Вишнёвый сад

Палата была пропитана пряным ароматом лилий, и, когда лёгкое дуновение холодного ветерка проносилось в саду меж деревьями, в открытое нараспашку окно вплывал еле-заметный запах сирени или тонкое благоухание табачного дыма. Сидя в углу на небольшом кресле, покрытого недельной пылью, Гоуст изредка поглядывал на Роуча, тревожно ходящего из угла в угол. Парень иногда по привычке поднимал правую руку к голове чтобы схватиться за волосы, совершенно забывая, что от них не осталось даже намёка. Приходилось неловко опускать её обратно, цепляясь за ткань больничного халата. - Я.. Просто, я.. Гоуст, я не могу смотреть на себя.. Рядом с кроватью Гарри лежали осколки квадратного зеркальца, которое ему осторожно преподнесли после снятия повязок. Медсёстры почти что сразу оставили их в одиночестве, как только одна из них заметила потемневшее лицо Сандерсона. Когда дверь закрылась, ни в чём не виноватое зеркальце уже со всей силы ударилось об бетонную стену, раскрошившись на несколько деталей. - Я не хочу больше возвращаться домой. – Парень осторожно прижал морщенные пальцы к уголкам глаз, поворачиваясь к соседу спиной. – Я не хочу, чтобы меня таким видели! Мама.. Она не переживёт. Саймон прекрасно понимал, что сейчас происходит с его напарником по дрожащему голосу. В армии тебя дрессируют и готовят ко всему настолько хорошо, что ты перестаешь щадить самого себя. Но если дело начинает касаться твоей семьи – ты не выдержишь, каким бы железобетонным не был. Саймон понятия не имел, как сейчас ему помочь. Оставалось только сидеть на кресле ровно и слушать надрывное дыхание человека, откупившегося от смерти за высокую плату. - Ну, знаешь.. Хоть одно меня радует. Спустя несколько секунд Роуч повернул голову к Лейтенанту и слегка усмехнулся, получив в ответ внимательный взгляд. - Лицо твое я наконец-то увидел! - Они сейчас у нас одинаковые, Сандерсон. – Гоуст сразу же пожалел о сказанном, потому что надавил на больное место. Сержант нисколько не обиделся на такую подколку, даже прыснул со смеху, кивая головой в знак согласия, вытирая капли слез с покрасневших глаз. - Ты.. Прости за зеркало. Тоже ведь, наверное, хотел полюбоваться собой. Парень наклонился за большим кусочком зеркала, передавая его в руку Райли. Поджав губы, Роуч не спеша удалился в ванную комнату, уже не видя, как Лейтенант выкидывает его в открытое окно.

***

Кто бы ни входил в двери, это всегда не тот, кого хотелось бы видеть. В основном это были медсёстры и врачи, проверяющие остатки кожи пациентов и интересующихся о состоянии здоровья. Сандерсон успел поинтересоваться, почему к ним перестала приходить та самая рыжеволосая медсестра, на что получил ответ о её недавнем увольнении. Теперь он стал грустно вздыхать каждый раз, как видел вместо неё других женщин. Обоим нехотя позволили поддерживать физическую форму в стенах палаты или в том самом саду, который Райли не мог забыть вот уже вторую неделю. В один из таких дней к ним пришёл Капитан Джон Прайс, и на него сразу же свалилась огромная куча вопросов из уст Гарри, пока тот напрямую ему не сказал заткнуться. - Ей Богу, Сандерсон, хватит тараторить! – Прайс с нервным выдохом потёр переносицу. - Прошу прощения, Капитан. Но всё-таки, когда мы уже сможем приступить к службе? – Роуч даже не думал останавливаться. - У вас обоих было межрёберное пулевое ранение. Это тебе не шутки! Думаю, к тому времени как мы с Соупом достанем Шепарда, вы уже оклемаетесь и отправитесь на базу. Считайте это время как за отпуск. - А где сейчас находится Соуп? – впервые за всё время подал голос Саймон, непривычно ощущая себя неловко. - Я тоже думал, что вы проведаете нас вместе. – Сандерсон поддержал вопрос своего напарника. - Мы сейчас по уши в дерьме, парни. – Прайс достал одну из своих сигар, поджигая её и долго затягиваясь. – Вся оставшаяся команда копает под Макарова и Шепарда, выискивая их местонахождение, или хотя-бы одного из них. Повисла тишина. Каждый из присутствующих погрузился в собственные рассуждения. Мысли Прайса и Сандерсона были похожи: они оба думали о будущем, о захвате предателя и врага, надеясь на свободное небо над головой. Но мысли Райли были отличительными, прикованными к одной единственной жизни, находящейся, вероятно, очень далеко отсюда. Эта чья-то чужая жизнь носила имя, не слетающая с губ Саймона уже очень давно. Имя ей было Джон Мактавиш. Джонни. Соуп. Вспоминать улыбку Джона во время непринуждённых бесед с другими солдатами было настоящим наслаждением для Гоуста. Однажды он поймал себя на мысли, что изгиб его губ способен заново переписать историю мира. - Гоуст. – Капитан неожиданно окликнул Саймона, заставляя взглянуть на себя. – Соуп попросил передать тебе кое-что. Прайс засунул руку в один из широких карманов своей жилетки, доставая оттуда плотную чёрную ткань. - В следующий раз не думайте, что я сгожусь за почтовую сову, поэтому передавайте свои посылки из рук в руки. Мужчина протянул некую вещь Райли, а когда тот развернул её, это оказалась балаклава, с таким же белым, но более аккуратным изображением челюсти. "Ты же не рассчитывал снова обматывать своё лицо бинтами?" – раздался весёлый голос МакТавиша где-то в голове у Саймона, пока тот детально рассматривал подарок от своего Капитана. Призрак так отвлекся любованием новой маски, что совершенно не заметил, с каким ещё более поникшим видом за ним наблюдают и Гарри, и Джон Прайс.