Вишнёвый сад

Был где-то пятый, а может даже четвёртый час утра, когда веки разомкнулись сами по себе, и цепкий взгляд прошёлся по периметру палаты. На автомате, что появился во ещё во времена гражданки, Гоуст стал прислушиваться к тишине, улавливая лишь негромкий храп Роуча. Убедившись, что проснулся лишь он один, Саймон позволил себе слегка помотать головой, устраиваясь на постели по удобнее, дабы ещё раз взглянуть в окошко и дивиться красоте небольшого розового сада. Для ухода за такой большой поляной необходимо было большое количество людей, и, судя по всему, занимались им лишь медсёстры, потому что Гоуст так и не заметил никаких садовников. Выглядел этот сад совершенно необыкновенно благодаря своим деревьям: они были массивные, кое-где низенькие, с розовыми лепестками. Природа никогда не действовала на него чрезвычайно, но почему то именно эта поляна заинтересовала его.

Парень никогда не путешествовал без цели. Причина, по которой он бывал в разных точках планеты – служба. Его занимали исключительно одни враги; он ненавидел их памятники, замечательную архитектуру, один вид того же Макарова возбуждал в нём ощущение тоски и злобы, хоть он никогда и не показывал этого. Вокруг Райли царила одна злоба на весь мир, да и он не требовал ничего другого к себе в ответ. Всё изменилось в момент, когда он впервые почувствовал трепет на незначительный вопрос "Ты в порядке?" и мимолетное прикосновение Капитана - тогда как будто бы вся планета перевернулась с ног на голову, и Саймон начал замечать остальных людей, даже с Роучем подружился. Он не понимал, как влюбился в мужчину, тем более не понимал почему. - Пс-с, Гоуст? – помяни дьявола, и он тут как тут, выглядывает из приоткрытой дверцы. - Капи.. Капитан? – от такой неожиданности Саймон даже слегка запнулся и слишком резко повернул голову. - Так и думал, что ты проснулся. Мне тут стало немного тоскливо, и я решил проведать тебя. - Меня? – переспросил тот. – Роуч уже не входит в список желаемых собеседников? - Из-за этого парня мои уши вчера чуть не завяли. Знал бы ты, как он любит поговорить на тупые темы. – усмехнулся Капитан – А вот с тобой так и не успели толком пообщаться. Соуп вошёл в палату захлопывая за собой дверь, даже не беспокоясь о спящем Сержанте – оно и не обязательно, и так крепко спит. Захватив тот же самый стул, что и вчера, он уселся возле кровати Гоуста, даже не подозревая, как часто забилось его сердце. - Как ты себя чувствуешь? – первым спросил МакТавиш. - Как будто в огне побывал. - Ого, Лейтенант Гоуст ещё способен на юмор? – усмехнулся мужчина в ответ. - Это лучше ты мне скажи, насколько ужасно моё состояние. Моя воля – я бы сорвал эти грёбанные повязки и взглянул сам. - Верю, Саймон. Вам с Сандерсоном крупно повезло, что вы вообще остались в живых, у обоих третья степень термического повреждения, глубокие ожоги чуть ли не до мышц. – выпалил Джон на одном вдохе. – Боюсь, у тебя и намёка не осталось на человеческое лицо. Капитан говорил чётко, без тени сочувствия, как будто ничего страшного не случилось. И это нравилось Райли. Он ненавидел проявление жалости к себе, считал это слабостью, ну и в общем, чего уж тут страдать? Всё уже произошло. - Дай мне время, Лейтенант, - продолжил Джон – И я сделаю с Шепардом тоже самое, что он сделал с тобой и Сан-.. Дальше уже Лейтенант не слушал. В голове застряло "Я сделаю с Шепардом тоже самое, что он сделал с тобой" , и мужчина окунулся в омут с головой. Кажется, он почувствовал бабочек, нет, грёбанных птиц в своем брюхе – смесь тревоги и удовольствия. - Слушай, а ты не хочешь сходить вот туда? – прервал поток мыслей МакТавиш, дёрнув головой в сторону окна. – Я заколебался сидеть в четырёх стенах и дышать сранным запахом таблеток. - Да. – слишком быстро ответил Саймон. – Но, я тут немного к кровати приклеен.. В ту же секунду Джон поднялся со стула и походил по комнате, отчаянно выискивая какие-нибудь костыли. Но взгляд остановился на инвалидной коляске. - Я надеюсь, ты шутишь. – выдохнул Райли. - А я не умею шутить, Саймон. – Джон взглянул на подчинённого с весёлой полуулыбкой, пересекая возможность отказаться от идеи, и заставляя того в который раз за это утро пропускать удар сердца.