Долг - ключ ко всему

      Рука Владимира медленно начала вскрывать заветный предмет. Стрóганов достал оттуда сложенные напополам два листа в бумаги. Внутри было исписано практически всё. Серо-голубые глаза стали внимательно вчитываться в каждую строчку, чтобы узнать новости от родной кровинки.       Первый абзац поведал Владимиру о надёжности спецгруппы императора. О специальной системе отправке писем, о подготовке «ударной волны» против короля, о секретных спрятанных ловушках под Стрóгановском. Про сведения о государстве Марли и загадочного общего врага, включая политические отношения трёх наций, Владимир и так знал. От спецагента, естественно. И размышления воспроизвели новую догадку. Связан Род ли Рейсс с теми самыми лазутчиками? Чёрный Пёс говорил тогда, что появление Колоссального титана, проделавшего в Стене Мария брешь, вовсе не случайность. То есть есть люди, которые могут управлять титанами, и они направили этого монстра сюда? Да и поступок «Первого» короля оставался загадкой, которую нужно разгадать… Впрочем, Стрóганов стал читать дальше. Последовало удивившее его сообщение про розыск Чёрного Пса сейчас властями и про хитрый план. О «Малуше» Мирослава в письме тоже упомянула.       Абзац закончился просьбой дочери поверить спецагентам и положиться на них. Она также отметила обходительное, вежливое и почтительное отношение человека под псевдонимом «Грач» к ней. Ну, как не поверить словам дочки? Владимир перешёл на вторую часть письма, которое… заставило его опешить. «И, наконец, я перейду к главному. Так как у нашей семьи долг перед императором и Отечеством, кто-то должен выполнить его. И пусть эта роль выпадет мне. Я с честью буду выполнять её. Ты, папенька, заботься о нашем народе и защищай его. Максимка сию ответственность понести не сможет. По крайней мере, пока. А решение моё таково: я вступаю в военные ряды Стен, чтобы потом податься в разведывательный отряд. Но перед этим я мне нужно отучиться в кадетском училище сроком в три года. Даже сейчас через письмо я чувствую твои страх и негодование. Куда хрупкой девушке из дворянской семьи идти в бой, правда? Но я прошу понять и принять мой выбор. Дозволь, папенька, мне, пожалуйста, исполнить долг вернуть наш народ на их родину! Очень прошу! Черкни мне ответные строчки и передай через Малушу». И я должна поведать тебе важную деталь. Я сменила имя. Агенты из спецгруппы мне в этом помогли. Это мера была предпринята в причину нахождения в Стенах лазутчиков тайного врага. Мой псевдоним — Мила Бауэр. С любовью и надеждой,

твоя дочь Мирослава».

      Владимир был в растерянности и не знал, как реагировать на эдакое послание дочери. Оно словно прожигало теперь руку, и мужчина отложил в сторону, прислонив костяшки пальцев к переносице. Сейчас на душе у Владимира огромным ураганом прошлось множество эмоций. Больше всего из них было страха и непонимания от поступка его кровинки. За ними следовали растерянность и злость. Четвёртая эмоция коснулась отношения к спецгруппе, Чёрному Псу и семейного долга. Потом накатила печаль и тревога. Мужчина встал из-за своего стола и стал ходить туда-сюда по кабинету. И что прикажете ему с этим делать? На мгновение в воображении появляется картинка, как мерзкий и ужасный титан уже подносит Мирославу к своей слюнявой и раскрытой пасти. И откушенная верхняя половина её тела пропадает в огромной глотке.       Стрóганов мечется между твёрдым отказом и вернуть дочь домой. Но его сердце кричит о том, чтобы тот смирился с выбором дочери, позволив ей освоить воинское ремесло. Ему срочно нужен совет от родного человека. Он идёт к деду Тимофею, этому добродушному старичку с умным и хитрым прищуром глаз.       С порога Тимофей узнаёт о письме девчушки и её решении. Он оказался на удивление спокойными о сей новости, просто качая головой.       Старичок накрыл на стол, усадил за него Владимира, поставив самовар разогреваться. — Ну, что мне сказать тебе, зятёк? Выбор стоит перед тобой трудный. Да и сам ты мрачнее тучи. Колеблешься. Чрезмерно опекать или же дать сделать ребёнку его первый в жизни самостоятельный шаг? Вот каковы твои вопросы сейчас. Герцог молчал, но внимательно слушал тестя. — Твой страх вполне можно понять. И в Стрóгановске слыхивали, что в Разведкорпусе в каждом походе за Стены погибает очень много людей. И эти человекоподобные зверюги там бродют. И врагу не пожелаешь с ними встретиться. — Так что же мне делать, батюшка? — спросил Владимир, подняв на того глаза. Дед Тимофей в своё время заменил ему отца. Старичок же относился к зятю как к родному сыну и помогал добрым советом. Он и утешал Стрóганова после того, как Анастасия покинула этот мир. Благодаря ему Владимир смог принять случившееся и отпустить возлюбленную. Да и он всегда помогал Тимофею с сельским хозяйством. Особенно, если тот не очень хорошо себя чувствовал. К примеру, у него поясницу часто прихватывало. Герцог и огород поливал, воду из колодца натаскивал, животных кормил. Максим и Мирослава тоже заботились о дедушке вместе с ним. — Правильно было бы выбрать первое. Но оно чревато тем, что ты навсегда убьёшь в ней инициативу и доверие. Мирочка приняла своё первое в жизни самостоятельное решение. Дети растут и учатся жить, брать ответственность на себя. Проблема родителей в том, что они не могут отпустить своё дитя. Хотя они понимают, что их дети, словно птенцы, все равно покинут родное гнёздышко. Они хотят строить свою жизнь, семью. Нужно дать им такую возможность. Понимаешь, зятёк?       Стрóганов лишь понимающе кивнул с ответ, вспомнив один момент из своего детства. Ему было столько же лет, что и Мирославе. И в их поместье случилась беда. В то время шабашники и работорговцы сильно распоясались. Так уж вышло, что это как-то произошло по вине некоторых политиков, аристократов и некоторых солдат из военной полиции. Всех виновников тогда привлекли к уголовной ответственности. Но суть не в этом.       Одна треть местных жителей была похищена желающими заработать за них хороший куш. Ещё при жизни Дмитрий Николаевич, отец Владимира, спрятал свой народ у себя в особняке и церкви. Он отправился с дружиной выручать своих людей. Королевская семья тогда тоже помогала. Самое страшное заключалось в том, что работорговцы похитили Ирину Стрóганову — мать нынешнего кормильца. Ситуация сделалась чрезвычайно серьёзной. Дмитрий вышел на поиски в сопровождении военной полиции и богатырей. Дружина несла немалые потери из-за вооружённых бандитов.       Именно в этот опасный и трудный период Владимир упрашивал отца взять его с собой, чтобы они могли вместе найти мать. Но Дмитрий напрочь ему отказал и велел сидеть дома в безопасности. Будущего и молодого предводителя это не устроило. Его тогда охватила огромная злоба на отца. И он сбежал, ловко пробравшись мимо охраны особняка. Побег произошёл ночью. К тому же благодаря поисковой группе было известно, где находится укрытие работорговцев. Оно находилось на территории Стены Роза где-то четыре вёрсты* от района Орвуда, в лесной чаще. От Стрóгановска до того места было довольно далековато. Владимир взял лошадь из конюшни, прихватив с собой лук и небольшой меч. Отец его уже как два года обучал военным дисциплинам. Только утром его и хватились.       До убежища, где держали в плену Ирину и селян, оставалось немного. Молодой герцог смекалисто обошёл все ловушки, расставленные врагами. Ему очень везло — он никого не встретил на своём пути. Может, бандитов заставило что-то уйти? А может, полиция и дружина их напугали?       Владимир нашёл пленников и стал думать, как народ вернуть обратно в город. И ему на ум пришла мысль спрятать всех в повозки с товаром. Он отдал своё золотое дорогое кольцо, подаренное ему на двенадцатое день рождения. Да на такое можно прожить аж несколько лет! И те согласились. Владимир вёл своих людей домой. Как раз у самой стены, у внутренних воротах, их встретил Дмитрий Николаевич. Бандиты попали в устроенную правительством засаду.       Именно во время этого случая юный Владимир и повстречал Анастасию. Он тогда спас её от притаившегося негодяя. Закрыв свою будущую супругу собой, паренёк получил рану в плечо складным ножом. Она была глубокой и заживала четыре с половиной недели. Причём перевязала и обработала её Настя (которой было в тот момент лет тринадцать). Приходилось терпеть ноющие боли и не шевелить рукой весь этот период.       Дмитрий тогда мог, конечно, наругать или отпороть юного смельчака. Однако стал только гордиться им. Ведь его сын отныне стал самостоятельным человеком. Родитель видел в нём будущего мудрого лидера, способного сделать многое для семьи и народа. Владимир решил написать ответное письмо. Бумага, перо и баночка с чернилами у деда Тимофея уж найдутся для такого случая.

***

      Теперь с момента вступления в военные ряды Мирославу звали Мила Бауэр. Историю прошлого ей спецагенты тоже помогли сочинить. Девчушка понимала важность своей миссии, поэтому должна была скрывать своё благородное происхождение и нацию. То есть нужно просто-напросто держать язык за зубами и не проговориться. Впрочем, на элдийском языке она говорила на уровне носителя. А то, что произношение отличается, так это обычные дефекты речи. Ничего больше.       К тому же нужно было осознавать, что отношение к ней будут здесь, как к обычной горожанке. В адрес могут полететь и грубые, оскорбительные слова. Могут и позвать фразой «эй, ты». В армии не с кем не сюсюкают. А в случаи провинности и вовсе могут отвесить тумака или пинок под известное место… Так что лучше усердно трудиться, хорошо выполнять работу и слушаться инструкторов и старших по званию. Но Стрóганова с лёгкостью сможет приспособиться к новой обстановке и роли другого человека. Очень хорошо, что на службу в армию Стен принимали и женщин, в отличие от дружины в Стрóгановске.       К тому же юной герцогине нужно было понимать, что возвращение её народа в Рутению событием будет далеко не скорым. Сколько с того момента пройдёт времени, никто не мог знать. Может, пять. Может, десять. А может и вовсе двадцать… Поэтому Мирослава поставила себе цель достичь высшего звания, чтобы выиграть хоть какую-нибудь привилегию для рутенийцев. Пока это стремление доходило до звания лейтенанта** (он же заместитель капитана, то бишь командира роты). А там ещё потом выше. Но для этого потребуется много усердной работы и большой отдачи делу. А кто ты на самом деле уже раскроется по волк будущего случая.       И да. Существовал ещё один очень важный момент, который Мирослава должна учитывать. Элдийцы произносили название поселения рутенийцев по-другому. Ударение падало также на букву О, но окончание было иным. «СтрóуганАвск» — так это звучало.       После подачи заявления (правильнее сказать, ра́порта) и заполнения бланков о своих личных данных, следовала медицинская комиссия. И Мирослава успешно прошла её. Вечером того же дня выдали униформу. И когда на следующий день девчушка переодевалась, она улыбнулась воспоминанию, в котором желала узнать об ощущении при ношении штанов. Что ж, её маленькая мечта сбылась. И как оказалось, в них намного удобнее ходить, чем в дорогих платьях! Под низ военной куртки, похожую на укорочённый жакет, Мирослава одела чёрную хлопковую кофту. Солдатская форма давала возможность полную свободу движений. Думаете, что мужчинам-аристократам легко ходить в дорогих одеждах? А вот и нет. В подобном облачении по улочкам не пробежишься. Волосы девчушки подросли и доставали до надлопаточной области тела. Она стала их заплетать в скромную косу, как у крестьянских дочек в её родном поселении. А так обычно на её голове обычно красовалась византийская (то бишь французская) коса, которую ей делала «Малуша».       Днём состоялась церемония посвящения в новобранцы. Теперь Мирослава стояла с остальными добровольцами под шевронами, на котором были изображены два скрещённых клинка. Перед курсантами стояли их будущие преподаватели дисциплин, которые будут оценивать способности и силы обучающихся военному ремеслу. Перед этим всех осведомили о приветствии на службе и командах. Нужно приложить одну руку в левой части груди, а другую — завести за спину. Данный жест означал, что солдаты просвещают свои сердца службе человечеству. Жест армии Стен. В дружине Стрóгановска отдавали честь, вскинув правую руку вверх и согнув в локте, и потом приставляли ладонь ребром ко лбу. Левая располагалась же прямо.       Между курсантами расхаживал довольно высокий мужчина со слегка устрашающими чертами лица. Отсутствие волос на голове, тёмные круги под глазами и весьма заметные морщины на лбу — его черты, которые сразу бросались в глаза. На подбородке виднелась небольшая борода. Его на вводном дне представили как Киса Шадиса. Он когда-то являлся двенадцатым главнокомандующим Разведкорпуса.       Инструктор дошёл до Мирославы, повернулся к ней и строгим голосом, немного повысив его, произнёс: — Ты! Кто ты, мать твою, такая?! Она чуть ли не подпрыгнула на месте. Внимательный взгляд вонзился в лицо девчушки. И в тот момент казалось, что глаза этого человека видели её насквозь. В тот момент захотелось выложить всю правду, которую нужно так тщательно скрывать. Но Мирослава собралась и, отдав честь, представилась: — Мила Бауэр, сэр! — Откуда тебя принесло?! — Из района Ялькель! — И на кой чёрт ты сюда поддалась?! Инструктор так нагнетал, что ноги стали просто дрожать. Слова путались, и девчушке удалось лишь с заиканием выговорить: — Я п-пришла с-сю-да, что-бы… чтобы отдать свой д-долг! Долг человечеству, сэр! — Похвально. Но не слишком ли ты хрупка для жёстких и тяжёлых тренировок армии, а, куколка? Он положил руку на её девичье плечо и развернул Мирославу в другую сторону, дав команду одной части отряда «кругом». Шадис отправился дальше и обращаться к некоторым кадетам в такой же манере. Стрóганова позволила себе вздохнуть, а потом поругала себя. Да она же чуть не проговорилась! Нужно срочно научиться сдерживаться и привыкнуть к таким громким расспросам.       Курсанты пока были свободны. Наступило время обеда. Сейчас можно было переодеться в гражданскую одежду. Сегодня подавали овощную похлёбку, компот и небольшую булочку в прикуску. В столовой собралось очень много народу. Все столы были заняты, и осталось совсем немного мест. Мирослава сидела и ела. Она могла бы это спокойно делать, если бы на неё не так пристально смотрел какой-то парень, сидящий напротив. Симпатичный. У него чуть отросшие, не слишком длинные, немного прямые и пшенично-светлые волосы. Одна длинная и густая прядь-чёлка закрывала правый глаз. Лицо имело длинную округлую форму. Его большие глаза имели миндалевидную форму. — Так откуда ты, говоришь? Мирослава, прожевав, ответила ему. — Из района Ялькель. — Я из небольшого городка на западе — Моншау. У тебя очень красивое имя, Мила. Я слышал твоё имя ещё на церемонии. Стоял в соседнем ряду позади. — Спасибо за комплимент. Я помню, что к тебе инструктор не подходил. — Я просто везунчик. Да, суровый дядька нам попался. — новый знакомый заложил руки за голову. — Он напугал тебя? — Да, было страшновато… А как тебя зовут? — О, да. Как невежливо с моей стороны. Я — Виллберт Вебер. — Очень приятно познакомиться. — Девчушка кивнула головой в знак вежливости. — А вот гипнотизировать меня на протяжении всей церемонии не нужно было. Парень приподнял брови в удивлении, но уже через секунду оперевшись рукой о стол, заулыбался. — А ты наблюдательна. И очень красивая. Ну, раз мы познакомились, может, будем встречаться? Это предложение заставило застыть Мирославу и уставиться на собеседника. Однако она вернулась к приёму пищи, перед этим проговорив: — Извини, но нет. — Это почему? — ответ Виллберта оставил недоумённым и расстроенным. — Ну, во-первых, молодой человек, я едва ли Вас знаю. А во-вторых, мне не нужны отношения. — Ты не хочешь отношения со мной? Его слова прозвучали с явной досадой. Может, он не мог принимать отказы? — Почему же? Мне вообще не нужны отношения. Мирослава действительно не интересовали отношения. Причиной этому была честность с другими. Влюблённость влюблённостью, но вот она бы не смогла встречаться ни с кем. Не хотелось обманывать придуманной реальностью человека, который доверится ей в будущем.       Парень хотел что-то ещё сказать, но со стороны раздался мелодичный и нежный голос: — Эм, простите. Вы не против если я сяду вместе с вами? — Мирослава и Виллберт повернулись туда и увидели милую на вид девчушку с длинными красивыми тёмно-русыми волосами. Бровки домиком. Голубые глаза. И взгляд, и лицо, и улыбка излучали доброту и дружелюбие. — А то все места уже заняты. — Да, конечно. Садись. — Спасибо! Она присела, поставив свой поднос с едой на стол. — Меня зовут Эмма Мюллер. А вас? — Очень приятно познакомиться с тобой, Эмма. Я — Мила Бауэр. А это мой знакомый — Виллберт Вебер. — Привет! — поднял тот ладонь вверх и подмигнул.       Ребята стали непринуждённо болтать. Они рассказывали друг другу о своей жизни. Мирослава поведала другую параллель своей жизни. Она жила с отцом и младшим братом в небольшом домике на окраине района. Их мать умерла после рождения «Макса». Отца же звали «Вальдемар», и он работал на заводе по производству станков. Девчушка упомянула также про собаку по кличке «Кики». В принципе, половина фактов с её настоящей жизнью совпадала. Эмма же была родом из района Хлорба. Она до вступления в армию жила спокойной жизнью с бабушкой и дедушкой, которые работали в местной больнице. Они надеялись, что внучка пойдёт по их стопам, но Эмма выбрала другой путь. Что касалось Виллберта, у него были мать и отец. Его семья занималась выращиванием домашних овощей, а потом продавали их на рынке. Отец занимался профессиональной починкой мелкой и крупной механики. Виллберту тоже было интересно такое занятие, он тоже учился с мальчишечьего возраста. Даже преуспел в этом. Однако парню такая жизнь показалась очень скучной и бессмысленной, и тот решил податься в полицию.       К ним подтянулись ещё несколько ребят, сидевшие за соседним столиком. И беседа медленно перешла в обсуждение того, кто куда пойдёт после окончания обучения. — А я вот, например, хочу вступить в военную полицию! — гордо указал на себя Вебер, тыкнув большим пальцем в грудь. — Буду жить во внутренних стенах и не в чём себе не отказывать. — Да, это круто, приятель! — похлопал его по плечу его приятель. — И я тоже вступлю туда! — последовал кто-то за ним. — Да, но для этого нужно в конце обучения попасть в десятку лучших выпускников. Только так можно получить такую привилегию. — пояснил темноволосый сокурсник, который сидел справа от Вебера. — А, это вообще не проблема. Попаду. — светловолосый махнул рукой и повернулся к Мирославе, лучезарно улыбнувшись. — А ты куда потом вступишь, Мила? Стрóганова подняла на него глаза, которые сияли уверенностью, и твёрдо проговорила: — В Разведкорпус. В этот момент все собеседники в буквальном смысле вытаращились на неё, словно на сумасшедшую. А темноволосый парнишка вообще поперхнулся напитком и давай откашливаться. Кто-то похлопал его по спине. Первым отмер Виллберт. — Ты… Ты же это не серьёзно, да?.. — Как раз наоборот. — Ты выжила из ума?! Там же титаны! Они сожрут тебя заживо! — он вскочил и начал голосить. И эта сцена привлекла внимание многих, и они стали ждать продолжения. Мирослава продолжала сидеть спокойно. — И что? — Ты вообще в курсе сколько людей погибло в экспедициях? — Знаю, но меня это не особо волнует. — Да, она психопатка! — заверещал сокурсник, стоящий слева от Вебера, и начал тыкать в неё пальцем. — Настоящая психопатка! В столовой поднялся гомон и активные обсуждения. Девчушка же просто вздохнула. Ну, такую реакцию следовало ожидать… — Послушайте. — сокурсники с любопытством на неё взглянули. — Я понимаю, что кто-то, желающего выйти за Стены, является для вас не совсем нормальным человеком. Да, я, конечно, никогда не видела не одного титана вживую, а только слышала о них на улицах района. Да, уровень смертности в разведывательном отряде очень высок. Но ведь ветераны и выжившие на своей первой экспедиции новобранцы выходят туда вновь и вновь. Это ли не героически с их стороны? Что будет, если кадеты вообще не захотят идти в ряды разведки? — Все молчали. Они не знали, как реагировать на такое спокойное и решительное заявление. — Это может значит, что Разведкорпус распадётся. Получается, что все воины, отдавшие свои жизни, погибли зря? Мирослава встала из-за стола. Эмма смотрела на неё с удивлением и в то же время с восхищением. — Я не пущу тебя туда! — выпалил Виллберт. — В полиции безопаснее. В Стенах безопаснее! Почему ты стремишься вылезть в этот чёртов внешний мир?! — У меня есть на то веские причины. — Да ты же только погубишь себя! Неужели ты этого не понимаешь?! Либо ты вступаешь со мной вместе в полицию, либо убирайся из армии! — Что это за предъявления в мою сторону, молодой человек? Не указывайте мне, что мне делать. И не надо меня отговаривать. — Девчушка скрестила руки на груди и сердито стала сверлить его глазами. — Я давно уже всё решила. Я хочу вступить в Разведкорпус — и я вступлю туда. А Вы не смейте мне указывать. После этих слов Мирослава взяла свой поднос со пустой посудой и ушла. Сокурсники провожались её лишь взглядами.       В женской части бараков все готовились ко сну. Завтра начнутся дни тренировок. Девушки смотрели в сторону расстилающей свою койку Мирославу. Они шептались на счёт того, что она говорила за обедом. Только и было слышно, что она не в себе и подобие фраз «как же родителям не повезло с такой дочерью». Но Стрóганова не обращала на этого внимания, просто легла и укрылась одеялом, чтобы отойти ко сну. И тут её кто-то позвал. Это оказалась Эмма, которая спала на соседней кровати слева. Впрочем, спальное место Мирославы располагалось у самой стены. Но оно было не совсем впритык — там была небольшое пространство, чтобы можно было спустить ноги и одеться.       Мирослава подвинулась ближе к сокурснице, готовившись её выслушать. А Мюллер спросила её тихо шёпотом. — Мила, ты правда хочешь вступить в Разведотряд? — Да. Неужели она тоже собралась её отговаривать? Девушка подвинулась к той ближе и сказала на ухо. Она явно не хотела, чтобы кто-то услышал её слова. — Я тоже собираюсь туда вступить. Стрóганова удивлённо посмотрела на неё. — И с какой целью ты туда вступаешь? — Дело в том, что мои родители были членами этого подразделения. Они погибли на одной из экспедиций. Мне ещё тогда десять лет было. Ты не подумай, что я вступаю в разведку только из-за мести. Вовсе нет. — Девушка смутилась и опустила глаза. Но затем подняла их и более уверенно проговорила. — Я очень горжусь ими и их отвагой. Они много раз возвращались домой. Однако в один день… Она не договорила, замолчала и пыталась сдержать слёзы. Мирослава стала поглаживать её по спине. Эмма благодарно кивнула. — В один день мы с бабушкой и дедушкой уже стояли на площади ожидая увидишь их. Но их нигде не было. И нам сообщили, что… они… Девушка замолчала. Ещё чуть-чуть, и эмоции возьмут своё. Стрóганова взяла её за руку. — Можешь, не говорить. Я понимаю тебя. Скажи, а когда это произошло? — Два года назад. Поэтому чтобы их подвиги и силы не были утрачены зря, я решила вступить в Разведотряд. — Мюллер подняла руку, её пальцы коснулись небольшой заколки-клювика. На ней будто расцвело два голубых акриловых цветка. Это украшение ей родители подарили ей на десятилетие. — Мои бабушка и дедушка не хотели меня отпускать. Они хотели, чтобы я пошла по их стопам. Но заглядывать в чей-то рот или другие закоулки организма человека для меня была отвратной идеей. — Она отвлеклась от рассказов о себе и спросила Мирославу. — А почему ты решила вступить в Разведкорпус? — Я хочу повидать внешний мир. Думаешь, это хорошая причина? Или же я покажусь какой-то чудачкой? — Многие считают любознательность в наше время сомнительным качеством. Я же так не считаю. Мне всё равно на мнение других. По крайней мере, теперь. Ты стала моим вдохновителем. — Ой, да брось! — смущённо отмахнулась Стрóганова. С этого момента между ними завязалась что ни есть крепкая дружба. Был объявлен отбой. Бараки погрузились в тишину и мир снов.       Наступил новый день. И сегодня для новобранцев стали проводить главное испытание всего военного курса — способности к управлению приводом пространственного маневрирования (или просто УПМ). Оно сразу покажет, будут ли новобранцы продолжать осваивать дальше военное ремесло или же нет. Известно, что проваливших его отправят обратно на фабрики, заводы или работать в полях. Прежде, чем вести «желторотиков» на место проведения экзамена, им выдали специальный механизм выполнен в виде множества тугих ремешков, опоясывающих практически все области тела. Предварительно было показано, как их одевать и регулировать. Как правило, во время полёта в воздухе ремни помогают солдатам направить вес тела и перемещаться в определенном направлении к той или иной цели. При этом нужна немалая работа абсолютно всех мышц.       Шадис озвучил новобранцам их первое задание — сохранить равновесие, будучи подвешенными на канатах специальной трёхпалой установке. Отряд поделили на три части, и каждый подходил и испытывал себя. У кого-то получилось превосходно, у других — не очень, а третьи вообще пролетели. Мирослава шла за Эммой и ещё двумя человеками. Подруга перед этим собрала тёмно-русые волосы в пучок, чтобы те не мешались. Стрóганова возносила для неё к небесам слова удачи. Как только Мюллер подняли, девушка удерживалась в воздухе, чуть двигая ногами, пытаясь поймать баланс. Она начала наклоняться назад, но потом выровнялась. И ей зачли! Мирослава была очень рада за подругу.       Двое сокурсников, стоящие следующими, тоже опробовали свои способности. У первого получилось, но слабовато. Он еле-еле сумел удержать равновесие, но ему это было зачтено. Второй же прошёл это без проблем. Пришла очередь Мирославы. Прежде, чем приступить, она посмотрела на Эмму, которая кивнула и улыбнулась, поддерживая. Эти жесты как бы говорили «у тебя всё получится». Внутри росло волнение. И кажется, вспотели руки. Мирослава сделала вдох-выдох, чтобы немного себя успокоить. Разум крутил мысль, что у неё всё получится. Должно получиться. Канаты были прикреплены к её карабинами подпруги. Шадис стоял в стороне, наблюдая за этим процессом. Он подал команду солдату, включающего механизм сложной металлической установки наверху. Мирослава почувствовала, как у неё из-под ног пропала земля, словно та воспарила в воздухе. И в какой-то момент всё произошло слишком быстро. И девчушка повисла вверх ногами. В этот момент негодование и тяжесть на душе заполонили мозг только тремя мыслями: «Как?!» «Почему?!» «Всё должно было быть совсем не так!»       Со стороны, как гром среди ясного дня, раздался громкий и строгий возглас Шадиса: — Что за херня, кадет Бауэр?! Твоя голова должна быть выше твоей задницы! Мирослава не проронила ни слова. Она словно потеряла способность говорить. Её взгляд отыскал Эмму. Подруга смотрела на неё с сочувствием и грустью. Сокурсники стали перешёптываться и глазеть на происходящее то сожалеюще, то насмешливо, то без всяких эмоций. Виллберт тоже стал свидетелем большой неудачи Стрóгановой, наблюдая за ней на расстоянии пары метров. А он ведь тоже прошёл…       До обеда курсантам дали задания. Кто-то помогал на кухне, другие занимались уборкой территорий или помещений, или же перетаскивали ящики, боевые припасы и воду. И так далее. А не прошедшим важнейший экзамен выделили время, чтобы потренироваться. Им дали ещё один шанс, и завтра состоится пересдача. Если вновь провалишься, то тебе только и «поднимать целину» и светит.       Мюллер как можно быстрее справилась с поручениями и отпросилась у инструктора, чтобы помочь Мирославе. Стрóганова стояла в полной готовности, внимательно слушая советы подруги. — Просто следуй инструкции. Мышцы верхней части тела должны быть напряжены, нижней — расслабленны. Сконцентрируйся на сохранении равновесия. Тебе нужно распределить свой вес между ремнями на поясе и ремнями бёдрах. Попробуй. Главное, не волноваться. — Хорошо. Поднимай меня. И как только канаты натянулись, ноги оторвались от земли и тело оказалось в воздухе, произошло всё тоже самое. Мирослава снова повисла вниз головой. И благо, что она ею не стукнулась… Они с Эммой попробовали ещё несколько раз повторить попытки, но результат не изменился. Мирослава присела на корточки и расплакалась. И как она собралась вести за собой народ? А каком выполнении долга может быть речь, если она заваливает необходимый на службе навык?       Во время обеда к ней были прикованы взгляды. Парень, который вчера тыкал в неё пальцем, шептал другим. — Смотрите, как приуныла! Вчера всем так уверенно заливала, что вступит в Разведотряд. А что в итоге? — Ей надо было пораскинуть мозгами, прежде чем делать такие заявления. — согласилась девушка, стоящая рядом с инициатором разговора. — Говорят, что она даже чуть не убилась на ровном месте. — подключился третий. — Реально? Как вообще ЭТО можно запороть? Она точно вылетит отсюда! Слева от тычущего типа сидел Виллберт. Он сидел молча и смотрел на девчушку каким-то странным взглядом. Точно не сожалеющим. — Да, ладно вам, ребята. Ну, зачем вы насмехаетесь? — пытался успокоить их парень, поперхнувшийся во время обсуждений питьём. — А ты вообще молчи! Бездарям и неудачникам, вроде неё, здесь не место! — огрызнулся на него инициатор-тыкалка. — Тебе, кстати, тоже, неудачник! Ты тоже это завалил! Так что иди отсюда! Мирослава не слушала эти разговоры — она ушла в себя. Эмма потрясла её легонько за плечо. Девичьи изумрудно-зелёные глаза посмотрели на неё, и в них до сих пор сияли кристаллики слёз. — Мила, не расстраивайся. Давай ещё сегодня вечером потренируемся. Завтра у тебя всё получится. Я в это верю. — пыталась подбодрить Мюллер подругу. Стрóганова отвела глаза и приложила ладонь ко лбу. — Спасибо, Эмма, но мы с тобой всё ясно видели. И вот как после этого я собралась вступать в Разведотряд? Голос у неё был тихим, грустным. Словно даже не принадлежал ей. Она отодвинула поднос с едой и уложила руки на стол, скрестив, затем спрятала в них лицо. Мюллер стала гладить её по спине. И через пару минут к ним кто-то подошёл. Это оказался Вебер. — Эй, Бауэр, ты же сама видишь, что у тебя не получается. Тебе лучше бросить армию. — Эй! — Эмма обернулась в его сторону. — Не говори так! Ты её расстраиваешь. — Я говорю правду. Завтра будет тоже самое. Ей лучше уйти. Или же вступить со мной в полицию. Слова прозвучали какой-то странно и с провокацией. Мирослава поднялась и посмотрела на него с раздражением. А следующие её фразы, тихие и спокойные, наполнились холодностью. — Уйди. — Да что ты из себя строишь?! — не стерпел парень. — Я сказала уйди! — Стрóганова вскочила из-за стола. Теперь в ней закипела ярость. — Ты и понятия не имеешь, насколько мне это важно! В этот момент на них смотрела вся столовая, и сокурсники стали ждать, что будет дальше. Девчушка села на место и демонстративно повернулась спиной к обидчику.       Виллберт хотел уже подойти, но ему не дали. Кто-то схватил его за руку. — Эй, тебе же сказали уйти. Что ты к ней пристал? Он обернулся. Его держал юноша высокого роста с короткими, взъерошенными тёмно-русыми волосами. Чёлка скрывала его лоб. Где-то на переносице и чуть ниже глаз едва были заметны веснушки. Его взгляд откровенно предупреждал противника, чтобы тот оставил свою затею. Юноша обратился к Мирославе. — Эй, ты ведь Бауэр, да? — Та оглянулась и кивнула. Она была удивлена неожиданному заступнику. — Можешь быть спокойна. Он не тронет тебя. Виллберт вырвал руку. — Не трогай меня! Ты кто такой?! — Спокойно, приятель. Тебе не помешало бы сейчас остыть. Ты вообще понимаешь, что ты мог ранее причинить ей вред? На эти заумные фразы светловолосый ничего не ответил. Он просто проигнорировал их и двинулся в сторону Стрóгановой. Но заступник вновь остановил его. — Успокойся! Между ними завязалась драка. Первым её начал Вебер, замахнувшись кулаком в сторону юноши. А точнее в район переносицы. Но второй быстро среагировал и перехватил его руку. Виллберт пустил в ход ноги. Левая почти достигла бока соперника, но этот удар тоже не прошёл. Столовая наполнилась шумом. Одна половина глазела на схватку и выкрикивали, чтобы загадочный юноша дал ему в морду. Другая половина словно растерялась и не знала вмешаться или нет. Третьи же просто не обращали внимание на происходящее. В какой-то момент русоволосый зашёл ему за спину, скрутил и повалил на пол. Виллберт пытался вырваться, но тщетно — у его противника была стальная хватка.       И вдруг все внезапно затихли. В тишине раздался скрип двери. На пороге сквозь щёлку виднелось лицо Шадиса, и его появление говорило, что кому-то сейчас точно попадёт. Каре-зелёные глаза стали оглядывать каждую душу, находившуюся в помещении. И последовал низкий, раздражённый и пронизывающий до костей тон: — Я слышал здесь какой-то шум. Никто не хочет потрудиться объяснить, что это было? Эмма быстро вскочила с места и встала впереди парней, расправив свою длинную юбку, прикрыла их. Запахло жареным… Если сейчас не последует ответа, всех накажут и отправят батрачить на долгое время. И Мирослава тихонько убрала поднос, поставив на скамью, подняла руку и громко выговорила: — Прошу прощения, инструктор. Это я уронила поднос с едой. Взгляд мужчины пронзил её, и девчушка невольно сглотнула. — Немедленно прибери за собой. Ещё раз оплошаешь, Бауэр, будешь отдраивать у меня не только столовую, но и бараки. По крайней мере, такая возможность может выпасть прям после ужина до самого отбоя. Хотя бы ухайдокаешься перед исключением. — Вас поняла, сэр! Он закрыл дверь, отправившись по своим делам. Все с облегчением вздохнули. Парень отпустил Вебера. Когда ужин закончился, девчата поспешили познакомиться с ним. Стрóганова поблагодарила своего спасителя.       Как оказалось, юношу звали Дэн Винчестер. И он проявил себя дружелюбной с чувством юмора, и в то же время и серьёзной личностью. И юноша был один из числа тех, кто сдал экзамен с равновесием. Дэн предложил свою помощь с этим. Следом прошёл период дневного отдыха, бытовых дел и воспитательной работы. «Желторотиков» уже приучали к расписанию распорядка дня, которое будет следовать за ними и во время учения, и во время службы в том или ином подразделении. Каждый солдат должен приучаться к дисциплине и следовать ей.       До ужина оставался час. Дэн, Эмма и Мирослава оказались на тренировочном поле. Новый приятель девчат вместо бесчисленных нотаций предпочёл показать сразу на деле. — Практика — это не теория. С ней сложнее и гораздо труднее. Пересказывать что делать и как это делать можно бесконечное количество раз. Теория уже в твоей голове. Её нужно лишь пропустить через действия. Тут главную роль играют и убеждения. Вы должны полагаться на единство этих аспектов, а также верить в самого себя. Я знаю это по собственному опыту. Это больше поможет раскрыть вас и ваши возможности. Но ещё один важный момент состоит в том, что не стоит слишком полагаться на чувства. То есть нужно держать рассудок трезвым. Теория, практика и собственные убеждения едины, и они уберегут вас от переоценки себя. Потому что если переоценить свои возможности, это приведёт к трудностям или последствиям. В нашем же случаи, к смерти. То есть стоит исключить из следующего шага или разум, или действие, или принципы — вам конец. И это касается не только армии. Это правило жизни. — поделился Винчестер с ними. Парень предложил использовать Стрóгановой вместо своего снаряжения его. Это было немного странно, но она согласилась. И когда друзья подняли канаты, у Мирославы с первого же раза получилось и просто превосходно! Они повторили эту процедуру ещё пару тройку раз. И все разы получились также отлично. Дэн сказал, что она точно рождена с талантом и станет первоклассным солдатом. Девчушка поблагодарила своих друзей за поддержку и помощь. И кажется, Эмма стала как-то пристально посматривать в сторону Винчестера.       За ужином Дэн рассказал немного о себе. Он был родом из западного района Стены Мария. Всё своё детство он проживал и рос в детском приюте. Ему тогда только исполнилось четыре года, когда за Стенами разгорелась эпидемия. Она и забрала его родителей. Лет одиннадцать назад это было.       Мирослава понимала насколько ему тяжело — ей знаком этот опыт. Этот период застал и девчушку с её семьёй. Отец, мать и она заболели тогда, но благодаря одному человеку выздоровели. Максим в то время ещё не появился на свет. Его рождение произошло через полтора года спустя после этого. Мирославе же было четыре годика. И кроме родителей, в её жизни присутствовали бабушка и дедушка. Но к сожалению, болезнь унесла их в мир иной. Уже тогда старшей Стрóгановой пришлось осознать, что на свете существует такое понятие как смерть. Что люди не вечны и могут уйти. С этим страшным словом ей пришлось встретиться и два года спустя. Тогда сразу после родов брата их семью покинула и мать. Это оказало на неё большое давление, и всё то, что касается этой темы Мирослава воспринимает болезненно. И она понимала, что, вступив в Разведкорпус, ей придётся сталкиваться со смертью каждый раз и наблюдать, как товарищей забирает её костлявая рука. Но несмотря на это, девчушка решилась вступить в военные ряды.       Что касается Дэна, в его прошлом кроется кое-что интересное и неожиданное. Вот между друзьями и завязался один разговорчик. — Вы, девчонки, явно не такие, как остальные, я прав? — Допустим. Что ты имеешь ввиду? — поинтересовалась Стрóганова, сидящая напротив друзей. — Поясню. Дело в том, что после падения Стены Мария пошла одна мода. Большинство из всех присутствующих здесь вступили в армейские ряды только до того, чтобы не потерять свой авторитет в обществе. Сейчас за теми ребятами, кто по исполнению дееспособного возраста идут в подмастерья или работать на заводах, сразу же закрепляется клеймо бесхребетных трусов. — Но это не правда. Любое ремесло — это труд. Ты, выполняя какую-либо работу, уже вкладываешь свой взнос на благо общества. — Присоединилась к ним Эмма. — Вот, например, мои бабушка и дедушка по сей день работают в больнице и заботятся о пациентах. Да и не далеко каждому дано служить в армии. Тот, кто всё-таки на это решается, должен понимать, какую ответственность он на себя принял. — Золотые слова. Только вот жаль, что эти «модники» этого не понимают. Они просто посмеются над этим и будут следовать неправильным убеждениям. Но в будущем у них задирать нос точно не получится — их придавит суровая реальность. Они и понятия не имеют, насколько это жуткая штука — живой титан. По собственному опыту знаю. Вы наверняка слышали о миссии по возвращению территорий? — Да. Это было неделю с лишним назад. — Мирослава поднесла к губам кружку и отхлебнула из неё. — Я был из беженцев, которых отправили туда. И я один из немногих, кто вернулся. Девочки на него посмотрели с шоком. Вопрос завертелся на кончике языка, но никто из них не решался спросить у парня на счёт этих чудовищ. Ведь пережить такое… Видя нерешительность собеседниц, Винчестер продолжил. — Однако я остался в живых, благодаря одному солдату из разведки. — А тот солдат… погиб? — острожно спросила Мюллер. — К счастью, нет. Я вам больше скажу, он потом ещё троих завалил. И это было нечто. Девчат, вы если хотите спросить меня напрямую о титане, то спрашиваете. — Хорошо. Что ты тогда испытывал, когда увидел титана? — Знаете, сперва я словно потерял способность двигаться. Даже пальцем не пошевелить. При диком ужасе я не мог закричать, крик будто бы застрял в горле. Ты при единственной встречи с этим существом понимаешь, что ты для него всего лишь букашка, которую оно может запросто раздавить. — И ты даже после такого решился пойти в солдаты? — Да. — А куда ты хочешь податься? — В Разведкорпус. Знаю, вы сейчас меня посчитаете каким-то сумасшедшим. Девочки переглянулись и улыбнулись. Мирослава сказала: — Ну, тогда ты тоже можешь называть нас с Эммой такими же. Дэн оглядел их немного удивлённо и потом завёл руки за голову. — Вот как. Предлагаю называть наш небольшой коллектив «троицей тронутых». — Очень остроумно, Винчестер. — подыграла ему Мюллер, легонько толкнув локтем в бок. Парень в ответ подмигнул. — Дэн, у меня ещё вопрос, как ты понял, что мы с Эммой отличаемся от остальных? — По взгляду. Вы не смотрите свысока. И какие же цели вас привели сюда? Первой ответила Мюллер. — Мои родители были разведчиками. Я хочу, чтобы их подвиги не пропали зря. Дэн перевёл глаза на Стрóганову. — А я хочу отдать долг родине. — Достойно. А я хочу увидеть внешний мир. Это хорошая причина? — Хорошая. — кивнула ему она. Друзья весело болтали оставшееся время от ужина. Винчестер иногда ходил за добавкой чая мимо стола Вебера и его приспешников, незаметно прислушиваясь к их разговору. И он узнал кое-что интересное.       На следующий день уже с самого утра началась пересдача по способности к управлению приводом. И когда подошла очередь Мирославы, тут откуда-то вылез Винчестер и попросил не запускать механизм, чтобы подруга поменяла снаряжение. На строгий вопрос Шадиса, почему тот не на утреннем построении, парень отвёл его с сторону. Они о чём-то серьёзно разговаривали. — …Думаете, это нормально?!.. — послышалась фраза с их стороны. После этого Дэн и инструктор вернулись. Была дана команда на поднятие. Стрóганова немного продержалась в прямом положении и свисла головой вниз. Её опустили. Девчушка уже хотела запаниковать и задавать себе кучу вопросов от провала, но друг попросил снять своё снаряжение и подмигнул. Так, и что это сейчас было? Винчестер передал его Шадису, и мужчина стал внимательно осматривать устройство. Кадеты смотрели на каждого из них и не могли понять, что происходит. Среди них присутствовала Эмма, отпросившаяся с построения вместе с Дэном. — Хммм. Да, действительно. — наконец, произнёс Шадис. — Винчестер, дай ей другое снаряжение. И когда это произошло, после второго поднятия у Мирославы тут же всё получилось. Дэн, демонстративно указывая на неё, обратился к инструктору. — Ну и как Вам такое? — Хорошо. Я приму меры. — мужчина перевёл взгляд на Стрóганову. — Кадет Мила Бауэр, с сегодняшнего момента можешь приступить к тренировкам. Тренируйся, сколько влезет. Эти слова пробудили такие неописуемые радость и ликование! Изумрудно-зелёные широко раскрылись и буквально засверкали. Грудь набрала в себя побольше воздуха. И находившись всё ещё в воздухе, Мирослава вскинула руки вверх и с ярким порывом прокричала: — СПАСИБО, СЭР! И только подошвы сапогов вновь ощутили землю, девчушка подбежала к Дэну, чуть ли не обнимая, и попросила его объяснить происходящее. Парень ответил, что разъяснит всё за завтраком. А пока нужно пойти на построение, Эмма обняла подругу и поздравила. Троица друзей отправились на своё первое по-настоящему военное занятие. «Эта девушка безусловно талантлива. На какое-то время ей удалось удержать равновесие даже с разбалансированным креплением». — думал Шадис, провожая их взглядом. — «И для этого тебе не к чему не пришлось прибегать, чтобы проверить свои теории. Другой уже сделал это за тебя. Какое удачное стечение обстоятельств… Не так ли, Чёрный Пёс?»       Винчестеру и объяснять ничего не пришлось. Его, Мирославу и Эмму перед самым завтраком вызвали к Шадису, и троица под его руководством подъехали к зданию военного суда. Там возбудили уголовное дело против Виллберта Вебера и ещё пару человек. Дэн, Мирослава и Эмма давали показания. Стрóганова пояснила, что именно произошло с ней в течение прошедших двоих суток. Мюллер подтвердила всё это.       И вот тут начался рассказ Дэна. Оказывается, что за вчерашним ужином он намеренно подслушал разговор между Вебером и его последователями. Тот прямо заявлял, что не даст пройти «Миле» на дальнейшее обучение и сделает для этого всё возможное. Дэну и с самого начала показалось отношение Виллберта к ней подозрительным. И он решил кое-что проверить. И не зря. Вебер повредил устройство «Бауэр», каким-то образом ослабив стальные фиксаторы, крепящиеся на ремни. Ведь в исправном комплекте они доходит до талии так, что когда ты переворачиваешься, голова не достаёт до земли. А Мирославе пришлось сжиматься клубочком, чтобы не дай Бог ею не удариться.       Ещё до ужина во время отработок Винчестер краем глаза заметил, как Виллберт шпионит за ними из-за угла. При этом он специально одолжил «Бауэр» своё снаряжение. Когда они закончили, Дэн отправил девчат, сказав, что догонит их, и стал ждать. И как ожидалось его комплект подвергся технической расправе. Ну, а для своей сокурсницы он приобрёл другое устройство и спрятал при себе. Также девчата упомянули, что отец юноши профессиональный механик. На заседание привезли и родителя негодника. Господин Вебер был очень напуган и раздосадован поведением сына. На вопрос представителя судебного процесса, какие мотивы руководили им во время совершения деяния, ответ Виллберта просто поразил. Особенно, Мирославу. Парень просто влюбился в неё и не хотел, чтобы она погибла. Ему откровенно сказали, что это можно было решить и простым разговором. Он же добавил то, что девчушка была настроена решительно.       После вынесения вердикта следовало следующее. Мирославу отпустили. А вот Веберу присвоили наказание нарушение правил сбережения вверенных для служебного пользования оружия, боеприпасов или предметов военной техники. Данное деяние было совершенно специально и приравнивалось к саботажу. По исполнению совершеннолетия за это могли впаять десять лет тюрьмы. Так как Виллберт не достиг 18-ти лет, поэтому срок сокращается. И в то же время его возраст соответствовал к привлечению уголовной ответственности***. Ему назначили шесть месяцев отбывания в дисциплинарном отряде в Гауптвахте.Его дружки привлекались за сокрытие информации об обстоятельствах. Им за это дали стандартные тридцать суток. Они, конечно, знали о планах Виллберта и не приложили к этому руку, но и не доложили о его действиях.       Стрóганова во время заседания так и сдерживала себя, чтобы не подойти и не треснуть этого идиота. Руки так чесались, а зубы смыкались до скрежета. «Да пошёл он в баню со своей любовью! Я же чуть не вылетела из-за него!» — неистово ругалась она в мыслях, как всегда сдунув чёлку со лба.       После того как они прибыли обратно в училище, Шадис выделил ребятам на завтрак — как и положено — двадцать минут. И после окончания приёма пищи начался их путь перерождения в профессиональных бойцов. В девять часов у них уже начались занятия. Троица прибыла на лекции где-то 9:45. В суде они провели почти полтора часа, а на дорогу ушло ещё двадцать с лишним минут. Шадис, зайдя в аудиторию, посадил их и сообщил причину их опоздания коллеге. Когда он вышел, лекция продолжилась. Проводивший её инструктор — господин Леманн — специально повторил обговорённую в отсутствие троицы информацию. Полное введение в курс дела всё равно растягивалось на два занятия. У кадетов даны шесть дисциплин, которые им необходимо освоить: курсы по тактике и стратегии, езды на лошадях, отработки снабжения, оттачивание рукопашного боя, работы в мастерской (то есть разборка, сборка и ремонт снаряжения и оружия) и отработки маневрирования.       Господин Леманн рассказал о природе титанов, их поведение и факты, которые были добыты Разведотрядом в ходе экспедиций. Будущие солдаты и так по слухам знали, что у титана есть способность к регенерации. Даже если снести ему голову, он всё равно останется в живых. Но как оказалось, у этих чудовищ имелось слабое место, при поражении которого их можно убить. Оно располагалось чуть ниже затылка.       Далее было продемонстрировано устройство пространственного маневрирования, которое создал человек по имени Анхель Аалтонен. Он был простым оружейником и ещё до падения Стены Мария создал эффективное снаряжение для борьбы с титанами. Также известно его тесное сотрудничество с Разведкорпусом в то время. Жив ли этот человек или нет, или же где находился сейчас — никто не знал.       Курсантам поведали и наглядно показали, как оно устроено и как оно работает. Мирослава вспомнила отца и брата. Их семья не только владела современными технологиями, но и разбиралась в их устройстве и строительстве. И это передавалось из поколения в поколение. Эмма записывала всё необходимое и внимательно слушала лекцию, Дэн же отнёсся с огромнейшим интересом к разъяснениям инструктора. Похоже, ему нравится тема, связанная с техникой и механикой.       Дальше следовало изучение тактики и стратегии.       После занятий следовали чистка обуви, мытьё рук и смена одежды. В ровно два часа дня начался обед, на который давалось полчаса. А затем кадеты получали целый час отдыха (так сказать личного времени).       На занятии, состоявшееся в 15:45, они знакомились со своими четвероногими коллегами, которые завсегдатай будут сопутствовать новым хозяевам. Особенно, если они будущие разведчики. На лошадях нужно не только уметь ездить верхом, но и правильно ухаживать за ними. — Может, кто-нибудь сможет показать, как правильно залезать на лошадь и слезать с неё? — спросила госпожа Штольц. Мирослава проявила инициативу и постепенно выполнила данные процессы шаг за шагом. Даже проехала немного верхом, и под лекцию управляя животным. Они на пару с инструкторшей рассказали об уходе и кормлении скакунов. Стрóганова даже поведала черты поведения лошади, когда она в настроении и когда нет. Также ей были подмечены тонкости в чистке их туловища и копыт. Например, область позвоночника, морду, ноги ниже запястного и скакательного суставов, живот и пах нужно чистить мягкой щеткой без сильного нажима. А крупы, шею, спину и верхнюю часть ног можно чистить более интенсивно — жесткой щеткой. Чесать обязательно вдоль шерсти, не в коем случае против неё. А то их косматым друзьям это может весьма не понравиться. При чистке же копыт нужно быть очень аккуратным, чтобы не задеть одно из самых чувствительных мест у лошади — стрелку***.       Сокурсники же с любопытством и заинтересованностью слушали все эти подробности. И за которые девчушка заработала от Штольц большой плюс. Впрочем, это заслуга Владимира, когда он передал это знание и умение своим детям. Мирослава могла ездить верхом уже сама с одиннадцати лет. Максим же только начал осваивать это мастерство в начале мая. Стрóгановы часто посещали конюшню и отправлялись на конные прогулки по полю или в лесную рощу.       В полшестого новобранцев ожидал первый сеанс рукопашного боя с демонстрацией показа захватов и приёмов. Было показано, как обезвреживать противника, если у него в руках оружие. Курс вёл Кис Шадис.       В общем, будни солдат представляли собой чёткое расписание, которое им нужно строго соблюдать. Для Мирославы подстроиться под него будет весьма просто. Да и просыпаться в шесть утра для девчушки точно не будет проблемой. В семье Стрóгановых являлось традицией приучать к порядку и дисциплине. Все её представители всегда следовали определённому распорядку дня. Вот Владимир с Анастасией стали прививать эту полезную привычку своей дочери ещё с раннего возраста. А после смерти госпожи Стрóгановой супруг продолжил заниматься воспитанием наследников. Работавшая на тот момент служанкой на протяжении трёх лет «Малуша» активно помогала ему в этом. И их семейная дисциплина, в отличие армейской, была значительно мягче.       Вечером того же дня Мирославе передали письмо отца, в котором он принял решение позволить дочери осуществить свою цель. Цель, принадлежащую их семье. Владимир также в нём выразил извинения перед ней и попросил писать каждый месяц. Последние отцовские пожелания удачи в начинаниях просто подбросили старшую Стрóганову на седьмое небо от счастья. «Папа, я изо всех сил буду стараться, чтобы долг нашей семьи был выполнен! Спасибо тебе большое…»