ФАК

      Кощей       Не уверен, что это вообще возможно. Надо было хоть в инете загуглить. Но попробовать я точно хочу.       — Не рано. Мне прям необходимо. Срочно.       Уже в спальне стягиваю с него вещи. Такой красивый. Целую шею, плечо. Провожу пальцами по груди, задевая пирсинг. Он хоть и ворчал до этого, сам уже весь дрожит, шумно выдыхая, податливо плавится от моих прикосновений, прижимаясь сильнее.       Я тут, совершенно случайно, на днях нашел у нас одну хрень. Сначала даже не понял, что это. По виду простой чёрный скотч, но не он. Я даже в инет полез, чтобы разобраться. Неведомым нечто оказалась липкая лента для постельных игр. Не знаю, как Фокс к этому отнесется, но, наверное, раз она у него была, то ему нравится такое.       — Стой, — велю и иду доставать эту штуку из стеллажа. Он смотрит удивлённо, но молча ждёт. Найдя нужное, возвращаюсь за спину Фокса и, протянув ленту вперед, показывая ему, спрашиваю:       — Можно?       — Умеешь?       — Не особо. Чисто теоретически.       Да, эта информация тоже есть в интернете в большом количестве.       — Только не вывихни мне ничего.       Я говорил про месть, но не собираюсь никого тут калечить. Че он?!       — Не вывихну.       Стягиваю с себя одежду и толкаю Фокса на кровать. Он приземляется на живот, и я сразу же нависаю сверху. Целую его в шею. Обожаю его. Но если продолжу в том же духе, до самой мести дело просто не дойдет. В первый наш секс я безумно хотел его зафиксировать, кто б мог подумать, что все же осуществлю это.       Завожу его руки за спину и оборачиваю ленту вокруг запястий. У меня уже крыша едет от желания, а я еще даже не начал. Все-таки воздержание — это пытка. Фокс не дёргается, послушно принимая правила игры.       Сажусь ему на ноги и стаскиваю со стеллажа все, что мне может пригодиться: презики, смазка, искусительная черная свечка. Фокс не видит, что именно я достаю, и не пытается обернуться — доверяет.       — Красивый, — говорю я, еще раз посмотрев на него и проведя пальцами по ягодице. — Ты только скажи, если что, ладно?       — Да давай уже, делай хоть что-нибудь!       Усмехаюсь. Какой нетерпеливый.       Наливаю смазку на пальцы и грею. Подвожу один из них ближе ко входу и поглаживаю, не надавливая. Нагибаюсь вперед и целую между сведенных лопаток, одновременно медленно вводя палец. Фокс громко вдыхает воздух, с голосом, и выгибается мне навстречу.       Бля, я скучал.       Неспешно растягиваю, доводя его до ерзаний. Не стоит с этим спешить. Свеча хоть и не слишком большая, но все равно боль нам ни к чему. Она в мои планы никак не входит.       Добавляю второй палец и развожу их внутри в стороны, потом сгибаю. Двигаю ими туда-сюда. Со связанными сзади руками и прижатыми ногами Фокс не имеет особо возможности как-либо ускорить процесс, лишь тихонько постанывает, сжимая ладони в кулак.       Третий палец и, блядь, я безумно его хочу. Смотрю, как костяшки проникают в него и это слишком заводит.       Наконец, решаю, что растянул его достаточно. Аккуратно вынимаю пальцы и беру в руку свечу. Надеваю на нее презик и, покрыв смазкой, приставляю ко входу. Ты меня только не убей потом.       Надавливаю и, не встретив отказа, медленно ввожу до максимума. Блядь, и как я сам продержусь-то?       Фокс дёргается чуток и пытается обернуться.       — Что это?       — Больно?       — Нет. Непонятно.       — Давай свои варианты.       Медленно вытаскиваю и опять ввожу. Я скоро слечу с катушек. Член уже готов задымиться от желания.       — Есть у меня… ах… — выдыхает, прервавшись, когда я вновь вытаскиваю ее и снова ввожу. — Что это предназначено не совсем для секса. У меня… — дыхание тяжелеет, он явно уже сам возбужден до предела, — не было ничего такой… плотности.       — О, это вещь твоя. Просто она, и правда, не предназначена для этого.       Не представляю откуда во мне столько сил до сих пор держаться и не наброситься на него.       — Надеюсь, это не съедобно? Если это… какой-нибудь кабачок… клянусь, сделаю тебе из него пюре на ужин!       — Нет, это не съедобно.       Ты серьезно решил меня этим напугать? Я тебя там вылизывал вообще-то. Да и свеча в презике. Че ей будет-то?! Ее даже потом можно зажечь.       — Расческа? Дезодорант? Бля, нет, он слишком твердый и, наверное, холодный.       — Нет и нет. Дам подсказку, ты держал это в руке, когда мы искали, куда сложить мои вещи.       — Прикалываешься? Я тогда почти все свои вещи перебрал.       Фокс опять пытается обернуться, но со связанными руками это не так просто.       — Фокс, бля, быстрее отгадывай. Я уже не могу. Не все твои вещи подходят для этого.       — Бля… ты долбаный извращуга. Свеча, что ли?       — Слава те, яйца!       Вынимаю из него эту треклятую свечу, отбрасывая в сторону. Надеваю презик и поднимаюсь с парня. Помогаю встать на колени и упереться лицом в подушку.       Оказавшись позади, вхожу сразу до конца. Блядь, наконец-то! Меня уже потряхивает, как сильно я хочу его трахнуть.       Хватаюсь за связанные руки и тяну на себя. Заставляя оторвать голову от подушки и выгнуться. Второй рукой придерживаю за бедро и начинаю быстро двигаться. Я с ума чуть не сошел с этой местью! Больше себя измучил, чем его.       Охренительно горячо. Восхитительно узко.

***

      Фокс       Я не против разнообразить секс, но произошедшего как-то не ожидал. Во-первых, Костя ранее не выказывал желания использовать предметы для постельных игр, коих у меня было в избытке, во-вторых. Но не после такого перерыва же! И шов еще не до конца зажил! Я представлял наш первый секс как что-то спокойное, аккуратное, а тут безумие очередное.       Никогда не был особо фанатом связываний, мне все-таки больше нравится, когда оба партнёра могут контролировать процесс. А ленту эту, вообще, купил чисто из любопытства, когда случайно увидел в секс-шопе. Продавщица уверяла, что она липкая, но при этом не пристает к коже и волосам, а я понять не мог, как это.       Так и провалялась на стеллаже неиспользованная.       Косте я доверял. Остаться в полной зависимости от него было не страшно, и даже возбуждающе. Здорово было видеть, как он постепенно раскрепощается, раскрываясь, показывая свои желания. Если вспомнить наш первый секс, в котором он лишнее движение сделать боялся, это прямо-таки охуительный прогресс за три месяца.       Поза лицом в подушку была не очень удобной, в том плане, что я не мог делать вообще ничего! Прям вот совсем. Что не помешало возбудиться так, что серьезно начал переживать о том, что сейчас пробью на хрен матрас членом. Вряд ли это физически возможно, но очень уж на то похоже было.       Костя был ласков, действовал нежно, и, возможно, в другой день я бы и наслаждался происходящим, кстати, надо будет ему предложить повторить, но я так изголодался по нему, что все происходящее больше походило не на эротическую игру, а, сука, на медленную пытку.       Когда он схватил меня за руки и, потянув назад, резко вошёл, я аж заорал от восторга. Наконец-то, блядь!       Ощущать его за спиной, пропитаться его диким запахом, подаваться навстречу его порывистым движениям, понимая, чувствуя, как же сильно тебя хотят, как соскучились… Охуитительно!       Он насаживает меня на себя, рычит, сжимая бедро, а я тону, растворяясь в нем, не понимая уже, где моя страсть, а где его.       Когда до оргазма остается одно движение, и я уже готовлюсь улететь, Костя, вдруг, последний раз прорычав что-то непонятное, выходит из меня и одним резким движением переворачивает на спину. Откуда только силы-то взялись?!       Рукам, связанным за поясницей, в этой позе совсем уж неудобно, но мне не дают прочувствовать дискомфорт. Костя поднимает мои бедра, так высоко, что вся спина отрывается от кровати, и, на весу, стоя на коленях, резко, мощно входит в меня.       Угол проникновения какой-то нереальный. Из моего горла вырываются уже не стоны, а самые настоящие крики, оглушающие меня самого. Последнее, что успеваю увидеть перед взрывом — его горящие глаза, ловящие мой взгляд.       Осознание приходит не сразу. Прихожу в себя от того, что кровать сотрясается — Костя рухнул рядом, оглашая комнату тяжелым дыханием и звуком снимаемого презерватива. Мой живот вытирают салфетками и, взяв что-то с полки, поворачивают на бок, освобождая от эластичных пут стянутые запястья. Тут же разминаю затекшие руки.       Слышу, как он с тихим звяканьем откладывает ножницы обратно на полку. Поцелуй в плечо, и Костя снова отодвигается.       — Ты восхитительный.       — А ты сумасшедший, — говорить тяжело, во рту Сахара и горло саднит.       — Я скучал.       — Заметно, — поворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть его, и утыкаюсь в столь любимое плечо. — Сам как?       Надеюсь, это не кончится скорой.       — Тянет чуток, но не болит. Так что норм, — он обнимает меня, притягивая ближе.       — Надо б тебя отругать, но так лень.       — Еще успеешь, — усмехается Костя. — А ты как? Больно не было?       — Саднит с непривычки после перерыва, — признаюсь, не видя смысла скрывать. — Ты, вообще, в курсе, что у тебя пиздецки большой член?       — Обычный он. Прости. Надо было дольше тебя готовить. Чем помочь?       Фыркаю.       — Обычный — это сантиметров пятнадцать. Ну семнадцать. А ты весь огромный. И в обхвате тоже далек от нормы.       — Какой есть. Тебе же нравится, значит, все хорошо.       — Мне в тебе вообще все нравится.       Чёт меня так раскумарило после произошедшего. Мать со своими истериками, потом секс этот безумный…       — Как прошла встреча с Амстердамом? — спрашивает вдруг Костя, а я аж приподнимаюсь от неожиданности, в попытке заглянуть в его глаза.       — Как тебе после такого может о нем думаться? Серьезно, вот после этого и о таком?! Нормально прошла. Никак. Деньги отдал да на студию поехал. Слушай, а чет тебя приперло-то связывать?       — Нашел эту ленту и захотелось попробовать. Не понравилось?       — Понравилось. Я б повторил как-нибудь.       — Значит, повторим. А сейчас, может, поспим?       — О да!       Кажется, я вырубаюсь даже не договорив.

***

      Кощей       Неделя пролетает незаметно. Я работаю, а когда Фокс уезжает на студию, вышиваю. Обе кофты уже готовы, а я ещё не придумал повод, почему вообще это сделал. Просто захотелось.       Мы один раз созванивались с Антоном и вполне нормально поговорили. Вроде ему становится лучше или он хорошо играет.       Раста-девочка так и не пришла плакаться к Фоксу из чего следует вывод, что Толик все-таки взял себя в руки и поговорил с ней.       Мне приходит сообщение от Фокса, что он будет дома через полчаса. Нервно вздыхаю и раскладываю обе кофты на застеленной кровати.       Я волнуюсь, что ему не понравится или он посчитает это глупостью. Но мне очень хотелось сделать что-то такое… Милое.       Ухожу на кухню, курить. Теперь тут появилась новая вытяжка, и помещение больше не мутнеет от задымления.       Вспоминаю день, когда пришел заказ, и улыбаюсь. Фокс почему-то обрадовался новой швабре и танцевал с ней по комнате. Если бы знал, что он так хочет ее, сделал бы это сразу же.       До прихода Фокса, успеваю не только покурить, но и заварить, и выпить чай, и даже попереживать еще немного об этих кофтах.       Когда я уже готов просто их выкинуть, в замке повернулся ключ, и я пошел в коридор.       Фокс заходит в дом с пакетами и, поставив их на пол, обнимает меня. Прижимаю его к себе, и, подняв голову за подбородок, целую.       — Привет, — говорю, когда поцелуй заканчивается. Насколько бы он ни уходил, я в любом случае успеваю соскучиться.       — Привет, — прижавшись ко мне напоследок посильнее, он отстраняется, чтобы разуться. — Как ты тут?       Волнительно!       — Скучал. Как и всегда без тебя.       Подхватываю пакеты и несу на кухню, разбирать. Как сказать ему про вещи, не знаю. Не придумал.       — А ты? Как прошел день?       — Как обычно. О, кстати, Нику врачи сказали, что недели через три можно будет начать играть. Это прям охуенные новости, — отвечает Фокс из коридора, но на кухню не идёт. А через секунду раздается восторженный вопль. — Вау!       Иду в спальню, оставив продукты на столе. Фокс стоит около кровати и разглядывает кофты.       — Не по-идиотски?       — Охеренно! Ты сам?       — Угу.       — Круто! И кофта моя любимая!       Фокс аж светится от восторга. Рассматривает вышивку поближе, взяв свитшот в руки. Не могу не улыбнуться от его реакции.       — Хорошо, что тебе нравится. Потому что минимум один раз мы должны прогуляться в таком виде и шокировать людей милотой.       Я вообще не думал о других. Но это еще одна возможность показать всем, что он мой. Все-таки я долбанутый собственник.       — Мы с тобой и так главная сплетня на районе, но я не против, — Фокс возвращает кофту на кровать и, повернувшись, утыкается в мою шею, обнимая. — За что мне такое счастье?       Ничего не отвечаю, потому что сам задумывался о подобном. Если верить в карму, то мне точно не положено.       Целую его в висок.       — Люблю тебя. И я, кстати, голодный. Переодевайся давай.       Отстраняюсь, оставляя Фокса переодеваться, а сам иду на кухню, убирать продукты. Да, я могу сам себе готовить и диета уже многое позволяет мне есть. Но мне нравится, когда готовит он и сидит при этом рядом. Это так по-семейному.