Выбор

            — Проходи. Присаживайся. — Арман в компании своей сестры сидел на стуле, скрещивая руки на груди, и не сводил с меня своих красных глаз.       Нервно кусая внутреннюю сторону щеки, я мельком взглянул на предложенный мне стул, а после перевёл взгляд на парня. Этой встречи следовало ожидать. Но, как оказалось, я всё ещё к ней не готов. Вести в Северном секторе разносятся очень быстро, и я уверен в том, что когда только проходил пропускной пункт, Арман уже знал, что я появился.       Я сразу знал, что мне нужно будет покинут своих друзей и появиться здесь. По-другому нельзя было поступить. И хоть Виктор долго не соглашался на мой план, у меня всё же удалось убедить его в том, что я буду нужнее, если не останусь сидеть там с ними. Я, конечно, не смог предугадать, что сразу же попаду на ковёр к Арману, но подобные мысли всё же держал в своей голове. Но как бы я не старался подготовить себя к этой встречи, сейчас все внутренности трясутся от страха, что живым я отсюда не выйду.             — Карэн хотела присутствовать, но, к сожалению, дела заставили её остаться. — Арман закинул ногу на ногу и вальяжно откинулся на спинку стула. — Так что, тебе придётся докладывать мне.       Карэн Арчер, так кто сейчас занимает самую верхушку правительства. Я никогда не встречался с ней лично. Даже рад тому, что она не пришла. Не думал, что мной заинтересуется она. Арман всегда выступал от её имени и несмотря на то, что его псинка умеет внушать не хилый ужас, общаться с ним, себе подобным, как-то проще, чем с самой Карэн.       Преодолевая дрожж в ногах, я всё же сел на стул. Оказавшись прямо напротив парня, моё сердце заколотилось быстрее. Несмотря на его мнимое радушие, вся эта ситуация очень сильно напоминает допрос. Меня даже привели к нему в сопровождении, и от этого тоже не легче.             — Ну, рассказывай. — Парень словно забывал моргать, пока буравил меня ледяным взглядом.             — Что? — Прочищая горло, я постарался принять самую расслабленную позу из всех, на которую только способен.             — Начни с того, как ты оказался вместе с Эриком, когда тебя не выдвигали на это задание. — Вступила Мария, явно сгорая от нетерпения.       В отличие от своего брата, девушка не отличалась сдержанностью и всегда предпочитала не ходить вокруг да около. Она готова была начать допрашивать меня ещё в коридоре, только бы ей предоставили такую возможность. И сейчас она тоже с большим трудом могла усидеть на стуле. Всё время поправляла свои длинные волосы и теребила рукав куртки Армана, в сотый раз разглаживая складку, которой там уже давно не было.             — Он взял меня с собой. — Я мысленно обрадовался тому, что Эрика больше нет, и никто не сможет сейчас опровергнуть ту ложь, которой я собираюсь их пичкать.             — По какой причине? — Арман неодобрительно взглянул на сестру, и та закатила глаза.             — Мы с ним очень хорошо дружили. — Чувствую, как перехватывает дыхание после каждого слова и сглатываю накопившуюся слюну. — И он предложил пойти с ними.       После моего ответа повисло молчание. Но в моей голове не было тихо. Я хотел кричать и бежать. Бежать так далеко, как только хватит моих сил, и больше ни на секунду не встречаться взглядами с этим парнем. Его красные глаза нагоняли на меня такой жути, что казалось, будто он читает меня насквозь. Будто он наперёд знает каждый мой ответ, а слушает меня только чтобы потешиться, и в итоге всё равно натравит на меня своё чёрное чудище. Эйгил, к моему удивлению, мирно сопел у ног хозяина. Не знаю, какие узы их там связывают, но для своего успокоения посмел себе предположить, что если животное спокойно, то и хозяин его пребывает в таком же расположении духа.             — Как так вышло, что ты один выжил? — Словно поверив моим словам про дружбу с Эриком, продолжил Арман.       Об этом я тоже подумал заранее. Я знал, что если вернусь, то ко мне будет приковано много внимания. И мне нужно было придумать то, что я скажу. Потому что я не умею врать на ходу, складно, когда волнуюсь. Могу начать заикаться, а в моей ситуации это непозволительно. Всё должно выглядеть так, словно я говорю правду, иначе любой мой косяк и неверное движение может стоить мне жизни.             — Меня почти сразу взяли в плен. — Облизывая пересохшие от волнения губы, я снова сглатываю.       В ответ на мои слова слышится насмешливое фырканье от Марии. А я радуюсь, что в основном говорит не она. От эмоционально не стабильной Снежной Королевы ждать можно чего угодно. И как же хорошо, что Арман, помимо Эйгила, кажется, умеет сдерживать ещё и её.       Глаза парня лениво скользнули по мне, а после он вернул свой взор к моим глазам:             — Прям так сразу?             — Ну нет. — Ощущая как потеют ладони, я медленно вытираю их об штаны. — Там завязалась драка. Кто-то поджог автобус. Меня ударили по голове со спины. Больше ничего не помню.       Слабое оправдание для них, я знаю. Но не могу же я им сказать, что это я размозжил башку Эрика камнем и собственноручно приговорил к смерти пару — тройку наших солдат. Не могу вывезти. Буду отыгрывать слабого и тупого. К таким всегда спрос меньше.             — Уже был у врача? — Продолжает Арман холодным и скучающим тоном.       Ему стоило хотя бы приложить немного усилий, чтобы выказать заботу к единственному выжившему. Но, кажется, он на такое не способен. Его вопрос звучит больше как само собой разумеющееся, нежели проявление внимания.       Когда я встретил его во время приезда в наш сектор, парень был более улыбчив и приветлив. Но сейчас на меня словно смотрит абсолютно другой человек. Он собран, холоден. Заинтересованности в его глазах меньше, чем у камня. И я могу сделать вывод, что тогда он неплохо отыгрывал свою роль. А вот сейчас он настоящий. Погружен в свои обязанности и думающий только о том, что ему нужна от меня информация. Мне любопытно, помнит ли он меня или тогда мы все для него были лишь общей массой новичков, которые вряд ли когда-то дотянут до его уровня.       И это он ещё не знает, что я убил ту, которую он в прямом смысле слова увёл у меня. Тогда бы я точно не сидел на против него живым. У них с Эмили всё закрутилось настолько быстро, что я даже не успел открыть рта. Но я готов пожать ему руку за то, что парень ни одним мускулом не показывает своей утраты. Хотя, наверное, так и должен вести себя солдат. Все свои чувства и эмоции оставлять за пределами работы. Я так не умею.       Хоть Арман и остаётся спокойным, за все его чувства отвечает Мария. По ней то только я и понял, что она переживает за брата. И утрата Эмили всё же волнует его. Мне даже стало интересно посмотреть на него вне этих стен. Как он ведёт себя, когда к нему не прикованы сотни взглядов и не нужно держать лицо перед людьми. Ведь ты последний, кто разделяет их и правительство. Какого ему приходить домой и оставаться с самим собой? Не сходит ли он с ума?             — Нет. Меня же сразу привели к вам. — Стараясь сильно не ёрзать, я откидываюсь на спинку стула.             — Загляни к нему. А то вдруг у тебя сотрясение. — Арман кладёт руку на подлокотник. — А ты нам ещё нужен.       Лишь киваю в ответ, стараясь одним глазом поглядывать на спящего волка. Каждое движение руки Армана заставляет меня всего передёрнуться. Я ему очень сильно не доверяю. И если он всё же решит, что я им больше не нужен, хочу быть готовым к неожиданной атаке от зверя.             — Что было дальше?! — Мария чуть ли не вскакивает со своего места, оглушая своим звонким голосом.             — Толком ничего. Я всё время сидел в комнате, и ко мне никто не приходил. — Пожимая плечами не свожу глаз с её брата.             — Даже не допрашивали? — Он хмыкает, хмуря брови.       Пусть небо рухнет мне на голову прямо сейчас. Я уже не могу сидеть на месте. От напряжения всё тело затекает. В моей голове все эти фразы звучали куда логичнее, чем они представляются сейчас. Ещё и эти смотрят на меня так, словно не понимают, что я вообще забыл в Северном секторе, если меня так легко удалось взять в плен.       А вообще-то я не так уж и много вру. Меня действительно привели в лагерь с завязанными руками. Да и в комнате я тоже сидел. И Виктор на самом деле не собирался меня из неё выпускать. Я говорю полуправду, лишь утаивая детали. Так что мне стоит собраться и самому поверить в свои слова. И тогда, надеюсь, поверят и они.             — Допрашивали. — Тут же опережая возможный последующий вопрос, добавляю я. — Но я молчал.       Не дожидаясь ещё каких-то вопросов по поводу моих допросов, я стягиваю через голову кофту и демонстрирую жёлто-зелёные синяки на руках и боку. Виктор хорошо постарался перед тем, как отпустить меня. Я прям видел, как ему нравится бить меня, хотя я сам его об этом попросил. Хоуп не согласилось. Пришлось идти на крайние меры.       Было трудно стоять и не ударить в ответ. Но, видя удивления на их лицах от того, что я начал раздеваться, оказывается, не зря терпел. Стараюсь менее демонстративно, но всё же засветить запястья. Мы перетягивали их верёвками три раза, чтобы весь этот театр одного актёра сейчас более менее походил на то, что меня действительно держали связанным.             — Не обязательно было показывать. — Арман с отвращением морщит нос.       О нет, смотри. Смотри и верь мне. Иначе придётся ударить Виктора в ответ за то, что всё это было зря. — Я даже смог улыбнуться про себя, успокаивая трясущиеся руки. И начал одеваться обратно.       Это не те люди, которые верят на слово. И если нужно будет, я останусь перед ними без трусов. Только бы в их головах зародилась капля доверия к моим словам. Мужчина предлагал мне ограничиться разбитым носом, но бить себя по лицу. Нет. Я не предоставлю ему такой радости. Хотя сейчас думаю, что нос бы тоже был не лишним.       Успокоившись, я сел обратно на стул, продолжая молчать. Не собираюсь самостоятельно произносить ни слова. Если им нужна информация, пусть тянут её сами, иначе я могу сболтнуть лишнего.             — Как ты сбежал? — Парень меняет положение ног и закидывает левую на правую.             — Меня оставили одного. — Царапаю своё бедро через штанину, стараясь сконцентрировать все свои эмоции в этом жесте. — У них есть тяжело раненые и не достаточно людей, чтобы следить за мной круглосуточно. И в тот момент я понял, что если сейчас не попробую, возможно, не сбегу никогда.             — Много раненых? — Только сейчас у Армана в глазах блеснул интерес.             — Не знаю, сколько их всего было, но трое. — Ещё одна ложь. Я специально вписал в раненых всех троих, чтобы не завязать разговор на Локи.             — Насколько всё плохо? — Парень нагнулся вперёд, ещё пристальнее смотря на меня.       Вот же больной ублюдок. Ему совершенно было безразлично, насколько сильно пострадал я. Но стоило услышать о том, что там страдают люди, как он аж ожил, сгорая от интереса.             — Всё ужасно. — У меня не получается отыграть ликование, произнося эти слова.       Хотя, если бы я прямо сейчас улыбнулся, то вполне бы завоевал ещё больше доверия. Но мою голову не покидают мысли о том, что это действительно правда. Мой друг в ужасном состояние сейчас там, и я не могу радоваться этому даже играючи. Его жизнь волнует меня больше своей. Ведь если умру я, то вряд ли буду мучаться, как он.       Я всё ещё думаю о том, как бы смог помочь. Что мог бы сделать, чтобы он выжил. Но вместо того, чтобы сейчас быть там с ними и помогать, сижу тут и трачу драгоценное время.       Но без этого никуда. Конечно, я бы мог сделать так, чтобы они считали меня мёртвым вместе с остальными, но от этого мало толку. Я буду более полезным, если объявлю себя живым. У меня будут развязаны руки, и не нужно будет прятаться на улицах города ради ещё одной дозы лекарств или иной помощи. На эту мысль меня натолкнул ныне покойный Эрик.       Он играл на два фронта и довольно долго продержался. Я могу сделать также. Только вот загвоздка в том. Я не знаю, поверят ли мне сейчас, чтобы я смог воплотить идеи в жизнь, или же меня после допроса просто вынесут отсюда вперёд ногами, и все усилия пойдут насмарку.             — Дело вот в чём, — Арман прочистил горло, выпрямляя спину. — Эрик не успел предоставить полные отчёты. Всё хранилось в строжайшем секрете, чтобы не допустить утечки информации. И он до последнего оставался единственным, кто знал всё. — Парен поднялся со своего места и подошёл ко мне почти вплотную.       Из-за того, что он сейчас выше меня. Мне пришлось поднять голову, чтобы продолжить смотреть в его глаза.             — Раз ты единственных, кто выжил. Да ещё и смог вернуться. — Арман прячет руки в карманах штанов. — Нам нужно, чтобы ты показал, как туда добраться. Если сейчас у них всё плохо, то мы больше не можем ждать более удачного момента.       И тут моё сердце остановилось. Я не смог прочувствовать не единого удара, пока смотрел в его глаза, словно налитые кровью. Этот вопрос был настолько ожидаемым. Но пока я не услышал его на самом деле до конца не верил, что об этом поросят. Наоборот, было бы странно не услышать этих слов. Логично же, что если я смог оттуда вернуться, то смогу и привести туда своих.       Но дело в том, что я не могу. Я не собираюсь этого делать. Как бы сильно не любил свою родину, я не поддерживаю всех её законов. И сейчас, когда, кажется, смог найти надежду на то, что что-то можно изменить, я не хочу лишать её этого. Мой мир требует спасения. Он захлёбывается в крови невиновных и молит о том, что пора что-то менять. И я не собираюсь становиться тем, кто отнимет эту надежду.       Наша система не верна. Она давно прогнила. И те, кто сейчас стоят прямо здесь, продолжают топить её. Уничтожать мир, за который когда-то боролись. Только бы удержать власть в своих руках. И я не стану одним из них в этой бессмысленной войне.             — Мне нужно время.             — Нет! Мы не будем ждать ещё три года! — Не дав мне договорить, Мария напоминает о том, что она тоже здесь.             — Дело в том. — Пытаюсь проглотить ком, что застрял в горле от волнения, — Что они наверняка уже знают, что я бежал. И будут готовиться к тому, что мы придём, — Перевожу взгляд с Марии на Армана. — Нужно время, чтобы они успокоились. Ввести их в заблуждение и дать думать, что мы не собираемся нападать. И мне нужно время, чтобы опять найти туда путь, потому что, когда я бежал, не особо запоминал местность.       Арман нервно складывает руки за спиной и начинает медленно расхаживать передо мной смотря себе под ноги. Он явно не рад тому, что я не так хорош, как возможно, был Эрик. Но раз он решил, что я им нужен, то пусть поиграет по моим правилам. Потому что я ещё долго готов юлить, только бы не вести их туда, где сейчас находится моя семья.             — Даю тебе время до первых чисел декабря. — Он останавливается прямо передо мной, прожигая недовольным взглядом.             — Арман! — Мария, не в силах терпеть, вскакивает со своего места. — Мы и так слишком долго ждали! Что скажет Карэн?!             — Закрой рот, Мария! — Огрызается парень, резко оборачиваясь к своей сестре.       Не думал, что он способен огрызаться на свою сестру, но, кажется, своим ответом я смог вывести и его. Девушка, вздёрнув нос, недовольно хмурит брови и молча садится на место, всем своим видом демонстрируя, что брат её обидел. Больше не заинтересованная ни каплей нашего с Арманом общения, Мария начинает рассматривать свой маникюр, чересчур громко вздыхая.       Похоже, таким способом она воздействует на всех мужчин, включая своего брата. Я видел её это поведение раньше. Стоило кому-то сделать не так, как она хочет. И Арман потакает этому. Раздражение на его лице сменяется за долю секунды, стоило увидеть, что сестра начала дуть губы. Он подходит к ней и берёт девушку за руку, которую она так демонстративно рассматривала. Этот жест напоминает мне извинения, потому что она на него откликается. Довольную улыбку она дарит брату, сжимая его пальцы в своей руке. А я сдерживаюсь, только бы не хмыкнуть. Потому что разыгрываемый ей спектакль чересчур фальшив. Но он почему-то всё равно побежал перед ней извиняться.             — Ты услышал меня? — А вот ко мне Арман обращает всё такой же раздражённый взор, каким больше не смотрел на сестру.             — Да. — Киваю, прикрывая глаза и встаю со своего стула в надежде по скорее улизнуть.             — Если не будешь справляться один, знаешь, где попросить помощи. — С хитрой улыбкой добавляет мне вслед девушка.

***

      Следующее пробуждение Локи застало нас глубокой ночью. Он проснулся с тихим стоном, но этого хватило, чтобы подорваться со своего места. Забыв про Ареса, что спал на моём плече, я вскочила на ноги, из-за чего парень потерял и без того шаткое равновесие и чуть не свалился со стула.             — Что проис… — Арес встрепенулся, резко опуская на пол ноги, что покоились на краю соседнего стула.             — Тише ты! — Шикнув на друга, не давая ему закончить, я зажгла одну из ламп и подошла к постели парня.       Локи щурился от зажжённого света, но сейчас его взгляд был осознаннее, чем за последние сутки. А я не смогла сдержать улыбки от осознания, что он понимает, где находится.             — Эй, привет. — Осторожно касаясь его горячей щеки, я присела у кровати. — Как ты себя чувствуешь?       Парень медленно перевёл на меня взгляд своих всё ещё затуманенных глаз, но, кажется, всё равно узнал. На мой вопрос он ничего не ответил. Он попытался подняться, но я надавила рукой ему на грудь, переживая, как бы ему опять не стало больно, извещая, что лишний раз лучше не двигаться.             — Нужно позвать Лею. — Виктор скрестил руки на груди, наблюдая за парнем.       Мужчина запретил ей вместе с нами круглосуточно караулить Локи, переживая за то, что у неё есть своя семья. И ей нужно быть с ними. А вот мы втроём всегда оставались вместе, посменно карауля.             — Думаешь, надо? — Арес подошёл ко мне и присел рядом. — Пока вроде всё нормально, — Парень взглянул на своего друга и слегка улыбнулся.             — У тебя что-нибудь болит? — Поправляя край одеяло, я продолжала наблюдать за Локи, стараясь быть как можно тише. Словно боюсь его напугать, хотя саму эмоции переполняют через край, и если бы не его состояние, то наверняка бы бросилась его обнимать.             — Всё. — Наконец отзывается Локи, громко и тяжело сглатывая.       Если бы я прямо сейчас не смотрела на него, то вряд ли бы смогла узнать этот охрипший от криков голос. Поджав губы, я снова погладила его по щеке, от чего он лишь слегка поморщился. Казалось, что парню чересчур тяжело держать глаза открытыми. Он медленно моргал, на мгновения оставляя их закрытыми, а после вновь прилагал усилия, чтобы открыть.             — Хочешь пить? — Не упуская возможности, я всё же решила попытать удачу и спросить.             — Нет, — Вновь делая тяжёлый вдох, ответил он, снова морщась.       Сломанные рёбра, с которыми Лея, к сожалению ничего, так и не смогла сделать, приносили ему дискомфорт. Но сейчас под действием обезболивающего, его грудь не ходит ходуном от каждого прерывистого вдоха, и это хоть немного успокаивает.             Расстроенно выдыхая, я мельком посмотрела на мужчин, которых, кажется, тоже огорчил его отказ. И, не зная, о чём ещё у него спросить, осторожно взяла его здоровую руку в свою. Я не ждала, что он ответит на прикосновение. Но его тёплые пальцы дрогнули в моей руке, и он постарался сжать её в ответ. Жест, от которого моё сердце замирает. И пусть вместе с ним замрёт весь мир, только бы он никогда не отпускал моей руки.       Слёзы, которые сейчас, кажется, льются от счастья, я не в силах сдержать в себе. Шмыгая носом, я прячу лицо в край одеяла, только бы не привлекать своим видом излишнего внимания.             — Не надо. — Его пальцы слабо впиваются в мою кожу на руке.       Делаю глубокий вдох и, поджимая губы, нехотя поднимая лицо. Ему трудно говорить. Нет сил, чтобы сжать мою руку. Но даже сейчас он пытается делать это. Я вытираю мокрые глаза рукавом колючего свитера и пытаюсь улыбнуться, смотря ему в глаза. Не хочу, чтобы он напрягался от того, что я не умею сдерживать эмоции. Я рада тому, что он со мной. Тому, что он понимает, кто я. И никак не хочу причинять ему хоть какие-то неудобства своим видом.       Пока он был без сознания, я не знала, куда себя деть. Не знала, куда сбежать. Только бы всё снова было как прежде. Но сейчас, смотря на него, есть только одно желание. Чтобы он никогда больше не покидал меня.       Арес, которого, похоже, не устроил отказ парня выпить воды, всё равно принёс ему её. Локи, завидев кружку, лишь нахмурил тёмные брови, давая понять, что он не хочет этого делать. А я не знала, на чью сторону встать. Ему нужно как можно больше воды, и я согласна с Аресом, что он должен хотя бы попить. Раз про еду даже и разговоров быть не может. Но я так же думаю о том, что если Локи действительно не хочет этого делать, то, наверное, не стоит его заставлять.             — Или ты выпьешь добровольно, или я волью в тебя её силой. — Слегка потрясся на половину полной кружкой, Арес поднял брови. Давая понять Локи, что отступать не собирается.       Если до этого момента парень хоть как-то улыбался, пытаясь поддерживать общий дух. То сейчас выглядел очень суровым. Естественно, он тоже беспокоился за Локи. И таким образом, возможно, через угрозы, он проявлял свою заботу. Но Локи упорно продолжал отказываться, смотря на своего друга в упор.             — Может, немного. — С мольбой в глазах я посмотрела на Локи, тоже начиная его уговаривать.       Парень, не зная, на ком из нас сосредоточить свой недовольный взгляд, всё же сдался, громко выдыхая. И из двух зол между Аресом и водой выбрал второе. Виктор помог ему приподняться, всё время спрашивая, не больно ли Локи от его касаний, на что тот лишь иногда качал головой. Арес поднёс кружку к его губам и аккуратно наклонил её. Я вижу, как при всей его суровости дрожит его рука. Словно он тоже боится причинять ему боль.       Такое, на первый взгляд простое действие принесло им двоим чересчур много стресса. Но я благодарна им за это, потому что сама боюсь трогать парня везде, кроме здоровой руки. Мне страшно от одной лишь мысли, что он опять сможет закричать. Он сказал, что ему всё ещё больно. Но если эта та боль, которую он в состоянии терпеть и даже говорить с нами, то я всё равно рада.       В нашем положении даже такие мысли способны приносить радость. Ведь о большем я боюсь даже мечтать, не желая своими фантазиями навлечь худшее. Уже не единожды убеждалась в том, что если ты чересчур счастлив, то потом обязательно будешь плакать. А я не хочу плакать. Я лишь хочу, чтобы Локи стало лучше.       Несмотря на свои угрозы, Арес не стал заставлять парня выпивать всю воду из кружки. Он остановился тогда, когда Локи попытался отвернуться, и больше не пытался. И только сейчас, наконец, добившись своего, парень вновь улыбнулся, помогая Виктору положить друга на место. Они оба, кажется, начали потихоньку притираться друг другу.       Когда Арес вернулся из Северного сектора, мужчина с облегчением выдохнул. Ведь отпускал его туда на свой страх и риск и не находил себе места, пока Арес не явился к нему сам. Я что есть сил старалась уверить мужчину в том, что Аресу можно доверять. Но чересчур свежи раны от Эрика, чтобы забывать о том, что не каждому в этом мире можно довериться.       Они несколько часов провели на улице, пока Арес рассказывал ему всё то, чем теперь он будет заниматься. И теперь у Виктора прибавилась ещё одна головная боль. Он, конечно, рад, что теперь имеет лазунчика на вражеской территории, но всё ещё с недоверием относится ко всей этой затеи. Они обсуждали каждую деталь, чуть ли не каждое слово, которое Арес должен будет предоставлять в своих отчётах, и от этого иногда переходили на крики. Их мнения на одни и те же вещи чересчур сильно разнятся, и от этого. От каждой, даже маленькой нестыковки, оба начинают вести себя словно кошка с собакой.       Радует то, что хотя бы не дерутся. Хотя, когда в прошлый раз я увидела именно это, не зная того, что Арес сам попросил его ударить, понеслась их разнимать. Друг изначально пришёл с этой просьбой ко мне. Но я не догадалась, что получив отказ, он пойдёт к тому, кто точно согласится.       Всех напугали сроки, которые выставил Арман. До декабря осталось каких-то жалких пара недель. И если Виктор ничего не придумает, то всё это обернётся трагедией. Нам всем просто некуда идти. Негде прятаться. Да ещё и Локи, который не в состоянии даже сесть самостоятельно. Он загнался в свои мысли. Пытается решить сложившуюся проблему и к своему собственному удивлению, прибегает к помощи того, кого возненавидел в первые часы. Арес крутит все возможные варианты на пару с ним. Теперь их стулья, что до этого момента находились как можно дальше друг от друга. Стоят впритык, чтобы при любой возможности им не нужно было бегать друг к другу, чтобы поделиться очередной безумной идейкой.

***

      После той ночи Локи просыпался всё чаще. Но, к сожалению, это приносило мало хорошего. Тело из-за сильной слабости всё никак не могло начать восстанавливаться. Порой боль от сломанных костей всё равно пробивалась, несмотря на морфий. Лее пришлось усилить дозу, только бы поддерживать его как можно дольше в сознании. Так с ним было легче. Ему можно было менять повязки, опираясь на его ощущения, а не делать это через силу.             — Арес принёс тебе пирог. — Разворачивая кусок пергамента, я села на край кровати. — Он подумал, что когда ты проснёшься, тебе обязательно нужно поесть что-то с мясом.       Лея настояла на том, что даже если он не хочет, нужно кормить парня через силу. И в надежде на то, что это хоть как-то поможет, я, скрипя зубами, заставляла его это делать. Конечно, мне бы хотелось слушать каждое его пожелание, но он всегда отказывается от еды. А я понимаю, что так выздороветь просто невозможно.       Парень даже не обратил внимания на кусок в моей руке. Лея недавно дала ему новую дозу, от чего сейчас он был очень вялым.       Его глаза будто потухли, а большие синяки под ними усугубляли ситуацию, делая его вид ещё более болезненным. Он выглядел таким безразличным ко всему происходящему, что порой становилось страшно смотреть. Почти не разговаривает со мной, только смотрит. Иногда, в минуты, когда ему становится легче, просит полежать рядом с ним. Эта просьба означает, что он хочет заснуть. Каждый раз, стоит мне лечь рядом с ним, парень очень быстро засыпает. Он словно боится делать это один.       Радует, что кошмары, о которых он говорил, кажется, не пробиваются в его сознание. Иногда он всё же может дёрнуться во сне или начать говорить. Но стоит коснуться его, дать понять, что я всё ещё рядом, и он затихает.             — Локи, поешь, пожалуйста. Тебе нужны силы. — Стараясь привлечь его внимание, я кладу руку ему на колено.             — Можно мне воды? — К нему потихоньку возвращается голос. И сейчас он уже не такой хриплый, более узнаваемый.       Дотянувшись до заранее подготовленной кружки, я села к нему ближе. Парень было хотел потянуться за водой, но я остановила его руку и поднесла кружку к его губам. Он делает медленные, но большие глотки, а я придерживаю его голову за затылок. Стараясь всеми возможными способами облегчить любое его движение.       Если бы было возможно, я бы дышала за него. Только бы он не мучался от каждого действия.       Стоило парню отвернуться, как я сразу же убрала кружку и вернула её обратно на тумбу. Он выпил чуть меньше половины, но и это меня порадовало. Ведь когда он просыпался в прошлый раз, совсем отказался от воды, а я переживаю, как бы не было обезвоживания в кипе с голодом, которого он явно просто не ощущает.       Слабо улыбнувшись, я поцеловала его сухой горячий лоб. Жар так не спал, но в этот раз его хотя бы не трясёт. Ко всем нашим проблемам прибавилась лихорадка. И в такие моменты, как этот, радовалась каждой мелочи. Отсутствию дрожжи, его желанию немного попить, попыткам улыбнуться. Это всё давало мне надежду, что он выкарабкается.       Я понимаю, что без Хийлара вероятность мала, но даже не позволяю своей надежде угаснуть, видя, как он сам борется за то, чтобы остаться в этом мире. Не знаю, как долго мы сможем тянуть его на одном лишь морфии, ведь теперь ко всему прочему добавился ещё и страх сделать его зависимым. И если в конечном итоге не горячка убьёт его, это сделает ломка. Лея без намёков дала мне понять: как только увидит, что уже и увеличенная доза не справляется, прекратит его колоть, чтобы не травить организм. Страшно думать об этом. Если ей придётся пойти на это, то мы собственноручно оставим его умирать в мучениях. А этого исхода никто из нас не желает. Поэтому я и радуюсь каждому его пустяковому желанию, желая верить в то, что ему становится легче и он возвращается в привычное состояние.       Я смотрю на его впалые щёки и ужасаюсь, как же быстро он похудел. Организм тратил все остатки сил, пытаясь восстановиться. Так Локи ещё и добивал его своей голодовкой.             — Может, мы попробуем сегодня? — Лёгкими движениями зачёсываю его спутавшиеся волосы назад, чтобы они не лезли ему в глаза, которые давно уже потеряли свой обворожительный блеск.       Те глаза, в которых я тонула каждый раз, когда видела на себе их взгляд. Сейчас казались серыми и безжизненными. Но, несмотря на всё это, он всё ещё мой Локи, которого я так безгранично люблю. Моя душа каждый раз ломается на кусочки, когда я смотрю на него. Думаю о том, что его может не стать. Не могу даже представить, что он умрёт на моих руках. Но какими бы надеждами я себя не тешила, я вижу, как он угасает изо дня в день, и от этого на сердце словно кошки скребут.       Каждый раз, когда он закрывает глаза, я молюсь, только бы он открыл их вновь. Прислушиваюсь к его тихому и слабому дыханию, только бы убедиться, что он спит, а не оставил меня навсегда. Сама я тоже выгляжу не лучшим образом, ведь почти не сплю, всё время караулив его.       Лея не осмеливается давать прогнозов. А я переживаю, как бы его жизнь не пошла на часы. Иногда мой организм не выдерживает, и я отключаюсь на его плече. Но когда понимаю, что это происходит, резко вскакиваю. Я просто не могу позволить себе уснуть. Боюсь, что он проснётся, а я не услышу.             — Меня тошнит. — Парень даже моргает медленнее обычного.             — Я знаю, дорогой. Я знаю. — Шепчу, касаясь губами его горячего виска.       Каждый его отказ от еды ранит хуже ножа. И я держусь изо всех сил, только бы не начать рыдать от безысходности. Не могу позволить ему увидеть мои слёзы. Не сейчас, когда ему нужна вся моя поддержка.             — Тебя тошнит от большого количества лекарств и отсутствия еды. Твоему телу нужно откуда-то брать силы. Давай ты попробуешь поесть немного? — Мои слова больше походят на мольбы, но я не могу иначе.       Парень тяжело и прерывисто вздыхает, но всё же соглашается. Он берёт левой рукой кусок пирога, что лежит на краю тумбы и откусывает лишь верхушку с тестом. Он жуёт медленно, а я вижу, как парень пытается перебороть рвотный позыв.       Тяжело.       Безумно тяжело видеть его страдания и не иметь возможности помочь. Ещё как на зло Арес ушёл. Каждый его уход сопровождался моей тревожностью. С ним рядом мне было легче. Я могла поделиться своими переживаниями, зная, что он поддержит. Он помогает поддерживать огонёк надежды внутри. Ведь как бы я не старалась убедить себя в том, что я сильная. Что я всё вынесу. Что смогу жить за двоих. Стоит мне остаться наедине с собой, моё подсознание начинает кричать об обратном. Загонять меня в угол, разбивая все мечты о суровую реальность.       Оно душит меня своими холодными пальцами, снова и снова направляя взор к Локи. Только бы лишний раз показать мне то, насколько плохо он выглядит. Не могу сосчитать, сколько уже раз я обращалась к каким-то высшим силам, рыдая в ночи, с просьбами о помощи. Но там, как всегда, глухо. Сдаваться — не выход, но и сил бороться уже очень мало.       Когда-то у Локи спросили, в каких богов он верит. И тогда парень рассмеялся, сказав, что верит лишь в самого себя. Нам было лет по восемнадцать, и я посчитала его чересчур самоуверенным. Но сейчас, когда на каждую из моих молитв не следует ответа, я начинаю осознавать смысл его слов. Конечно, человеку всегда нужно во что-то верить. Нужно чем-то подпитывать своё сознание, чтобы думать, будто ты не одинок и за тобой всегда есть кому присмотреть. Но сейчас я, кажется, тоже начинаю верить, только в Локи Всё реже обращая свой взор к небу.       Я часто вспоминаю его из прошлого. Того восемнадцатилетнего пацана, у которого энергия била через край, и он вечно встревал в какие-то неприятности, только бы выплеснуть её. И осознаю, что он и тогда мне нравился. Наглый, заносчивый, чересчур бесячий. Но всегда стоящий на своём. Было в нём что-то такое, что не могло не привлечь. Он бесил каждого своим непослушанием. А мне в тайне нравилось то, что какие бы запреты ему не ставили, он всё равно обходил их, оставаясь при своём.       И может, если бы я тогда не потащила его за собой. Он бы сейчас был совсем в другом месте. С другими людьми.        И не умирал.       Не знаю, какие звёзды сошлись там на небе. Кто в действительности решил, что нам суждено по жизни идти вместе. Но не окажись в тот злополучный день он со мной, я бы, скорее всего, так и не решилась на то, что могу его полюбить. Искренне. Всем сердцем и душой.        Локи всегда был рядом со мной. И я, несмотря на все наши ссоры, воспринимала его как должное. Как того, кто всегда должен быть рядом, просто потому, что так правильно. Снова и снова возвращалась к нему, нарушая сотни обещаний, что больше никогда к нему не подойду. А сейчас хочется вернуться назад и ударить саму себя. Встряхнуть и сказать, чтобы не теряла времени, не обижалась из-за того, что он не умеет выражать свои чувства. Ведь по итогу он оказался в сотни раз лучше всех тех, кого я когда-либо встречала.             — Я больше не могу. — Отложив почти целый кусок, парень посмотрел на меня.       Его виноватые глаза просили прощения за то, что он не может поесть. Я с горечью натягиваю улыбку и убираю пирог обратно на стол, подальше от него. Чтобы он не раздражал его даже своим запахом.             — Всё в порядке. Ты молодец. — Беру его руку в свою, начиная поглаживать костяшки длинных пальцев.       Почему именно он?       Почему именно сейчас?        Именно тогда, когда я впустила его в своё сердце. Дала себе возможность любить его в ответ, он может покинуть меня. Я виню себя за то, что упустила столько лет. Столько прекрасных возможностей и осознала то, что он нужен мне больше воздуха в момент, когда он может вот-вот исчезнуть. Виню себя за то, что была слепа, за то, что ни одна клеточка моего мозга за столько лет не смогла дать мне и намёка на то, что он мне по-настоящему дорог.       Почему мы потратили так много времени на нелепые ссоры, когда просто могли быть счастливы. Вместе. Я не хочу и не собираюсь винить его за нерешительность, за поведение, с которым мне приходилось сталкиваться изо дня в день. Это всё теперь не важно. Мне хочется лишь одного — времени. Времени, которого, вероятно, у нас осталось безумно мало.