Ты

Эшли заключает Грэма в крепкие объятия и чувствует слабый специфический запах больницы и лекарств. Злость сразу накрывает его, словно снежная лавина. «Нет! Этого не может быть!» Больше всего Эшли верит в правосудие, в систему и что благодаря полицейским простые люди беззаботно гуляют по городу и спокойно спят в своих тёплых кроватях, в то время как они сражаются за их безопасность. И он был уверен, что Итан считает так же. — Офицер? Ты в порядке? — Грэм отстраняется и кладёт руку ему на плечо. — Похититель! Как он выглядел? — Откуда мне знать? Там было слишком темно. — А голос? Какой у него был голос? Грэм, не задумываясь, ляпает первое, что приходит на ум: — Мужской? — Ты вот сейчас вообще не помогаешь. — Что тебя так расстроило? Ты сказал, что знаешь, кто мог убить Майка. Разве это не хорошая новость? Он молча берёт Грэма за руку и проводит по углублению в стене. — Чувствуешь небольшую выемку? С первого взгляда ничего особенного, но если присмотреться, то можно заметить необычную форму и слабый отпечаток буквы «Н». Включи на своём телефоне фонарик, я сделаю несколько фото. У Эшли очень красивые глаза насыщенного голубого цвета, но сейчас они похожи на два грозовых облака, готовых обрушить мощный гнев на окружающий мир. Грэм аккуратно дотрагивается до спины Эшли, будто боится, что тот от него упорхнёт, как это делают стаи маленьких птиц, бегающих вдоль берега. — И что значит буква «Н»? — С неё начинается название школы, которую я окончил. — Отлично, Шерлок! Значит, круг подозреваемых сужается до скольких тысяч человек? — Грэм кивает и улыбается, но в то же время немного удивлён. Ведь это одно из лучших учебных заведений города. — Трёх. — Тысяч? Будет сложно, но нет ничего невозможного. — Нет, человек. Грэм замирает, догадываясь, к чему ведёт дальнейший разговор. — И ты знаком с этими людьми? Один из них ты, верно? — В школе у меня было два близких друга: Джастин и Итан. После выпуска нам пришла в голову идея оставить какую-то материальную память о тех беззаботных днях и о нашей крепкой дружбе. Сначала мы хотели сделать татуировки, но в итоге решили остановиться на кольцах. Это был настоящий эксклюзив, — губы Эшли приподнимаются в лёгкой улыбке. — Позже Джастин уехал за границу, а мы с Итаном Хейзом поступили в полицейскую академию. Я даже не подозревал, что он продолжает носить кольцо. — Как вообще отпечаток мог появиться в стене? — Легко. Например, если разозлиться и ударить, — отвечает он, прикладывая кулак к отпечатку. Эшли медленно садится на пол, прикрывая руками лицо. Неужели человек, с которым он провёл самое счастливое и беспечное время, — убийца? Всё, во что он верит, рушится, словно карточный домик. Как так получилось? Почему? Некогда блеклая чёрно-белая картина постепенно приобретает яркие краски. Неожиданное появление раненого Итана аккурат после взрыва. Похищение Грэма. И в довершение этот отпечаток. А также брошенное вскользь предупреждение мисс Стоун, которое напоминает игру в Скрабл, когда, казалось бы, хаотично разбросанные буквы, наконец, складываются в единые понятные по смыслу слова. Круг замыкается, и всё становится на свои места. Единственное, что остаётся неизвестным, — причина. — Так, офицер, для начала успокойся. Не стоит делать поспешных выводов. Я тут недавно гуглил кое-что и узнал, что нельзя называть человека преступником, пока его вина не доказана. Это называется призупцая невиновности. — Презумпция, — тихо смеётся Эшли. — Она самая, — улыбается Грэм и берёт его за руку, сцепив их пальцы вместе. — Пора уходить, пока бдительная соседка не вызвала полицию, — отвечает, поднимаясь с холодного пола. Эшли и Грэм спешно убирают следы пребывания в доме Майка, спускаются вниз и аккуратно закрывают расшатанный дверной замок. — Умоляю, скажи, что ты специально ошибся в произношении, — подначивает Эшли. — Конечно. Мне удалось тебя развеселить? Значит, шутка удалась. — Тогда повтори это снова. — Нет. Во второй раз не будет такого эффекта. — Ну давай же. По слогам сможешь? — Да иди ты, Уайт! — хихикает Грэм, слегка толкая того в бок. — Презумпция! Доволен? Я волновался, поэтому и оговорился, ясно? — он отворачивается и мило надувает губы. — Мне нравится, когда ты такой. — Какой? Глупый? — Настоящий, живой и искренний. И ты совсем не глупый, Грэм. Любой может ошибиться. Даже я. — Мистер Я-Всё-Знаю-И-Умею, у вас корона немного на бок съехала. Они подходят к автомобилю Эшли, улыбаясь и продолжая крепко держаться за руки. Со стороны видится, будто двое счастливых влюблённых возвращаются со свидания, а не с осмотра места преступления, где один из них узнает страшную тайну. Несмотря на ночное время суток, асфальт до сих пор пылает огнём. Ветер приносит потоки горячего воздуха с мелкими крупицами песка. На улице так тихо, что даже сверчки перестают петь звонкие песни. Эшли резко останавливается. — Я устал и не хочу идти домой. Позволишь сегодня переночевать у тебя? От неожиданности Грэм, кажется, перестаёт дышать. — Ты можешь оставаться у меня столько, сколько пожелаешь. «Но лучше будь рядом всегда», — в мыслях произносит он. После недолгой поездки они возвращаются в маленькую квартирку Грэма. Он сразу выдаёт Эшли комплект нового белья, чистую широкую футболку и домашние брюки. Но несмотря на то, что Грэм ниже Эшли всего на сантиметров пять, разница в размере видна невооружённым глазом. Поэтому его одежда на парне сидит довольно комично. Они поочерёдно принимают душ, и пока Эшли наслаждается банными процедурами, Грэм располагается на краешке матраса, нервно грызя ногти. Неужели его тайная любовь будет спать рядом? Он настолько уходит в себя, что не замечает, как вода перестаёт отстукивать монотонный ритм и в комнату возвращается Эшли. Его мокрые волосы спадают на лицо, а маленькие капли соблазнительно стекают по шее, словно утренняя роса по тонким стеблям. Грэм сглатывает и проводит языком по пересохшим губам. Он скользит взглядом по вздымающейся груди Эшли и застывает, еле сдерживая смех. А всё дело в футболке. Мало того, что она оказывается коротковата, так ещё и большой портрет Чудо-женщины при движении забавно растягивается. — Можно я никак не буду это комментировать? — произносит Эшли, указывая на картинку. — Конечно, дорогой, — со всей серьёзностью отвечает Грэм, стараясь не рассмеяться. — Где мы будем спать? — Матрас довольно широкий. Я лягу около окна и не буду тебе мешать. Правда, одеяло только одно, но оно тоже большое. На двоих вполне хватит. Из его уст звучит самая наглая ложь. У каждого приличного хозяина имеется запасной комплект. А Грэм идёт на такую маленькую хитрость лишь для того, чтобы находиться чуть ближе к Эшли. И тот явно чует обман. Но в итоге, так и не разоблачая его, ложится в импровизированную постель. Грэм выключает свет и сворачивается калачиком, внимательно наблюдая за действиями Эшли. — По идее, я должен сильно разозлиться, расстроиться или ещё что-то в этом роде. Да? Что вообще нужно чувствовать? — На такие новости каждый реагирует по-своему. Не существует правильного или неправильного шаблона. Ты в смятении, и это совершенно нормально. Лучше расскажи, какие эмоции испытываешь именно сейчас? — Только гнев из-за того, что Хейз посмел тронуть тебя. Грэм удивляется такому ответу и произносит лишь краткое: «О». Он думает, что это знак, и, решая идти ва-банк, придвигается ближе. Осторожным движением руки, словно боясь разбить фарфоровую статуэтку, проводит кончиками пальцев по лицу Эшли, очерчивая нос, подбородок и скулы. Сердце барабанит, словно сумасшедшее, а внизу живота всё закручивается в тугой узел. Грэм тянется к Эшли и прикасается губами к его губам. И они оба замирают в таком странном положении в течение нескольких трепетных минут, не предпринимая попыток продвинуться дальше. Грэм не выдерживает напряжения и смущённо смеётся. — Чёрт. Не знаю, о чём я думал. Извини. Не стоило этого делать. Как же неловко получилось, — тараторит он. — Подожди всего секунду, я быстренько выпрыгну из окна, окей? Сейчас он мечтает только об одном: провалиться от стыда сквозь землю. Или лучше, чтобы с неба упал метеорит и сразу раздавил его. Эшли вздыхает и кладёт руку на талию Грэма. Кончиком языка проводит по его нижней губе, а затем, осторожно прихватывая зубами, втягивает в рот. — Куда ты собрался, сладкий? — тихо отвечает он и накрывает его уста жадным страстным поцелуем. По комнате разносится сбивчивое дыхание двоих людей. Они целуются так долго, что кружится голова, а кровь кипит, будто раскалённая лава. Эшли отстраняется и проводит большим пальцем по мягким влажным губам Грэма. От этого касания по всему телу пробегает дрожь. — Уайт… — тихо шепчет он. Тянется и вновь припадает к губам парня, переплетая их языки. Эшли держит Грэма за волосы, прижимая ближе к себе, словно испытывая жизненную необходимость полностью растворяться в человеке рядом с собой. Прикосновения к нему дарят спокойствие и надёжность. Этот поцелуй для Эшли первый, после которого хочется забыть о всех невзгодах, вместе сходить с ума, радоваться, грустить и тонуть в захватившем разум экстазе. Грэм выдыхает слабый стон и думает: если это иллюзия, то он не желает просыпаться. Скорее всего, случившееся между ними — лишь спонтанный импульс со стороны Эшли и на продолжение надеяться бессмысленно, иначе в будущем будет слишком больно падать. Ведь он и так уже полностью погряз в чувствах и в этом человеке. Насилу оторвавшись от желанных губ, Грэм замечает, что Эшли выглядит слишком уставшим. — Давай спать, хорошо? — Да, — отвечает Эшли и несколько раз кратко целует его, обнимая за талию. Грэм гладит Эшли по голове, перебирая всё ещё влажные пряди волос, пока тот не проваливается в глубокий сон. А затем он тихо встаёт, стараясь не потревожить гостя, и отправляется в ванную, приводя в порядок разбросанную по полу одежду. Просыпается Грэм от неконтролируемого чувства сильного возбуждения и упирающегося в его ягодицы твёрдого члена. Он несколько раз судорожно сглатывает и убеждает себя, что это всего лишь физиология, а не реакция Эшли именно на него. Не нужно выдумывать того, чего нет и быть не может. Поэтому он аккуратно выпутывается из цепких объятий и убегает в душ. Затем идёт на кухню, чтобы порадовать желанного гостя завтраком. Эшли же просыпается от странного запаха гари. Он потирает заспанные глаза, вспоминая ночной поцелуй, а за ним свой эротический сон, и краснеет. Наскоро приводит свой внешний вид в порядок и во всей красе, стараясь не нервничать, предстаёт перед Грэмом. — Доброе утро. Его голос слегка хрипловат и звучит слишком интимно. — Когда такой красавчик просыпается в моей постели, утро не может быть недобрым. — По поводу вчерашнего… Он не знает, что именно в таких случаях говорят нормальные люди. Ведь Эшли всегда держит эмоции и мысли при себе. Грэм же, наоборот, прямолинейный человек, и ему довольно легко выражаться открыто. — Не переживай, я всё понимаю. Можешь не объясняться. Несмотря на улыбку, внутри Грэма разливается неприятная горечь. — Мы же с тобой вместе спасаем мир, а значит, должны поддерживать друг друга. Верно? Он протягивает кулак, и Эшли легонько ударяет по нему, рассматривая стройную фигуру парня. — Сколько у тебя такой одежды? Его взгляд останавливается на новой футболке с различными персонажами из комиксов. — Слишком много, — смеётся Грэм. — Мать не разрешала мне читать «всякую чушь», поэтому сейчас я отрываюсь по полной. — И кто твой любимый герой из «Лиги Справедливости»? Грэм ставит перед ним тарелку с яичницей и слегка подгоревшим беконом. Эшли пробует непрезентабельного вида блюдо, изо всех сил стараясь не морщиться, и одними губами произносит: «Вкусно». — Пусть будет Флэш. — Хочешь иметь суперскорость, чтобы убегать от полицейских? — Хорошо, один — ноль в твою пользу. — Серьёзно, Янг. Почему именно Флэш? — Что ты пристал? Будь добр, выключи режим «коп на допросе». — Мне просто любопытно. — Хочешь послушать рассказ про моё детство? Про то, как я мечтал сбежать из школы? Рассказать, что моими единственными друзьями были Флэш и Бэтмен, потому что никто не хотел водиться с грязным геем? Чувство обиды, словно желчь, подкатывает к горлу. Грэм злится на то, что смеет мечтать о взаимной любви, как какой-то неискушённый юноша. По этой причине все добрые жесты Эшли он расценивает исключительно как проявление жалости, а не как искреннюю симпатию. И из-за этого сильно сердится на самого себя. — Извини, — Эшли подаётся вперёд, пытаясь взять Грэма за руку, но тот уворачивается и отходит в сторону. — Мне не нужно сочувствие, тем более от тебя. Забудь. Лучше расскажи, какие наши дальнейшие действия? — У меня: убедиться или опровергнуть виновность Итана. А у тебя: сидеть в безопасности и не вмешиваться. Ты не думал на время уехать из города? — Что? Нет. Даже не мечтай об этом. — Здесь слишком неблагополучный район. В следующий раз останемся у меня. Грэм удивляется, но ничего не говорит. — Как мне узнать наверняка, что убийца именно Итан? Спрашивать напрямую бессмысленно. К тому же доказательств, кроме отпечатка, нет. И он уже давно мог избавиться от кольца. — У меня есть план. — Исключительно из вежливости спрашиваю. Какой? — Например, можно подстроить случайную встречу в участке и посмотреть на его реакцию. Вдруг он снова захочет поговорить со мной. Ну как? Здорово придумано? Давай, похвали. — Умничка, малыш. Куплю тебе сегодня конфетку. — И чем плоха моя идея? — говорит он обиженно. — Слишком рискованно. А вдруг он снова… Даже думать не хочу. Нет — и точка! — Ладно, ладно, — Грэм поднимает руки вверх в жесте «сдаюсь». — На самом деле мне всё же пригодится твоя помощь. Я хочу, чтобы ты со своего телефона связался со мной и рассказал про след от кольца. Заодно проверим, поставил ли он прослушку. — Идеально, офицер. Рыбка заглотит наживку и попадётся на крючок. И там-то мы её и схватим! — Мы? — он указывает на себя и Грэма. — Хорошо. Ты, — демонстративно цокает и закатывает глаза. — Но в любом случае придётся докладывать Миллеру. Давай, собирайся, пойдёшь со мной. Грэм надевает чёрные рваные джинсы с футболкой и повязывает клетчатую рубашку на пояс. А Эшли радуется, что его постиранные вещи быстро высохли на такой жаре и не придётся тратить время, чтобы заезжать домой. — Спасибо, что позаботился об этом, — смущённо произносит он. — Не нужно благодарить за такой пустяк. Мне было нетрудно закинуть одежду в стиралку. Они выходят из дома и отправляются в путь. Машина едет по загруженной дороге, оставляя позади местные достопримечательности: огромные торговые центры и стеклянные высотки, которые как-то умудряются ютиться бок о бок со старыми помпезными зданиями в стиле барокко. Город делится на несколько больших районов: Центральный, по которому они сейчас передвигаются, Северный, где находится четвёртый отдел полиции, и Южный район — место проживания Грэма. Там же недалеко находится пирс и офис Пи Ди. Это один из самых неблагополучных и старых кварталов. Именно оттуда десятки лет назад начал своё формирование город, пуская щупальца на много миль вперёд, как паразит захватывая новое пространство. Южный район по праву считается обителью шлюх и наркоманов. Ежедневные перестрелки и разборки — обычное дело для этого места. Ведь именно тут находят пристанище различные дилеры, гангстеры и всякий человеческий сброд. Территория города настолько большая, что даже три основных района поделены на маленькие округа. И в каждом таком округе балом правит своя банда, что часто вызывает всевозможные стычки и мелкие войны. Самым же безопасным местом для проживания, конечно, является центр и небольшой частный сектор близ города. Эшли останавливает автомобиль возле скромного магазинчика. Он просит Грэма подождать, а когда возвращается, передаёт ему несколько батончиков молочного шоколада, печенье «Поп-тартс», две пачки «Ризес» и бутылку воды. — Я обещал тебе купить конфетку, помнишь? — он протягивает руку и треплет Грэма по голове. Но, по правде сказать, Эшли чувствует вину за затронутую ранее болезненную для парня тему детства. Грэм смотрит на него широко открытыми глазами, будто ему предлагают чемодан, в котором находится несколько миллионов долларов, а не шоколад. — Спасибо, — тихо произносит он. Грэм разрывает пакет и пытается затолкать Эшли в рот несколько конфет «Ризес». — Мешаешь, Янг, — он уворачивается от цепких рук. — Я же за рулём. — Не любишь? — Грэм указывает на печенье. — Не очень. Хотя есть одна сладость, которая мне довольно сильно нравится. — И что же это? Должно быть, что-то особенно вкусное, да? — Определённо, — улыбается Эшли, останавливая автомобиль на красный сигнал светофора. — Вау! — он смотрит на Грэма и замечает рядом с ним много пустых обёрток. — Сколько батончиков в тебя влезет за раз? Уверен, если бы мы попали на фабрику Вилли Вонки, ты бы не оставил бедным детишкам ни шанса. Грэм кидает злобный взгляд на Эшли, щурится и отправляет в рот последний кусочек печенья. — Даже не сомневайся в этом, милый. Но с моей удачей я вряд ли бы вытянул золотой билет. — Он тебе и не нужен. — Что ты имеешь в виду? — Если ты чего-то хочешь, просто скажи мне. Сердце Грэма обволакивает теплом. Он ловит себя на мысли, что этот момент самый счастливый за всю его недолгую жизнь. Примерно через час молодые люди подъезжают к полицейскому участку. Они поднимаются по старой лестнице к детективу Морису Миллеру и проводят в его кабинете так много времени, что на город успевают опуститься сумерки. В конце концов Морис соглашается привести план в действие, с розыгрышем небольшой сценки телефонного разговора. Зная характер Итана, Эшли уверен, что тот начнёт действовать незамедлительно, поэтому просит Грэма остаться в участке, а сам едет к дому Майка. Именно сейчас Эшли молится всем известным и не очень богам, надеясь, что всё окажется большой нелепой ошибкой. Но вновь возвращаясь в то проклятое место, он замечает сидящую на ступеньках одинокую фигуру. Итан смотрит в небо и странно улыбается. В груди Эшли всё сжимается от боли. Хочется кричать, но горло будто сдавливают железные тиски. Он подходит и садится рядом с лучшим другом. С человеком, которому доверял больше, чем себе. — У нас есть пара минут. Скоро прибудут агенты с ордером на твой арест. — Хорошо, — хмыкает Итан, надевая на палец кольцо. — Признаться, я думал, ты поймёшь, что это ловушка, и попытаешься сбежать. — Сначала меня посещали подобные мысли. Но в чём смысл всю жизнь скрываться и бояться? Помнишь, когда нам было десять, я украл конфеты в торговом центре? — Мне уже тогда нужно было понять, какой ты. — Ха-ха, очень смешно. Тогда ты помнишь, что заставил меня извиниться и неделю ходить в тот ларёк мыть полы и раздавать листовки. В этом весь ты, офицер. Работа полицейским — твоё истинное предназначение. А я просто мечтал быть таким же храбрым и решительным, скрывая в твоей тени своё истинное лицо. Эшли молчит. Он чувствует, как его сердце разбивается на тысячу мелких осколков. — Даже когда я заметил тебя на ступеньках, до последнего надеялся, что ошибся. — Прости. — Ощущение, что мне воткнули нож в спину. — Я не буду оправдываться и строить из себя жертву. Разговор прерывает звук полицейских сирен, и в поле зрения появляются несколько патрульных автомобилей, которые резко останавливаются, беря в окружение дом. Под шинами поднимаются клубы песка и дыма. Из первой машины выходит вперёд высокий грозный мужчина. Итан встаёт и, лучезарно улыбаясь, поднимает руки вверх. — Лейтенант Гарсиа, будьте со мной понежнее, пожалуйста. — Ты! — выкрикивает тот, показывая на него пальцем. — Как ты мог? Ай, ладно! Пакуйте его. С остальным позже разберусь. К Итану подходит патрульный офицер и, сковав парня в наручники, зачитывает права. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. — Да, да, да, — бурчит он. — Рассказать, сколько раз я сам толкал эту торжественную речь? Происходящее для Эшли кажется чем-то нереальным. Будто он попадает в старый драматический фильм про полицейских, в котором главный герой узнаёт, что его напарник оказывается предателем. Вот только это вовсе не фильм. А его лучший друг действительно оказывается убийцей. — Эш! — вдруг выкрикивает Итан, оборачиваясь. — Ещё ничего не закончилось! Помни, что я говорил тебе! Скоро здесь развернётся настоящая война. Они явно что-то затевают. Забирай Грэма и уезжай! События происходят слишком быстро. Эшли не успевает опомниться, как уже оказывается совершенно один на крыльце у дома Майка. Того самого дома, который становится его персональным проклятием и в то же время благословением.

***

Год назад семья Хейз начала испытывать большие финансовые трудности. Из-за неожиданно появившихся слухов, связанных с коррупцией и разгульным образом жизни отца Итана, акции их корпорации стремительно опускались ко дну. И никого не волновало, что всё это было ложью. Сплетни распространялись со скоростью саранчи, уничтожающей урожай. И для того, чтобы попытаться всё уладить и остаться на плаву, родителям парня пришлось взять крупную ссуду в банке, заложив недвижимость. Находясь далеко, в Богом забытом месте, Итан не нашёл иного выхода, как выкрасть небольшую партию наркотиков и попытаться продать её. Он был очень рад помочь родным, несмотря на столь низкий и незаконный способ. А после удачно состоявшейся первой сделки успех полностью вскружил ему голову. Наркотики делают из людей безропотных рабов, готовых ради дозы пойти на любое преступление. А Итан зависел от вспыхивающего в крови адреналина. От эмоций и эйфории после удавшихся афер. Он даже не заметил, как погрузился во всю эту грязь, словно в зыбучие пески, зайдя уже слишком далеко. Естественно, такой расклад не мог продолжаться долго, и Итан, идя на поводу у собственной жадности, замахнулся на ещё более крупную партию. Во время очередной сделки банда устроила облаву. Оказалось, глава давно подозревал Итана и лишь ждал удобного случая, чтобы подставить. В итоге его схватили, избили и несколько дней держали в холодном сыром подвале без еды и воды. Он сходил с ума от отчаяния, но в то же время прекрасно понимал, что попал в ловушку собственной алчности. — Итак, дорогой друг, — напротив него сидел высокий мускулистый мужчина. Его волосы покрывала лёгкая седина, а на лице красовалась недельная щетина. — Пришёл приказ отпустить тебя, но при одном условии. — Каком? — прохрипел Итан. — Нужно убрать одного торчка. Так, мелкий наркоман, который засунул нос туда, куда не следует. — Иначе? — Я думаю, ты сам уже знаешь ответ. У тебя очень хорошие родители, — он держал в руках большую стопку фотографий, по одной показывая их Итану. — И друг — коп. Неприятно будет, если с ними что-то случится. Но времена сложные, неспокойные, сам понимаешь. Непредвиденная авария или шальная пуля в перестрелке. — Не нужно никого вмешивать. — Ты облажался, друг мой, и придётся это как-то исправлять. Ничего личного. Во всём виноват ты сам. Скажи спасибо, что босс не требует с тебя деньги за украденную наркоту. — Да, я всё понимаю, спасибо, — буркнул Итан, прикусывая губы до появления металлического привкуса во рту. — Но имей в виду: если снова облажаешься, будешь выплачивать всё до последнего цента и с процентами, которые начнут капать сразу, как выйдешь за дверь.

***

После ареста Итана проходит пара дней. И всё это время Эшли от волнения не может найти себе места. Поэтому Грэм, прилагая усилия, уговаривает его поехать и навестить друга. Следственный изолятор находится за пределами города. Стоит только покинуть каменные джунгли, как вы тут же оказываетесь в нелюдимой пустыне, где солнце беспощадно обжигает кожу. Через несколько утомительных часов Эшли подъезжает к месту предварительного заключения, куда помещают Итана до оглашения приговора. Высокий забор с колючей проволокой возвышается, словно неприступная крепость. А серые стены резко контрастируют с ярким оранжевым пейзажем, окружающим тюрьму. Мимо проплывает одинокое перекати-поле, принося с собой приглушённое завывание ветра. Очень удручающая картина. Эшли поднимает голову и смотрит на голубое небо. Он впервые оказывается в этом месте как посетитель. Эшли заходит внутрь и проходит досмотр. Оставляет телефон в приёмной и в конечном итоге оказывается в небольшом помещении. По ту сторону железной двери слышны приближающиеся шаги и звук работающей рации. Щёлкает замок, и в комнату для посетителей вводят Итана. С него снимают наручники и разрешают пройти к столу. Он потирает ноющие запястья и встречается со свирепым взглядом Эшли. — Мне хочется просто взять и прибить тебя! Как ты посмел втянуть Грэма во всё это дерьмо? — И тебе привет. Не ожидал, что придёшь, — он садится на пластиковый стул. — Как вообще до этого дошло? Если у тебя были проблемы, почему не сказал? Я бы сделал всё, чтобы помочь. Эшли проводит рукой по волосам, откидываясь на спинку. Наконец, видя Итана в тюремной робе, он осознаёт, что случившееся вовсе не дурацкая шутка. И сейчас из тёмного угла не выпрыгнет оператор с камерой, а за ним — популярный ведущий с весёлым криком: «Розыгрыш». — Я его сильно напугал? — Думаю, да. Но Грэм в этом не признается. — Хочешь меня избить? — опускает голову Итан. Больше всего ему стыдно именно перед лучшим другом, которого, вполне вероятно, видит в последний раз. — Просто жажду. Ты даже не представляешь, насколько сильно. — Знаю, сам бы себе врезал. Я полное ничтожество. — Верно, Хейз, ты ничтожество. Даже хуже, — его грудь вздымается от тяжёлого дыхания. — Но мы дружим с пяти лет. И ты для меня ближе, чем собственные родственники, поэтому я не могу от тебя отказаться. Тем более после того, как ты оступился. — Ты такой токсик, Эш. И как только люди терпят твой характер? — Я уже жалею, что пришёл, — он поднимается, но Итан хватает его за руку, останавливая. — Эй, это шутка. Я ведь люблю тебя, прошу, останься. Ты моя семья. — Не обижайся, но твоё признание звучит как-то стрёмно, — Эшли садится обратно и тихо смеётся. — Кстати, если бы не Грэм, меня бы здесь вообще не было. По крайней мере, сегодня. — Скажи ему спасибо и попроси от моего лица прощения. Несмотря на наше странное знакомство, он мне действительно очень понравился. Понимаю, почему ты к нему так неравнодушен. Так что? Расскажешь? — подмигивает Итан. — О чём? — Какой он в постели? Ты мне так и не ответил на этот вопрос. — Боже, Хейз. Ты кроме секса о чём-то другом можешь думать? — Нет. — И зачем я только спрашивал, когда прекрасно знал ответ? — Эш, я буду очень скучать. Знаю, что облажался. Всем этим поступкам нет оправдания, и я не прошу о снисхождении. Всё вышло так, как вышло. Я убил невиновного, мог причинить вред человеку, к которому ты испытываешь чувства. Поэтому я полностью готов нести ответственность за совершённые поступки. — У меня к тебе есть пара вопросов. Грузовик со взрывчаткой. Твоих рук дело? И мне нужно знать, за что тебе приказали убрать Майка. Итан сглатывает и несколько раз оборачивается. — Насчёт Майка я и сам точно не знаю. Отталкивайся от его предсмертных каракулей. В них определённо есть какой-то смысл. — Взрывчатка? — Это уже не я. Думаю, кто-то выкрал для того самого тайного босса. Я дал ему кличку Санта Клаус. — Санта? — Да. Все верят, что он существует, но ещё никому не довелось его увидеть. Эшли, я умоляю тебя хоть раз забить на моральные принципы и уехать. Подумай о безопасности Грэма. — Не лезь с советами, когда тебя не просят. Я слышал о финансовых проблемах в твоей семье. И знаю, что у тебя нет денег оплатить адвоката, поэтому связался кое с кем. — О нет! Умоляю, скажи, что это не та, о ком я думаю. — Именно. Луиза согласилась защищать тебя. — Если раньше я мог рассчитывать лет так на десять, то теперь она упечёт меня на пожизненно. Это месть за то, что я подвёл тебя, да? — Луиза Мартинс — лучшая в своём деле и не такая мелочная и злопамятная, как ты. А ещё я тебя предупреждал, что спать с приглашённым преподавателем — плохая идея. — И всё же ты меня ненавидишь, — картинно вздыхает он. Резко открывается массивная дверь, и конвоир предупреждает, что время для посещения подходит к концу. — Итан, береги себя, пожалуйста. — Вы вдвоём придёте навестить меня? — Возможно, — кратко отвечает Эшли. Он встаёт и кидает прощальный взгляд на друга, прежде чем окончательно исчезает из поля его зрения.

***

Дело Майка закрыто, а значит, с Грэма снимают все обвинения. Сейчас он находится у Мориса Миллера, подписывая разные бумаги и последний раз давая показания. Эшли чувствует себя полностью опустошённым. Казалось, всего месяц назад он провёл задержание обычного взломщика, но за прошедший короткий срок жизнь преподнесла слишком много сюрпризов. Как хороших, так и плохих. Несомненно, Эшли морально вырос благодаря знакомству с Грэмом. Он больше не тот наивный парень, слепо верящий в неподкупную систему. Но что за это время приобретает Грэм? Наверное, то, о чём мечтает больше всего: настоящего друга, который неподдельно волнуется о нём и которому можно позвонить в любое время суток, чтобы просто рассказать глупую шутку. В кабинет к Эшли заходит Томас Ричардсон, и взгляд его никак нельзя назвать доброжелательным. Он действительно очень зол, что Эшли не просто раскрывает Итана, так ещё и нанимает для того лучшего адвоката страны. И всё это проворачивает, будучи обычным патрульным офицером. Чего же ожидать, когда Эшли повысят в звании? — Вы только взгляните на этого святошу. Я смотрю, у тебя хобби такое — собирать вокруг себя весь сброд нашего города: Итан, Грэм. Кто будет следующим? Разве я такие устои вбивал тебе в голову, сопляк? Нашёл ему защитника? — В чём причина твоей агрессии? — Не лезь не в своё дело. Занимайся тем, на что способен. Езди по городу и собирай мусор. Усёк? — Я буду делать то, что считаю нужным. Ты больше не имеешь права указывать, как мне поступать, — ему не нравится тон и слова, вылетающие изо рта Томаса. И больше он терпеть не намерен. — Посмотрите, как мы заговорили. Голос наконец прорезался? Эшли долго размышлял над их отношениями с напарником и пришёл к неутешительному выводу, что слепо верил всему, что тот говорил и делал. История с Итаном научила его, что не стоит никому доверять настолько легко. А слова Пи Ди, что в участке за небольшое вознаграждение практически каждый готов предоставить любую информацию, ещё больше подливают масла в огонь. — Что ты от меня хочешь? Я уже подал заявление, чтобы мне поменяли напарника. В самый разгар гневной тирады вбегает Грэм со счастливой улыбкой на лице и очаровательными ямочками на щеках. — Красавчик, я уже всё! Поехали отмечать? Но стоит ему заметить Томаса Ричардсона, как градус настроения падает ниже нуля. — Приди, наконец, в себя! — неожиданно выкрикивает Томас и, замахиваясь, даёт Эшли пощёчину. От удара тот слегка поворачивает голову, и кожа парня тут же приобретает красноватый оттенок. — Хочешь стать таким же ничтожеством? Грэм от неожиданности вздрагивает и делает шаг вперёд, заслоняя Эшли собой. — А ты кто вообще такой? Лезешь, как безродная шавка, — он толкает Грэма в грудь. — Офицер Ричардсон, — спокойно произносит Эшли. — В память о годах совместной работы я промолчал, когда ты ударил меня. Но я не буду молчать, если ты ещё раз посмеешь оскорбить или притронуться к Грэму. Признаться, я и сейчас еле сдерживаюсь, — уголки его губ приподнимаются в хладнокровной улыбке. Такой, какой обычно хищники смотрят на загнанную в ловушку жертву. Томас на секунду замирает, хмыкает и проводит рукой по подбородку. — А вот это уже становится интересно. Такого я не ожидал, — он задевает Эшли плечом и, не оборачиваясь, выходит, хлопнув дверью. — Уайт? — Грэм шокирован. Как такое вообще возможно, что офицер угрожает своему наставнику и напарнику, лучшему человеку из существующих в мире людей по версии Эшли Уайта, Томасу Ричардсону? — Ничего ещё не закончилось. Оставаться в этом месте небезопасно. Я рассказывал тебе о предостережении Итана. — На что ты снова намекаешь? Мечтаешь скорее отделаться от меня? — Неужели собраться и уехать настолько трудно? Что вообще тебя может здесь держать? Ответ «Ты» комом застревает в горле Грэма. Он стоит, опустив взгляд в пол, и ощущает себя школьником, которого отчитывает директор. — А как же спасать мир? Мы же команда. — Тебе сколько лет? Ведёшь себя как маленький. — Выбирай: либо мы вместе остаёмся, либо вместе уезжаем. «Вот же несносный, неугомонный и настырный человек», — думает он. — Ладно. Но если узнаю, что ты снова влез в неприятности или продолжаешь работать на Пи Ди, я тебя арестую. И это не пустая угроза. Ты меня понял? — Понял, — супится Грэм. — Янг, — он цепляется рукой за его пальцы, — я просто волнуюсь и хочу уберечь, даже если для этого придётся силой затолкать тебя в ракету и отправить прямиком в стратосферу. Пойми же, мой лучший друг в тюрьме. Я не хочу, чтобы что-то случилось ещё и с тобой. — По-моему, самое безопасное место рядом с офицером полиции. — Я тебя предупредил. И, клянусь, лучше не зли меня. — Это снова вызов? — Как же бесишь, заноза, — мягко произносит он. — Нужно приложить лёд, чтобы не было синяка. Грэм дует на покрасневшую от удара щёку Эшли и легонько касается губами повреждённой кожи. В комнате включён телевизор и шумно работает кондиционер. За окном поют птицы, слышится шум от проезжающих мимо машин и громкий смех детей. Город продолжает жить собственной жизнью. И только для двоих людей, находящихся в замкнутом пространстве, время замирает. «Совсем скоро синоптики обещают наступление настоящего пекла. Такое жаркое лето в городе L. ожидается впервые за несколько лет», — вещает женщина с монитора. «Но самый пик придётся на двадцать второе июня — самый длинный день в году. Обязательно проведите его в кругу близких людей на выступлении популярной группы ZYD. И не забывайте пить побольше жидкости». — Эшли! — вдруг взволнованно выкрикивает Грэм, сильнее сжимая его руку. — Ты слышал, что сейчас передали по новостям?