Конечная зима

      Чувствую себя глупо, но я просто стою у двери в библиотеку, сторожу. Кто бы мог подумать — пришла Славя?!       — Привет. Мат, верно? Я Славя, — она выглядит доброй, как всегда, я даже расслабилась на секунду, такая она милая, хочу потрепать за щёчки!.. Б-р-р, я почему-то представила, как Женя теребит Виса за щёки.       — Мы же знакомы, привет.       — Я просто не была уверена, что это тебе сегодня дали такое прозвище, вот и спросила, — о-о-о, она ангел, так смущается по пустякам.       — Мне, конечно.       — Я многое ожидала, но чтобы Женя, да такое придумала.       — Почему?       — Мне казалось, она выдаст что-то более литературное, она вроде умная.       — Не думай о ней так стереотипно, — хотя я сама думаю о ней так.       — А какая она на самом деле?       — Не знаю, но чувствую, что мы во многом ошибаемся, она такая же девушка.       — Ты права, мы просто её плохо знаем, — Славя попыталась пройти, но я не дала.       — Она просила не беспокоить.       — Меня Ольга прислала забрать кое-что.       — Сейчас, — я аккуратно приоткрыла дверь, сложно подглядывать: дверь напротив стола.       Как и ожидалось, парочка предавалась плотским утехам. Так мило и медленно; они ещё обнимаются, она его так ножками держит, а он её в шею целует, перешёптываются… Что-то я долго пялюсь.       — Пока нельзя.       — Мне очень надо. Я тороплюсь, — она меня практически умоляла, ну нельзя ей отказать.       Я постучала.       — Женя, к тебе Славя по делу пришла.       — П-подожди, — может, мне показалось, но она сказала это в первую очередь Вису, ну, ещё, похоже, ударила его. — Заходите.       Похоже, Славя догадалась: конечно, тут любой поймёт, чем эти двое занимались, но не каждый догадается, каким образом.       Женя сидит невозмутимо за столом, как обычно. Вис, вероятнее всего, под столом.       — Привет, дело срочное. Ольга Дмитриевна прислала меня за… ну, за этим… — о-о-о, она так мило стесняется.       — Контрацептивы?       — Да, они.       Женя достала из ящика стола несколько пачек резинок и положила на стол.       — Спасибо… но, не найдётся пакетик? Мне так нести будет стыдно.       — Уж прости, но пакета нет, — под столом начались некие шевеления, что смутили Женю, и подали кофту. — Вот, заверни в неё.       — Спасибо, я верну так скоро, как смогу.       Вроде всё, и можно выдохнуть, но тут влетела Ульянка, а за ней — Алиса.       — В-и-и! — Ульяна изображает самолёт.       — Уля, стой!       Мелкая, как всегда, балуется, уже хотела забежать за стол, но взгляд тирана усмирит любого, и Ульянка не исключение.       — Простите, тётя.       — Уля! Девочки, простите, она в последнее время, как с цепи сорвалась.       — Вазелин? Что ты там делаешь? — красноволосая всё-таки зашла и посмотрела под стол.       В такой ситуации очкастая была готова ответить, но припозднилась.       — Смотрел на светящихся в темноте динозавриков.       Ноги у его лица не заставили себя долго ждать и сжали голову.       — А можно мне?       — Нет, Славя отобрала. Ты потом будешь на единор… Ай-ай-ай. Больно.       — Ульян, выйди на минуту, — Алиса очень зла.       — Зачем?       — Выйди! — Женя присоединилась к крику.       Ульяна вышла, Женя отодвинулась и выпустила Виса. Тот, можно сказать, выпал.       — Лежачего не бьют, ну, это так, к слову.       — Тебя — надо! — Алису не смутило, что он и так избит; начала колотить его ногой.       — Ты перебарщиваешь.       — Так ему и надо!       Я уже предвижу, что будет дальше. Пошлю-ка Ульяну за снегом.       Женя уже силой останавливает рыжую.       — Виссарион, Виссарион, ты как? — Алиса перешла из стадии «Ах ты, сука!» в стадию «Твою мать, что я наделала?»: оно и понятно, спина его и так была в плачевном состоянии, а теперь ещё хуже.       — Ему ведь сегодня лыжами по спине прилетело, — зачем я это сказала, знала же, что Алиса заревёт. Теперь она выглядит так, будто человека убила. Плачет и толкает его, моля, чтобы тот проснулся.       Женя была спокойна, остановила рыжую и поднесла ногу к лицу Виса: вряд ли запах её ног разбудит парня.       — Ждём… — Вис не двигается.       Теперь очкастая проверяет парня на признаки жизни, а рядом рыжая плачет.       — Знаете, есть стопроцентный способ разбудить его.       — Нет, Мат. Бить его по яйцам мы не будем. Принеси снега.       Вот сейчас было обидно, почему не будем?       — Я уже послала Ульянку, чтоб не подслушивала.       — Может, мы его… — Алиска даже не знает, что предложить, губы просто дрожат, но уже успокаивается.       — В печь? — я не агрессирую, просто предлагаю.       — Варя! — они так заорали, что я думала, Вис проснётся.       — Я слышал слово «печь». Меня покормят? Или у кого-то проснулись немецкие корни? — Вис всё-таки проснулся.       Бить его девушки не стали, обняли, очень крепко, что-то хрустнуло.       — Блять, девки, вы мужика сломали.       — Я ещё бодрячком… Спаси, Варя.       — Сам не в состоянии встать и уйти? — Женя снова прежняя.       — Прости меня, Вазик!       — Прощаю, только отпусти-и.       Алиска изменилась в лице. Заносчивость и другие её черты вновь проявились, но менее явно.       — Я немного переборщила, но ты думай, прежде чем такое ребёнку говорить.       — А что я должен был сказать? Иди сюда, посмотри на пи… — Женя схватила его за ухо, — промежность Жени.       — Я про единорога.       — Ну, шутканул, что такого?       — А как мне объяснять ей про «единорога?»       — Поступи, как любой взрослый человек — увиливай от ответа.       — Я её пошлю к тебе, и только попробуй сказать что-то не так.       — Ну, ок, но за последствия… — Алиса кулаком показала, что с ним будет, раз он за последствия не ручается. — Я ручаюсь, всё будет хорошо, — у него на лице написано, что он не знает, как дальше жить.       Ульянка вернулась с огромным комом снега, больше неё самой. Мы снова обтёрли Виса. Ульянка похлопала парня по спине, по звукам — ему больно.       — А-а-а-а!       — Уля! — прокричали мы и по очереди дали подзатыльник.       — М-фм-м-м, после вас голова станет квадратная! — мелкая держится за череп.       Вис встал и пошёл к выходу.       — Я полежу в комнате, — похоже, боль даёт о себе знать: он двигается, как старик с радикулитом.       — Да, иди. Тебе лучше отдохнуть.       Вис ушёл, а когда я повернулась, меня ждал неодобрительный и грустный взгляд Жени.       — Мы вообще-то не закончили, — голос дрожит. — Почему это ты его отпустила? Я разрешила?       Тут я запаниковала, страх усилила Алиса, которая сама испугалась и, прихватив мелкую, сбежала.       — Ему сегодня сильно досталось, да и сейчас ему все в спину бьют, он заслужил отдых, — мне, конечно, очень страшно… сделаю, как Вис.       — Он всё ещё носит браслет.       — Если я, — у меня колени дрожат, и голос, похоже, тоже, — провинилась, то готова понести наказание за него, — он также себя чувствовал? Нет, ему было страшнее.       — Понесёшь, но сейчас — верни его.       — Но ему же…       — Ты меня плохо слышишь?       — Сейчас приведу.       Вис ещё не дошёл до комнаты, а когда я позвала его обратно, спокойно согласился вернуться.       — Вазелин, ты говорил, что Алисофаг.       — Да, а что?       — Так почему ты жахал Женю? Это у тебя верность такая?       — С чего это ты?       — Я?! Ты говоришь одно, а делаешь другое. Почему ты подкатываешь, да уже трахаешься, с Женей, а не Алисой?       — Ну, во-первых, Алиса уже пила водку с Семёном, — он расстроился, понурая у него всё-таки рожа.       — Подожди, но это не показатель.       — Это показатель. Семён проговорился.       — И ты решил отыграться на Жене?       — Почему ты так решила? Я просто знаю, что она одинокая, и мы договорились, — всё ещё грустный.       — О чём?       — Ты серьёзно?! О чем мы могли ещё договориться?       — И она согласилась на секс с тобой? — бля, это прозвучало, словно я его оскорбила.       — Похоже на то.       — И ты тоже?       — Я не знаю. Женя классная девушка, но я понимаю, что если это закончится, и я встречусь с ней в реальной жизни, то там всё будет по-другому, и вряд ли так хорошо.       — Ты говоришь, словно тебе она нужна не только для перепихона.       — Ты права, — эти слова он сказал не как другие; я бы сразу подумала, что ложь, но произнёс он их очень искренне. Это точно парень, что ведёт себя, как придурок? Сейчас совсем не похож.       — Может, скажешь ей?       — А не рано?       — Разве это проблема?       — Если мы говорим о серьёзных отношениях, то да. Я хочу быть уверен и в себе, и в партнёре. Но и боюсь, — его кто-то укусил или с хроматой появляется мозг?       — Привязанности?       — Да, привязанности, что, если я в один день проснусь и окажусь дома, и никогда не увижу Женю, — звучит глупо, она ведь персонаж игры, и увидеть её в реальной жизни не будет возможности, хотя, мы сейчас сами находимся в игре, поэтому всё возможно. Да и с чего это он втюрился в неё?       — Понимаю, давай сменим тему. Скажи, как ты думаешь, я могу понравиться какому-нибудь парню? — я тоже хочу в задушевные разговоры, только вот нет парня, что мне нравится.       — Определённо, а с чего такие вопросы?       — Ну, просто есть один парень, и мне он интересен, — ну, обманула чутка, как таковой лжи не было, — парень из комнаты два-восемь.       — Мне такие намёки не по душе.       — Не ты, успокойся.       — А, ну, тогда ладно.       — Так вот…       — Цезарь занят, Рома… ты, мягко говоря, не в его вкусе.       — Эмо, — отличный выбор, я его знаю хуже всех, и в будущем могу сказать, что ошиблась.       Он посмотрел на меня, словно я сказала что-то мерзкое.       — Ничего тебе сказать не могу.       Мы вернулись в библиотеку и меня оставили снаружи караулить, я, конечно, разного наказания ждала, но это — самое обидное. Они там, значит, половыми сношениями занимаются, а я тут сторожи их, и опять я без мужика осталась. Сидела под дверью недолго: пришло время обеда.       Ольга Дмитриевна и Виола спросили про самочувствие каждого, сказали, что на сегодня все мероприятия отменены, и мы пошли в столовую.       В столовой было хорошо видно каждого участника конкурса: кто-то сломал руку, кто-то хромал, много людей, которые еле ходят.       Все, как обычно, кроме…       — Мику, Славя! Что вы тут делаете? — Вис бы начал конфликт, но Женя стала угрожать ему носком, и тот замолчал.       — Просто вы такие интересные, и мы хотим присоединиться.       — Мы не такие уж и интересные, — Женя, как всегда, спокойна.       — Нас больше интересует Вазелин и Матершина.       — Я? С чего это вдруг?       — Тебя окружают люди, необычные, и которых стоило бы бояться.       — Мы слышали обо всём, что с тобой было.       — Разве в этом есть что-то необычное?       — Честно, у меня были разные парни, но такие странные, которые не боятся Ольгу даже после посещения, самые вкусные, — видимо, «вкусные» имеет самый извращённый смысл. — Славя говорила, что раньше ты был неприметный, неделю тихоней проходил. А когда тебя зажала Женя… м-м-м, ты раскрылся. Поэтому мы и хотим забрать тебя, на время.       — Посмотри на его руку. Он мало того, что теперь участник читательского клуба, так ещё и моя собственность.       — Он не ушёл из клуба радиолюбителей, и в первую очередь его участник.       Вис достал мятую бумажку.       — Ты выронила, когда уходила из библиотеки сегодня.       Бумажка — заявление на переход из одного клуба в другой.       — Выходит… — непонятно, чему Славя удивлена больше: уходу Виса или своей невнимательности.       — Мы можем только просить Женю дать тебя на время.       — И то, ненадолго, я ведь ещё и её собственность, поэтому должен быть рядом.       — С Вазелином всё понятно, а что насчёт меня?       — Ты быстро завоевала внимание Ольги Дмитриевны, это обычное дело, но нам интересно, каким образом: она сказала, что ты похожа на неё в самом начале её пути, — что-то не хочу знать, о каком это пути идёт речь.       Я и Женя сразу посмотрели на Виса, ведь это его вина: если бы не та история с бельём в его рту. Девочки последовали нашему примеру, тот спокойно пил компот.       — Я что, опять здесь самый красивый? — строить из себя дурака он умеет, но сейчас всё понял.       — Забирайте его. Если вернется сломанным, ничего страшного, — видимо, фраза про самого красивого задела её.       — А я, я пойду с ним! — надеюсь, смогу с ним нормально поговорить с глазу на глаз.       — Нет!       — Можно я? И ещё Шизу возьму?       — Этот не мой.       — Он из моих, бери, конечно.       Так и вышло: Вис и Цезарь попали к Мику, а я отбывала наказание, которое подсказал Жене Вис, падла.       — Не мешаю больше Жене. Не мешаю больше Жене… — отжиматься оказалось сложнее, чем я думала, а Женя была вполне довольна.       Я, наверное, и дальше бы отжималась, но крики, беготня, смех и подчинённый Мику, ворвавшийся к нам…       — Вазелин и Шиза из ваших?       — Ну, типа.       — Один наблевал на Мику, а второй заржал и… идите разберитесь там. Мне пора, — он убежал.       — Вис! Опять встрял.       Мы побежали в сторону музыкального клуба, а там… пол заблёван. За нами зашёл Вис, и у него на спине мокрая Мику, она ещё и голая? Где-то там плёлся Цезарь.       — Вот и всё, твои рабы разбежались. О, привет, девочки.       — Ну, кто знал, что так случится.       — А надо было проверять, — Вис, похоже, всю дорогу от ванной её отчитывал.       — Ну я же предупреждал! — стоп, наблевал Цезарь?!       — Каждый предупреждает и каждый нормально переносит, — что такое делает Мику, от чего они могут блевать?       — Ну, тут твоя схема ошиблась… к твоему удивлению.       — Просто отнеси меня в комнату, — ну, вот, ей стыдно, спасибо Вису.       — Чтобы ты попалась на глаза Ольге Дмитриевне и она спросила «Мику, ты что, просчиталась? Как это, может, тебя лишить статуса главы клуба?»       — А что ты предлагаешь?       — Найти одежду, как минимум.       — Может, в библиотеку? — по взгляду Жени я поняла, что снова буду отжиматься. Мой язык не доведёт меня до добра.       — У вас есть?       — Я могу своё одолжить.       — Ты слышал, вперёд в библиотеку.       — Ты мне не начальник.       — Вис, неси её.       — Вот, это уже начальник. Вам какой тариф? Эконом или комфорт?       — Заткнись и неси.       — Эконом, так эконом.       Мы пошли в библиотеку, и Вис не обошёлся без выходок.       — Эй, ты куда руки суёшь?       — Сама выбрала эконом. Теперь терпи.       — Кто давал команду распускать руки? — Женя, видимо, ревнует.       — Понял, ну, чуть-чуть можно?       — Пока никто не видит, и без любви, — а, может, и не ревнует.       — А меня кто-то спросил? Я против!       — А если мой мальчик сделает тебе приятно?       — Звучит слишком пошло; странно, что это сказал не я.       Похоже, я и Цезарь единственные, кому приходится сдерживать смех.       — Ты пальцами мне в… залез.       — Куда-куда? Мне перестать?       — Оставь, — смущенная Мику довольно милая, но ей нравится, когда в нее суют пальцы на людях, осуждаю.       Все осуждающе посмотрели на неё, кроме Виса. У него на лице написано, что он не этой реакции ожидал, его словно переиграли, словно ему в гениталии сунули палец.       В библиотеке всё стало куда проще. Я отдала своё бельё, в котором приехала, уже принесла из стирки, Женя с Мику были в комнате, а я с парнями у стола. Вис, похоже, словил депрессию, Цезарь разговорился, суровый он, конечно, парень, но весёлый: рассказал, когда они приехали и как всё было.       — Братан, что ты переживаешь, не тебе же она харкнула в рот. Ты блеванул, пока мыл её.       — Ей понравилось, что я распускал руки, — всего-то, а сидит, будто у него на глазах убили кого. Лицо у него, словно сейчас заплачет. Сидит у стенки, колени поджал.       — Я думала, тебе это нравится.       — Да Вис у нас упоротый, хрен знает, что ему нравится. Даже не думай понять его.       — Может, стоит попробовать? — блять, он же человек, и понять его по-любому можно.       — Ну, попробуй, конечно, но сколько я его знаю, ни разу не мог понять его вкусы.       — Вис, что тебе нравится? Почему тебе не понравилось, что Мику была довольна твоими пальцами?       Вис бросил на меня взгляд, да так резко, что и я, и Цезарь отступили, Шиза даже ругнулся, а я, как дура, перевела из-за этого на него взгляд, поэтому не среагировала вовремя, и Вис меня схватил! За ягодицы, а лицом упёрся в пояс, и что-то неразборчиво говорил.       — Ты… охуел? — Цезарь говорил негромко, но чётко.       Я погладила его по голове, он поднял лицо, ожидая поддержки, но увидел лишь занесённый кулак над его лицом. Я не смогла ударить, за волосы опустила его лицо обратно, и продолжила гладить, что бы это ни значило, его руки упали, и, похоже, он заплакал. Я не знаю, зачем, но я закрыла ему уши.       — Цезарь, лучше иди в комнату.       — Не могу, переживаю, он ведь мой друг, хоть и ебанутый.       — Сейчас ему нужно время, сам видишь. Не переживай, я позабочусь, он ведь и мой друг тоже.       Он ухмыльнулся: во взгляде читалось, что он согласен.       — Хорошо, — он ушёл, видимо, думал, что друг он так себе, раз Вис кинулся в первую очередь ко мне — той, которую он знает два дня.       У Мику, когда она выходила, тоже были вопросы, но Женя её прогнала, а после от неё получила я.       — Моего мужика оставь! — я разбудила тирана.       — Женя! — я снова закрыла Вису уши, — ему нужно помочь, раз он твой, то будь добра разобраться.       — А в чём проблема?       — Ты у него и спроси! И забери уже, — я попыталась поднять его, как кота или другого зверя, но не смогла.       Он встал сам, как ни в чём не бывало, и всё стал отрицать, на моё возмущение Женя не обращала внимания: просто выгнала меня из библиотеки, и я уже в третий раз сижу здесь.       А что, если он сейчас кинулся на меня из-за того, что влюбился в Женю и его разрывает от чувств? Если учитывать то, что его мозг нездоров: их уже неделю держат в страхе, недавно ОД изнасиловала его, любовный интерес Женя, что уже насиловала его друга и другие факторы, то это очень вероятно. Так ведь? Я ведь ещё не схожу с ума, как другие? А то, что он кинулся именно ко мне, можно объяснить тем, что показывать чувства у парней не принято, вот он и кинулся ко мне, типа за жопу лапать, чтоб Шиза не подумал, что друг плачет. А раз я девушка, то мне показывать чувства не так зазорно, ну, и из девушек я здесь самая нормальная, поэтому он при Жене отрицал, что плакал, она ведь его любовный интерес, и ей чувства показывать — тоже не вариант. Вроде логично.       Наконец, я не выдержала, и вошла. Свет был уже выключен, а за окном темно.       — Варя, это ты? — голос исходил из глубины библиотеки.       — Да, скоро уже отбой.       — Ох, прости. Надо было тебя позвать раньше, но мы так увлеклись.       — Понятно. Я могу лечь на кровать?       — Конечно, всё, как и договаривались.       Между полок сочился тусклый свет — лампа, за которой читает Женя. Как и ожидалось, Вис спал у Жени между ног: судя по всему, уснул в процессе «просмотра светящихся динозавров». Я мигом разделась и забралась на полку сверху, кровать шатается, это разбудило Виссариона.       — Тише-тише, это Варя просто пришла, — она сказала это с такой заботой в голосе. Мне стало интересно, что они будут делать, я не удержалась, и решила подсмотреть, немного отодвинула матрас и сквозь решетку глядела на них. Вис принялся удовлетворять Женю языком, а она шёпотом читала книгу и гладила его. Признаться, я сама возбудилась, и, отодвинув трусики, начала нежно ласкать себя, приятно, не более. Женя подозвала Виса к себе, они о чём-то шептались, а потом целовались. Я перестала подглядывать: был риск, что Женя заметит, ограничилась звуками и качанием кровати. Я не видела, но точно знала, что они делают. Их секс продолжился недолго, когда они закончили, я услышала часть их разговора:       — Нам стоило предохраняться.       — Определённо. Однако, я не против тебя в роли матери моих детей.       — Дурак!       Они быстро уснули, а я нет. Я пыталась осознать это, переварить.