Сопровождение

Стоило им выбраться на поверхность, как жаркий порыв ветра бросил в лицо путешественницы горсть песка. Солнце исчезало где-то за пределами Хадж-нисут, только по красным отблескам на громаде парящего здания можно было понять, что вот-вот наступит ночь. Нужно было поторопиться с поиском места для привала. Паймон, уже набравшаяся смелости после происшествия в руинах, хотела что-то им сказать, но принялась яростно отплёвываться от вездесущих песчинок. Ход мыслей своего компаньона девушка понимала, улыбкой давая Паймон понять, что учтёт её пожелания — уголок поуютнее, еды побольше, постель помягче. А вот, что творилось в голове у Странника оставалось для неё загадкой. Путешественница была готова к едким замечаниям и насмешкам, но юноша просто молчал и это её настораживало. Она то и дело бросала взгляды на руку Странника, но тот двигался, как ни в чём не бывало. Притворяется, что не чувствует боли или действительно ничего не ощущает? Сердце путешественницы уже не в первый раз за их молчаливый путь кольнуло виной — он пострадал из-за неё. Найти подходящее место для временного лагеря было несложно, девушка приметила его ещё днём. Вероятно, когда-то там находилась храмовая постройка или богато украшенный фасад, но сейчас перед ними стояла лишь полуразрушенная стена и уцелевший кусочек каменной «крыши». — Паймон настолько устала, что согласна и на это, — заявила компаньон, пристраиваясь в уголочке. Ещё раз наведавшись к брошенным пустынниками припасам, путешественница вернулась вместе с небольшой охапкой хвороста и прочным котелком. Странник стоял у входа в их импровизированное жилище, зорко осматривая окрестности. Голубой и белый, его одежда сильно выделялась на фоне золотого песка и расписанных потускневшими красками колонн, руки юноша сложил на груди, хрупок и беззащитен, таким казался он тем, кто не видел его в бою. — Уже вернулась, — Странник покачал головой в ответ на робкую попытку путешественницы пригласить его присоединиться к ужину, — мне еда не нужна. Позаботься лучше о себе и своей летающей подружке. Только увидев пока ещё пустой котелок, Паймон, до этого без сил лежавшая на уцелевшей каменной плите, воспряла духом и подлетела к подруге с советами, какое блюдо должно попасть в их желудки в ближайшее время. Пока путешественница разводила костёр, готовила мясной гуляш и ужинала с подругой, то время от времени смотрела в ту сторону, где неподвижно застыла одинокая фигура Странника. Она надеялась, что юноша обернётся, хотя бы раз, возможно, подойдёт и сядет рядом с ними около костра. Так ведь уже однажды было, в тех воспоминаниях, где он носил имя Кабукимоно, пил горький чай, предложенный людьми, и танцевал, обнажая красоту только что выкованного клинка. А сейчас от него веет лишь равнодушием. Пара одеял, сумку вместо подушки она дала Паймон, которая после всех дневных переживаний и сытного ужина сразу же забылась крепким сном. Потрескивание костра и её сопения должны были убаюкать девушку, но той не спалось, из головы не шёл случай в руинах. Она достала меч, думая, что Странник хочет причинить вред Паймон, недаром лучший в мире компаньон так его боялась. А в итоге они обе оказались неправы. Бросив очередной взгляд в темноту, путешественница встрепенулась и резко вскочила на ноги. Там никого не было. Девушка присмотрелась внимательнее, надеясь, что это ей померещилось — игра света и тени, затуманенного разума и сейчас она услышит смешок или едкий комментарий в свой адрес, но глаза её не обманули, Странника действительно не было. Он оставил их, как они того и хотели? Или с ним что-то случилось? Куда он пошёл посреди ночи? Выбежав из их временного убежища, путешественница напряжённо-лихорадочным взглядом обвела руины. Нигде не блеснёт голубая лента, белый рукав, не покажется край украшенной шляпы. Едва различимый звук, похожий на перезвон колокольчиков заставил девушку поднять голову вверх. На сердце сразу стало легче, Странник сидел на краю каменной плиты, покоившейся на уцелевших колоннах. Забраться туда не было для путешественницы проблемой, она лишь подумала, что и другие её знакомые, связанные с анемо, любят подобные места. Венти, сидящий в ладонях статуи Архонта, Сяо, поселившийся на крыше постоялого двора, Кадзуха, любивший горы — Ли Юэ, Инадзумы, неважно, главное, чтобы с них открывался красивый вид. Услышав её шаги, до этого что-то увлечённо рассматривавший юноша резко опустил руку и обернулся к ней. — Что, не можешь уснуть, пока я рядом? — лукаво спросил он, когда путешественница присела рядом, свесив ноги с плиты. Девушка отрицательно замотала головой и задала ответный вопрос: — Как ты? Странник усмехнулся, сразу поняв, о чём его спрашивали. Ему не составило труда поднять руку и пошевелить пальцами прямо у носа путешественницы. — Как видишь, всё в порядке, не стоит беспокойства и благодарностей. Может, я и выгляжу как человек, но от этого не перестаю быть куклой, сделанной из материала более прочного, чем вы, люди. А вот что касается тебя, — путешественница не сразу уловила момент, когда юноша ткнул её в плечо, но тут же отреагировала шипением, на короткую вспышку боли, — я же сказал позаботиться о себе и своей летающей подружке. В каком месте это было непонятно? Девушка опасливо прикрыла пострадавшую часть тела ладонью и хмуро посмотрела на Странника. Губы сжаты в тонкую полоску, глаза прищурены, злобы во взгляде нет, даже на высокомерие не похоже, только суровость наставника, отчитывающего нашкодившего ученика. — Почему? — задала очередной вопрос путешественница. Почему ты защитил меня и Паймон? Почему не поужинал с нами? Почему пошёл в этот бессмысленный для тебя поход? И ещё тысяча вопросов, скрывалась за одним словом. — Почему тебе нужно всё разжёвывать? Ты же у нас великая искательница приключений, — передразнил её Странник, но всё же снизошёл до ответа, — ты слишком многое принимаешь на свой счёт. Я не твой друг и не требую от тебя доверия, могу предложить поверить мне на слово — пока я твой союзник, ты можешь на меня положиться. Слова пусты, ты всё ещё злишься из-за наших прошлых стычек и сама из-за этого страдаешь. Тебе с этим и разбираться, я не тороплю. Слова юноши неприятно кольнули путешественницу в самое сердце, особенно её тяготило то, что он сказал правду. Любой другой уже давно привык, смирился бы с несносным характером Странника и поверил ему, но она не могла забыть, что он успел натворить, не могла до конца поверить в то, что он больше ничего не замышляет. — На твоём месте я, наверное, поступил бы также. Ты и сама знаешь, — горько усмехнулся юноша, — вы, люди, странные. Ни тебе, ни тем более твоей подружке я не нравлюсь, но вы всё равно продолжаете строить из себя добрячек. Мне есть что рассказать, но мои истории обязательно испортят вам настроение, иного смысла присоединяться к вам за ужином я не вижу. Я никогда на тебя не полагался и не ждал от тебя помощи, но если тебе будет грозить опасность, не только сейчас, вообще, я буду на твоей стороне, верну долг с того испытания Дендро Архонта. И вообще тебя стоит защищать хотя бы потому, что ты единственная будешь помнить мою историю от начала и до конца, кто бы больше ни вмешался в мировые законы. Ты дала мне имя. Ты — единственное непреклонное доказательство моего существования. Я больше не хочу исчезать. Он говорил всё это, почти не меняясь в лице, словно очевидные истины, известные каждому, яркий свет луны падал на его белоснежную кожу, не тронутую ни солнцем, ни временем. Всё-таки тяжело было отрицать его неземную красоту, над воплощением которой старались его создательницы. Аметистовые глаза смотрят на неё без прежней строгости, скорее изучающе и от этого взгляда по телу путешественницы бегут мурашки. — Жалость оставь себе, — сурово говорит он, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, — или же ты жалеешь о том добреньком светлом мальчишке? Времени на раздумья Странник ей не дал. Пальцы мягко, но уверенно сжали её подбородок, путешественница отчётливо слышала в ушах бешеный стук своего сердца. Но вот от страха ли оно так бьётся? Она ещё успела подумать, что пальцы у Странника тонкие и изящные, кожа на удивление мягкая, меч ему, действительно, стоило брать в руки только для танцев. Всё также мягко, но уверенно, он отвёл её голову немного в сторону, заставляя заглянуть ему через плечо. — Видишь? От неожиданности путешественница не сразу поняла, о чём он говорит. Сфокусировала взгляд, внимательно осмотрела окрестности. Тоненькая струйка дыма, поднимающаяся где-то около входа в руины, заставила её присмотреться, тёмно-синее полотно палатки со знакомым знаком и несколько тёмных грузных фигур. Фатуи. — Знаю я вашу привычку дёргаться от неожиданности, даже если вам сказали этого не делать, — назидательно пояснил Странник, разжимая пальцы, — увязались за тобой ещё вечером. Раздражают. Сердце путешественницы едва успокоилось, и она попыталась сосредоточиться на том, что говорил юноша. Первым делом — досада на себя, за то что не смогла заметить врагов, а затем удивление и нелепое предположение, может у Странника есть глаза на затылке? Тот, видимо, по выражению её лица догадался, о чём она думает и скривился от отвращения. — Ну и мерзость у тебя в голове. Они просто не умеют работать, много шумят, да и лагерь не с той стороны разбили, разве не чувствуешь запах дыма? В любом случае, мне лишнее внимание ни к чему, нужно придумать, как их спровадить. Она хотела было удержать его от расправы над несчастными, поэтому растерялась, когда не услышала ничего о предстоящем бое. Глядя в лицо Странника, путешественница почти физически чувствовала, как тают крохи его уважения к ней. — И ты-то у нас добренькая? Или так на тебя влияет общение со злодеем вроде меня? — усмехнулся он. — Не убивать же этих ребят за чрезмерное любопытство. Пешки всего лишь пешки, много чести сбрасывать их с доски, — уже более серьёзно добавил юноша.