Параллелизм

      Разговор происходит за плотными стенами мрачного здания на углу улицы, кварталы которой затянуты тысячами офисных помещений и бесполезных непонятных компаний. Почти шепотом — будто бы весь мир прислушивается к негромкому диалогу двух молодых людей. Даже проезжающие мимо строения машины рокочут как бы тише, пытаясь распознать шелест перебрасываемых слов. Ветер дует лишь слегка, из-за чего ветки надоедливо и монотонно постукивают по вычищенному до блеска окну.       — Да, на следующей неделе, — улыбнувшись, говорит Хисын. Он удобно устроился на кожаном диване со стаканом горячего чая в руках. Кофе парень не пил уже много лет. Его собеседник сидит напротив, на таком же диванчике, которые партией заказывали для расстановки по всем этажам компании. Всё в этом месте одинаковое, из-за чего порой можно было просто ошибиться кабинетом.       — И ты хочешь подвергнуть его риску вот так просто? — выгнув одну бровь, спрашивает мужчина. Студент кивает и ставит стаканчик с чаем на стеклянный журнальный столик, едва дотягивающий до уровня согнутых колен.       — Это не будет риском, — отвечает Хисын. — Вся ситуация будет сымитирована. Никто не будет причинять особого вреда Рики.       — Особого?       — Да. Он максимум уйдёт с синяком, — Хисын пожимает плечами. — Я ставлю на то, что кровосос будет куда более защищающим. Они вроде как сближаются. Может, сработают инстинкты вампира.       — Меня пугает то, насколько ты можешь быть уверенным в этих тварях, — признаётся собеседник. — Они же просто животные.       — Именно поэтому я в них уверен. Животными, знаешь ли, не так сложно манипулировать, как может показаться сначала.       Собеседник глухо и фальшиво смеётся, но Хисын не реагирует на это. Студент поднимается с места и поправляет свитер на плечах.       — Мне ещё надо уладить один вопрос по этой теме, — Хисын откланивается. — Увидимся.       — Удачи, Ли Хисын, хитрый ты лис.

☾

      Сегодня солнце посетило уже много дней туманный тучный город. Его прохладные лучи совсем легонько ласкают улицы и лица людей, уставших после долгого рабочего дня. Впрочем, на часах лишь четыре часа после полудня, и многие ещё полностью погрязли в делах, работе, хлопотах. Тем не менее смеющаяся компания друзей с огромным удовольствием к этому часу покидает надоевшие за весь день и все время семестра стены университета. Эта тройка неразлучна, как подмечают многие одногруппники, а потому и сейчас Джейк, Сонхун и Сону совместно отправились в какую-нибудь забегаловку. Еда в столовой первым двум ужасно надоела, а последнему осточертел кофе из автомата. Хотелось чего-нибудь необычного, а потому и путь было решено держать более далекий. Тем более погода к этому только располагает.       Необычно голубое чистое небо даже режет глаза непривычными красками, чьё присутствие в жизни успешно забылось на время неожиданно и резко вступившей в силу осени. На улице даже тепло, и студенты идут без курток, лишь в тёплых толстовках и свитерах. И настроение тоже под стать умиротворённому теплу: Джейк и Сонхун даже не так много спорят, как это происходит обычно. Сону несказанно рад. Последние дни все идет донельзя хорошо. Даже после случая, произошедшего в стенах дома Рики, Ким только больше стал радоваться появлению нового друга в жизни. Правда, пока называть Рики другом полноценно язык не поворачивался. Японец действительно сближается со своим репетитором, и это кажется одновременно таким чуждым и классным, что Сону до сих пор не может решить, что ему точно ощущать. Сейчас он выбрал радоваться, потому что энергии это занимает куда меньше, чем мрачные ненужные мысли о возможных последствиях и многочисленных «а вот если…» Да и обстановка не та: он гуляет с одногруппниками, нужно уделить внимание в первую очередь им, а потом уже открывать чат с ожидающим там Рики с его бесконечными фотографиями Юки.       — Карты говорят, нам еще километра два идти, — говорит Джейк. — Может, в другое место?       — Мои карты говорят, что ты лентяй, — парирует Сонхун на жалобы друга. — Не так уж это и много.       — Я согласен! — Сону кивает, нагибаясь слегка вперёд, чтобы посмотреть на иностранца, стоящего за Сонхуном. — Хочется погулять.       — Сумасшедшие, — вздыхает Джейк, но судьбу свою принимает, откладывая телефон и неспешно продолжая путь по ярко освещенной солнцем улочке.       — Я слышал, в этом месте завоз нового сорта кофе, — рассказывает Сону тем временем. — Там какой-то особый способ обжарки, и у него поэтому какой-то особый привкус.       — Боже, надеюсь он не будет таким же на вкус, как та грязь с водой, — Джейк драматично вздыхает. — Никогда не забуду.       — Видишь, незабываемое воспоминание, — Сону смеётся. — И это не грязь с водой! Этот кофе очень любят пить в Израиле, и его очень сложно достать в Корее. Даже если он дешевый, там свои примочки.       — Хуже был только кофе с чесноком и медом в том же местечке, — Сонхун морщится, вспоминая вкус очередного необычного кофе, предложенного ему одногруппником. — Хуже такого опыта быть просто не может.       — Да.       — Все вы против моего кофе, — Сону обиженно складывает на груди руки. — Сам пить и буду!       — Да, пожалуйста, так и сделай, — в шутку говорит Сонхун, рукой слегка толкая Сону. — Мы просто не такие фанаты, как ты. Может, адаптируемся через время.       — Нет, уже весь кофе мой!       Сону закатывает глаза, чем вызывает ещё больше смеха со стороны друзей, которые мгновенно начинают шутить про питьевую грязь или обжаренные семечки из подворотни. Он пытается злиться, но не может сдержать улыбки: такое простое отношение к жизни легко выводит из головы все лишнее, а потому путь до забегаловки проходит еще проще, чем представлялось изначально. С людьми всегда было по-другому, и Сону, несомненно, скучал по этой легкости, которая у них присутствовала. Они не должны думать о том, что скоро голод; не должны беспокоиться за жизни близких, которых готовы уничтожить просто за факт их существования; не мечутся, как белка в колесе, лишь бы подогнать свою жизнь под «человеческий» стандарт. Люди прекрасны. Люди необычны.       Сону мечтает вернуться к тому времени, когда он мог ощущать этот быт в полной мере. Тогда, ещё будучи человеком, он не мог понять, насколько же на самом деле драгоценно чувство «бытовухи» и «простых радостей», которые прячутся в глупых шутках и невыносимых преподавателях, или в надоевшей работе, или в семье. Последнее и вовсе било по самому больному и щепетильному, почему Сону и запретил до конца дня вообще о понятии «семьи» задумываться. Вместо этого он заказывает себе тот самый кофе с особой обжаркой, от которого довольно отчетливо пахло древесиной. Остальные обошлись стандартными латте и какими-то раменами, порекомендованными официантом. Друзья сели на улице, где едва смогли найти свободные места. Вместо еды Сону выбрал привычную горькую сигарету, чей вкус ещё больше усиливался из-за древесного кофе.       — И как ты это пьешь, я правда не понимаю, — с отвращением подмечает Сонхун, глядя на улыбающегося друга. — Даже без сахара…       — Машина, — кивает Джейк.       — А как вы думали, — Сону гордо делает очередной глоток, наперекор словам друзей чувствуя искреннее удовольствие от хвойно-коренного вкуса напитка, в котором четко чувствовались нотки чего-то сладковатого, настолько слабые, что не ощутились бы вовсе, не пробуй Сону на протяжение многих лет жизни тысячные сорта кофе.       — Я профессионал.       — Ты везде профессионал, — Джейк недовольно откладывает палочки. — Серьёзно, как ты это делаешь? Даже сегодня разорвал всех на логике.       Сону отнекивается, пытаясь сказать, что это обычные достижения, но не договаривает, оторопев. Сначала ему кажется, что ему почудилось, но после правда различает знакомый высокий силуэт человека, переходящего дорогу как раз в сторону их компании. Улыбка сама возникает на лице, пускай и удивленная неожиданным появлением ученика. Рики — как ни в чём не бывало — вышагивает по улице, в больших дорогих наушниках и на удивление простой одежде, все еще совершенно не соответствующей статусу. Подросток явно наслаждается своей прогулкой, а ещё совершенно не замечает Сону, который в голове уже начал взвешивать все за и против того, стоит ли привлекать внимание японца.       Быстрее реагирует Джейк, ловко проследивший за взглядом друга и ухмыльнувшийся. Одногруппник встаёт со стула и бежит в сторону Рики, привлекая его внимание. Впрочем, это не было сложным: не составляет особого труда заметить несущегося в твою сторону знакомого с улыбкой до ушей и непонятными озорными огоньками в глазах. Сону молча и слегка взволнованно наблюдает, как Рики снимает наушники и кланяется. Шим что-то говорит подростку, на что тот улыбается и заглядывает ему за плечо. Он замечает сидящего за столиком Сону и дружелюбно машет ему рукой. Сону улыбается и машет в ответ. Снова неловко, и Сону даже себе не может ответить, почему. А еще снова радостно: и это тоже вводит в ступор.       — О, Рики, — Сонхун тоже разделяет всеобщую радость от встречи с кузеном Хисына. — Рад встрече. Присядешь?       — С радостью, — отвечает японец, которого Джейк подводит к столику. — Вы тут как оказались?       — Захотелось поесть после пар, — отвечает Джейк, усаживаясь за столик. Сону сразу понимает, в чём главная сложность этой случайной встречи и тут же чувствует подступающую нервозность. Он был тем, кто согласился врать Рики о том, что учится в школе. Стоит друзьям сказать что-то напрямую связанную с университетом — и ему крышка.       — Да-а, слишком много гуманитарных предметов за день, — тянет Сону.       Джейк удивлённо выгибает бровь, глядя на друга, но внезапно шипит и подскакивает. Сону не понимает, что произошло, пока не замечает слишком уж непринуждённую улыбку Сонхуна. Верно, именно он знает о всём плане сделки Хисына и Сону, и, видимо, помнит и его условия. Сону мысленно выдыхает: на его стороне как минимум большинство людей, и, если Джейк начнёт нести околесицу об университете, выставить его самым главным дурачком компании труда не составит.       — Ты вообще что тут делаешь? — интересуется он. Рики присаживается за столик с компанией, оказываясь сидящим напротив Сону.       — Решил выйти прогуляться. Погода хорошая, — отвечает. — Не ожидал, что мы увидимся.       «Никто не ожидал», — думает Сону.       Он наблюдает за тем, как друзья общаются с учеником. Легко и непринужденно, так, будто знают Рики уже десять лет, хотя познакомились с ним пару недель назад. Сону хотелось бы также: легко и непринужденно с самого начала, без лишнего напряжения и нервов. Это даже не зависть, а чувство, больше похожее на бессилие перед собственной нервозностью и тревогой каждый раз, когда Ким вынужден заводить знакомство с человеком. С другой же стороны, они с Рики вроде как сблизились. «Вроде как» — ключевая часть, ведь пока японец в его сторону и не смотрит. Может, слишком увлечен беседой со знакомыми, которых давно не видел, но это будто и не повод не обращать внимания на Сону. Студент лениво гоняет ложку по чашке с остывающий кофе. Привлечь к себе внимание пока не получится, как минимум потому что Сону и не умеет этого делать. Он отвлекается на проходящих мимо людей и разговоры вокруг, избегая смеха друзей, сидящих рядом.       — Официанта долго нет, — отмечает Джейк. — Я, наверное, зайду, позову кого-нибудь.       — Я с тобой! — как на школьном уроке, Сонхун поднимает руку.       — С чего бы вдруг?       — Потеряешься, — избегая возражений, Сонхун встаёт первым и подталкивает Шима быстрее ко входу в кафешку. Перед тем, как зайти, он оборачивается и совсем мельком улыбается Сону. Ким непонимающе хмурится.       Рики провожает взглядом внезапно удалившихся знакомых и пожимает плечами, мол, ну что поделать, а потом обращает свой взор к репетитору. В людях Сону говорит даже меньше, чем когда они наедине. Пика общительности, как отметил уже для себя Рики, друг достигает ближе к вечеру, когда свободного времени в плотном графике становится больше и тем накапливается достаточно. Они подолгу переписываются по вечерам, и Рики думает, что это совсем не повод вот так отмалчиваться в жизни.       — Снова кофе без сахара? — интересуется он.       Сону, даже не понявший сначала, что обращаются к нему, сначала смотрит вопросительно, а затем, повторив в голове вопрос, отвечает:       — Да. Здесь подают вкусный.       — Как называется? Я тоже хочу заказать, — Рики улыбается. Сону снова удивлён.       — Здесь его назвали Пули́, — неспешно начинает Сону. — Но, по сути, в нём шестьдесят процентов содержание робусты, а остальные сорок — бурбон. Поэтому вкус получается очень горький и сам кофе крепкий, но мне нравится.       — Бурбон? Как тебе это вообще продали?       — Как и любой другой кофе? — скорее спрашивает, нежели отвечает.       — Но бурбон ведь алкогольный напиток? — уточняет Рики. Сону усмехается.       — Не тот бурбон. Это сорт арабики, — поясняет старший, на что японец выдает протяжное «а-а-а».       — Я не пью алкоголь.       — Серьёзно? — подросток вытягивает одну бровь. — Врёшь.       — Не вру. Мне не нравится вкус спирта.       — А ликер? Или смешивать с соком?       — Они сладкие. И там тоже чувствуется спирт, — Сону качает головой. — Не подходит. И вообще, тебе сколько лет, мальчик? Какой алкоголь в твоём возрасте?       — Говоришь так, будто бы я алкаш какой-то, — Рики хмыкает.       — А разве нет? Кто мне на днях рассказывал, как блевал под отцовским кабинетом? — Сону давится смехом, замечая, как меняется Нишимура в лице.       — Ким Сону, нарываешься!       — Нет уж, мы квиты, — Сону пожимает плечами. — Я тоже там неподалеку гадостей выплюнул.       — Я знал, что надо было фотографировать.       — Фотографировать что? — всовывается в разговор Джейк, материализовавшийся почти из ниоткуда, чем заставляет Сону встрепенуться. Шим на реакцию друга смеётся. — У вас какие-то личные секретки от нас?       — Я просил не влезать к ним в разговор, — подошедший следом за иностранцем Сонхун несильно тыкает его по плечу. — Не видишь, наш Сону друга себе нашёл.       — Как это понимать? — возмущённо спрашивает Ким, глядя на друзей.       Сонхун напоминает гордую мамашу, чей нелюдимый закрытый сынуля внезапно кинул песком в какого-то мальчишку на площадке. Он победно улыбается.       — Хочешь сказать, вы с Рики не друзья?       — Хочешь сказать, мы с тобой не друзья? — с хитрой улыбкой следует и от японца.       Сону вздыхает так громко, что, кажется, даже за соседним столиком это слышно. Сонхун не сильно треплет пшеничные волосы.       — Друзья-друзья, — хмыкает Сону. — Но не надо обращаться со мной как в программе «В мире животных».       — Итак, уважаемые зрители, прямо сейчас мы можем наблюдать, как дикий самец Ким Сону встречает другого самца. Кажется, контакт между двумя особями нала… Ай! Сонхун, бить-то за что?       — Ты не только его смущаешь, но и меня тоже, — с брезгливостью бухтит Сонхун. Он оборачивается к сидящим за столиком. — Короче, официант сейчас подойдёт.       — Спасибо, — в унисон говорят Рики и Сону, переглядываясь с удивлением.       Джейк заливается смехом, падая на своё место. Сонхун продолжает сдержанно улыбаться. По правде говоря, Сону никогда не видел, чтобы такой холодный Сонхун так долго мог поддерживать улыбку.       Они покидают кафе через часа полтора, когда уже начинает темнеть, а еда съедена, точно также, как и выпит кофе. Джейк и Сонхун живут в общежитии совсем недалеко от этого места, поэтому откалываются от компании первыми. Оставшиеся Сону и Рики идут дальше по покрытой сумерками улице. Сону невероятно устал: день получился долгий, несмотря на то, что работы на сегодня для выполнения не имелось, а был он только в университете на трех парах. Его спутник же полон энергии как никогда: Рики что-то щебечет без умолку про концерты и наконец получающиеся тексты песен. Киму труда поддерживать такой почти односторонний разговор не составляет: и Нишимуре тоже комфортно от не столь многочисленных фраз друга.       Они доходят до автобусной остановки, на табло которой оказывается написано, что нужный Сону автобус сегодня ходить не будет из-за ремонтных работ где-то на пути. Блондин смотрит на часы — 18:12 — а к другой остановке с другим автобусом нужно возвращаться к университету, который примерно в получасе ходьбы. К тому времени стемнеет, и потому Сону обреченно вздыхает. До дома пешком около часа, и эта идея кажется одновременно хорошей и еще более тяготящей.       — Я тебя провожу! — с энтузиазмом говорит Рики. Сону качает головой на это заявление.       — Далеко и долго, а ещё стемнеет, — отказывается со строгостью в голосе. — Тебе бы самому домой идти.       — Ну уж нет. Если мы пойдем вдвоём, то никто в нашу сторону больше не посмотрит.       — Хочешь сказать, я настолько страшный? — выгнув одну бровь, отшучивается студент.       — А ты намекаешь, что тебе неприятна моя компания?       — Один-один, — Сону закатывает глаза. — Допустим, мы пойдём вместе. Но как ты потом доедешь до дома?       — Меня подвезут.       — Я всё ещё сомневаюсь…       — А я нет. Пойдём?       Сону раздражается и думает, что если их «спор» продолжится, то он разозлится, а это последнее, чего ему хочется. Или он сам выдумывает эту последнюю причину, чтобы согласиться на идею японца. Рики выглядит донельзя счастливым. Сону думает, что это к лучшему, и сам чувствует укол чего-то теплого где-то в районе груди. Странно и по-новому: как всегда это случается, стоит ему оказаться рядом с Нишимурой Рики.       Они идут по ещё оживлённым улочкам, на которых с каждым разом становится всё меньше людей и всё больше личного транспорта. «Везёт», — думает Сону, наблюдая за очередной проезжающей мимо машиной. Он бы мог и сам попросить Чонвона его забрать, вот только сосед срочно уехал в главный отдел, оставив на пару дней Кима за главного в их квартирке. Не то чтобы Сону жалел, напротив, он в чем-то был рад отъезду Яна. Он мог больше времени провести с Рики, который сейчас меньше говорил, и больше слушал Сону, который от неловкого молчания сдался и начал говорить про всякое: про всё, что приходило на ум; даже про преподавателей что-то ляпнул, вовремя вспомнив, что по легенде он все еще школьник. Многого он в историях не переделывал, разве что подгоняя почти все предметы под названия «математика» и «информатика». Нишимура даже в какой-то момент спросил, преподают ли им вообще корейский язык, на что Ким ответил, мол, преподают, но он слишком скучный, чтобы с этих уроков были какие-нибудь классные истории. Японец верит.       Час растягивается в два, потому что Сону предлагает прогуляться подольше, а Рики только «за» оказывается. Они доходят до парка с небольшим озерцом в центре, у которого становится внезапно прохладно. Рики предлагает Сону взять его куртку, но Ким разворачивает из простого ответа «не нужно» целую лекцию о том, как легко без нее Рики может замерзнуть, что он подрастающий организм, и что вообще можно обеспечить себе воспаление легких. В ответ на всё ворчание друга Нишимура неожиданно смеётся, заставляя Сону возмущаться ещё больше.       — Что? Что смешного? — спрашивает он. В тишине пустого парка его голос звучит слишком громко, и Сону стыдливо притихает и следующие слова произносит почти шепотом. — Я, по-твоему, говорю неправду?       — Нет, — Рики качает головой. — Я вспомнил стикеры…       — Опять ты за своё? — вздыхает Ким и откидывается спиной на лавочку.       Они располагаются прямо на берегу водоёма, на деревянной скамейке, у которой отсутствуют пару деревянных перекладин, составляющих спинку. Сидеть это особо не мешает. На водной глади озера проплывают ещё не улетевшие уточки, а ещё фонарь на другом берегу постоянно мигает.       — У них дискотека, — говорит Рики, проследивший за взглядом друга. Сону мягко улыбается. — Присоединимся?       — Воспаление лёгких, — напоминает студент.       — Ни чем тебе не угодишь.       К дому Сону они подходят лишь спустя ещё долгие полчаса, которых начинает казаться слишком мало. Сону не хочется возвращаться в пустую квартиру. Жить один он совсем не привык, ведь это одиночество пугало. Он совсем не слабак, постоять может и за себя, и за других, если понадобится, но все равно сознание находило что-то пугающее в пустых стенах и абсолютной тишине. За свою «новую жизнь» Сону оставляли в квартире одного лишь пару раз, и оба раза вместо грохота беззвучья Ким включал телевизор или бесконечно листал свой плейлист в Спотифае; или просто не спал, наблюдая за замершими тенями предметов мебели. Казалось, любая из них может в любой момент шелохнуться, предстать угрозой. Еще больше пугал шанс того, что кто-то неожиданно позвонит в дверь. В этом случае Сону ощущал себя совсем слабым, ведь никогда не открывал, позже из уст вернувшегося Чонвона узнавая, что зайти хотела соседка, чтобы попросить соли. Сону нервно поглядывает на высокие стены дома, с нехорошим чувством ожидая долгой ночи и постоянной тревоги. Напряжение друга подмечает стоящий рядом Рики.       — Что-то не так? — интересуется. — Ты ошибся домом?       — Я знаю, как выглядит мой дом, Рики, — Сону закатывает глаза. Он старается выглядеть непоколебимым, и даже голос держит ровным, не дрожащим.       — А выглядишь так, будто бы тебе этот дом в суп плюнул.       — Я просто вспомнил количество домашки, — Сону в подтверждение слегка вздергивает тяжёлую сумку, висящую на плече. — Не хочется снова до часу ночи над ней сидеть.       — Да ну её, — Рики машет рукой, якобы откидывая домашнюю работу прочь. — Не умрешь, если не сделаешь один раз.       — Она испортит мне балл.       — Эти отличники… — Рики вздыхает. Он ещё пару секунд исследует Сону взглядом, пытаясь вновь словить его на тревожности, но, видимо, проваливается и, сдавшись, достает из кармана штанов мобильный телефон. — Тогда я звоню Хисыну.       — Хорошо, — Сону кивает, а затем, поняв, что только что услышал, резко оборачивается к другу. — Стоп, кому?       — Хисыну-хёну, — подтверждает нехорошие мысли. — Он обещал забрать меня после прогулки. Скажи свой адрес, пожалуйста.       Сону становится нехорошо. За всё время общения с Рики, он напрочь забыл то, кем является его кузен и какие жуткие подозрения ему удавалось вызывать у Сону. Одного его имени было достаточно, чтобы по коже пробежались мурашки. Сказать ему свой адрес: поставить себя в еще более слабое положение, ведь теперь этот тип будет знать, где проживают Сону и Чонвон. Язык не поворачивается сказать даже слово, а потому студент глупо стоит, только хлопая глазами и слегка приоткрыв рот. В голове с молниеносной скоростью возникают нехорошие мысли и образы того, что они с Чонвоном обсуждали о подозрениях, связанных с Ли Хисыном и тем, кем может являться этот человек, и почему он так ловко может напугать вампира. Рики с подозрением щурится, сомневаясь, стоит ли спрашивать о странной реакции друга.       — Я тогда, э… Я просто отправлю ему свою геолокацию, раз ты не помнишь, — Нишимура натянуто улыбается, видя, что друг даже не реагирует на его слова. — Всё окей?       — Мне кажется, я забыл свои наушники в школе, — спохватившись, врет Сону и нервно смеется. Сейчас не совсем тот момент, когда он может позволить стрессу его полностью захватить. — Завтра найду-спрошу… Ну, удачной тебе дороги, напиши, как доедешь!       Сону разворачивается. Ещё бы ему не хватало увидеться с Хисыном воочию около своего жилища. Ноги сами хотели сорваться с места и побежать в сторону калитки, но цепкая рука Рики удержала его даже от одного маленького шага, одёрнув на себя.       — Эй, — Рики хмурится. Он выглядит слегка разочарованным, и Сону даже слегка не может понять, что вызвало в японце такую резкую смену настроения. — Всё точно хорошо? У тебя с хёном какие-то проблемы?       «О, да, ты не представляешь какие», — думает Сону, отрицательно при этом качая головой. Рики ещё больше никнет, и разочарованность на его лице мешается с какой-то едва уловимой обидой на дне древесных зрачков. По спине бегут мурашки: хочется верить, что от холода наступающей ночи.       — Что случилось? — всё-таки спрашивает Сону.       — Я не понимаю, — Рики смотрит куда-то на собственные серые кроссовки. — Я думал, мы хорошо погуляли, все такое, а сейчас ты ведешь себя так, как будто боишься меня, как в первую нашу встречу. Что не так? — поднимает глаза.       Сону обдаёт ледяным чувством вины и настолько сильной жалостью, будто бы на него не Нишимура смотрит, а уличный щенок, которого он случайно пнул ногой. Хочется извиниться тысячу раз, а ещё самого себя пнуть за такие мелкие проколы, которые для Рики действительно стоят дорогого доверия.       — Нет-нет, — Сону оборачивается всем телом. Убежать сейчас точно не получится. — Я не хотел, правда… Прости.       — Ну да, — Рики вздыхает разочарованно. Сону хочется взвыть волком, лишь бы не понимать, насколько сильно мог задеть японца таким поведением. Хочется сказать что-то, но ничего кроме повторного «прости» и не получается. Нишимура говорит, что прощает, но все еще выглядит расстроенно.       — Я подожду с тобой Хисына, чтобы тебя не украли, — говорит Сону, нервно пряча в карманах дрожащие руки. — Хорошо?       — Все-таки ты всё ещё считаешь, что ты «настолько страшный»? — спрашивает Рики.       Сону сначала совсем теряется, не понимая японца, а после, вспомнив их разговор несколькими часами ранее, прыскает от смеха. Рики выглядит куда более «собой» после этих слов. Хочется верить, что Сону удалось восстановить баланс обид-не-обид между ними.       — Скоро он приедет? — интересуется Сону. — Можем пока присесть.       — Где? — спрашивает Рики, озираясь и не находя ни одной скамейки в шаговой доступности. Район жилой, и везде лишь высокие каменные заборы и узкие улочки с рыжими фонарями.       — На бордюр, — говорит Сону, в подтверждение своим словам усаживаясь на каменный выступ у собственного забора. — Не бойся, от пяти минут воспаления легких не будет.       Рики говорит, что его и не будет в любом случае, усаживаясь рядом с другом. Они ждут минут десять, наполненных негромкой беседой, пока Сону не улавливает звук мотора где-то в квартале от их местонахождения. Они прощаются, в этот раз, полноценно, и Сону закрывает за собой калитку как раз в тот момент, когда замечает ярко-желтые огни фар машины, поворачивающей из-за угла. Он закрывает входную дверь на все замки, еще три раза проверяя их надежность, и только потом разувается, чтобы убежать в свою комнату и там закрыть щеколду. Сердце бьётся бешеной ланью, будто бы Ким и вправду убегал от Ли Хисына. Его присутствие Сону ощущал всем своим существом, будто бы тень этого человека всё ещё стояла где-то за задернутыми шторами окнами.       Этой ночью Сону не спит. Впрочем, это совсем не то, как проходили его бессонные ночи ранее: ведь теперь почти всё это время он переписывался с Нишимурой Рики, окончательно забывшим про лёгкую обиду на друга. Сону кажется, что с Рики на проводе страх становится в тысячу раз слабее. Это пугает ещё больше.