Последняя надежда

…Вэй Ин быстро уставал, сон приходил, подбирался к нему исподволь, заставлял склонить голову — только что он говорил и смеялся, и вот уже закрыл глаза, утопая в подобравшейся дрёме. Лань Чжань не смел шевельнуться, но мысли его немедленно превращались в монолог, что повторялся снова и снова: «Вэй Ин, хочу проснуться с тобой в одной постели». Представлялась улыбка, глаза, в глубине которых спряталась горечь. И Лань Чжань, всё так же не произнося ни слова, оправдывался: «Нет, послушай, ты не знаешь, что на самом деле я имею в виду. Хочу проснуться рядом, но раньше тебя — и это не трудно, совсем не трудно. Хочу увидеть сны трепещущими на кончиках твоих ресниц. Во сне все маски теряют власть, и когда ты спишь, твоё лицо открывается новым и настоящим. Таким я и хочу застать тебя. Хочу проснуться рядом с тобой, много раньше тебя, чтобы увидеть тебя истинным. Без извечной улыбки, за которой ты прячешь — о, я знаю — слишком многое. Ты и сейчас это скрываешь, задрёмывая вот так, потому что знаешь, я буду смотреть». Он сглатывал не пролившиеся слёзы и продолжал, продолжал, не размыкая губ: «Вэй Ин, не бойся того, что разочаруешь меня. На самом деле мне и сейчас прекрасно известно, что я увижу. У меня было время оглянуться назад и признать, что ты был со мной настоящим много чаще, чем с другими. Чаще, чем с Цзян Ваньинем, впадающим в ярость от любой мелочи, чаще, чем с Цзян Яньли, которую слишком боялся взволновать. Но мы никогда не просыпались рядом». В тишине он смотрел на спокойное, отрешённое, умиротворённое лицо Вэй Ина и представлял, как лежит с ним рядом, как утренний свет заливает комнату, как он ложится бликами и углубляет тени, украшая любимое лицо. Лань Чжань смотрел и безмолвно повторял, опять и опять: «Вэй Ин, хочу узнать, как ты спишь. Хочу вдоволь налюбоваться, зная, что тебе снятся лёгкие и светлые, прекрасные сны. Хочу потом разбудить тебя и снова сказать, что ты дорог мне, объяснить — сердце моё бьётся лишь для тебя. Вэй Ин…» Вэй Ин вздрагивал и поднимал голову, поправлял выбившуюся белую прядь, вздыхал. — Снова молчишь? И Лань Чжань коротко кивал, а слова замирали в нём, замирали… до следующего мгновения.