Принц и нищий

Леви, пятнадцать лет спустя Они летят над городом — бескрылые птицы, росчерки пера. Леви ведет, выпускает вперед шипы, которые вонзаются в стены домов и со свистом возвращаются обратно. Ремешки натягиваются на теле: когда они вернутся домой, то обнаружат синяки, опоясывающие бедра. Но им все равно — пока у них есть возможность летать, они будут это делать каждый день. За ними больше не гонится полиция — легавые слишком медленные и неповоротливые, чтобы сравняться с ними. Вдобавок, полицейским иногда сложно заметить промелькнувшие над ними силуэты, настолько быстро они летают. Они спускаются на крышу, бегут по разваливающейся черепице, перепрыгивают через прогалины между домами и снова летят. Фарлан парит на его левом фланге, Изабель — на правом. Они почти не отстают, цепко хватаются за стены, ни разу не промахиваясь. У них ушли месяцы на то, чтобы освоить это сложное искусство полета, долгие дни тренировок в просторных пещерах и разрушенных районах города. Сколько было падений и неудачных приемов — но проблемы в основном были у Фарлана с Изабель, Леви управлялся с УПМ так, словно родился в нем. Они украли УПМ у полиции — перехватили поставку из Митры, ловко скрылись с ними от погони. Новенькие, блестящие — Леви не мог оторвать от них глаз. Фарлан и Изабель впервые видели их так близко, в то время, как он... Леви не хочет об этом думать. — Фарлан, Изабель, сворачиваем на Фабричную, — кричит он, проворно поворачивая на перекрестке. Они слушаются его, оборачиваются, чтобы посмотреть, нет ли за ними преследователей. Но те полицейские, которые их заметили, давно остались позади. Они направляются к базару, где их ждет один из регулярных поставщиков с поверхности. Людей на улицах становится все больше, они поднимают головы, удивленно рассматривая летящих над ними людей. Некоторые их узнают — как можно не знать банду Леви, крылатых и искусных воров. — Вниз! — кричит Леви, когда они достигают базара. Они спускаются, тросы с гарпунными захватами влетают обратно в рукоятки. Леви достает лезвие — на всякий случай, и Изабель и Фарлан вторят ему. — Неплохо оторвались, — тихо говорит Фарлан с довольной улыбкой. — Но, Леви, в следующий раз поосторожней... — Да, я знаю, что нам нужно быть более скрытыми и не размахивать своими жопами у всех на виду. Фарлан морщится. Он, на удивление, достаточно чувствительный к грубым словам и возмущается всякий раз, когда Леви ругается. — Я не против показать свою жопу всем этим мудакам, — смеется Изабель. — И кого ты подразумеваешь под «всеми этими мудаками»? — недовольно спрашивает Фарлан. — Всех, кроме вас! — радостно отвечает она. Леви фыркает. — Пойдемте, а то мы и так опаздываем, — командует он. Они идут по самому краю базара, там, где продают множество сомнительных товаров: старые ружья, краденый табак непонятного происхождения, ножи, бутыльки со странными жидкостями и пакетики с порошками. Леви презрительно смотрит на всех, кто его окружает, — любители, которых скоро поймают полицейские, они не знают, где нужно сбывать товар. Изабель останавливается у одного из прилавков, рассматривает товары и что-то восторженно восклицает. Леви с Фарланом подходят ближе. — Смотри, какие здоровые! — изумляется она, размахивая мечом из стороны в сторону. Лезвие у него все в темных отметинах и ржавчине, рукоятка погнутая, со стершимися буквами. — Отличный выбор, барышня, этим мечом орудовал один из подданных самого короля Вильгельма почти сто лет назад... Изабель слушает его с открытым ртом, смотрит на Леви с Фарланом с мольбой в глазах «Можно купить?» — Положи обратно, — говорит Леви, зыркая на купца, который тут же съеживается и замолкает. — Тебе, что, мало тех лезвий, которые висят у тебя на поясе? — Но это другое! — настаивает она. — Смотри, какой он древний. Фарлан подходит ближе, берет у нее меч, внимательно его осматривает и усмехается. — Это же декоративный меч. Сталь мягкая, легко гнется, лезвие не заточенное, а рукоятка такая хлипкая, что не выдержит любой серьезной нагрузки. Такие висят в домах у аристократов, а не используют на поле боя. В оценке товаров Фарлану не было равных — он мог отличить подделку с одного взгляда, был незаменимым помощником Леви в этом деле. Изабель насупливается. — Ну и что? Главное, что это меч! С ним можно почувствовать себя настоящим рыцарем. — Он тебя не спасет, даже если ты будешь изо всех сил дубасить кого-то по башке, — отрезает Фарлан, кладя меч обратно на прилавок. Изабель смотрит на него с разочарованием. — Фарлан, ты такой скучный. — Надо уметь смотреть правде в глаза и не покупать всякий мусор, — пожимает плечами он. — Хватит растележиваться, давайте двигать, — с раздражением говорит Леви. — Столько времени потратили на эту хуйню. Фарлан опять морщится. — Леви, не мог бы ты... — Нет, не могу, — гневно отвечает Леви. — Хватит докапываться до моей речи. Мы тут живем не среди особ высшего общества, мне ни к чему фильтровать свой базар. Так что если твои нежные ушки заворачиваются в трубочку, то самое время их развернуть и смириться с тем, что я такой. — Давайте не ссориться! — примиряет их Изабель. — Не нужен мне этот вонючий меч, я хочу себе красивое ожерелье. — Какая ты непостоянная, — усмехается Фарлан. — Будет тебе ожерелье, — обещает Леви. — Только нахрен оно тебе нужно, если ты их не носишь, а просто складируешь в свой сундучок? — Это на будущее, когда я стану важной особой и стану ходить на всякие балы! — говорит она, описывая неровный круг и размахивая руками. Так в ее представлении, наверное, выглядят элегантные танцы. — Все, идем, — приказывает Леви, хватает Изабель за шиворот и оттаскивает от прилавка. Они наконец-то доходят до своего поставщика, которого зовут Ноа, — он ждет их у лотка с подозрительного вида лекарствами, прислонившись к стенке. Он одет в костюм-тройку ярко-синего цвета, с аккуратной кепочкой на голове, из который высовываются волосы соломенного цвета. Слишком прилично. «Вообще не палится», — мрачно думает Леви. Надо заканчивать вести с ним дела, он слишком выделяется. — Ты немного припозднился, — говорит Ноа, пожимая ему руку. — Были подозрения, что полиция села к нам на хвост, поэтому пришлось двигаться длинным путем, — отвечает Леви. Ноа привез им товар с поверхности: сотни краденых украшений, которые переливаются всеми оттенками цветов в свете фонарей, когда он открывает небольшой ящик, который держал под мышкой. Изабель зачарованно рассматривает золотые кольца, подвески и броши с драгоценными камнями, сережки в виде блестящих капель. — Что тебе нравится? — спрашивает ее Леви, приходя в хорошее настроение: товар хороший, у него не будет проблем с тем, чтобы его сбыть. Изабель тут же запускает пальцы в ящик, роется среди украшений и достает оттуда массивное ожерелье с изумрудами. Оно выглядит совсем не подходящим для такой юной девушки, хотя изумруды очень удачно подчеркивают ее большие зеленые глаза. — Бери, — говорит Леви, сдерживая улыбку. — А вы, а вы? — Изабель скачет вокруг них, размахивая ожерельем. Фарлан и Леви только вздыхают. — Леви, тебе пойдет вот эта брошь для галстука, — она вытаскивает из ящика брошь с огромным бирюзовым камнем, украшенную завитушками из серебра. — А тебе, Фарлан... — задумывается она, продолжая шариться в украшениях. — Вот этот браслет! Видишь, он достаточно скромный, как ты любишь. Золотой браслет висит в ее пальцах, она трясет им перед Фарланом. Тот закатывает глаза. — Я не буду его носить. Что я, похож на криминального босса, который обвешивается со всех сторон украшениями? — Но он же такой невзрачный! Совсем, как ты! — хитро говорит Изабель. — Ах ты! Фарлан гонится за Изабель, которая начинает выплясывать круги вокруг Леви, корча рожи. Леви замечает движение у прилавка с кинжалами, находящегося напротив них. Чей-то плащ колышется, поднятый редким ветерком из дыры в потолке. Его обладатель осторожно выходит из укрытия, думая, что его силуэт полностью скрадывает темнота. Леви замирает, смотрит на Ноа. Тот прячет руку в кармане, на его лбу выступают капли пота. — Бежим! — кричит Леви, выхватывая рукояти. Но они не успевают сделать и шага — их окружают зеленые плащи, пять человек со всех сторон — численный перевес, подлость. Ноа прикладывает нож к шее Изабель, но она ловко уворачивается, отталкивая его назад так, что он падает на лоток с лекарствами, разбивая все бутылки и склянки. Леви не теряет времени — пинает самого близкого к нему человека в живот, тот падает, размыкая кольцо. — Вперед! — кричит Леви, и Фарлан с Изабель следуют за ним в образовавшуюся брешь. Им нужно добежать до высоких домов, где можно зацепиться гарпунами и взмыть вверх. Они мчатся вперед, бегут изо всех сил, тяжело дыша, чувствуя, как преследователи наступают им на пятки. — Окружить их! — слышит Леви команду, но дома уже близко, им осталось бежать совсем немного. Они цепляются за стены и взмывают вверх, оставляя фигуры в зеленом позади. Время выдохнуть, но тут Леви оборачивается, с ужасом понимая, что не только они поднялись вверх. — Это не просто полиция! — кричит Изабель. — Это разведчики! В ее глазах горит огонь: «Вот так испытание!» — наверное, думает она. Леви бросает в ее сторону свирепый взгляд. «Негодная девчонка», — ворчит он про себя, пускается дальше в полет, отрываясь от погони все дальше и дальше. Но сам Леви не может сдержаться и испытывает восторг: к ним явились сами разведчики, и Леви покажет, на что способны подземные воры. Он встречается взглядом с Фарланом и Изабель, и они разлетаются в разные стороны: Фарлан летит к центру города, где можно затеряться среди людей на площадях, Изабель — к Белому кварталу, где тоже легко спрятаться, а Леви мчится к самым окраинам. Он яростно рвется вперед, на пределе своих возможностей несется мимо строя домов Фабричной улицы, цепляется за дымящиеся трубы, прыгает по крышам, как сумасшедший. Но двое, которые гонятся за ним, почти не отстают. «Скоро они сравняются со мной», — в панике думает Леви. Он не привык паниковать, для него это новое чувство. Леви резко меняет траекторию, ныряет в один из переулков, чуть не путается в развешанном на веревках белье, отскакивает от стен, как мячик. Он оборачивается, с ликованием понимая, что он оторвался. Но его радость длится не долго: кто-то прыгает на него сверху, и Леви падает под его весом, приземляется на землю — из легких выбивает весь воздух. Лезвие преследующего блестит слишком близко от его лица — нападающий отбрасывает клинок Леви в сторону, тот со звоном ударяется о мостовую. Леви стискивает зубы и ныряет рукой в карман, вытаскивая оттуда нож. Его миниатюрное лезвие сталкивается с лезвием разведчика, и они танцуют друг вокруг друга, сражаются, взмахивая клинками. Внезапно его противник спотыкается о кучу мусора, и Леви пользуется этой возможностью — он делает шаг вперед, направляет нож прямо в горло нападающему. Но его прерывают: сверху на него падает еще один, блокирует его выпад ножом. Его лицо скрыто капюшоном, Леви не может ничего разглядеть в полутьме переулка. Они дерутся — удар за ударом, и ни один из них никак не может уступить другому. Леви чувствует, что выдыхается, дышать с каждым выпадом становится все сложнее. Его соперник же не выказывает никаких признаков усталости, продолжает нападать, и лезвие мелькает все ближе и ближе к лицу Леви. Внезапно ему предоставляется возможность: противник отвлекается на звук из соседнего переулка, и Леви рвется вперед с выставленным ножом. Капюшон слетает с лица. Человек двигается ему навстречу, их лезвия сталкиваются, и раздается звон. Леви застывает, и эта заминка стоит ему победы. Нападающий хватает его за запястья, толкает назад так, что Леви почти теряет равновесие. Леви сопротивляется, пытаясь высвободить руку, но получается это у него слабо, шок замирает на лице. — Даже не думай. — соперник подает голос. Низкий, сочащийся властью и могуществом. — Посмотри вокруг. Леви отрывает взгляд от его лица. Из-за угла раздаются крики, и вскоре появляются их обладатели: Изабель орет, как резаная, Фарлан возмущается, пытаясь вырваться. Леви будто окатывает кипятком. Сзади к нему подбегает второй преследователь, тот, который споткнулся и на некоторое время вышел из боя, ставит на колени и шустро связывает ему руки. Рядом ставят Изабель и Фарлана. Тот, кто стоит перед ним, выдыхает, стирает пот со лба. — Отличная работа, — говорит он солдатам, и те отдают честь. Леви стоит перед ним на коленях — укрощенный, со сломанными крыльями. Человек подходит ближе, и Леви видит, что руки у него дрожат. Он улыбается и снимает капюшон. — Наконец-то я тебя поймал.

***

Леви, пятнадцать лет назад — Во что наш любимый зайчик вляпался на этот раз? Тебя точно не поймают? — игриво спрашивает Лулу, но в ее голосе слышится беспокойство. Они сидят за столиком в Страстном бутоне, распивая вино. Лулу, Арман и Клара выглядят опечаленными, услышав новости Леви о том, что он перестанет ходить к ним в гости. — Мне просто надо будет залечь на дно на какое-то время. Я это делаю не в первый раз, — отрезает Леви. — Но в этот раз я слышу в твоем голосе какой-то страх, — встревоженно говорит Клара. — Никакого страха нет. Просто дельце в этот раз сложное, вот я и напрягаю репу, — упрямо отвечает Леви. — Значит, мы долго тебя не увидим? — огорчается Лулу, играя побрякушками, которые он привез ей с поверхности. Он накупил кучу украшений, которыми она тут же обвешалась, как новогодняя ель. — Да, я долго здесь не появлюсь. Арман вздыхает. — Мы можем тебя переодеть и выдавать за одну из постоянных клиенток, которая проводит здесь все свое время, — предлагает он. — Ни за что! — Но тебе даже не придется работать... — Нет, — прерывает его Леви. — А что, с тельцем, как у тебя, ты вполне сойдешь за девушку, — хитро говорит Лулу. — Кто там сойдет за девушку? К ним подходит Матильда, обдавая терпким ароматов духов. — Леви говорит, что на какое-то время исчезнет. Матильда меняется в лице. — Неужели... Леви... неужели ты поступишь, как он? — Я не исчезаю навсегда, — раздражается Леви. — Мне нужно время, пока кое-что устаканится. Матильда садится рядом, отбирая у сопротивляющейся Лулу бокал с вином и залпом выпивает его. — Ты обещаешь, что не сбежишь навсегда? — почти со слезами на глазах говорит она. — Обещаю. Да что вы все тут разнюнились, словно я иду умирать? Вы же знаете, во сколько переделок я попадал и выбирался из них без затруднений. Просто в этот раз дело предстоит сложное, вот поэтому мне лучше на время уйти в тень. — Ох, доведешь ты меня до сердечного приступа, — Матильда тянется за бутылкой и наливает себе еще один бокал. Леви тянется в карман, достает оттуда ключи и протягивает их Матильде. — Присмотрите за моей квартирой? Только не водить туда никого, — строго говорит он, смотря на Лулу. Она фыркает. — В твою печальную берлогу никто и не захочет идти. Леви угрожающе на нее смотрит, но Лулу не обращает на это внимания. — И через сколько ты вернешься? — допытывается она. — Я же сказал, что не знаю! Как я могу это предсказать? Лулу разочарованно вздыхает. — Ладно. Удачи тебе. Не умирай, пожалуйста, мне все еще нужен тот, кто будешь поставлять мне красивые украшения, — улыбается она. Леви прощается со всеми, выходит на улицу, впервые жалея о том, что он не курит. Ему бы как-то успокоиться, ослабить внутренний узел, который с каждым днем становится все туже. Приготовления к операции идут полным ходом, роли распределены, план обсудили уже на десять раз. Завтра все случится. Осталось совсем немного. Он идет по наполненным людом улицам — пятничный вечер дает о себе знать. Настроение у народа праздничное: канун нового года, все наряжаются в свои лучшие наряды, танцуют на площадях, парочки держатся за руки и целуются по углам. Леви же чувствует себя не в своей тарелке, случайным гостем на чужом празднике. Он направляется к Гнезду: планирует переночевать там, со всеми остальными, чтобы не тратить время на дорогу завтра. Внутри царит хаос: дети бегают по лестницам, размахивая бумажными гирляндами и снежинками, остальные расхаживают по дому со стаканами и бутылками в руках, поздравляют друг друга с новым годом. Он возьмет на операцию только Ирму, Эмиля и Вига, остальные останутся здесь. Леви бродит по дому, гладит детей по голове, переговаривается с членами банды: те тоже выглядят обеспокоенными, как и троица вместе с Матильдой. Их не посвящали в детали, сказали только, что Леви, Ирма, Эмиль и Виг отправляются на какое-то важное дело. Чем меньше они знают, тем лучше. — Вино, которое ты привез с поверхности, вообще отпад, — хлопает его по плечу Виг. — Смотри не напейся. Завтра ты нужен мне трезвым, — строгим голосом говорит Леви. — Меня столько алкоголя не проймет. Сам знаешь, сколько я могу выпить и не опьянеть, — улыбается Виг. Ирма стоит у стола с выпечкой собственного приготовления с мрачным лицом. Леви подходит к ней. — Почему никто не хочет пробовать мои пирожные? — возмущенно спрашивает она. Леви смотрит на аккуратно выложенную выпечку на ярких тарелках. Она выглядит немного подгоревшей и сухой. — Ну передержала немного, с кем не бывает, — Ирма краснеет, следя за его взглядом. Леви берет из вежливости одно пирожное, планируя осторожно его куда-то выбросить. Ему становится жалко Ирму, но травиться перед операцией он вовсе не хочет. Активность постепенно угасает, все ложатся спать, и вскоре в гостиной остается только Леви. Он решает не пить, ходит по комнатам, собирая пустые бутылки и стаканы, ворча о том, что никто здесь не ценит чистоту и порядок. Тишина пугает его, хочется куда-то сбежать. Он направляется на самый высокий этаж, выбирается сквозь люк на крышу. Леви ложится на черепицу, устремляя взор вверх, в темноту, рассматривает потолок так, будто хочет выжечь в нем дыру. В воскресенье он увидится с Эрвином, осталось совсем недолго. Конечно, ему нужно залечь на дно, но он будет осторожным, увидится с ним и скажет, что какое-то время они не смогут встречаться. От этого его охватывает тоска. Странные мысли приходят в голову: очиститься бы от воровской деятельности, стать обычным человеком, пойти в школу и подрабатывать где-нибудь на фабрике или в таверне. Он чувствует, что только тогда он станет достойным Эрвина. Все его подопечные тоже пойдут в школу, на накопленные деньги сдадут экзамены и попадут на поверхность. Насколько круто поменялось его мнение о поверхности за последние месяцы: от презрения к недоумению, от недоумения к надежде. Он никогда не представлял себя там, думал, что всю жизнь останется в катакомбах. Но надежда зародилась в нем совсем неожиданно, и теперь она не угасает, а с каждым днем становится все ярче. Они все станут заурядными людьми, будут работать на заурядных работах, не останется никакого страха за свою жизнь. Леви слышит, как люк открывается. Он не раздражается на то, что кто-то посмел помешать ему размышлять о будущем, хотя чувствует себя невероятно уязвимым и беззащитным. — Так и думал, что найду тебя здесь, — шепчет Эмиль, садясь рядом. — Волнуешься? Ни к чему врать. Эмиль и так видит его насквозь. — Да. Какое-то время они молчат. — Прости, что я веду себя так, словно не могу расстаться с любимой игрушкой, — говорит Эмиль. — Я — опасная игрушка. — Знаю. Эмиль наклоняется и осторожно гладит его по щеке. Леви не вздрагивает, отдается этому прикосновению, как прощанию. — Не закрывайся. Не отдаляйся от меня, — молит его Эмиль. — Никогда, — обещает Леви, поворачиваясь к нему и смотря прямо в глаза. — Пусть мне будет больно, но я хотя бы буду рядом с тобой. И когда-нибудь я... — Эмиль ненадолго замолкает. — Нет, пока я не могу себе этого представить. Леви поднимается и берет Эмилю за руку. — Я сделал свой выбор, — твердо говорит Леви. Эмиль стискивает его ладонь. Они сидят, держась за руки, глядят на украшенный огнями город. Леви не решается сказать, что он задумал, что он вытащит Эмиля наружу вслед за собой. Эмиль снимает повязку, кладет ее рядом. Он смотрит на Леви, одним взглядом передает ему все, что не может сказать. Леви принимает его слова. Он сворачивается калачиком и кладет голову Эмилю на колени. — Смотри, — говорит Эмиль, — Кто-то запустил фейерверк. Леви открывает глаза. Они смотрят на алые и золотые распускающиеся цветы, слышат свист и следующие за ним хлопки. — С новым годом, Леви, — шепчет Эмиль.

***

— Готовы? — спрашивает он утром после того, когда все поели в напряженном молчании. — Я всегда готов, босс, — гордо говорит Виг, но в его голосе слышатся нотки страха. Они предают своего клиента — то, что они никогда не делали. Они были, если так можно сказать, честным коллективом воров, не обманывали своих посредников и поставщиков, делали все дела добросовестно. — Все помнят свои убежища? — спрашивает Леви, и все усиленно кивают. — Нужно затаиться минимум на месяц. Никаких контактов с нашими людьми, поняли? Я подам каждому знак, что можно возвращаться, пока не буду говорить, как. Они опять кивают. Боятся вымолвить хоть слово. Дети, слушающие своего наставника... Леви чувствует себя самым взрослым, и эта ответственность давит на его плечи огромным камнем. Когда он сможет выдохнуть? Нескоро. Из дома они выходят рано: на улицах почти никого нет, все приходят в себя после вчерашнего праздника. До склада, где хранится товар Рихтера, они доходят без происшествий. Там в условленном месте их ждут Людоеды — группа из пяти человек в черных балахонах, в этот раз без отвратительных масок на лице. Ирма вздрагивает, делает шаг назад. «Может, не стоило брать ее с собой? Но она же сама напросилась», — думает Леви. Эмилю и Вигу тоже некомфортно стоять в непосредственной близости от Людоедов: они отводят взгляд, переминаются с ноги на ногу. — Ишь малышня, не опоздали, — ухмыляется глава Людоедов. Леви даже не спрашивает его имя. — Давайте покончим с этим поскорее, — говорит он, полностью игнорируя слова главаря. — Не торопись. Точно помнишь, к какому выходу нужно подойти после того, как возьмете товар? — насмешливо один из Людоедов. — Конечно, — резко отвечает Леви. Их действительно принимают за малышей — несмышленых, неуклюжих, не понимающих, что они делают. Есть ли в этом доля правды? Они — всего лишь горстка подростков, которым сильно везло на поприще грабежа. Людоеды — одна из главных угроз Подземного города. Как банде Леви тягаться с такими? Но Леви верит в их план, верит, что у них все получится. Они подходят к главному входу, прячутся за грудой ящиков, смотрят издалека на двух охранников, которые беспечно переговариваются. — Ждите здесь, — командует главарь Людоедов. — Необязательно их вырубать, — шепчет Леви. — Мы можем проникнуть через задний вход... — Он закрыт, мы проверяли. Ковыряться с замком и пробовать его открыть займет слишком много времени, — говорит главарь. — Откроете его снаружи и выберетесь наружу, мы будем ждать там. Людоеды выходят из укрытия, неспешно подходят к охранникам. Те напрягаются, выставляют вперед ружья. Людоеды оказываются быстрее них — бросаются на охранников и хватают их за шеи. Пара движений — и охранники лежат на земле. — Они их убили, что ли? — шепчет Виг. — Шеи им посворачивали. — Нет, не может быть. Мартин уверял меня, что операция пройдет без жертв, — шепчет в ответ Леви, напряженно вглядываясь в тела охранников. — И вообще зачем их вырубать? Мы бы могли спокойно пройти, они нас знают. А потом, после того, как мы бы взяли товар, проникнуть к одному их задних выходов, — взволнованно говорит Эмиль. — Такие инструкции мне были даны, — раздражается Леви. — Я здесь не главный. Ему тоже не нравится, что происходит. Но сейчас он может только следовать плану. Они выбираются из-за ящиков, подходят к дверям, внимательно осматривая бесчувственные тела. Но по ним ничего нельзя понять. Кажется, что охранники просто без сознания. — Вперед, — командует главарь Людоедов, отпинывая тело одного из охранников в сторону. Леви с остальными проходят внутрь, их окутывает застарелый запах краски — когда-то здесь был завод, где красили мебель. Никого нет: сегодня все работники Рихтера отдыхают. Бывшее здание завода служит складом не только для товара, который добывала ему банда Леви, но также для других лекарств, которыми торговал Рихтер. Леви проходит мимо составленных друг на друга ящиков, пробирается по этому лабиринту, пока они не доходят до маленькой комнаты, которая раньше служила кладовой. — Так, достаем, — приказывает Леви. Все снимают рюкзаки и достают оттуда коробочки. В них аккуратными рядами лежат бутылочки с жидкостью — лекарством, улучшающим общее состояние больных простудой. Вот что они передадут вместо лекарств Рихтера. — Боязно мне как-то, — говорит Виг, трясущимися руками доставая коробочки. — Вдруг они сразу поймут, что мы их наебали. — Они понятия не имеют, как выглядят препараты. Навряд ли они будут пробовать их на месте, — уверяет его Леви. — Давайте не терять время, — подгоняет их Ирма. Они входят в кладовую и смотрят на выстроенные ровными стопками товары. — Мы делаем все правильно, — шепчет Леви, хватая первую коробку и кладя ее на пол. Он наступает на нее, давит ее содержимое, пока пол не становится мокрым от вытекающей из коробки жидкости. Так же поступают другие — избавляются от коробок, давят их своими подошвами, смотрят, как осколки стекла разлетаются в стороны. Они спасают Подземный город, спасают жителей поверхности, уничтожают кровавое будущее. Им становится легче от этих простых движений, напряжение, преследовавшее их с самого начала дня, иссякает, оставляя за собой восторг разрушения. Они выдыхают, берут друг друга за руки. — Вот и все, — говорит Эмиль, тяжело дыша. — Нет, еще надо отсюда выбраться, — отвечает Леви. — Сейчас мы выстроимся в линию до выхода и начнем передавать... — Что вы здесь делаете? — раздается гневный голос. Они синхронно поворачивают головы. На пороге стоит Ричард, смотрит на них с пугающим выражением лица. — Что... как... какого, — бормочет он, рассматривая бедлам, который они здесь устроили. Леви кивает Эмилю и тот бросается на Ричарда, заламывает ему руки за спину. — На кой хрен ты здесь взялся? — почти кричит Леви. Все шло так хорошо, почему ему нужно было все испортить. — Я ночевал здесь! Мы с дядей справляли новый год! Леви хочется взыть. — Где он? Ричард молчит. Эмиль еще сильнее заламывает ему руки. — Отправился по делам, — говорит он, морщась от боли. Ирма с Вигом смотрят на Леви, ждут, что он собирается делать. У Леви идет голова кругом. — Нет времени на долгие объяснения, — Леви подходит к Ричарду. — Твой дядюшка решил стравить жителей подземелья своими лекарствами. Они должны увеличивать способности человека, но все, что они делают, — это медленно убивают. Ричард широко распахивает глаза. — Я тебе не верю. — Придется. Леви быстро рассказывает ему про план Коха и Мартина, но не упоминает про то, что он собирается их обмануть. Ему нужно понять, на что Ричард готов ради своего дяди. — Я думал... — Ричард замолкает, усмехается. — Что моя жизнь наконец-то вошла в хорошую колею. Что я помогаю дяде, получаю деньги, которые потрачу на образование. А оказалось... Он оглядывает осколки на полу. — И что вы теперь собираетесь делать? Как вы ускользнете без лекарств? Леви становится легче. Зря он сомневался в Ричарде: он, конечно, неприятная личность, но с чувством справедливости у него все как надо. Леви рассказывает ему свой план. Ричард задумывается. — Значит, нам всем придется где-то прятаться, — вздыхает он. — Пока, жизнь на поверхности. — Ничего, мы тут найдем тебе применение, — говорит Виг, кладя руку ему на плечи. — Так, хватит болтать, — командует Леви. — Выходим и передаем все по цепочке. Ричард, про тебя мы скажем, что ты был нашим контактом на складе, идет? Ричард кивает. — Давайте уже выберемся отсюда, — поторапливает он их. Они выходят из кладовой, выстраиваются в линию до заднего выхода и начинают по цепочке передавать поддельный товар. Виг открывает дверь, вручает коробочки стоящим там Людоедам. Они расправляются с этим быстро — вскоре весь товар оказывается в руках у Людоедов. Они открывают коробочки, проверяют наличие лекарств, кивают друг другу. Леви чувствует, как атмосфера меняется. Что-то не так. Из-за угла появляются два человека, один идет впереди, его подталкивает другой, держа руки у первого за спиной. — Леви, беги! — кричит Мартин, прежде чем ему перерезают горло. Но они не успевают ничего сделать — их ловят, как крыс, хватают за руки и ставят на колени. Они кричат — но их никто не слышит, вокруг пусто, только тела охранников лежат у главного входа. — Заткните всех, кроме девчонки. Я люблю, когда они кричат, — приказывает главарь Людоедов. Он подходит к Ирме, гладит ее, рассматривая поврежденное ухо. — Мы оставили на тебе свой знак. Ты принадлежишь нам. Леви изо всех вырывается, пытается выскользнуть из цепких рук Людоеда. Молва не врала — эти бандиты действительно ловкие и сильные. Его ударяют в живот, он хрипит от боли. — Мы сделали то, что вы просили, — выдавливает он. — Отпусти их, оставь только меня. Они ни в чем не виноваты, я главный среди них. — Сейчас уже не имеет разницы, кто из вас тут заправляет делами, — ухмыляется Людоед. — Мы бы с удовольствием позанимались вами, но нам были даны другие инструкции. Никаких свидетелей. — Мы дали вам поддельный товар! — кричит Эмиль. — Только мы знаем, где находится настоящий! Людоед на секунду задумывается. — Не пытайся придумать отмазки, — хмуро говорит он. — Что вы сейчас только не станете говорить, чтобы сбежать от нас. «Нет, этого не может произойти», — думает Леви. Сейчас они вырвутся, они обязательно вырвутся. — Убейте всех, кроме вот этого. Это племянник Рихтера, его лучше оставить в живых, может, он знает еще какие-нибудь его секреты. Ричард дрожит, даже не пытается освободиться. Он стоит ближе всего к Леви, все остальные стоят напротив него. Это происходит быстро: взмахи ножа, и тела падают на землю. Леви кричит — оглушительный звук, заполняющий все пространство. Сам он умудряется избежать удара, извивается, брыкается, пока хватка Людоеда на мгновение ослабевает. Он пинает его, и Людоед отшатывается назад. Леви не теряет времени, вытаскивает из кармана нож и вонзает его в Людоеда. Он плохо помнит, что случилось потом: воспоминания смазанные — кровавые обрывки, осколки и куски отчаяния. Он помнит, как бросился на стоящего рядом Людоеда, помнит замешательство остальных, то, как они кинулись вперед с ножами, пытаясь его убить. Но что-то вселилось в Леви, он плясал вокруг них, разбрызгивая кровь, взмахивал обагренным лезвием, пока вокруг не стало тихо. Он помнит, как он опустился на колени, помнит застывшие глаза Эмиля, вспоротые глотки Ирмы и Вига. Он помнит, как Ричард тряс его, умоляя бежать, как тот говорил, что слышит чьи-то крики за углом, убеждал его, что полиция придет за ними. «Сделай так, чтобы это все было не зря, — помнит Леви его голос. — Убеги и отомсти всем остальным». Леви встает, его колени дрожат, голова кружится. Он ненавидит себя за то, что смог встать, что смог сделать шаг в сторону Ричарда, который схватил его за руку и потащил прочь. Он видит, как с другой улицы появляются полицейские с ружьями, стреляют им вслед, но они уже бегут, скрываются в лабиринте переулков, и Ричард держит его крепко, не отпускает его ослабевшую руку. — Скажи, где нам можно спрятаться. Мы должны остаться в живых, мы должны отомстить, мы должны отомстить, — Ричард повторяет, как заведенный, тянет его за собой, улицы сменяют друг друга. Леви не может ничего говорить, у него отнялся язык, он забыл все слова. — Леви, пожалуйста, — молит его Ричард. Леви слышит свой голос со стороны, не верит, что он может издавать хоть какие-то звуки. — На окраине городе есть пещеры. Укроемся там, — выдавливает из себя он. Ричард кивает, бежит, крепко держа его за руку. Леви оборачивается, почти вырывается, но продолжает двигаться вперед. Он помнит, как они добрались до пещер, спрятались в их холодных сводах, грели друг друг, обнявшись и дрожа. Он помнит, какой мокрой его одежда стала от слез Ричарда. Онемение проходило, уступая место чему-то другому, обжигающему, жгучему, распаляющему ледяную кожу. В голове возникло лицо Эрвина, и стало зыбким, растворилось в пролитой крови.

***

— Где вы освоили пространственное маневрирование? — раздается холодный голос, но он трескается, когда мужчина смотрит на Леви. Он изменился: никакой округлости щек, никакого детского сомнения в глазах. Суровое лицо, непроницаемое. Лицо того, у кого есть власть, кто привык командовать. — Кто вас... этому научил? Леви молчит, Фарлан и Изабель тоже не издают ни звука. — Ты лидер? — продолжает расспрашивать высокий мужчина. Леви по-прежнему молчит. «Значит, ты стал военной шавкой», — вот что мелькает в его голове. Насколько он изменился? Помнит ли он лицо Леви? Мужчина смотрит на него с сожалением. Леви хватают за волосы и окунают лицом в грязь, в лужу у его колен. Леви наполняет ненависть. «Вот теперь ты какой», — думает Леви, лежа лицом в нечистотах. Его поднимают за волосы, капли стекают по лицу, оставляя грязные разводы. Леви начинает тошнить. Не так он представлял их встречу. Нет, он почти не позволял себе этого, боялся, прятался от прошлого. — Спрошу еще раз. Где вы научились пространственному маневрированию? У военных? «Смешно, — думает Леви. — Ты сам прекрасно знаешь, где я этому научился». Но с его губ по-прежнему не срывается ни слова. — Да сами мы научились! — не выдерживает Фарлан. Брови мужчины лезут вверх. «Хватит удивляться, ты, солдафон. Хватит играть свою паршивую роль», — рот Леви наполняется презрением. Мужчина опускается вниз, его колени почти касаются грязной лужи. Ремешки на его бедрах натягиваются вокруг плотных мышц. — Как... как тебя зовут? — спрашивает мужчина. Еще одно предательство. «Не можешь показать перед своими подчиненными, что знаешь какого-то вонючего вора?» — внутренне усмехается Леви. — Меня зовут Эрвин Смит. Леви все это напоминает их первую встречу, только сейчас Леви прижимают в стенке, угрожая лезвиями, а не наоборот. Его голос, его имя — это удар ниже пояса, вероломный поступок, от которого губы Леви начинают дрожать, и слова готовы сорваться с его языка, много слов — отчаянных, безнадежных. — Леви, — выдыхает он. В это раз он не будет его обманывать, предстанет перед ним в своем истинном облике, с обнаженной душой, подлинным именем. Может быть, это заставит его вернуться назад во времени, вспомнить былое и избавиться от ненависти, с которой он смотрит на это холодное лицо. Но это ему не помогает. Леви кидает взгляд на Фарлана и Изабель. Они пытаются выглядеть несгибаемыми, упрямыми, но Леви видит страх в их глазах. Он вспоминает события пятнадцатилетней давности, когда их так же поставили на колени, когда его лишили всего, чем он обладал. Что от них хотят разведчики? Допросить их, а потом перерезать всем глотки за то, что они посмели тронуть их драгоценные устройства? На Леви снова накатывает тошнота. Он вспоминает пустые глаза, лужи крови. Эрвин смотрит на него, и в его взгляде нет ни капли узнавания. «Ты притворяешься, — думает Леви. — Ради чего?» Ему хочется, чтобы Эрвин сказал что-то, что бы дало понять — он помнит, он все помнит. Но Эрвин молчит, оглядывая его чужим ледяным взглядом. — Леви, — имя на его языке звучит чужеродно, не возрождает никаких воспоминаний. — Я хочу заключить с тобой сделку. Нет, в этот раз Леви сделает все, чтобы прошлое не повторилось.