ФАК

      Антон       Хоть у меня никогда и не было с другими, но секс я представлял несколько иным. Я думал, что будет больше чувств, больше нежности, поцелуев. Но это оказалось, не знаю, просто другим, наверное. Было больно сначала, у Кости ведь немаленький. И когда он начинал двигаться быстрее, тоже неприятно. Я не жалуюсь. Я получил то, что хотел. Костя мой. И хоть он и не закончил, все равно для первого раза вышло хорошо. Он, наверное, просто перенервничал, или я что-то сделал не так.       А потом начался кошмар. Вся посторгазменная нега слетела, словно и не было. Костя разозлился, потому что нашёл кофту. Он что, ревнует? Но у меня не было ничего с Красновым! Вообще ни с кем не было! Я же тебя ждал!       Он не слышит. Такой яростный. Мне страшно.       Я давно и хорошо усвоил, что к Косте, когда он в таком состоянии, лучше не лезть. И на пути вставать нельзя. Но я нарушил это правило. Не из-за боязни, что он убьет Фокса, хотя отсидка в тюрьме для Кости вещь нежелательная. Я просто не хотел, чтобы он уходил. Боялся, что он пропадёт. Я пытался остановить его, но не смог. Он ушел.       Нужно взять себя в руки и не нервничать! Я просто пойду за ним и заберу. У меня получится.       Принимаю душ, одеваюсь и иду.       А у двери на девятом этаже, останавливаюсь. Я слышу звуки, которые никак не могут принадлежать человеку, который умирает. Фокса не бьют и не пытают. Его трахают. Шлюха!       От звуков звенит в ушах. Он орет так громко, так вульгарно. Противно. В груди все сводит. Дышать тяжело.       Я слышу эти ужасные звуки и умираю, тихо сползая по стене.       Прихожу в себя только когда наступает тишина и понимаю, что мне тут не место. Мне нужно поскорее уйти.       Не знаю, как нахожу в себе силы встать и вернуться домой. А вот в родных стенах меня накрывает, слезы льются потоком, но я их практически не ощущаю.       Почему он с ним сейчас? Почему не со мной? Секс со мной оказался настолько плох? Я сделал что-то не так? Может, когда он хотел быстрее, нужно было не показывать, что больно, а просто расслабиться и потерпеть?       Вся проблема во мне. Я не устроил его в постели, и поэтому он пошёл к этому… Да, это все точно из-за меня. Мужчина не будет гулять, если его все устраивает дома. Надо стать более раскованным, тогда он и не захочет ходить налево.       Беру себя в руки и иду умываться. Никаких слез! Никаких скандалов и выяснения отношений!       Я буду хорошей парой. Нужно приготовить что-нибудь вкусное, побаловать его и заниматься с ним сексом почаще.       Я справлюсь с этим. Захочет быстрее, значит, так и будет.       Кость, я на все ради тебя готов! Я спасу наши отношения!       Костя приходит очень не скоро. Я успеваю сходить в магазин и напечь беляшей. Как я помнил, он их очень любил раньше. Я даже нашел бабушкину книгу рецептов для этого.       Он приходит, и я вижу чужие отметины на нем. Он их даже не скрывает. За что ты так со мной? Это же пытка! Но молчу и делаю вид, что все прекрасно.       Вечером долго растягиваю себя в ванной, чтобы больше не пришлось стыдливо краснеть при Косте. От четырёх пальцев больно до потемнения в глазах. Приходиться переждать боль, поработать рукой ещё и идти совращать своего парня. Я буду лучше него! Я на все ради тебя пойду!       Я прошу его быстрее, но он понимает, что мне больно и тормозит. Ты слишком заботливый, Кость. Нужно же говорить, что тебя не устраивает. Я буду стараться для тебя, ты только скажи, что мне сделать.       Он так и не говорит, а я не спрашиваю, но делаю все, чтобы он не захотел другого. И он кончает со мной, а не с ним. И это самое главное.

***

      Фокс       Я шлёпнул на стол пачку бумаг и довольный плюхнулся в кресло.       Ребята удивлённо переглянулись.       — Новое? — уточняет Вика и тянется почитать.       — Ага! — отрепетируем и можно записывать.       Вика счастливо взвизгивает и кидается мне на шею, разбрасывая бумаги. Да, да, я тоже рад, что наконец окуклился.       Ник укоризненно смотрит на нашу возню и, собрав помявшиеся листы, вчитывается.       — Ты поэтому репетицию пропустил? Мы тебя потеряли.       Нет, репетицию в воскресенье я пропустил, потому что отходил после безумной ночи с Бессмертным, но вам это знать необязательно. А вот потом, после того, как тот слинял, я на четверо суток засел с гитарой. Пустота поглядывала на меня издалека, не приближаясь. Я чувствовал ее холодное дыхание, но впервые за долгое время, она не поглощала меня, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Боясь не успеть, я почти не спал и, кажется, вообще ничего не ел, и лишь вчера, дописав пятый трек, отрубился прямо в кресле, не доползя до спальни. Несмотря на синяки под глазами и явно истощённый вид, я ощущал себя абсолютно счастливым.       — Блин, я хочу это попробовать! — отцепившаяся от меня Вика уже успела пробежать глазами по одному из листков.       — Так в чем проблема? Пошли!       Хватаю ее за талию и, закинув на плечо, под хохот, тащу в соседнюю комнату. Вика мелкая и совсем легкая. Она колотит меня по спине руками, требуя немедленно поставить обратно. Идущий рядом Дыня в шутку пихает меня бедром в бок, и мы все вместе чуть не наворачиваемся под укоризненные взгляды Ника.

***

      Репетиция прошла потрясающе. Давно я не чувствовал такого вдохновения и кайфа от музыки. Палочки летали, отбивая ритм, Викин голос ложился на музыку, оживляя стихи.       Это круче оргазма.       Через несколько часов, вымотанный, уставший, но довольный, я вновь заваливаюсь на диван. Физически игра барабанщика самая тяжёлая, но я бы ни за что не променял ударные ни на что другое. Они — моя душа, единственный смысл в жизни.       Дыня достает из мини-холодильника три пива для нас и газировку для Ника, ему еще за руль сегодня.       — Ребят, а идемте завтра в «Сапфир»? — вспоминаю просьбу Джина, делая глоток божественно-холодного напитка.       Ник морщится.       — А нельзя в какое-нибудь более адекватное место? Чё у нас клубов в городе мало?       — Честно говоря, я обещал, что приведу туда Вику, — признаюсь, не видя смысла скрывать.       Вика, отвлёкшись от пива, заинтересованно смотрит:       — Меня? Кому?       — Джину. Саня, брат Толика, — на всякий случай уточняю, вспоминая, что лично они не знакомы.       Девушка ненадолго задумывается и кивает.       — Я не против.       — Тогда уж и я, — добавляет Дыня. — Мне самому интересно посмотреть в природной, так сказать, среде на того, кто смог угомонить нашу фурию.       — Ник?       — Я вас одних туда не пущу. Вас втроём нигде одних оставлять нельзя.       Мы чокаемся, завершая этим договорённость, и переходим на обсуждение новых песен. Ребята вносят правки, ожесточённо спорят, а я просто пью пиво, наслаждаясь обществом друзей, и расслабляюсь.

***

      В пятницу вечером мы с ребятами, как и договаривались, встретились у «Сапфира». Ну как мы… остальные встретились раньше, так как им сюда ещё ехать, это я один смог дойти пешком.       Ребята вырядились как в рок-клуб, на что я лишь хмыкнул, поправив капюшон своего любимого черно-красного балахона. Да уж, с этими тремя не выделяться сегодня не получится. Честно говоря, я бы с большим удовольствием нашел Толика и, сплавив ему Вику, смылся б отсюда, но побоялся оставлять девушку. Ник с Дыней не всегда могли справиться с ее заебами, а, перепив, она от них и сбежать могла, а вот пьяная, неместная девица в Щурово тот ещё экспонат. Ну, а Толику, как и Джину, я не особо доверял. Не потому, что они плохие или ненадёжные, я просто плохо их знал. С Джином мы ещё хоть как-то дружили, а с его братом только здоровались. Так интересно, вроде близнецы, внешне идентичные, а разные совершенно.       Уже подходя к собравшейся перед «Сапфиром» толпе, я услышал визг тормозов и обернулся.       Красная ржавая пятнашка притормозила, чуть не снеся зазевавшуюся пьяную парочку.       Тачка Антона, на которой великолепная четвёрка ездила запугивать народ. Ее тут все знают.       Первыми выскакивают близнецы и, завидев нас, начинают о чем-то ругаться. Вика смотрит на них с любопытством, и я на всякий случай беру девушку под руку, мало ли чё ей в голову взбредёт, она тот ещё кадр. А следом выходят Бессмертный с Устиновым. Они о чем-то переговариваются, а я пялюсь как дурак, не в состоянии отвести глаз.       Я не думал о нем всю неделю, погрузившись в творчество, так обрадовавшись тому, что пустота отступила, что совсем позабыл, кому обязан этим счастьем. Кого благодарить должен.       Теперь же, видя этих двоих вместе, чётко ощущаю, как она возвращается, отдохнувшая и посвежевшая, с новыми силами утягивая в свои душные объятия.       Вика дёргается, что-то говоря, и до меня доходит, что близнецы закончили выяснять отношения, а Толик уже топает к нам. Моргаю пару раз и перевожу взгляд на него, но перед глазами так и стоит Устинов бок о бок с Бессмертным.       Почему я так реагирую? Я же знал, что они вместе. Они вообще всегда вместе. Не разлей вода.       Да и обсудили мы в ту ночь все. Бессмертный дал понять, что я могу продолжать вести прежний образ жизни, логично же, что и он не собирается что-то менять.       Но если моим половым партнёрам было наплевать, с кем я сплю, то Устинов-то тебя любит. Как ты пришёл к нему после меня? Искусанный, исцарапанный. Он ж не мог не заметить? Или к проституткам не ревнуют?       Никогда я ещё не чувствовал себя столь грязно.       Ребята разговаривают о чем-то с Толиком, но я не слышу — в ушах шум. Извиняюсь, скидываю Вику на Ника и уношусь, сам не зная куда. Хочу уйти отсюда. Чьи-то тела врезаются в меня, но мне плевать, я почти не чувствую. Воздуха мало, дышать трудно, я уже начинаю задыхаться, когда очередное, врезавшееся в меня тело не удаляется, как остальные, отпадая в сторону, а останавливается, хватая за плечи, не давая двигаться дальше.       — Фокс? Что с тобой? — в удивлённом голосе узнаю Амстердама. Меня трясёт. Не могу ответить, воздуха совсем мало.       Его руки обнимают, прижимая к себе, и я вжимаюсь в его грудь, находя спасение в чужом, но таком знакомом теле.       Чувствую, как он гладит меня по спине, и понимаю, что воздух возвращается. Я вновь могу дышать.       Поняв, что я немного успокоился, Амстердам чуток отстраняется, и, приподняв мою опущенную голову, заглядывает в глаза.       — На нас все пялятся, — говорит шепотом, и тут до меня доходит, что мы вообще-то ни хрена не одни.

***

      Кощей       Сука, эта самая паршивая неделя! Антон лезет ко мне постоянно, как оголодавший, я же наоборот, шкерюсь, как от прокажённого. Работа вымотала и вообще все бесит. Хочу кого-нибудь избить и уехать, блядь. Можно даже в тюрягу. Просто отдохнуть от Антона, у которого сейчас сезон спаривания. Когда настала пятница, я чуть не начал молиться и благодарить богов. Ура, блядь, я смогу нажраться, свалиться в какую-нибудь канаву и отрубиться. Ну, или сдохнуть, что тоже вариант.       Когда мы приезжаем в «Сапфир», я уже выпил две банки пива, но раздражение никуда не пропало. Курю, будто у меня есть запасные легкие.       Вижу Фокса и все, сразу становится лучше, и я теряю связь с внешним миром. Антон что-то говорит, но звуки доносятся как из-под воды. Просто угукаю, не задумываясь даже, что он там втирает. Близнецы кучкуются у группы Фокса, а тот вдруг срывается и мчит в толпу. Что за херня?       Вижу, как врезается в Амстердама, и тот его прижимает к себе. Отлично! Заебись! Еще один! Мне нужно море пива! Нет, лучше океан чего покрепче! Я щас кого-нибудь убью!       Теряю из вида Фокса и бешусь еще больше, потому что исчез-то он не один! Вырываю пиво из рук Антона и хуярю залпом, тут же отбрасывая смятую банку. Антон протягивает мне свое пиво и идет в багажник к НЗ. Там пара бутылок джина, для Джина, но вот вообще похуй. Хочу нажраться!       Крепкий алкоголь пьется уже не так спокойно, как вода, но я явно чувствую хоть какое-то притупление чувств.       Фокс возвращается с Амстердамом. Я пью и трясущейся рукой пытаюсь прикурить, матеря всех и вся. Спасает меня, естественно, блядский Антон, будь он неладен, помогая прикурить.       Делаю еще глоток, и он забирает у меня бутылку, тоже чуток отпивая. Ловлю краснеющие образы всего вокруг. Все пизда! Я щас взорвусь. В ушах гремит сердце или пульс. Что там может греметь и заглушать музыку? Пох. Хоть демоны!       Тянусь за бутылкой, но взять не успеваю, перед лицом морда ротвейлера, толчок и удар о бетонную плиту, спиной к которой я ранее стоял. Удар приводит в чувство, эту собаку я знаю.       — Ебаная Гармония! — выходит чересчур громко.       Ротвейлер мне улыбается и облизывает морду, то есть лицо. Хотя нет, все же морду! Собаке я не удивляюсь, словно в этом вообще ничего необычного.       — Кот, еб твою мать! — орёт Есения. — Охуел? Тебе для чего мобила нужна? На полке хранить и пылинки сдувать? Я, блядь, волновалась, придурок.       Приподнимаюсь и, сдвинув собаку, вижу Есю в черном балахоне с яркими мультяшками и жилетке. До меня доходит, что она вообще-то с Рязани перлась сюда, и только потому, что я вообще забыл о телефоне, реально положив на полку. С этими дурацкими отношениями я скоро забуду, как меня вообще зовут.       Сдвигаю собаку с себя, встаю, отряхиваясь. Хорошо не в лужу ебнулся. И обнимаю злую мелкую.       — Прости! — И уже тише, чтобы услышала только она, добавляю: — Тут какой-то пиздец!       Пока я нахожусь в объятьях девушки, замечаю охуевшие взгляды остальных. Точно, я же никому о ней не говорил, и они явно в шоке. Я так-то вообще не обнимаюсь. Откуда-то здесь еще и Беда.       Отстраняюсь от девушки и забираю бутылку у Антона.       — Будешь? — предлагаю ей.       — Не. У меня свое.       Она достаёт из рюкзака бутылку «Малибу», сок и стаканчики, выставляя все это на капот пятнашки, даже не спрашивая, чья эта машина. Разливает все в два и один подаёт Беде. Они пьют, я вторю.       — А как ты тут вообще? — задаю интересующий вопрос.       — Ну, ты же говорил про Щурово. Мы на электричке домчали, а около станции был Кирилл, классный парень, кстати. Он мне и помог вас найти.       Кто? Беда? Смотрю удивлённо на цветного, как всегда, парня в удивлении. Ну, нормальный вроде, мы и не общались толком. Почему-то.       Он же смотрит на меня серьёзно и говорит:       — Гони демона.       Ага, очень классный парень.       — Бля, я совсем забыла. Кирилл, отведёшь Гармонию попить? Вода-то кончилась, а до тебя недалеко.       Беда кивает и зовёт собаку с собой. Они уходят. Я ни хуя не понимаю, но очень рад, что Еся тут. Мне срочно нужно поговорить. Пью, закуриваю, оглядываюсь. Антон пропал, все остальные далеко. Вкратце рассказываю о Фоксе, об Антоне, о том, что я еблан.       — Помоги мне! — чуть не молю я.       — Фокс — это красный капюшон?       Киваю.       — Прелестно. А Антон — тот, что собирается купить дурь?       Осматриваюсь, вижу Антона рядом с Амстердамом. Да, бля, он же не принимал, че опять-то.       — Да, — говорю уже спине Есении, которая идёт к ним.       Чет мне это не нравится. Еще и Беда был тут.       Диалог я их не слышу, зато все вижу.       Антон протягивает руку, сзади его хватает за капюшон Есения и оттаскивает в сторону. Амстердам меняется в лице и хватает Есю.       Не надо, блядь, ее трогать! Я тебя и так хотел убить, а теперь просто неумолимо желаю!       Подлетаю и встаю между ними, сразу въебывая местному дилеру. Тот падает на землю, и я не успеваю повернуться, как на меня летит Фокс.       — Пиздилка! — радостный голос Еси откуда-то сбоку.       Фокс приближается и бьет мне в подбородок. Бить его не хочу и, пытаясь контролировать бушующую ярость, скручиваю ему руки. На меня уже сыплется град ударов от его группы, им пытается помешать Антон. Сюда лезет девка, за ней Толик. Джина не вижу, как и Амстердама.       Стоит гомон из мата, ни хуя не понятно. Кто кого тоже непонятно. Я просто держу вырывающегося и злого Фокса.       — Не лезьте, блядь, стадо дебилов! — орет радостная Еся и добавляет: — О, чел, классный цвет.       Фокс дёргается как ненормальный и начинает выбешивать. Отпускаю его руки, хватаю за шею и, притянув, кусаю за губу.       Тут же сбоку слышится женское:       — Ай!       И тишина. Даже Фокс перестал меня дубасить. Отрываюсь от его истерзанной губы и оборачиваюсь.       — Вика!       Ага, расто-девочка держится за глаз. Фокс несётся к ней, так же, как и Толик. Потом и цветные парни подтягиваются. Это не пиздилка, а цирк.       — Ну вот…— расстроенная Еся встаёт рядом, спокойно отпивает свою сладость и протягивает мне мою бутылку джина: — У вас такие страсти! Класс!       Толик отделяется от группы и наскакивает на брата.       — Рад? — орет Толик, Джин пытается что-то ответить, но не успевает, так как ему в нос прилетает кулак.       Охуевше пью, первый раз наблюдая противостояние братьев. В семейные разборки не лезу, впрочем, как и остальные.       — Сам виноват! — орёт Джин и бьёт брата с локтя в глаз, — Не хуй было шкериться!       — Я поговорю с Антоном, если ты такое ссыкло и не можешь сделать это сам, — говорит мне Есения и, не дожидаясь ответа, уходит, забирая с собой Антона в его же тачку.       В этот момент Вика вырывается из рук Фокса и несётся к братьям, с разгона влетая между ними. Ёбнутая баба! Фокс громко матерится, а Вика уже висит на Толике. Джин, естественно, больше ничего не делает. Тёлку пиздить совсем дно.       — Ебанизм, блядь, — громко заявляет Фокс и, оттолкнув синего, разворачивается и идет в сторону дороги.       Желтый вроде как кидается за ним, но синий тормозит друга, что-то выговаривая.       И че мне делать? Хочу пойти за Фоксом, но тут Еся, приехавшая из другого города, разговаривает с моим парнем-другом, и ну общий пиздец ситуации. Чертыхаюсь.       Прикуриваю. Пью. Жду.