Долг - ключ ко всему

      В Стенах миновал год. Жизнь по-прежнему кипела, и проживание бок-о-бок с беженцами стало привычной её повседневной частью. Быт и торговля шли своим постоянным чередом. Люди выполняли возложенные на них рабочие и сельскохозяйственные обязанности. Вот только…       По землям Стены Розы до столицы разлетелась одна взбудоражившая всех жителей новость. Несколькими днями назад королевская власть организовала операцию по возвращению отобранных титанами территорий Стены Мария. Вместе с отрядом Разведкорпуса отправились и простые горожане, дабы добровольно и самоотверженно помочь в этом деле. Причём отправилось их неимоверное количество — где-то сотни тысяч. Они вернулись, однако всё увенчалось громким провалом. Разведчиков насчитывалось не больше девяноста человек, а добровольцев где-то всего лишь две сотни…

***

      За три дня до возвращения спецгруппы по возвращению земель, у рутенийцев ходили праздники. На календаре тёмными чернилами было обведено число. 21 сентября. Был день рождения Мирославы Стрóгановой и немало значимый для рутенийцев церковный день — Рождество Пресвятой Богородицы*. Жители Стрóгановска ставили свечки перед иконой Пресвятой Девы Марии и возносили к ней молитвы. В доме знатной семьи состоялся торжественный ужин. Мирославе исполнилось четырнадцать лет.       Как раз в тот день девчушка приехала из лицея, учиться в которым ей оставался год (и учебу в котором могли позволить лишь материально обеспеченные люди). И Максим с ней ехал. И проходя по окрестностям мимо домиков крестьян, Мирослава услышала один разговор. — Слыхали, посыльная группа, выезжавшая шесть дней назад во внешний мир, сегодня вернулась. — сказала высокая женщина со средним телосложением, поправив еле держащий у неё на плечах пёстрый платок. — И что говорят в районах? — устало подпёр голову рукой старик, сидящий на лавочке. — Провалились они. А сколько людей сгинуло! Не больше двухсот вернулось. А было их в сотни тысяч! — Ох, ни проделки ли это бесов что сгубили их там?.. — ошеломлённо приложила ко рту ладонь стоявшая рядом с ним молоденькая девушка. — Смотря о каких спрашиваешь. Эти-то там, за Стенами, зверюги. Не иначе. Что с них возьмёшь? Другое дело во вторых, которые вон восседают в мягких креслах в замке и горя простого народа не знают. Они ж нарочно послали тех несчастных людей на погибель. Мол избавиться от лишних ртов! — упёрла первая сердито руки в бока. — Но ведь говорили, что те люди добровольно пошли туда. — Эх, наивная ты, деточка. Кто ж те всю правду-то расскажет? Эти ироды и десять с лишним лет назад такое вытворили. Только вот тогда первая стена была целёхонькая. Нет у них ничего святого! И женщина плюнула в землю, а её собеседница побелела в лице. — А если они… снова затеют подобное… Если они и наших отправят… Но её прервал поднявшийся и удержавшийся за клюку́** старичок и спокойно проговорил: — Полно вам, голубушки, об этом толковать. Знаете ведь, что наш Владимир Дмитриевич этого им с рук не спустит. Просто верьте в него и Господа. И всё будет хорошо.       Мирослава, дослушав собеседников, сорвалась с места и побежала к повозке. Её сердце заныло от переживаний за своих друзей. Живы ли они? — только этот вопрос каждую секунду возникал в голове. Старшая Стрóганова дала указание кучеру ехать в район Трост.       Как только возница остановилась около пристанища беженцев, девчушка выпрыгнула оттуда. Хозяин возницы бросил ей вслед, что подождёт её возвращения, и чтобы та не задерживалась слишком долго. Мирослава стала искать ребят, спрашивая о них у вернувшихся или оставшихся по какой-то причине жителей Стены Мария. И нашла.       Её друзья (по крайней мере, двое) сидели где-то в самом дальнем углу большого помещения. И при их поникшем виде сразу закралось чувство чего-то трагичного и тревожного. Девчушка сбавила шаг и совсем тихонько подошла. Микаса и Эрен заметили её и обернулись в ту сторону. — Ребята… — остановилась она в метре от них. Она хотела что-то ещё сказать, но слова не шли. Но Мирослава собралась с мыслями и огляделась. — А где Армин? Повисла напряжённая тишина, но Микаса нарушила её через минуту молчания. — Он на самом верхнем этаже этого здания. Его сейчас лучше оставить одного. — Что-то… что-то стряслось? — Его дедушка погиб в ходе той операции. Старшую Стрóганову ошеломило это небольшое известие. Множество неутешительных вопросов роем пронеслось в девичьей голове. Что теперь с Армином будет? Сможет ли он принять эту утрату? А вдруг он решиться что-то сделать с собой? Мирослава без единого слова просто пустилась наверх по лестницам, Эрен и Микаса — за ней.       Преодолев последние ступени, Стрóганова встретилась со мраком верхнего этажа. Он был не совсем тёмным. Всё-таки через небольшие оконца пробивался свет, который указывал на местонахождение Арлерта. Он сидел в самом дальнем углу. В тишине раздавались еле слышные всхлипы. Армин что-то держал в руках.       Мирослава подошла ближе и тут же разглядела потрёпанную широкополую шляпу. В тот момент хотелось сказать очень много утешающих слов, но они снова застряли в горле. Однако можно и обойтись без них… Стрóганова просто подошла, присела рядом с ним и обняла. Армин в ответ положил ей голову на плечо и одной рукой сжал предплечье её левой руки. Плач усилился. К Мирославе присоединились Эрен с Микасой.       Когда Арлерт более-менее успокоился, друзья ещё долго разговаривали о произошедших событиях. А именно десять с лишним лет назад. Тогда правительство жестоко расправилось с несколькими тысячами человек своего народа. Это касалось и некоторых членов этнических меньшинств, успевших спрятаться от гонений. В числе убитых оказались и родители Армина. Микаса пережила практически тоже самое… Только вот её печальная история случилась где-то два года назад. Её семья пала от рук работорговцев, нашедших их уютный домик вблизи лесной чащи.       Ранние переживания о друзьях были пустыми. Детей, совсем пожилых людей и граждан с инвалидностью оставили внутри Стен. Но ирония заключалась в том, что многие потеряли родных и близких. Кто-то остался совсем один, другим теперь пришлось принять сиротство или вдовство. В этом месте отовсюду слышались рыдания, слова проклятья и боли…       Мирослава слушала своих друзей и погрузилась в поток мыслей. Почему же элдийское правительство настолько жестоко даже к своему народу? Из-за власти? Как король только мог поступить таким образом, когда он должен оберегать и прокармливать его? Что-то тут явно нечисто... А что если эта кровожадность ополчится и на рутенийцев? Вдруг сомнения Максима оправдаются?.. Что если их отца действительно обберут до ниточки и их народ истребят? Более того Владимира могли ради забавы и казнить. Повесить или отрубить голову. Сердце в груди начало биться быстрее. Страх впился своими цепкими когтями в каждую клеточку тела. Что если король перестанет подталкивать отца к своим затеям? Ведь гневные крики, доносившие из кабинета отца, были нешуточными и пугающими… А возможно, Рейсс явится ещё раз?.. Кто знает…       Перед тем как попрощаться со старшей Стрóгановой, ребята подарили ей скромный букет цветов на прошедший день рождения. Девчушке большего и не надо было. Для неё уже являлось подарком, что она дружит с этоц троицей. Да, Мирослава до этого не имела друзей ни в лицее, ни среди своего народа. Дети из аристократического рода не могли позволить себе такую роскошь. Им часто не позволяли заводить дружбу с простолюдинами. Хотя Владимир был весьма и не против этого. Просто дети из крестьянских семей обращались к Мирославе больше как к госпоже. Да и распорядок дня её просто переполнен очередными занятиями. Будь то пение, то уроки этикета, то пианино, то танцы, то изучение истории Рутении или основ политики.

***

      Возница подъехала прямо к дверям особняка. Мирослава вышла и поднялась по лесенке. Было ещё светло, но начало вечереть. Ужин должен состояться в полшестого, и его подадут уже через двадцать минут. На пути к своей комнате девчушка встретила Малушу. — Доброго Вам вечера, госпожа. Вы пришли так поздно. Что-то случилось? — Да. Я сюда приехала сразу после учёбы, но мне срочно нужно было поехать в Трост. — К Вашим друзьям, я полагаю? — Да, всё верно. Мирослава всегда делилась с нянечкой всякими новостями и переживаниями. Та стала для детей Строгановых и подругой, и матерью; Максимка тогда ходить только учился. А старшая сестра с раннего возраста начала обучаться манерам и чтению.       Малуша помогла ей переодеться в новое платье. Они вдвоём отправились на первый этаж в обеденный зал через коридор. К ним и Максим присоединился, и только он хотел спросить, куда она запропастилась… Он-то домой сразу же пошёл.       Как вдруг из отцовского кабинета раздались возгласы, громкие и грозные. Они заставили проходящих мимо остановиться и замереть. Владимир всерьёз с кем-то ругался. И в ответ следовал спокойный голос его собеседника. Дети Стрóгановы с беспокойством подошли к двери и услышали доносившиеся оттуда фразы. — Я знаю, чего Вы добиваетесь! Убирайтесь с глаз моих! — Вы, конечно, считаете, что я в сговоре с королём и поддерживаю его идеи. Но Вы, Владимир Дмитриевич, ошибаетесь. Я выполняю долг, порученный мне другим человеком. И печать на письме достоверная. Она принадлежит…       Слух напрягся в преддверии услышать что-то важное. Но где-то в стороне кто-то заговорил, что заставило Максима и Мирославу обернуться. Перед ними предстал человек среднего роста с могучим станом. Лицо его обрамляли густые тёмноволосые борода и усы. Брови были нахмурены, придавая обладателю серьёзный вид. Но маленькие голубые глаза смотрели по-доброму, но с укором. — Никак подслушиваете отцовские разговоры, мальцы? Нехорошо. Это бы Илья Алексеевич Чеботков. Воевода небольшой дружины семьи Стрóгановых. Ребятишки отошли от дверей и виновато опустили взгляд в пол. Эх, он точно всё расскажет отцу обо обоих, околачивающихся во время рабочих разговоров возле кабинета. Малуша обратилась к мужчине. — Братец, не серчай на них. Они услышали крики Его Светлости и просто забеспокоились за отца. Она посмотрела на него с мольбой. И Илья сразу же смягчился и сказал. — Ладно, прощаю. В последний раз. А вы пообещайте, что так больше так делать не будете. — Обещаем! — хором ответили Мирослава с Максимом, подбежав к тому, и обняли. Воевода же потрепал их по голове, улыбнувшись.       И в этот момент из кабинета вышел какой-то незнакомец, приковавший взгляд присутствующих. Высокий незнакомец в тёмном плаще и скрывающей глаза шляпе. На одном глазу виднелась повязка, как у пирата. Из-под ворота плаща выглядывала густая борода. А руки прятались в карманах верхней одежды. Таинственный гость посмотрел в их сторону и приподнял свой головной убор в знак приветствия. — Добрый вечер, дамы и господа. — его баритон словно приятно скользил и очаровывал. И возникал сразу вопрос: кто это? И почему Стрóганов ссорился с ним? Этот человек казался таким приятным и галантным. Максим, Мирослава, Малуша и Илья с удивлением провожали уходящего незнакомца. И через пару минут к ним вышел и Владимир. Вид у него был поникший. — Сударь, кто был этот посетивший Вас человек? Дворянин повернул перевёл взгляд на воеводу и устало произнёс. — Об этом позже. Ужин наверняка стынет. — Папа, с тобой всё в порядке? — выступила вперёд Мирослава, в её голосе звучали ноты волнения. Владимир отвернулся и лишь проговорил. — Идём ужинать. Приём вечерней семейной трапезы прошёл в тишине. Хотя обычно атмосфера веяла оживлённостью и уютом. А сейчас как-то обстояла непривычно, напряжённо и тоскливо.       Владимир ушёл к себе. Дети хотели посидеть рядом с отцом, успокоить его. Но тот отправил их по своим комнатам. И такое поведение породило у них тревогу в душе. О чём таком отец и незнакомец толковали? И что за письмо, о котором упомянул второй? Что за таинственная печать? А главное, кому она принадлежала? И к тому же тот человек знает о конфликте отца с королём…       Что же всё-таки происходит? И этот вопрос прочно застрял в их мыслях…