Вишнёвый сад

Гоуст никогда не был человеком эмоциональным, да и не было у него определённого места, в которое он бы проходил ночью призраком мимо дежурных врачей, несмотря на упавшую температуру улицы и падающие с неба хлопья снега, что приземлялись бы так тихо на его массивные плечи, заставляя иногда покрываться мурашками. Он бы точно не стал трепетно реагировать на природу, садясь возле массивного дерева, что стояло в центре поляны и затмевало остальные красоты данного места. Но с недавних пор Гоуст стал полной противоположностью самому себе. В одну из таких ночей Саймон чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. К сожалению, он не позволял себе улыбаться, даже будучи в одиночестве и в тёплой маске, что полностью закрывала его лицо, зато глаза его блестели непривычно ярко, несмотря на практическую тьму вокруг. - Саймон.. Почему-то Райли решил закрыть глаза, погружаясь уже в абсолютную темноту. Чья-то чужая рука ложится ему на плечо, постепенно придавливая её своей массой. Некто осторожно опустился перед ним на корточки, и Гоуст буквально почувствовал миллиметры расстояния от лица этого человека, которого не видел перед собой. - Саймон, не боишься простудиться? Голос звучал так низко и ласково, что можно было услышать небольшую хрипотцу. Саймон узнал его благодаря запаху от сигарет, которые курил только он. - Не спорю, здесь красиво, но не мог бы ты вернуться обратно? Мужчина хотел ответить ему, что без него не вернётся уже никуда. Словно услышав его признание, этот Некто лишь усмехнулся и приблизился совсем близко, поочерёдно награждая некоторые местечки на лице Гоуста маленькими поцелуями, что ощущались даже сквозь достаточно толстую ткань. Его лицо потеплело от прикосновений чужих ладоней, а затем разгорелось от смущения и эйфории благодаря сухим губам. Он хотел прекратить это, но лишь для того, чтобы обсыпать человека собственной нежностью, осторожно вложить в прикосновения всю свою любовь и трепет от каждой предстоящей встречи. Но он ничего не сделал. Оставалось сидеть парализованным от нахлынувшей палитры любовных чувств, не желая отрываться от них. Но он оторвался. И веки резко распахнулись. Нос уже не ощущал знакомого табака, а уже запах каких-то медикаментов и спирта. Он оказался на своей постели, весь покрытый потом и наполовину голый, ведь одеяло давно сброшено на пол. Гоусту осталось лишь тихо плакать на краю кровати, отчаянно стараясь вспомнить каждую деталь своего сна.

***

- Обидно только то, что я уже никогда не почувствую, как до меня дотрагиваются девушки. Роуч побил свой рекорд: он смог подтянуться на шатающемся турникете 46 раз, что на один больше, чем в предыдущий. - В этом есть плюс: будет не так больно получать подзатыльники Прайса. Саймон стоял возле запыхавшегося Роуча, скрещивая руки у себя на груди. - Почему-то всегда достаётся мне.. - Ты не умеешь держать язык за зубами. В одно мгновение сад наполнился диким смехом Роуча, когда тот легонько толкнул Гоуста в грудь и случилась шуточная драка, что слегка напугала одного из пациентов, который в это время проходил мимо открытого окна. Человек с перебинтованной ногой наблюдал за тем, как двое ходячих мертвецов в потрёпанной одежде исполняли разные виды борьбы, как один в маске заламывал руку другому, а бедняга пытался выбраться. - Я вижу, вы уже соскучились по тренировкам. - Сэр? Оба солдата мигом прекратили свою дружескую потасовку и отошли друг от друга на небольшое расстояние, глядя в глаза нежданному гостю. - По размеру? – мужчина направил указательный палец в сторону Саймона, приветливо улыбаясь. Райли был готов поклясться, что его сердце ушло в пятки и остановилось при падении. Он смотрел на него с широко распахнутыми глазами, лёгкие начало неприятно сдавливать от подступившего адреналина в крови, и весь мир перестал существовать для него. - Капитан, какими судьбами? – Сандерсон подошёл и крепко пожал руку гостю, не скрывая широкой улыбки. - Пришёл поглядеть на ваши сморщенные лица ещё раз. Саймон? Ноги предательски подкашивались, когда ступали по невидимой полосе на встречу Джону МакТавишу. Он не знал что сказать, нужно ли здороваться или как всегда молча пожать руку. Но думать уже было поздно, поскольку Капитан сам предпринял первые действия и поприветствовал Лейтенанта хлопком по плечу. - Вас тут совсем не кормят? Просто, с чего это вдруг вы решили подраться? - Да ну, Капитан, это была всего лишь шутка! Но, признаться честно, я думал, что Гоуст оторвёт мне руку. У него слишком крепкая хватка. – бросил мимолётный взгляд Гарри, но достаточно красноречивый. - Я заметил. Но мне не нравится, что вы решили пошутить именно здесь. – МакТавиш прошёлся взглядом по белоснежному саду. – Это слишком красивое место, чтобы портить его. Призрак мысленно закатил глаза на такое недовольство Капитана – когда они были здесь в первый раз, он без зазрения совести выкинул возле дерева окурок. - Не боитесь простудиться? - Лично я, - Гарри ткнул пальцем себе в грудь. – уже больше ничего не боюсь после того, что произошло с нами. - Ладно, парни, пройдёмте-ка в палату. Нам всем нужно немного выпить.

***

Вечереть стало рано. Уже где-то к восьми часам на улице стояла сплошная тьма. Давно был объявлен тихий час, но троим солдатам было не до этого – в их компании находилось несколько пустых бутылок из-под пива, и столько же наполненных. - Мы не договаривались насчёт шулерства! – пьяный Сандерсон негодовал больше всех, когда проигрывал. - Но мы и не договаривались, что его не будет. – МакТавиш, в свою очередь, сидел с пустыми руками и сигаретой в зубах, довольный от каждой сердитой реакции Роуча. Они сидели вокруг небольшого овального столика, обваленным игральными картами, пеплом, иногда натыкаясь на лужицы разлитого алкоголя. - Гарри, если ты ещё раз разольёшь что-нибудь, будешь вылизывать своим языком. Сержант подозрительно глянул на Гоуста затуманенными глазами, постепенно растягивая улыбку на лице. Если бы Лейтенант считал сколько раз Роуч неоднозначно посматривал на него за этот день, то цифра давно бы перевалила за двадцать. - Ну харош, Сандерсон. Что ты постоянно так смотришь на него? – в лицо Райли прилетел табачный дым знакомых сигарет. - Я не виноват. Гоуст сам выдаёт такие пошлые шуточки. Развеселившемуся парню ударило осознание того, что у него в запасе есть парочку десятка несмешных анекдотов, которые он ещё не успел рассказать МакТавишу. Когда он начал свой монолог, Лейтенант с глубоким выдохом поднялся со стула, отсылаясь на срочную необходимость отлить. Когда дверь за ним закрылась, мужчина аккуратно проскользнул мимо туалета и дежурных медсестёр, направляясь к своему саду. Райли опустился возле центрального дерева, прижимаясь спиной к толстой и холодной коре. Глаза постепенно привыкали к темноте, так что первое время он не мог разглядеть в ней ничего. Опьянённый разум стал прокручивать детали воспоминаний, когда Саймон в очередной раз разглядывал каждую мелочь во внешности объекта обожания. Без сомнения, Соуп был необычайно прекрасен. Его алые губы так тонко очерчены; у него открытые серые глаза и жёсткие, темноватые волосы. В его лице было что-то, сразу вызывавшее доверие; в нём сквозил стальной и в то же время простой характер, пылкая разгорячённость зрелости, хоть и было ему не больше 26-ти лет. Чувствовалось, что несмотря на сложный путь войны, жизнь так и не сумела загрязнить Джона. - Саймон.. В течении неизвестного ему времени он сидел без движения с полураскрытыми глазами, что странно отражали свет самих звёзд. Он смутно сознавал, что совершенно новые влияния начали проявляться в нём так давно. Несколько слов, брошенных Джоном когда-то, без сомнения, случайных, но в то же время таких намеренных, затронули в нём какую-то тайную струнку, до которой ещё никто никогда не дотрагивался, но которая – он теперь это чувствовал – дрожала и прерывисто билась. - Саймон, что я говорил, насчёт улицы? Простудишься же. Ну теперь-то он точно услышал. Резким порывом Гоуст опустил голову и взглянул на подошедшего к нему Капитана Джона МакТавиша, что совсем как во сне, стоял практически рядом с ним, только уже не на корточках, а в полный рост. - А ты чего вышел? Анекдоты надоели? - Да не говори. Я не представляю, как ты с ним проводил всё это время. – послышался щелчок зажигалки. – Чёрт, у меня осталось только две. Будешь? - Я не курю. Забыл? На секунду Саймону стало обидно, что Джон забыл о такой важной вещи, предлагая ему то же самое, на что он отказался в прошлый раз. - Точно. Минутная тишина произошла после того, как МакТавиш сделал первую затяжку. Тишина была согласована, каждый думал о своём. В голову Джона нельзя было залезть, нельзя было считать его эмоции по мимике лица, зато по взгляду Гоуста можно было сказать многое. Что и делал Роуч. - Я заметил, что ты по-особенному относишься к Вишнёвому саду. – первым нарушил тишину Капитан. - К кому? - Ну.. Так называется это место. Вишневый сад. - Сам дал название, чтоли? Джон опустил взгляд на Саймона, глядя на него с какой-то непривычной теплотой. От этого взгляда у Райли бы уже давно пошли мурашки по спине, если бы она была цела. - Гоуст. Тебе когда-нибудь говорили, что глаза человека скажут за него больше, чем его рот? - Что? Никогда не интересовался философскими цитатами. - А зря. По тебе и так всё видно. Либо это был настолько сильный порыв ветра, что Лейтенанта так передёрнуло, либо Капитан обо всём догадался. Нет, это должно было произойти не так. - Я же прекрасно замечаю, каким взглядом ты меня пожираешь. Что-то сказать хочешь, или может спросить? - Теперь уже я сам тебя не понимаю. – голос предательски задрожал, а тело само поднялось вверх. - Всё ты прекрасно понимаешь. Только вот, не знаю, почему не спросил напрямую. Сигарета потихоньку начала достигать фильтра, а нервы Гоуста потихоньку пошатываться. - Я в самом деле не знаю, о чем-.. Джон прерывает конвульсивные попытки Саймона скрыть очевидное поднятой ладонью. Его потухшая сигарета падает вниз, а левая рука поднимается вверх. Райли сначала не понял, что он пытается этим добиться. - Я говорю про это. Теперь уже точно Райли протрезвел за одну секунду. Осознание врезается в голову и разбивает влюблённый мозг на маленькие осколки, подобно тому зеркальцу Роуча. На безымянном пальце его Джона красовалось обручальное кольцо.