала, что сейчас есть свободные десять минут, а потом сбор на обед.       Мы пошли сначала в библиотеку, где я сняла бельё — чёрное, полупрозрачное, и с надписями на самых интересных местах: «Пожалуйста, трахни меня». Я накинула верхнюю одежду и отдала бельё Жене.       — Спасибо, вы хорошо отработали. Жалко, что я не могу предложить тебе своё бельё. Ты, кстати, Вазелин, мог бы и дать что-нибудь девушке.       — Не стоит, я подожду, — я бы правда лучше подождала, потому что то, что дальше сделал Вис, было ужасно.       Вис согнулся и мы думали, что он наблюёт, он сунул пальцы в рот и потянул какую-то ниточку. Он достал из своей глотки мокрое белье, вернее, два треугольника и стринги.       — Я еле это унес, думал, проблююсь. Бери, или ходи голая.       Мы обе были удивлены.       — Интересно, ради подруги ты проглотил целый купальник. То-то твоя глотка была такой широкой.       — Не бесплатно, конечно, но сейчас не до цены, у меня чёт голова кружится, — Женя подошла к нему и начала трогать шею, может, руку туда сунуть хочет? Я оставила бельё на тумбочке.       — С бельём внутри оно было толще, я хочу поэкспериментировать.       — Давай потом, тем более у т…       — Женя! — в комнату вошла радостная Ольга. Женя сказала заткнуться, а сама вышла к Ольге.       — Да, Ольга Дмитриевна!       — Слышала, что один умник из два-восемь шлёпнул тебя, ты ведь надела на него наручник?       — Конечно, но сначала врезала.       — За такое можно. Я зашла спросить, это правда тот торгаш?       — Пока говорит, что не знает, о ком идёт речь, но я с помощницей будем работать.       — Работай дальше, птичка напела, что он ещё продаёт наши фото. Не удивлюсь, если этим все из два-восемь занимаются.       — Хорошо.       — Кстати, хочу задать вопрос, ты у нас самая неопытная, если понадобится совет или замена, обращайся, я бы хотела испытать этого неуловимого торговца.       — Простите, Ольга Дмитриевна, но его я уже обещала помощнице.       —А она здесь? Это новенькая?       Дело начало принимать неприятный оборот. Вис засунул в глотку бельё, понравилось, что ли? Лёг на кровать и посадил меня на себя. Я сначала не поняла, но, когда зашла Ольга и увидела, как я сижу на парне и заталкиваю что-то ему рот, я поняла, что нужный эффект мы всё-таки вызвали.       — Да, Варя сейчас тренируется, — Женя зашла после Ольги, и офигела даже сильнее.       — Варенька, а почему вы одеты?       — Я стесняюсь, а он… скоро же обед, мало ли, не успеет одеться.       — А, кормить всё же будете отпускать, это правильно. Стесняюсь спросить, а что у него во рту?       — Нижнее белье, — я очень неуверенно говорю, но думаю, что всё хорошо.       — А, ну, это… нормально.       Для убедительности я приподняла кофту и показала небольшую часть груди.       — Ты с себя сняла?! — она не просто удивилась, она, видимо, зауважала меня.       — Не повезло парню, его комната свободна сегодня от проверки, а он так набедокурил. Кстати, что он сделал до того, как шлёпнуть тебя?       — Он зашёл в библиотеку, искал что-то, и ругнулся, думал, что я не услышала.       — А, понятно, тогда за ругань ты его тоже накажешь. Хорошо провести вам время, девочки.       — Спасибо, и вам тоже.       Когда она вышла из библиотеки, мы спокойно выдохнули, но подождали, мало ли, зайдёт, а-ля что-то забыла.       — Варя, а ты быстро соображаешь, молодец, не ожидала от тебя.       По лицу парня видно, что он негодует.       — Это всё Вис!       — Да ладно? Конечно, подобное ожидаемо, но я думала, что он менее расторопный.       Виссарион достал белье изо рта и положил на полку.       — Знаешь, — его подташнивает, — за подобное не то, что спасибо говорят, за такое как минимум платят, — он прогнал меня и встал, чтобы на равных говорить с Женей.       — Может, еще сексом с тобой заняться? Чем не расплата натурой.       — Ну, не знаю, по тебе можно сказать, что с парнем тебе даже поцеловаться не удавалось.       — Что, мне тогда тебя целовать? Ты своё лицо видел? Да и воняешь носками и поношенным бельём.       То, что Вис мазохист, я подозревала, но сейчас начинаю убеждаться всё больше — он засосал Женю, за что получил промеж ног.       — Знаешь, за бельё я думала не только сохранить твою тайну, но и простить тебе шлепок, однако теперь пощады не будет, ещё выходка — и я скажу Ольге, что ты торгаш!       Сначала я думала помочь ему встать, но мне интересно, к чему это приведет.       Вис поцеловал её колено и опустился ниже, снял носок и лизнул стопу. Женю порадовало такое извинение, но, когда совсем расслабилась, он потянул ногу и она упала, о-о-о, моё уважение, он продумал, она, раздвинув ноги, оголила свои прелести перед его лицом и приземлилась лицом к лицу на него, как в типичном гаремнике, и он хотел её поцеловать? Нет! Но сделал вид, что хотел, и заранее подготовил руку, я думала, чтобы ударить, но нет, ударить собиралась Женя, а он схватил её руку и облизал, затем резко схватил вторую, отвёл их в сторону, и облизал её щеку. После этого Женя была в ярости, но по неосторожности толкнула его головой о кровать. Ярость сменилась на «Твою мать, ты живой? Как себя чувствуешь, зови Виолу!»       — Не надо, — ему явно было больно, но он просто подложил руку под голову, — продолжай, или ты хочешь меня об кровать избить? Могу убрать.       — Ах ты… — избивать сейчас у неё настроя не было, но для профилактики пару раз врезала. Вису было больно, но он приуменьшил боль, однако то, что у него шумит в голове, было ясно.       — Прости меня, Вис, — Женя уже встала и отвернулась, а так как у парня шумит в голове, он даже не догадался, что ему что-то говорят.       — Что стоим? Мы вроде идём на обед.       — Я вообще-то извинилась, — парень всё ещё не слышит.       — Женя, подожди, он походу оглох.       — Всмысле? — это Женя произнесла довольно громко.       — Тише, очкастая, собирайся уже, или хочешь провести обед со мной? Так не успеешь сказать Ольге то, что хотела.       — Ты слышишь?       — В голове ещё есть шум, но он понемногу затихает. Мы можем идти жрать? — он, типа, боль заедает? Хотя, я тоже хочу жрать.       В столовой мы встретились странным коллективом за одним столом. Я, трое из два-восемь, и Женя.       — Жень, разве люди твоего статуса едят с такими, как мы?       — Тебе что-то не нравится? Может, предпочтёшь мой носок? Тебе в прошлый раз, видимо, он понравился.       — Варь, что он сделал, что его выпустили на обед? — Шиза как-то подозрительно смотрит на мой хлеб.       — Лучше тебе не знать.       — Можете его навестить, вечер ведь у вас свободен, там и поговорите, — она улыбнулась. — Только вот его рот будет занят.       Конечно, можно было ожидать кого угодно, и я была готова к разному, но Мику… Когда Мику поздоровалась, я от испуга подпрыгнула, Разврат словил депрессию, Шиза Подавился, а те двое… Женя вела себя как обычно, а Вис посмотрел на неё и кивнул, поздоровался, видимо.       — Привет, Мику, что-то хотела спросить?       — Ну, Жень, не веди себя как библиотекарша постоянно, я же могу просто пообщаться, ведь есть повод, да какой. Кто из них, рассказывай! Я хочу всё-всё знать!       — Вот этот справа, только аккуратно, он еще диковат, скоро исправится.       —Ну, знаешь, могла бы себе и активнее выбрать, — Мику даже подошла к нему и начала осматривать, как собаку, ну, или лошадь, я не знаю, как осматривают ни тех, ни других. — Я себе набрала спортивных, а они чёт быстро сдыхают.       — Вис упёртый, поэтому постараюсь не щадить, посмотрю, как он выдержит.       — Хочешь, как Ольга Дмитриевна гонять? Попробуй, конечно, но не рано тебе? Ты ещё неопытная, да и это первый, на кого ты браслет надела.       — Можно вопрос?       — Конечно, какой воспитанный, моим поучиться надо, им до сих пор манеры — незнакомое слово.       — А как вы запихиваете руку в рот слабому? — как я поняла, слабыми тут зовут тех, кто находится в пассивной роли.       — Ну, это риск, и не всегда я могу быть уверена, что горло выдержит, и стараюсь не применять такое, а если и применяю, то сначала разминаю горло, а затем только со смазкой, и всегда входят только пальчики, и неглубоко.       — Так… мягко?       — А как Женя делает?       — Сказала, что смазки я не достоин, сунула в рот носок, посмотрела на горло, вытащила, и такая: «Хочу видеть, как ты ноешь от боли». И совала до боли.       — Жестковато. Но это, наверное, первый раз, она обязательно исправится, — от того, что она сказала это с такой милой улыбкой, у меня глаз задёргался.       — Вазелин, заткнись. Не слушай его.       Издали послышалась голос Ольги       — Мику! Не мешай им есть! Садись на своё место.       — Хорошо! А вы, девчат, хорошо проведите время.       Мику ушла и, казалось, конфликт исчерпан.       — Носок, значит.       — Думаешь, сильно задрал планку?       — Чего ты вообще хотел добиться?       — Она пришла поддеть тебя, я решил, что пусть ты будешь жестокой, а не неопытной.       — Жестокой, значит, — она сняла ботинок и носок, бросила его в суп парня.       — Спасибо, что не в чай.       — Ешь.       Парень даже не спорил, утопил носок, немного отпил бульон и, взяв носок в ложку, поднёс ко рту.       — Приятного.       — Стой! Мне он ещё нужен!       — Носок уже не спасти, выходит, ты про меня.       — Размечтался. Оставь, если ты его съешь, меня стошнит. Ну, и не хватало, чтобы ты подавился.       — Может, тогда ещё заберешь у меня суп?       Это надо остановить, и это сделал Цезарь       — Ольга смотрит на нас, тихо.       Кто бы мог подумать, но это сработало, несмотря на то, что Ольга была за Цезарем, и он не мог её видеть.       — Он прав, мы и так привлекаем много внимания.       — Интересно, из-за кого это, — Вис продолжил трапезу, несмотря ни на что, вернее, даже в тарелку не смотрел, и всё-таки положил в рот носок.       — Ты серьёзно?       — Кхе, не, ну, с гречневым супом нормально заходит. Дашь потом второй для компота.       Женя поменяла тарелки, и теперь носок в супе — её проблема.       — Теперь Добби не будет свободен. – Вис даже расстроился — конечно, носок забрали.       Обед закончился и носок с пластиковой посудой отправился в мусор. Ольга построила нас на улице и объявила о планах. Сейчас час отдыха, затем новенькие будут выбирать клуб, в который хотят вступить, за ними два каких-то концерта, и свободное перед отбоем время.       В библиотеку Женя меня не пустила, сказала полчаса походить где-то, она будет проводить воспитательную работу с Висом, и я пошла в комнату два-восемь, чтобы поговорить с Цезарем и Развратом.       — Я знаю, что хочет сделать Вис, — голос у Разврата сел, и очень сильно.       — Да я тоже понял. Если тебя загоняют в клетку — отбивайся изо всех сил. Ебланище, вот ебланище.       — Но, блять, жрать носок — это слишком.       — Он до этого бельё глотал, — похоже, раньше он таким не был.       — Чего, нахуй?! Может, он перенервничал, и с катушек слетел? Я больше поверю в это.       — Ну, не знаю, при Ольге он спас и меня, и Женю, так что рассудок у него в норме.       — Но при Мику рот открывать — себе дороже, ему первого раза мало было. Теперь и она на него глаз положила. Так не хотелось попадаться им на глаза.       — Что теперь делать?       Парни хоть и матерят друг друга, но сейчас в унисон сказали:       — Спасать этого придурка! Но как?       — Да, он многое сегодня сказал.       Пока мы думали, в комнату зашел Эмо — он действительно похож на эмо, и он выглядел даже хуже Ромы. Он посмотрел на кровать Виса.       — Только не говорите, что он в библиотеке, — ему было настолько плохо, что он просто упал на свою кровать.       — Да, а что?       — Туда пошла Ольга, он признался ей по телефону.       Все замерли, конечно, все сомневаются, стоит ли идти ему на помощь, он ведь сам устроил себе такую жопу, но мы надеемся, что выберется. А сейчас надо замять следы, после этого, конечно, комнату будут проверять. Парни быстро перепрятали вещи из его сумки.       Самым страшным было видеть, как счастливая Ольга ведёт замученного, а окружающие провожали их взглядом — говорить нечего.       Первым заговорил Рома.       — Да и хуй с ним. Он сам этого хотел, так что нечего переживать за долбоёба.       — Да, блять, это ясно. Но всё-таки жалко, он долбоёб, но наш долбоёб, и раз он так изменился, что-то должно было произойти с ним.       — Эмо, что там делают?       — Там пиздец, ОД будет ломать волю и тебя, я думал, что разное будет, но плеть — это самое мягкое. Челику руку сломали, а я блевал пол дня. Ну а хули, самый примерный, вот и повезло.       — Остаётся ждать.       — А смысл?! Пизда ему, в обоих смыслах.       — И конский… ой, бля, — Эмо начало тошнить.       Пришла Женя, на ней лица не было. Она осмотрела комнату и говорила убитым голосом:       — Все его вещи спрятали?       Парни молчали, заговорила я:       — Всё, что было в рюкзаке.       — Не забудьте мангу. Всё, что есть, относите в библиотеку, у меня есть, где спрятать.       Парни не шелохнулись. Подумали, что это подстава.       — Ваши вещи уже проверяли после первых подозрений, поэтому про мангу я знала заранее. Теперь она не успокоится, пока не проверит все досконально, вам лучше торопиться, если замедлите — кто-то может увидеть.       Парни переглянулись и, когда Женя ушла, стали собирать вещи из тайников, под тумбочками было пространство, в которое они положили журналы и кое-что другое, тайник в лампе, двери, предупредили другую комнату, в которой тоже что-то было, и в короткие сроки мы отнесли все в подполье библиотеки.       Перед клубной деятельностью мы все сидели на полу в библиотеке. Мы слышали, как по комнатам ходит Славя и зовёт новеньких записаться в какой-либо клуб, Ольга же занята. Я попросила Женю записать меня в читательский, или как он зовётся. Рома всё ещё бесился от того, что мы переживаем за Виса, но Женя его заткнула.       — Женя, а ты нам вообще кто? Ты ведь переживаешь за него, да и помогаешь ему, нам, — Шиза хотел объяснений.       — Помогает? — Рому можно понять, он был жертвой Жени.       — Он меня вымораживает. Сначала унизил меня, а потом сам сдался Ольге. Хочу отомстить. Он думает, что самый бесстрашный и смелый, — сам признался, значит. Теперь Рома точно его отпиздит.       — Можно задать вопрос без последствий?       — Только если он не тупой.       — Хочешь его?       — Нет, он же урод.       — А другой? Немного тупее.       — Если ты заткнешься наконец.       — Что ты чувствовала, когда он признался Ольге?       — Что? — Женя тупо смотрела на дверь. — То, что он больше не вернётся.       — Было больно?       — Нет, – Женя вздрогнула, — Холодно. Только не говори про любовь. Просто он вызвал кучу эмоций у меня, и я привязалась, это проходит. Такое паршивое свойство людей — можно случайно привязаться к человеку, но всё решаемо другим паршивым свойством, при большом желании можно заставить себя разлюбить, возненавидеть, и полюбить другого.       — А ты чего хочешь?       — Узнать, что будет дальше. Он даже ещё не видел мой характер, — вряд ли он сбежит от тебя.       Я смотрела на них и задалась одним вопросом.       — Я вот думаю, а почему тут так обращаются с парнями? Типа, подать в суд, или хотя бы отбиться?       — Придешь ты с претензией к Ольге, а она покажет тебе документ с твоей подписью, где завуалированно написано, что она тут закон, и ты не просто не против её игрищ, но ещё и доброволец. А всё потому, что мы не читаем документы как следует, — конечно, интересно, что это сказал Шиза, он вроде тут появился также, как и я, только раньше.       Время записи в клубы закончилось, и мы пошли собираться на мероприятия.       Собирала нас Славя, а, значит, надежд на то, что Вис легко отделается, всё меньше и меньше.       Оба мероприятия были весёлыми, нам понравилось. Первым было открытие моей смены, а вторым какая-то викторина. Мы вернулись, и парни зашли в комнату, перед уходом они оставили пару меток, по которым можно было узнать, трогали ли в комнате что-то или нет. Комнату обшарили всю, абсолютно. Оставаться там им не хотелось, и мы все пошли в библиотеку.       Женя сидела за столом, а мы на полу. И просто молчали. Цезарь решил лечь спать раньше и пошел к выходу, но, только открыв дверь, подозвал остальных.       Да, именно так — Вис.       Он стоял и говорил с Ульянкой и Алисой, а когда закончил и увидел нас, показал руку, как показывают кольцо на пальце, но он демонстрировал отсутствие наручника. Всё вроде хорошо, но его лицо — от низа левого глаза и до противоположного края челюсти была полоса, здоровая, будто ударили. Он спокойно зашёл, и мы хотели обнять его, но он воспротивился и просто прошёл к Жене. Показал пустую руку и протянул наручник владелице.       — Она сняла? Я, похоже, рада за те…       Вис лёгким движением нацепил наручник обратно на руку.       — Наказание от тебя я ещё не получил, — он посадил её на стол и…       Упал.