ФАК

      Кощей       Неделя тянется со скоростью улитки в пьяном угаре. Начальству не понравилось, что я собираюсь уйти, и мне ебали мозги половину понедельника, но заявление все же приняли, осталось только отработать положенный срок. Близнецы же восприняли нормально, добавив, что перемены — это хорошо. Да уж…       А про то, что укусил Фокса у «Сапфира», никто и не спрашивал, даже друзья. Остальные же просто косились, но близко не подходили.       Мне было все равно на чужое мнение, совсем. Я все равно уеду отсюда, зачем забивать себе мозг еще и этим?!       Пятница порадовала тем, что мог спокойно нажраться. Я об этом грезил бессонными ночами и тяжёлыми трудовыми буднями. В «Сапфир» больше не ходил. Там я мог встретить Фокса и хуй знает, что мог сделать, а я и так уже натворил хуйни.       То, что мы с ним не виделись, не уменьшало количество мыслей, ебущих мозги со старательностью трудоголика. Думать, вспоминать, представлять. Я больше не могу. Скоро съеду. Либо с ума, либо с катушек.       Закупив бухла на другом конце Щурова, куда мы обычно не ездили, я шёл обратно и пил.       Сегодня без пива, оно не поможет. Хотя маловероятно, что это сделает джин, но все же… Вдруг.       Бутылка допита в каком-то тёмном дворе. Сижу на лавочке и курю, когда из подъезда кто-то выходит. Мне насрать кто, поэтому вообще не смотрю, открывая следующую. Опьянение притупляет боль, пульсирующую в груди, и мысли о том, что это не просто тупое желание обладать телом. Я хочу быть с Фоксом, потому что он мне нравится. Не думал, что это когда-нибудь произойдёт, но вот, сижу на лавочке и пью, потому что мой возлюбленный лис не хочет со мной быть. Ебануться. Психушка на выезде.       Он дикий, бесстрашный и просто сумасводящий одним своим существованием. Вижу его, и шарики за ролики уходят. Хочу трогать, трахать. А ещё хочу целовать и учиться готовить, чтобы его покормить. И удивить его хочется. И заботиться. И нюхать. Это безумие, но запах у него потрясающий. Я чокнулся.       Тот, кто вышел из подъезда, останавливается рядом и стоит, не обращая внимания на то, что я его игнорю. Приходится поднять глаза, а это «одуванчик». Не знаю, какой по счёту, но точно не первый. Первого я убил. Истеричный смешок срывается с губ, и я, забивая на присутствие парня, отворачиваюсь и пью дальше.       — Че, блядь, пришёл еще? А хуй тебе, мудак! Извращенец! Маньяк! — пищит «одуванчик» на повышенных тонах.       М-да, я, бля, просто пью, а ты решил, что это сойдёт тебе с рук и перестал шкериться? Пфф. Игнорирую и отпиваю еще.       — Ты мне жизнь поломал! Ненормальный! Надеюсь, бог тебя накажет и ты поймёшь, каково это! — никак не угомонится.       Уже наказал и не раз, не разводи драму.       — Хватит тявкать. Вали давай, — смотрю на «одуванчика». Для убедительности.       Он понимает, что со мной, даже сильно бухим, лучше не связываться, меняется в лице и сваливает в туман.       А я продолжаю пить и предаваться самобичеванию.       Теперь мой телефон включён всегда, чтобы Еся не нервничала. Мы переписываемся. Про Антона она говорить отказывается, поэтому могу только предполагать. Ему явно не хорошо, но он справится. Надеюсь. Я поступил как последний мудила. Не только изменил, а ещё стоял, бесился при нем из-за Фокса. Укусил Фокса, и Антон это видел. Бедный Антон.

***

      Фокс       Субботний концерт в «Хаммере» проходит, на удивление, спокойно. Вика сегодня звезда — пришли близнецы, и она аж светится. Мне даже подменять ее почти не пришлось, я уж и забыл как это, когда можно просто наслаждаться любимым инструментом, не заморачиваясь на ебливые завывания в микрофон.       После окончания, вшестером заваливаемся в автобус, пьём шампанское и радостно галдим переполненные эйфорией. Восторг у зрителей всегда неимоверно заряжает энергией, даже усталость после четырёхчасовой долбёжки по барабанам отступает, подзарядившись чужими эмоциями.       Толик и Джин легко вписались в нашу компашку, теперь почти везде сопровождая Вику. Я не против, они хорошие ребята.       Только вот напоминают постоянно о том, о ком не надо. Мы никогда не обсуждаем с ними Бессмертного, но это и не требуется — я столько лет видел их вместе, что ассоциативный ряд возникает сам собой.       Когда уже почти подъезжаем к моему дому, Ник вдруг матерится и резко жмёт по тормозам. Слышится визг шин, по инерции меня швыряет вперед, бутылка шампанского, что до этого была в руке летит куда-то в сторону, с шипением разливаясь, а я стукаюсь локтем и падаю уже в другую сторону, так как автобус, кажись, разворачивает.       Глухой удар, сопровождающийся отборным матом, и мы наконец перестаём летать. Приподнявшись, оглядываюсь, и с облегчением понимаю, что все живы. Тачка — хуйня, починим, главное, никто сильно не пострадал.       Встаю, отряхиваясь, и тут слышу хлопок двери — это Ник выскочил из автобуса и понесся куда-то. Не особо соображая, выскакиваю следом.       Из черной Приоры, что нас подрезала, уже вышли четыре мужика. С битами. Заебись, чё, приехали.

***

      Кощей       Алкоголь уже не лезет и портит этим вечер субботы. Хочу пить и не думать, и не чувствовать. Становится противно, то ли из-за бухла, то ли от себя самого. Курю на подоконнике и хочу просто увидеть Фокса. Голого. В кровати. И ждущего меня. Блядь.       В кармане вибрирует телефон. Достаю, ожидая увидеть сообщение от Есении, которая писала время от времени, но замираю, увидев другое имя. Лёля. С сестрой мы, можно сказать, не общались, и если она написала, вряд ли спрашивает, как дела.       Открываю сообщение:       «Кость, меня отец запер, а мне к врачу надо. Помоги, пожалуйста».       В смысле, запер? К какому врачу? Ни хуя не понимаю, но мне это не нравится. Не стала бы она меня просто так просить. Выбрасываю сигарету, одеваюсь и быстро иду к ее дому. На месте разберусь.       Трель дверного звонка разносится по квартире, и я слышу шаги.       — Чего тебе? — раздаётся из глубины квартиры голос дяди.       — Я к Оле, открывай.       — Ее нет дома.       — Не пизди!       — Нет ее!       Слышу, как он отходит. Че за херня тут творится? Звоню еще. Никакой реакции.       Ну ок, хотите по-плохому, я только за.       Дверь старая, открывается внутрь, проблем возникнуть не должно. Занимаю удобную позицию и бью ногой под замком, выдыхая в момент удара. Раз — дверь трещит. Два — и она распахивается, ударяясь о стену.       — Ты че творишь? — орет дядя.       Отмахиваюсь от него как от назойливой мухи и ищу Лёлю, осматривая квартиру. Дверь в одну из комнат подпёрта тумбочкой.       Совсем, что ли, охуел?       Двигаю предмет мебели. Мне пытается помешать Паша, но я его отталкиваю. Открываю дверь и вижу Лёлю. На голове кровь, глаза испуганные, щека красная, со свежей царапиной.       — Как ты посмел на неё руку поднять, сука? — рычу, поворачиваясь к этому обмудку.       Он смотрит на меня, отступая и чуть приседая на ногах. Пизда тебе!       С размаха удар в челюсть, и его швыряет к стене. Цепляю его за рубашку, а он бьет мне в челюсть.       — Кость, не надо, я сама виновата, я опоздала на два часа.       Рычу. От ярости все багровое, говорить невозможно. За опоздания не бьют!       Хватаю его тупую башку двумя руками и шарахаю о коленку. Он воет и, отшатываясь, падает на пол. Пинаю по рёбрам.       Чьи-то голоса, обе мои руки захватывают и тянут назад. Не перестаю пинать это чмо, которое посмело поднять руку на Лёлю.       — Костя, ты же его убьёшь! Не надо! — орет сестра. Перед глазами красная пелена, не понимаю, кто меня оттаскивает, и просто отпихиваю, выбираясь из захвата.       Убью! Забью до смерти! Тварь! Передо мной появляется парень и загораживает эту паскуду. Я даже не понимаю, кто это, и похер. Преграда.       Хочу отпихнуть, но кто-то орёт, что Оле надо в больницу. Вздрагиваю и оборачиваюсь, откуда-то взявшийся Паук стоит рядом с Олей и осматривает ее голову. Точно, больница.       Белобрысый парень обнимает Лёлю, забирая ее у Паука, и ведет к выходу. С запозданием понимаю, что это ее бывший.       — Кость, оставь его, — Лёля, проходя мимо, касается моей руки.       Иду за ними, забив на стонущее тело на полу. Ярость ушла, и в тюрьму не хочется. Хочу разобраться во всем для начала. Хотя бы.

***

      Фокс       Походу, подрезавшие нас мужики не подозревали, что нас так много. Потому что, когда из автобуса выскочили Дыня с Викой, а за ними и близнецы, мужики чуток отступили, оглядывая нашу разношёрстную компанию.       — Какого черта?! — кинулся орать на них Ник, уже успевший осмотреть повреждения автобуса. Быстро бросаю взгляд на место удара и понимаю, что ничего ужасного — бампер помяли о дорожный знак, выправить да покрасить.       — Нам нужен Фокс, — заявляет один из них, стоящий ближе всего к нам. Охуевше оглядываю его. Обычный мужик, потёртые джинсы, курносый, на вид лет тридцать. Если б не злость на лице и бита в руках, мог бы быть милым типом.       Ник поворачивается ко мне, с вопросом в глазах, а выглядывающая сзади Вика громко высказывается:       — Фокс у нас вообще пользуется популярностью, он всем нужен.       Курносый морщится и чуть не шипит, обращаясь уже только ко мне:       — Скажи дружкам свалить и ответь за свои поступки как мужик!       Ни хрена не понимаю, когда я накосячить-то успел?       — Ты их знаешь? — уточняет Ник, и я уверенно отвечаю, что нет. У меня отличная память на лица, этих типов я точно раньше не видел.       Курносый аж трястись от злости начинает, ещё чуток и закипит как чайник. Его дружок кладёт ему руку на плечо, но тот ее скидывает и рычит:       — Я муж Риты!       — Молодец, а я тут при чём? — реально не догоняю, кто такая Рита и каким боком она ко мне причастна.       — Она беременна!       — Поздравляю.       Не, а чё тут ещё скажешь-то? Только автобус-то наш зачем подрезать было?       Перепраздновали?       — От тебя, ушлепок! — курносый уже явно готов нестись вершить праведное возмездие, но его сдерживает друг. Вика сзади присвистывает, Дыня закатывает глаза, а Ник недовольно выдаёт:       — Черт, Фокс, ты весь город переебать решил?       Ну да, у нас не первый раз разборки из-за ревнивцев с моим участием, но в этот раз я прям на сто процентов уверен, что обвиняют меня зря. К таким вещам я отношусь ответственно, насмотревшись на Дыню с его проблемами, и предохраняюсь всегда. А ещё я не хочу лечиться, подхватив какую-нибудь херь, поэтому и презервативами пользуюсь исправно, и к врачу хожу раз в три месяца.       Но на всякий случай пытаюсь вспомнить хоть одну знакомую Риту. Имя не особо частое, но последние месяцы никого похожего не было. Разве только Романова, но она не замужем, да и было у нас один раз, и почти полтора года назад.       — Маргарита, блондинка, — приходит на помощь один из друзей курносого ревнивца, и до меня доходит. Марго с Речной, мы учились в параллельных классах. Встретились случайно месяцев пять назад, она сама предложила, а у меня очередной приступ депрессии был. Она давно съехала из нашего района, вроде как сразу после школы выйдя замуж, а тут вот вернулась. Я чёт даже и не спросил ее, думал, в разводе, кольца-то нет.       — Бороденко? — на всякий случай уточняю.       — Признаешь?! — вопит обманутый, возможно, муженек, и тут я слышу немного растерянный голос Джина, про которого уже успел забыть.       — А срок какой?       — А ты чё, свечку держал?! Два месяца срок.       Выдыхаю, поняв, что точно не я папаня. А вот Джин, наоборот, белеет, испуганно ахая.       — Это та, что в школе с нами училась?       — Ага, — отвечаю, заинтересовавшись.       — Бля… — он аж оседает, но через секунду резко приходит в себя. — А, не. Мы в жопу тогда. Фух.       Муженёк, услышав его, краснеет и, с рёвом вырвавшись из объятий друга, кидается… Почему-то на меня. Бля, Джин ж ей задницу-то долбил, почему Фокс-то всегда виноват?!       Думать дальше не получается, так как в руках у нападающего бита, одного удара которой достаточно, чтобы проломить голову. Уклоняюсь и резко, без замаха, бью чувака с правой в нос. Драться я не люблю, но это не значит, что не умею. Брызнула кровь, и, пока мужик отвлёкся, я добавил ногой по коленке. Он с воем осел, но дальше уже не вижу — другой мужик врезается в меня, снося к автобусу. Бьюсь головой о жёсткую дверь, задевая виском острый выступ, да так, что перед глазами искры, но удара не следует — Ник уже оттянул атакующего, вырвав из рук биту. Оглядываюсь. Муженёк, которого я припечатал, уже поднялся и ввязался в драку с Джином, Нику прилетает битой по руке, и он падает, но на его обидчика уже несётся Вика с бутылкой шампанского и хуярит того сзади с размаху по голове. Дыня и Толик сцепились с оставшимися двумя. Глотнув воздуха, кидаюсь в общую кучу.