Близкие связи

      Кто бы что ни говорил, но рука у Кейры Шварц была тяжелая. Майк понял это, когда увидел, с какой силой она рубанула по загривку тренировочный макет титана. Порез был глубоким, а отсеченный кусок вполне себе приличного размера. Но, к сожалению, это было первым, что обрадовало его с начала тренировки, потому что все, что он наблюдал до этого, не всколыхнуло в нем никаких положительных эмоций. В ее досье, конечно, было написано про проблемы с выносливостью, но он и не предполагал, насколько там все запущено.       Майк всегда тренировал либо новобранцев, которые едва успели выйти за порог тренировочного корпуса, либо солдат с боевым опытом, у которых с физической подготовкой также был полный порядок. Кейра же начала выдыхаться еще во время разминочного бега, который предполагал лишь разогрев мышц, а не полноценную нагрузку. Наблюдая за тем, как она, тяжело дыша, добегала до финиша, Захариус поймал себя на мысли, что ему совершенно не ясно, как такой человек смог пробиться в первую десятку. Он уже даже начал строить в голове теории по поводу того, что она могла купить себе место, чем все-таки чёрт не шутит. Однако, Кейра хотя бы добежала, не перешла на шаг, не сократила себе дистанцию на круг-другой, что вызвало у Майка искреннее уважение. В разведкорпусе усердие ценилось как одно из самых главных качеств любого солдата, наравне с дисциплинированностью и подчинению строгой иерархии. И, учитывая ее стремительный подъем по карьерной лестнице в военной полиции, разумно было предположить, что трудиться она умела получше многих. Так что вполне возможно, что Майк поспешил с тем, чтобы ставить на ней крест.       И действительно, когда они перешли на упм, свою догадку про купленное место Захариус все-таки отбросил. Он, в силу своего опыта, без труда мог определить степень владения приводом, и у Шварц с этим все явно было не плохо, разве что практики недоставало. И руки у нее были сильные (он невольно вспомнил про переломанные рёбра некоего господина Майера). Правда на фоне остальных она, прямо сказать, отставала. Вверенные ему новички, молодые, гибкие и шустрые, легко справлялись с маневрированием, юрко проникая между деревьями и разделываясь с деревянными титанами. Она за ними просто-напросто не поспевала, хотя, справедливости ради, очень старалась. Пару раз даже больно врезалась в дерево, но виду не подала, это Майк тоже оценил.       В общем, работать ему было с чем. Времени для того, чтобы привести Шварц в надлежащую форму, оставалось не так уж и много — вылазка была не за горами. А помимо этого ей еще предстояло научиться взаимодействовать с остальными разведчиками. За стенами все могли рассчитывать лишь друг на друга, слаженная работа и доверие составляли залог выживания. Майк осознавал, как трудно ей с этим придется: Кейра, как-никак, успела дослужиться до капитана, а теперь была вынуждена мириться с ролью простой рядовой. Когда тебя повышают в звании, в твоей голове все начинает функционировать иначе, независимо от того, в каком корпусе ты служишь. Обязанности меняются, как и твои отношения с людьми вокруг: ты уже не можешь позволить себе общаться с ними, как раньше, по-дружески болтая после рабочего дня и обсуждая предстоящие дела. Ярче всего Майк ощутил эти перемены рядом с Эрвином.       Их совместный путь начался еще с учебы в кадетском, где они, будучи молодыми идеалистами, мечтали о том, как выйдут за стены и увидят много нового и неизведанного. Смит увлекал его рассказами про высокие холмы, достающие до облаков, и бескрайние песчаные поля, и Майк, честно, очень хотел когда-нибудь увидеть все это своими глазами. Но спустя пару реальных вылазок за стены и огромное число мёртвых товарищей, у них обоих внутри что-то надломилось, и их беседы стали куда менее воодушевляющими. Однако, несмотря ни на что, они оставались хорошими друзьями, способными поддержать друг друга в минуты отчаяния. И оба помнили, по каким причинам вступили в разведкорпус. Но с того момента, как Эрвин стал командором, их взаимоотношения круто изменились. Он стал еще более закрытым, и скорбеть вместе о погибших больше не представлялось возможным. Ведь он сам всех на эту погибель и вёл, и в его власти было отправить на смерть самого Майка. И он бы пошел, без вопросов. Они оба это прекрасно понимали и принимали, но вот дружить, как прежде, при подобных обстоятельствах стало непосильно тяжело. Лучшее, что Майк мог предложить Смиту, как друг, — свое безоговорочное доверие и молчание там, где раньше он бы точно высказался. Потому что Эрвин и так брал на себя слишком много.       Чем выше твое звание, тем больше твоя ответственность и тем меньше близких связей ты можешь себе позволить. Для разведкорпуса это была та реальность, с которой все неосознанно соглашались. Иначе можно было свихнуться. Эрвин Смит, должно быть, ощущал это острее кого бы то ни было. Майк порой поражался тому, как он вообще справляется со всем этим, но сказать об этом вслух себе, конечно, не позволял.       Тренировка уже подходила к концу, и солдаты устало снимали с себя снаряжение, разваливаясь на траве. Два часа пролетели как один миг. Майк, потерев рукой шею, облегченно выдохнул и подошел к новобранцам. — Вы все отлично поработали, — он сложил руки на груди, окидывая взглядом присутствующих. — Пока вы не ушли, я озвучу пару замечаний. Кёнинг, — молодой щуплый парень быстро вскочил на ноги, вытягиваясь по струнке, — ты неплохо двигаешься, но с таким ударом ты титана максимум поцарапаешь, — кто-то не смог удержать смешок. — Тебе нужно больше времени уделять своим рукам: отжимания и подтягивания — в первую очередь. — Так точно, сэр! — покраснев, он торжественно вскинул руку к сердцу. — Грин, — Майк повернулся к рыжеволосой девушке. — Если будешь постоянно оставаться за спинами товарищей, то так ничему и не научишься. За всю тренировку ты не нанесла ни одного удара, — она стыдливо опустила взгляд. — В следующий раз прояви инициативу. — Да, сэр… — тихо ответила она. — И, — он перевел взгляд к сидящей на траве блондинке, — Шварц. Каждый день будешь дополнительно пробегать десять кругов. Твоя физическая подготовка никуда не годится, — Кейра согласно кивнула. — Я понимаю это, сэр. — После каждой тренировки — три захода челночного бега, — неумолимо продолжал Захариус. — У тебя нет времени медленно вливаться в процесс. От этого может зависеть твоя жизнь. — Конечно, сэр, — без лишних пререканий ответила она. — И таких теперь принимают в полицию? — из толпы послышалась чья-то язвительная насмешка. Майк даже бровью не повел. — Кто это сказал?       В ответ — какая-то невнятная возня. Солдаты принялись оглядываться, выискивая виновника. — Хотите дальше устраивать детский сад, — он утомленно вздохнул, — можете возвращаться туда, откуда пришли. Все находящиеся здесь — члены разведкорпуса. И это не обсуждается, — сурово добавил он. — Скоро вы все выйдете за стены, и полагаться сможете только на тех, кто сейчас находится рядом. Надеюсь, это всем понятно?       Все застыженно молчали, смотря куда угодно, только не на него, как нашкодившие дети. — И еще одно. Пока я не разрешу открывать рот, вы все стоите и спокойно слушаете. Болтать будете в свободное время, — перечить никто не посмел, тихо выжидая, когда майор закончит их отчитывать. — Можете идти, — после продолжительной паузы, наконец, произнес он.       Солдаты прилежно собрали свои вещи, все еще остерегаясь стоявшего неподалеку Захариуса, и поспешили побыстрее удалиться обратно в бараки. В это время со спины к нему кто-то бесшумно подошел. — Простите, сэр, — он обернулся и увидел перед собой Кейру Шварц, — я не успела задать вопрос.       Она замолчала, послушно дожидаясь его разрешения. Такое примерное поведение не могло его не прельщать, но внутреннее чутье подсказывало, что расслабляться с ней не стоит. Майк ведь читал ее документы и имел представление о том, что она за человек. — Задавай, — глухо ответил он. — Могу я посещать больше тренировок? С другими группами.       Он удивленно вскинул брови. Буквально только что Кейра практически задыхалась от нагрузки, а теперь стоит перед ним с абсолютно непоколебимым выражением лица и спрашивает такое. — Восхищен твоим рвением, — честно признался Майк. — Но для начала лучше не переусердствовать. Ты и так будешь выполнять дополнительные упражнения. — Просто не хочу тратить время зря, — она дернула плечом и, сморщившись, потерла свежий синяк. — Я привыкла заниматься делом. А в нынешнем положении делать мне будет нечего, только тренироваться. И вы сами сказали — моя текущая форма никуда не годится.       Кейра говорила об этом так легко и непринужденно, как будто ей это правда ничего не стоило, и она была каким-то невероятным фанатом бега. И самое главное заключалось в том, что он вообще не понимал, зачем ей все это. Как-то подозрительно. Хотя, может, он просто проявлял чрезмерную бдительность, ввиду того, что Эрвин почему-то вздумал доверить Шварц ему лично. — Так, — Майк решил перестать гадать и спросить у нее напрямую, — ты в разведкорпусе второй день. С чего вдруг в тебе проснулась такая тяга к тренировкам?       Кейра сначала несколько секунд неотрывно смотрела ему в глаза, словно размышляя, какой ответ ему понравится больше, а затем, мрачно выдохнув, мотнула головой в сторону. И вдруг стала какой-то необычайно задумчивой. Опустила руки и отвернулась от него, уставившись на растущие рядом деревья. — Наверное, это очень глупо, — прерывая долгое молчание, наконец заговорила она, — но я сама не понимаю. Эрвин Смит вчера после собрания тоже спрашивал, чего я хочу. А как я могу это понять? Я даже не выбирала всё это, — Кейра развела руками в стороны. — Что мне теперь, смириться и сдохнуть в первой же вылазке только потому, что я не знаю, на кой хер я здесь? — она глянула на Майка и, опомнившись, смущенно поджала губы. — Простите. В военной полиции у меня была цель. А здесь мне ничего не остается. Только делать то, что должно. И чем больше — тем лучше. Так у меня хотя бы появится шанс не умереть.       Последняя ее фраза прозвучала так депрессивно, что Майк сам чуть не впал в глубокую тоску. — И ты решила, что поможешь себе, убившись в первые же дни на тренировках? — он усмехнулся. — План не очень хороший. — В кадетском я с этим справилась, — гордо заявила она. — Значит, смогу справиться и сейчас. — Кейра, — Майк положил руку ей на плечо, заставляя девушку посмотреть на себя, — я понятия не имею, что у тебя в голове творится. Но Эрвин поручил тебя мне, и я запрещаю тебе изматывать себя тренировками. Ни к чему хорошему это не приведет. Найди для своей энергии другое применение. А если тебя так волнует цель твоего пребывания в разведкорпусе, то лучше поговори с кем-нибудь.       Он снова подумал про Эрвина. Странно было вспоминать, но Майк ведь и сам изначально планировал пойти в военную полицию. Теперь это казалось чем-то настолько нереалистичным и далеким, что ему практически становилось смешно. Но много лет назад он действительно этого хотел. Майк никогда не жил в достатке, его семье приходилось фактически выживать, и когда отец заболел, он решил, что терять ему все равно нечего. Если не полиция, то хотя бы гарнизон. Все лучше, чем жизнь, которая ему досталась. Но судьба распорядилась иначе, столкнув его с Эрвином Смитом.        Этот талантливый голубоглазый парень знал куда больше остальных, притаскивал бог знает откуда запрещенные книги и много рассказывал про свои намерения узнать правду о мире за пределами стен. Из его уст любое слово звучало настолько убедительно, что Майк в какой-то момент и сам захотел увидеть, что же это за мир там, снаружи. А еще, слушая его, он впервые обнаружил в себе злость. На самом деле она была всегда, выливалась на ушлых торгашей, на беспомощных родителей, на самого себя, неспособного хоть на что-то повлиять. И вдруг она переродилась во что-то совершенно иное — Майк осознал, что дела обстояли куда сложнее, чем ему представлялось все эти годы. Мало было просто переехать в столицу и забыть прошлое, как страшный сон, на самом деле все это было лишь отчаянной попыткой сбежать от реальности. А реальность была такова, что пока существуют титаны, ни один человек не будет по-настоящему в безопасности. И таких семей, как у него, станет еще больше, потому что все были заперты, как животные в клетке, по какой-то неизвестной, несправедливой причине. Ему до безумия захотелось поверить в то, что где-то есть лучший мир, свободнее и красивее. И рядом с Эрвином у него впервые в жизни появилась уверенность в том, что он, лично он, способен по-настоящему что-то изменить. — Сэр? — сам того не заметив, Майк сильно сжал ее плечо. Кейра вопросительно смотрела на него снизу вверх. — Извини, — он опустил руку, отступая на пару шагов назад. — Я всё тебе сказал. Уверен, ты найдешь, чем себя занять помимо тренировок. — Да, — она вздохнула, наклоняясь к лежащему на траве упм. — Пойду разбираться с новым построением. — Лучше… — Майк проследил взглядом, как она взяла в руки привод и выпрямилась, — правда поговори с кем-нибудь. Это сейчас важнее.       Кейра коротко кивнула и, так ничего и не ответив, прошла мимо него. Захариус еще какое-то время наблюдал за тем, как ее силуэт медленно растворялся вдалеке. В уме всплыла недавняя картинка: высокая светловолосая девушка открывает дверцу кареты и опускает ногу на каменную дорожку. Каблуки, вишневая помада, резкий запах смородины и ванили, уверенная походка и лёгкая улыбка. Сегодня он определенно увидел перед собой другую Кейру, покорную, молчаливую и совершенно сбитую с толку. Ему даже стало немного ее жаль, ну так, насколько позволяла должность майора разведкорпуса. — Ладно, — сказал сам себе, потирая переносицу. — Эрвин знает, что делает. ***       Бросив запачканный в траве привод возле кровати, Кейра, кое-как переставляя забитыми ногами, добралась до душевых. Замерла у зеркала, упершись руками в раковину, и, взглянув на себя через отражение, непроизвольно сжала челюсти. От своего внешнего вида на нее накатывал приступ тошноты: волосы растрёпаны, лицо красное, на руках — неровные синяки и ссадины. После того, как она на полной скорости впечаталась в дерево, у нее пробежала скользкая мысль, что, возможно, она себе что-нибудь сломала. И, как ни стыдно ей было это признавать, где-то в глубине души Кейра на это даже надеялась. Пара недель в гипсе позволила бы отодвинуть подальше очередной миг ее мучений и позора, но — увы и ах — всего лишь ушиб.       «Так, ну всё. Сейчас же прекрати это», — рассержено шикнула сама на себя. Не время и не место распускать сопли, так будет только хуже. Нужно быть сильной и собранной, как никогда раньше.       Кейра включила холодную воду и, зачерпнув побольше, брызнула ей себе в лицо. Тело ныло так, как будто по ней проехался экипаж, запряженный тройкой лошадей, но она изо всех сил старалась этого не замечать. Ничего. Через какое-то время все пройдет, нужно только перетерпеть, как всегда — перетерпеть, и боль отступит. Лучше пусть ей будет плохо физически, зато потом…а, чёрт знает, что потом.       Потерев влажными руками шею и плечи, Кейра сбросила с себя пропитавшуюся потом и грязью футболку и принялась распускать бинты, которые стягивали ее грудь так, что дышать становилось невмоготу. Проклятая женская доля. Кейра бесилась из-за этого каждый раз, когда начинала готовиться к тренировке в кадетском корпусе. Мужчины и так сильнее и выносливее, так им еще и ничего не мешает — ох, какая несправедливость. А экзаменаторам на это глубоко наплевать: хочешь в первую десятку — старайся лучше, дорогая. Вот она и старалась. Приходилось, потому что, как это ни прискорбно, бюст у нее был объёмный и прижимать его приходилось так, что рёбра едва выдерживали. Маленькие худенькие девушки вроде Иви всегда вызывали у Кейры жгучую зависть и негодование. Нет, ну должно же и ей было хоть в чем-нибудь повезти. Ее мать всю жизнь вколачивала ей в голову мысль, что иметь большие сиськи — счастье для любой женщины. Ведь степень счастья, по ее мнению, зависела от того, сколько мужчин тебя хочет, и сиськи в этом здорово помогали. Когда она, в свои сорок лет, облачалась в платье с таким глубоким декольте, что, казалось, еще пара миллиметров, и все вывалится наружу, Кейре хотелось выть. Но повёлся же почему-то ее отец на все это, так что, может, не так уж она была и не права в своих суждениях. Теперь это уже одному богу известно.       К тому же, помимо отца Кейры в эту ловушку угодили еще двое несчастных: столичный торговец, которому, по всей видимости, ума хватило довольно быстро осознать происходящее — он сбежал через несколько месяцев, и приближенный к королю аристократ, старше ее матери на четырнадцать лет. С таким высоким положением и таким несметным богатством, что хватило бы на три жизни вперед. К нему-то в дом Кейра и попала после смерти отца. Человеком он был в общем-то неплохим, уж точно получше ее матери: от него ей хотя бы не прилетало. В то время она была благодарна и за такое.       Прохладная вода, лившаяся на нее из душа, слегка притупила боль в мышцах, и Кейра, расслабив плечи, упёрлась лбом в мокрую стену. Эти воспоминания о жизни с матерью до сих пор не вызывали внутри ничего хорошего. Как и все остальное, что сопровождало ее в те годы. Пожалуй, решение уйти в солдаты было лучшим, что она тогда могла сама себе предложить, хоть этого никто и не понимал, все думали: девчонка просто с жиру бесится. Живет во дворце, ни в чем не нуждается, учится, с парнями встречается — чего еще ей надо-то? Ничего не надо.

Верните мне папу.

      Громкий хлопок открывшейся двери и последовавший за этим гул нескольких женских голосов заставил ее вздрогнуть. Кейра одним резким движением выключила воду, как будто испугалась, что ее могут застать за чем-то жутко непристойным, и, наспех прикрывшись полотенцем, выскочила в предбанник за своими вещами. — О. Это ты, — знакомый низкий голос, прямо за ее спиной. Кейра обернулась, прижимая к себе скомканную одежду. На нее, закинув ногу на скамейку и улыбаясь, смотрела Анна. — Вижу, первая тренировка прошла хорошо, — девушка кивнула в сторону ее синюшного плеча. С ней пришли еще две разведчицы, но Кейра их, судя по всему, мало интересовала. — Ага, — не желая начинать разговор, она отвернулась, надевая на себя чистую рубашку. Анна задорно усмехнулась. — Вчера ты была куда разговорчивее. Вот что с людьми тренировки делают, — Кейра скривилась, физически ощущая накатывающий прилив злости. — Да ты не обижайся, — словно почувствовав это, сказала разведчица. — В первый раз оно всегда так. Дальше будет легче. — Да неужели? — она продолжала стоять к Анне спиной, раздраженно застегивая пуговицы. — Да говорю же — не обижайся. Денёк вчера выдался паршивый, а так я ничего против тебя не имею.       Похоже, так перед ней пытались извиниться. Надев на себя брюки, она наконец-то развернулась к Анне лицом. Та все еще стояла в той же самой позе, оценивающе рассматривая Кейру и непринужденно улыбаясь. — Я не обижаюсь, — скривив губы, ответила Кейра. — Ну да. — У меня сейчас нет ни сил, ни желания вести этот разговор, — вздох, — так что я, пожалуй, пойду.       Не дожидаясь ответа, Кейра направилась к двери. — Зайди к доктору, он выпишет тебе мазь от синяков, — она невольно остановилась, снова поворачиваясь к Анне. — Помогает, — совершенно серьезно добавила она.       Пару секунд Кейра растерянно размышляла, что ответить: никак не ожидала, что на нее вдруг свалится чья-то забота, пускай и в такой грубоватой форме. Не шутка ли это? Но Анна, видимо, и правда хотела ей помочь, по глазам было видно. — Спасибо, — сдержанно ответила Кейра, взявшись за ручку двери и опуская взгляд.       Анна, коротко кивнув, отошла в сторону. Может, ей и правда стоило посетить врача, мазь хуже точно не сделает.       Выйдя на улицу, Кейра замерла на месте и подняла голову вверх, подставляя лицо к теплым солнечным лучам. Погода стояла превосходная: слабый летний ветерок обдувал кожу, зеленые деревья создавали приятную тень, тихо шурша листьями. На секунду ей стало так безмятежно хорошо, что даже странно. А потом она вспомнила, что впереди ее ждало невыученное построение, дополнительная беговая тренировка и вечерний визит в библиотеку с Эрвином Смитом, и всю безмятежность как рукой сняло. Причем последний пункт вызывал больше всего волнения, как перед каким-то экзаменом. Почему-то у нее зародилась стойкая ассоциация командующего со строгим школьным преподавателем, который мог отругать ее за прогулы. Какая-то глупость, с Найлом у нее такого и близко не было. Кейра пыталась выбросить эти мысли из головы, но каждый раз возвращалась к их разговору за завтраком: боже, ну и чушь она несла. Вела себя еще так по-детски, испугалась, что он ее врасплох застал, вот и наговорила. Как он вообще после этого согласился ей помочь?       «Неважно. Всё это совсем неважно». Ей ведь и без этого было, чем голову забить. А до вечера еще далеко. ***       В итоге дела пошли совершенно не по плану: вместо того, чтобы разбираться в сложных схемах построения, Кейра провалилась в глубокий сон, стоило ей лишь присесть на кровать. Неудивительно, учитывая то, как она провела ночь. Из-за этого она пропустила обед и едва успела отбегать свои десять кругов, не опоздав при этом на ужин. Даже за мазью не зашла, ну что за невезение.       Поднимаясь по крутой лестнице к библиотеке, она всерьез подумала, что этот рубеж ей не преодолеть. Кейра ощущала себя семидесятилетней старушкой, которой впору вязать у камина, мирно покачиваясь в кресле, а не нарезать круги вокруг штаба. Кажется, Майк все-таки оказался прав, когда запретил ей дополнительные тренировки. После третьего пролета она остановилась, повиснув руками на перилах. Синяки противно заныли, напоминая о себе, но ей уже было на них плевать, как и на проходящих мимо нее людей, с их косыми взглядами. Пусть сами попробуют три года проработать, сидя в кабинете и корпея над бумагами, а потом побегают и поскачут на своих приводах. А она посмотрит.       Каким-то невероятным усилием воли она-таки добралась до пятого этажа, успев при этом десять раз пожалеть о своей затее. И, практически одновременно с ней, наверху показался и Эрвин. Он был одет в простую светло-голубую рубашку и песочного цвета брюки. Если бы Кейра не знала, кто он, то легко бы спутала с гражданским, который случайно забрел к ним в штаб.       «Слава Стенам, он не видел, как я тут корячилась», — с облегчением подумала она. — Ты уже здесь. Отлично, — спокойно произнес Эрвин, приблизившись к Кейре. У него в руках был какой-то небольшой блокнот. Он окинул девушку быстрым взглядом, будто хотел оценить ее общее состояние. — Майк сказал, тебе сегодня трудно пришлось, — пояснил Смит. — А, так вы уже в курсе, — она криво усмехнулась. — Ну, майор не соврал.       Кейра обо всем позаботилась: надела рубашку с длинным рукавом, чтобы хотя бы перед командором не упасть в грязь лицом со своими огромными синяками. Распустила волосы — так она хоть выглядела посвежее, а не как каторжная. По крайней мере, ей так казалось. — Пойдем, я принес для тебя кое-что, — Эрвин поднял блокнот, чтобы она могла разглядеть поближе. — Это последние записи Ханджи Зоэ. Она у нас главный эксперт по титанам.       В библиотеке не было ни души и ни единого звука. Только длинные стеллажи с книгами, освещаемые тусклым пламенем висящих на стенах свечей. И запах, такой интересный, старой бумаги и чернил — Кейре он всегда нравился. Эрвин уверенно прошел вперед, к одиноко стоящему столу, и со звонким хлопком положил на него блокнот. Наверное, командующий был здесь частым гостем. Ей так подумалось из-за того, как он по-хозяйски держался, словно сам всем здесь и заведовал. — Садись, — Эрвин указал ей на кресло возле стола, а сам сел напротив.       Кейра, все еще ощущая рядом с ним какую-то странную неуверенность, аккуратно заняла свое место и положила руки на колени. — Так, — он засучил рукава и оперся локтями о стол, — у тебя есть какие-то конкретные вопросы?       Он так пронзительно на нее смотрел, что если бы у Кейры реально были какие-то заготовленные вопросы, то все бы вылетели напрочь из головы. Она замешкалась, устраиваясь поудобнее в кресле. — Ну…я даже не знаю, с чего начать, сэр. — Я полагаю, основы ты знаешь. Так что именно тебя интересует?       Она почему-то вспомнила утреннюю тренировку и свой разговор с майором Захариусом. Он так настойчиво советовал ей с кем-нибудь поговорить, а теперь она сидит в библиотеке с Эрвином Смитом, один на один. Была бы Кейра чуть сентиментальнее, то подумала бы — судьба. Но это, конечно, блажь. С другой стороны, почему бы и не рискнуть? Неделю назад она вообще думала, что уедет в тюрьму, чего ей теперь бояться. — Сэр, как давно вы в разведкорпусе?       Эрвин, явно ожидавший другого, удивленно вскинул бровь. — Это не вопрос о титанах. — Нет, — она слабо улыбнулась. — Но это мой вопрос.       Он откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди. Кейра ждала, что он просто встанет и уйдет, не желая тратить свое драгоценное время на пустую болтовню, но вместо этого Эрвин, тихо усмехнувшись, задумчиво опустил взгляд. — Дай подумать… — несколько секунд он молчал, подсчитывая что-то в уме, — уже почти восемнадцать лет. — Надо же, — выдохнула Кейра с искренним восторгом. — А я думала, что люди здесь едва ли лет пять протягивают. Значит, и у меня есть шанс? — Если будешь тренироваться и слушать старших по званию. — Значит, вы были совсем молоды, когда вступили сюда, — она продолжила свои рассуждения, не сводя глаз с Эрвина. — И что вас на это сподвигло? — Кажется, утром ты просила меня рассказать о титанах, — строго напомнил ей Смит. — По-моему ты сильно отходишь от темы.       Наверное, он был прав, и Кейре не стоило задавать подобные вопросы. Особенно командору, который и так-то был не обязан выкраивать для нее время на разговор. Но она нутром почувствовала что-то, когда спросила у него про службу в Разведке. Как будто на одно мгновение в его лице что-то изменилось, ее чутьё полицейской просто не могло это пропустить. Кейру стал захватывать азарт, ей хотелось понять, что же это такое было. — А я думаю, что эти темы как раз связаны, — с напором ответила она, деловито поправляя волосы. — Мне бы очень хотелось знать, чем руководствуется человек, который смог прослужить в разведкорпусе целых восемнадцать лет. Потому что я пока что для себя не решила, зачем мне выходить за стены. И меня это, если честно, очень пугает. — Неужели ты никогда не задумывалась об этом? — с удивлением спросил Эрвин. — Хотите, я вам кое в чем признаюсь? — она хитро сощурилась, наклоняясь ближе к столу. — Вообще-то я всегда считала, что ворота лучше замуровать, а разведкорпус — распустить.       Повисла напряженная тишина. По выражению лица Эрвина нельзя было сказать, злится он, недоумевает или ему в целом все равно. Кейра выжидающе следила за ним, боясь лишний раз шелохнуться. В конечном счете он рассмеялся, прикрывая лицо рукой. — Ты врёшь. Я тебе не верю. — Я вру? С чего вы взяли, сэр? — Потому что, — он снова посмотрел ей в глаза, все еще стараясь совладать со смехом, — ты не похожа на такого человека. — А на какого человека я похожа? — она расслаблено улыбнулась, разваливаясь в кресле и закидывая ногу на ногу.       В тусклом свете свечей его глаза казались темнее, чем были на самом деле. Но взгляд стал мягче, он уже не буравил ее, как раньше, на собрании, и Кейра больше не ощущала себя плохо подготовленной ученицей на экзамене. Вместо прежнего напряжения и скованности она замечала в себе интерес. — Ты, Шварц, похожа на человека, который и мёртвого из могилы поднимет. — Ого. Так про меня еще никто не говорил. — И всё-таки, — Эрвин снова стал чуть серьезнее, — я не думаю, что ты никогда не задумывалась о мире за пределами стен. В учебном корпусе многие это обсуждают. — Да, но я шла туда не за этим. — И тебе никогда не хотелось узнать больше? — Больше? — она перевела взгляд на стоящий позади Эрвина стеллаж с книгами. — На истории нам рассказывали, что там ничего нет. Разведкорпус существует столько лет, и кроме титанов все еще ничего не открыл, — она качнула головой вбок, возвращая взгляд обратно к Эрвину. — Так что, может, там и правда ничего нет?       Она ясно увидела, как больно задела что-то у него внутри. Как загорелись его глаза, стоило ей закончить свою последнюю фразу. Ему наверняка было, что ей ответить, и много, и Кейра, честно, ждала этого. Потому что все, что она сказала ему, было правдой. Она не лукавила, специально подначивая его и выводя таким образом на эмоции. Не то что бы она сильно много думала о титанах и разведкорпусе, но когда все-таки думала, то мысль раз за разом уводила ее в сторону бессмысленности жертв. Какой смысл убегать, силясь открыть что-то новое, если они и внутри своего крошечного мирка не могли добиться нормальной жизни? Идеалистические порывы ее сокурсников из кадетского корпуса не смогли ее разубедить. А поработав в полиции, она только укрепилась в этом еще сильнее. Столько мразей безнаказанно ходило по земле, и вместо того, чтобы бросить все силы на их поимку, государство из года в год продолжало спонсировать самоубийственные походы за стену, лишая человечество остатков хороших людей.       Кейра ждала, что Эрвин ей ответит, но он почему-то молчал. Молчал и о чем-то усиленно думал. А затем резко встал и вытащил из стеллажа несколько книг, раскладывая их перед ней. — Для начала можешь прочесть это, — он положил ладонь на тонкую книгу в зеленой обложке. — И записи Ханджи, — Эрвин придвинул к ней маленький блокнот. — В остальных тоже неплохо написано.       Кейра продолжала сидеть в кресле, наблюдая за ним снизу вверх. Буквально за несколько секунд Эрвин опять превратился в сурового командора, которого она наблюдала все время до этого.       Они молча смотрели друг на друга, оба будто бы хотели сказать что-то еще, но слова почему-то никак не шли. Устав от ожидания, Кейра поднялась с кресла и забрала книги. — Спасибо, сэр. Я обязательно прочту.       Эрвин кивнул, позволяя ей уйти.       Оба понимали, что это точно не последний их разговор.