Ты

Мокрая одежда пачкает сиденье «Челленджера» и причиняет сильный дискомфорт замёрзшему телу. Грэм вслушивается, как тяжёлые капли дождя стучат по железной поверхности, отбивая чёткий ритм. Несмотря на включённую печку, его бьёт лёгкий озноб, но не ясно — то ли от холода, то ли от страха. Они едут молча. Лишь только шум беспрерывно работающих дворников нарушает тишину внутри автомобиля. Каждый погружается в собственные тяжёлые думы. Убийство Стива является слишком большим потрясением. В особенности для Эшли. Видимо, он действительно как магнит притягивает разный мусор. Примерно с такой же регулярностью, как Грэм вляпывается в неприятности. Ведь сначала лучший друг, а теперь ещё и бывший напарник оказывается убийцей. Обида, потрясение и многочисленные вопросы: «Почему?», «Почему это происходит именно со мной?» — кружат голову. Эшли приходит в себя только после того, как в квартире загорается яркий свет, заставляя глаза болеть от неожиданной смены резкости. Он будто только сейчас, после долгого сна, вновь возвращается в реальность. Одежда всё ещё неприятно прилипает к телу, поэтому первым делом Эшли направляется в ванную за полотенцем. А затем возвращается в прихожую и накидывает мягкую ткань на голову Грэма, аккуратными движениями вытирая мокрые волосы. — Себя тоже оботри, — произносит тихо и, убирая его руки, перекидывает полотенце. — Сними одежду, согрейся, а потом иди в душ. Я пока приготовлю что-нибудь, а после уйду. Хочешь горячий шоколад? — Да. Завари тот, который мы купили на днях, — Грэм отвечает автоматически, абсолютно не вслушиваясь в слова. — Так. Стоп. Что значит «уйду»? Куда ты собираешься без меня? — заметно нервничает он. — К Миллеру. Ты, как всегда, прав. Я не смогу бороться в одиночку. — Это правильно. Только отложи решение проблем на утро. Останься, — он подходит и подаётся вперёд, целуя Эшли в лоб. Затем в щёки и напоследок кратко в губы. — Красавчик, да ты весь ледяной. Хочешь, я тебя согрею? — Нельзя тянуть и ждать, что всё неожиданно разрешится само. Дождь смоет любое присутствие людей в доках. Тем более Томас очень умный. Я уверен, что устроенный им беспорядок убрали. Но если ты так хочешь, то отправимся к детективу вместе. — Серьёзно? — Да, Грэм. Абсолютно серьёзно. — И ты не убежишь, пока я привожу себя в порядок? — он прищуривается. — Нет. Я пойду переодеваться вместе с тобой. Буду наблюдать, — и, подгоняя его, шлёпает по ягодицам. — Почему просто наблюдать? Можно даже потрогать. — Иди уже! Между тем Эшли связывается с Морисом Миллером и договаривается о встрече в участке. Он возвращается в спальню и внимательно смотрит, как Грэм скрупулёзно выбирает, что надеть, попутно разбрасывая одежду по кровати. И эта картина перед глазами выглядит невероятно уютно. Эшли даже не волнует тот факт, что в его квартире постепенно появляется множество чужих вещей. Таких, как вторая зубная щётка в стакане или комплект футболок с различными героями из комиксов. Эшли не особо впечатлительный человек, но именно сейчас ощущает, как медленно теряет связь с живым миром. Он подходит к Грэму и заключает его в крепкие объятия. Хватается, как за крепкую опору, которая никогда не прогнётся и не подведёт. И прижимается к нему так сильно, насколько это вообще возможно. Преступление, совершённое Томасом, буквально выбивает почву из-под ног. Ведь всё, во что он верит, стремительно рушится на глазах. Словно тщательно выстроенный защитный барьер, оказывается, возводится не из прочного бетона, а из рыхлого песка, который с первым приливом распадается на мелкие частицы. Неужели он действительно до такой степени наивен и доверчив, что не отличает добра ото зла? Эшли целует Грэма, грубо и напористо покусывая мягкие губы. Будто находится в отчаянии. Но правда в том, что он действительно падает духом. — Эй, дорогой, полегче. Давай немного притормозим. Что с тобой? Ты в порядке? — взволнованно произносит Грэм, замечая на себе растерянный взгляд. — Нет. Вообще не в порядке. Кажется, я только сейчас осознал, свидетелями чего мы стали. Боже, Грэм! Я же доверял что Томасу, что Итану! Почему? Скажи честно, я что, настолько туп, что не замечаю элементарных вещей? Как я мог дважды вляпаться в одну и ту же лужу? — Эшли… — Я так сильно зациклен исключительно на своих делах, что даже не обратил внимания и не почувствовал, когда мой лучший друг оказался в беде. Понимаешь? А что насчёт Томаса? Я так яро рвался работать вместе и быть напарниками! Считал его образцом для подражания. Идиот. Какой же идиот. Я слепо верил всему, что он говорил. Верил в систему. И всё потому, что мне так хотелось! Я эгоист, который ничего не видит дальше собственного носа. И ни на что не способное ничтожество! — на последней фразе голос Эшли практически срывается на крик. Невольная гнетущая тишина окутывает пространство. Грэм ощущает, как его тело медленно покрывается холодным потом, а душа распадается на мелкие осколки, которые с каждым вздохом царапают внутренности. Оказывается, страдания любимого человека причиняют ещё большую боль, чем когда плохо тебе самому. — Эш, — дрожащим голосом произносит Грэм. — Прошу, не говори так о себе. Ругай лучше меня. Давай, выплесни всю злость на меня! Можешь даже ударить. Я всё стерплю, только не говори о себе в таком тоне, пожалуйста. У Эшли перехватывает дыхание. Обычно он твёрд в выражении чувств. Но сейчас настолько эмоционально потрясён словами Грэма, что попросту теряет дар речи. — Совсем с ума сошёл? Да как я смогу? Как тебе такое вообще в голову пришло? Я лучше умру, чем причиню тебе боль или ударю. — Красавчик, посмотри на меня, — Грэм приподнимает уголки губ в вымученной улыбке. — Послушай внимательно то, что я скажу. Ты добрый, отзывчивый и справедливый. В том, что город полностью погряз в коррупции и собственных грехах, нет твоей вины. В том, что нас окружают плохие люди, тоже нет твоей вины. Как и в том, что Итан выбрал иной путь. Просто ты стараешься видеть в окружающих только лучшее. И это очень достойно. Ведь только ты смог разглядеть в уличном воришке меня: обычного человека со своими чувствами, страхами и тараканами в голове. Ты принял меня таким, какой я есть, и не стал ставить на мне клеймо или крест из-за совершённых ошибок прошлого, как на твоём месте сделал бы любой другой. И я всю жизнь буду благодарен за это. С самого детства Грэм надеялся заполучить благосклонность матери, одноклассников, приятелей, пытаясь всячески показывать черты характера, совершенно ему не присущие. Но после череды жизненных препятствий, оказавшись в трудную минуту в полном одиночестве, он решил, что в будущем легче оставаться одному, никому не доверяя и пряча истинное «я». Окружающие видели в нём простого весёлого парня, который мог легко расположить людей к себе. Но на деле внутри Грэма всегда жил тот неуверенный закомплексованный мальчик, желающий, чтобы его поняли и полюбили. Время шло, и с каждым днём он всё сильнее закрывался в своём маленьком иллюзорном мирке. Пока в крохотной щели не появился слабый луч света, постепенно разросшийся до целого солнца. И только перед Эшли Грэм желает показывать себя настоящего. Со всеми недостатками и достоинствами. Он изо всех сил борется со страхами и лишь благодаря незримой поддержке успешно их преодолевает. Поэтому ему больно от того, настолько уничижительно Эшли отзывается о самом себе. — Спасибо, Янг. Но твои слова только подтверждают мою незрелость. — Нет, — твёрдо заявляет он. — Мои слова подтверждают лишь то, что ты хороший, Эшли Уайт. А теперь соберись, окей? Давай, дорогой. Мы спасём этот город от разрушений, как настоящие супергерои. Или ты уже забыл обещание? Эш, ты мой герой. И всегда им был. Буквально с того самого первого дня, когда решил заступиться за незнакомого парня. — Твой герой? Даже после того, как я попытался оттолкнуть тебя? — Я знаю, что тем самым ты хотел лишь защитить. На твоём месте я поступил бы точно так же. — Меня никак не покидает странное чувство, будто… — Эшли замолкает. — Не знаю, как объяснить. Скажи, что всё будет хорошо. — Конечно. Всё обязательно будет хорошо, и никак иначе. — А давай снимем домик возле океана и поедем туда только вдвоём? Так действительно будет правильно: только мы. И целый день проваляемся в постели, слушая крики чаек и шум прибоя. Ну как? — Ого. Я и не представлял, что ты такой романтик. Мне нравится эта идея. Но ты должен знать: если вместе, то я готов отправиться хоть на край света. — И даже в ад? Грэм снова хмурится. Он обхватывает ладонями лицо Эшли и, прислоняясь лбом к его лбу, нежно целует в холодные губы. — Если потребуется, то да, любовь моя. Я последую за тобой даже в ад.

***

Через несколько часов молодые люди заходят в ставший таким родным полицейский участок. Кажется, Грэм действительно бывает там чаще, чем дома. В просторном помещении, как всегда, шумно и многолюдно. Даже за стойкой регистрации стоит всё та же приветливая женщина, которая по неведомой причине улыбается и машет им рукой. Больше не медля ни секунды, они поднимаются в кабинет детектива. Внутри слабо горит свет, сквозь который клубится сигаретный дым и частички пыли от многочисленных книг и бумаг. Эшли докладывает Морису обо всём, что узнаёт, и делится выводами касательно возможного взрыва в «Скай Молл». Он не утаивает ничего, припоминая даже незначительные детали. К сожалению, на данном этапе Эшли опирается исключительно на записку Майка, сопоставляя послание с действиями Томаса. Конечно, со стороны всё выглядит довольно размыто, не имея под собой веских улик и доказательств. Расследование не строится на одной лишь теории. Всегда необходимы подтверждающие факты. — У тебя есть хоть что-то, чем ты можешь подкрепить слова? — обращается к нему Морис. — Я видел, как он выстрелил, собственными глазами. Этого мало? Грэм был рядом и подтвердит. Или вы не верите мне, детектив? — Как бы ты меня ни раздражал, я знаю, что ты честный полицейский. И я тебе верю. Но не могу сейчас ничего предпринять, разве только доложить в НКЦ. Морис громко щёлкает автоматической ручкой. — Отправьте оперативную группу прямо сейчас. Каждое наше промедление даёт ему ещё большую фору, — настаивает Эшли. — Не выйдет. Сам знаешь! Поступим следующим образом: звони напарнику. Посмотрим сами, что там творится. Эшли связывается с Нилом и высылает координаты, договариваясь встретиться уже там. В спешке вернувшись к месту убийства, они не обнаруживают никаких следов присутствия трупа. Нет даже малейшего намёка. Что вполне ожидаемо. Будто у Эшли и Грэма случается массовая галлюцинация. Детектив Морис Миллер обходит несколько контейнеров и тяжело вздыхает, опираясь рукой на один из них. — Он что, и погодой управляет? — возмущённо говорит Нил, проводя ботинком по скопившейся между небольшими камнями грязи. — Мы явно имеем дело с человеком, которой обладает большой властью. Без доказательств даже в розыск не объявишь. — Нужно придумать, как заставить Томаса выйти из тени, — отвечает Эшли и хмурится. — Боюсь, с этим мы уже опоздали. Нам остаётся только усилить бдительность и не допустить, чтобы его план пришёл в действие. А вам, — он указывает на Эшли и Грэма, — лучше больше не лезть. И вообще, пару дней посидите дома. — Нил прав, — подаёт голос Морис. — Я поговорю с начальством, чтобы тебя временно отстранили из-за конфликта интересов. — Вы не можете! — восклицает Эшли. — Это моё расследование! Я столько времени работал над ним! Столько вложил сил. Вы не имеете права выбрасывать меня, как отработанный материал! Грэм с облегчением выдыхает. — Впервые я согласен с детективом. Ты сделал уже достаточно. — Янг? — Эшли удивлённо оглядывается и жалобно смотрит ему в глаза. — Ты обязан быть на моей стороне, хотя бы при других людях. И ты, — он поворачивается к Нилу. — Говорил, что напарники должны поддерживать друг друга. Он достаёт ключи от машины и кидает Грэму. Тот неуклюже ловит их и смотрит на Эшли непонимающим взглядом. — Вы все предатели. — Его мысли сумбурны. А внутри вскипает гнев, обида и шок. Из-за этого Эшли действует совершенно нерационально и импульсивно. — Что это значит? — Поедешь обратно один. — А как доберёшься ты? — Как-нибудь. — Эш?! — Не переживай. Я всего-навсего хочу побыть один. Мне просто нужно остудить голову и подумать, — он разворачивается и уходит в неизвестном направлении. Грэм обеспокоенно смотрит вслед и уже порывается за ним, но чувствует слабую хватку на плече. Морис Миллер по-отцовски похлопывает его по спине, успокаивая. — Не нужно. Оставь. Дай ему немного времени перевести дыхание. Эш быстро вспыхивает, но так же быстро и отходит. Лучше действительно поезжай домой и отдохни. У вас выдалась слишком трудная неделя. — Да. Грэм садится на водительское сиденье и прислоняется лбом к боковому стеклу. Сегодняшний день напоминает ему катание на «Молнии»: то вверх, то вниз, то застревают на самой вершине в маленькой вагонетке. Он возвращается в квартиру Эшли, но не заходит. Устало вздыхает и опирается спиной о стену, медленно сползая. — Почему ты стоишь здесь? От неожиданности Грэм вздрагивает и замечает на лестничной площадке Эшли. Тот выглядит устало, но глаза его до сих пор горят решительностью и уверенностью. Грэм бросается навстречу и резко замирает, коря и ругая себя при воспоминании о растерянном виде Эшли. — Тебя жду, — отвечает он. — А зайти не мог? — Я подумал, что ты не горишь желанием меня видеть. — И решил, что я очень захочу тебя видеть стоящим под дверью? Глупыш, ты же можешь заболеть. И для чего я, по-твоему, дал ключи и всё объяснил? Эшли касается Грэма и проводит ладонями по его лицу, проверяя температуру тела. — Мне кажется, что я постоянно причиняю тебе неудобства. Просто скажи: что я делаю не так? — Надумываешь разное. Вот что не так. Поэтому запомни: если меня нет дома, не нужно ждать. Просто открой дверь и пройди внутрь. — И? Что ещё? — Это всё. Хотя нет. Ранее мне не стоило так эмоционально реагировать. Извини. На мгновение Грэм цепенеет. У него слегка подрагивают губы и слезятся глаза. — Это ты меня прости. Ведь я действительно должен был встать на твою сторону и поддержать! Мне очень плохо и тяжело на душе из-за своего поступка. — Ну ты чего? Всё хорошо, правда, — он поочерёдно целует его то в лоб, то в кончик носа. — Совершенно нормально, что ты не всегда согласен с моими действиями. Просто таким образом мы заботимся друг о друге и хотим, чтобы каждый из нас был в безопасности. Ты неоднократно советовал мне отступить, точно так же, как и я пытался отправить тебя из города. Грэм усердно кивает. — Давай договоримся больше не заниматься такой ерундой. Мы же вместе? Поэтому должны быть всегда рядом. — Вместе? — ошарашенно повторяет он. — Что, правда вместе? Как настоящая пара? Ты действительно так считаешь? Вызови скорую. Кажется, моё сердце сейчас остановится. То есть ты хочешь сказать, что между нами не просто секс? Боже. Получается, что мы в отношениях, да? О Боже! Когда они оказываются внутри, Эшли сразу притягивает его к себе. — Только если ты согласен, Грэм. — Издеваешься? Я хочу тебя с первого дня нашего знакомства. Даже раньше. С Хэллоуина. Но я и мечтать о таком не смел. Понимаешь? Кто ты, а кто я, — окончание фразы произносится почти шёпотом. — Нет. Абсолютно не понимаю, что ты имеешь в виду. Я Эшли Уайт. А ты классный парень, Грэм Янг, — он целует его страстно, вкладывая в поцелуй переполняющие его чувства. Шумно выдыхает, наслаждаясь исходящим от тела теплом и сладким клубничным запахом. Грэм действительно успокаивает одним лишь присутствием. — Я тут подумал, что детектив, оказывается, неплохо тебя знает. Он так и сказал, что ты быстро отходчивый. — Вовсе нет. Их я до сих пор считаю предателями. Миллер ещё не в курсе, насколько я злопамятный. — И чем я заслужил амнистию? Или мне тоже стоит ходить и ждать нападения великого мстителя? — Просто тебе очень повезло, Янг, — отвечает Эшли, расстёгивая свою рубашку. — Ты привилегированный человек. Ведь только у тебя есть доступ к этому шикарному телу. — Я понял намёк, — хихикает Грэм и снимает с себя футболку. — В душ? — Да. В очень горячий и возбуждающий душ.

***

Как и предполагает Нил, Томас Ричардсон больше не появляется в участке. Он пропадает, как самый настоящий искусный иллюзионист. Будто вся полиция принимает участие в дорогом шоу. И теперь они разыгрывают настоящую шахматную партию, разгадывая следующий хитрый ход соперника. — Я не собираюсь бросать расследование, — заявляет Эшли. Они находятся в небольшой кофейне и наслаждаются приятным солнечным днём. Грэм пьёт молочный коктейль, а Эшли заказывает капучино. — Мне же никто не может запретить ходить по улице и, например, случайно оказаться возле дома Томаса. Грэм молчит и кривится. — Знаю, ты против, — продолжает он. — Но я никак не могу понять, зачем устраивать такое театральное представление со взрывом. Должна быть причина. Для всего всегда есть своя веская причина. И я не смогу успокоиться, пока не докопаюсь до истины. — У меня есть идея. Может, стоит навестить Криса и посмотреть фотографии ещё раз? Вдруг найдём что-то новое? — Почему бы и нет. Только свистни, и эта липучка прискачет к тебе, как ручная собачка. — Уайт! — Что-то не так? — Не обижай его, он ни в чём не виноват. И неужели ты мне не доверяешь? — Я не доверяю ему. — Ладно. Я так понимаю, что тебя не переубедить. Хочешь ревновать — ревнуй. — Спасибо за разрешение. А я напишу Нилу. Пусть тоже приходит. Возможно, он переключит на себя внимание Кристофера. Заодно будем в курсе, как продвигается дело. — Иногда ты бываешь таким взрослым и разумным, а временами ведёшь себя, будто тебе пятнадцать. Ничего не говоря, Эшли берёт за черенок засахаренную ягоду из стакана Грэма и с самым серьёзным выражением лица съедает её. — Эй! Что ты делаешь? Воришка! Кто-нибудь, помогите! — звонко смеётся Грэм. — Это не тебя недавно объявили в международный розыск? Там ещё статья была: «Беспредел! Опасный красавчик нагло объедает своего парня!» — он забирает кофе Эшли и выпивает всё до дна, хитро прищуриваясь. — Ладно, ладно, только не сдавай в ФБР. Я куплю молчание банкой разных ягод в сиропе. По рукам? — Одной не отделаешься, — Грэм победно улыбается. — Хорошо. Тогда куплю вишню, и клубнику, и всё, что ты там ещё хочешь. Они оплачивают счёт и отправляются на встречу. В итоге дружная компания вновь собирается полным составом в доме Кристофера. Нил приносит закуски и вместе с Эшли идёт на тесную кухню разливать напитки. После той ночи они видятся впервые. И, кажется, кое-кто намерен игнорировать присутствие второго. Нил искоса посматривает на Эшли, боясь заговорить. Он, как никто другой, осознаёт, насколько тяжело тот принимает факт отстранения. — Я понимаю твоё состояние и то, что ты сейчас чувствуешь. Думаешь, меня за столько лет работы не исключали из расследования? — Раз понимаешь, тогда не напоминай лишний раз. — Хорошо. Просто надеюсь, что ты не держишь на меня зла. — Пока нет. Но настанет час, и я тебе обязательно припомню, — Эшли улыбается, и Нил, заметив это, немного расслабляется, продолжая подшучивать. Тем временем Кристофер и Грэм раскладывают на полу невероятное количество различных снимков. Сегодня они обязаны найти хоть какую-то, пусть незначительную, но зацепку. — Давай сразу распределим все фото из «Роуз». Возможно, удастся найти хоть какие-то зацепки, где может прятаться Томас. Например, вдруг он постоянно встречался с одним и тем же человеком? Кристофер будто невзначай пододвигается ближе к Грэму и пылающим взглядом смотрит ему в глаза. — А ты действительно с этим копом? У вас серьёзные отношения, или просто развлекаетесь? — Имя этого копа — Эшли, — отсаживается подальше Грэм. — И почему ты спрашиваешь? — Когда мы ходили в клуб, он сказал, что ты принадлежишь только ему. Представляешь? Будто мы говорим о какой-то вещи, а не о живом человеке. — Именно так и сказал? — Да, да. Что-то вроде того, — кивает, как болванчик, Кристофер. — Тогда Эш прав. — В смысле? Разве так можно? Это перед тобой должны преклоняться, а не наоборот. Грэм смеётся и треплет Кристофера по голове, словно маленького непослушного ребёнка. — Ты не понимаешь. Я не чья-то собственность. Но так вышло, что свою любовь я решил подарить ему. И это навсегда. Даже если мы в будущем не будем вместе, то ничего не изменится. Мои чувства не изменятся. — Понятно, — опускает голову тот. — Не расстраивайся, Крис. У тебя всё ещё впереди. — Если ты счастлив, то всё хорошо. Я ведь до сих пор помню, каким ты был, когда мы впервые встретились. — Да? Интересно. И каким же? — Очень одиноким. Наступает неловкое молчание. Возвращается Эшли и присаживается рядом. Целует Грэма в висок, и на лице того появляется искренняя улыбка с ямочками на щеках, такая же нежная, как цветы яблони, распускающиеся на деревьях ранней весной. — Тут столько разного компромата, — удивляется Эшли, обводя взглядом разложенные снимки. — И нет ничего на Пи Ди. Ты действительно такой наивный или просто притворяешься слепым, когда тебе это выгодно? — Притворяюсь слепым! — взрывается Кристофер, а следом надувается, словно воздушный шар. — Такой ответ вас устроит? Думаете, я не знаю, что дядя Джеф занимается чем-то нелегальным? Но я не могу идти против него. Все нормальные детские воспоминания у меня связаны исключительно с ним. Он слишком много сделал для меня и мамы. Даже первый фотоаппарат подарил мне тоже он. После такого честного ответа Эшли немного проникается к Кристоферу симпатией. Своими убеждениями тот напоминает его самого несколько лет назад. — Малыш, но у тебя ещё зубки не выросли, чтобы скалиться на таких больших дяденек. Зачем ты вообще куда-то лезешь? — говорит Нил. — Я хочу очистить город, чтобы люди не боялись по ночам выходить на улицу. Уж вы, полицейские, должны понимать мои чувства. — О Боже, какой же ты ещё наивный ребёнок. — А ты зачерствевший сухарь, который даже голубь клевать побрезгует, — огрызается он. — Вот об этом я и говорю. Ответ истинного малыша Криса. — Возможно, нам стоит уйти? Чтобы вы могли продолжить странные заигрывания уже наедине? — раздражённо встревает Эшли. — Мы тут вроде как делом заняты. И Нил абсолютно прав. Ты ничего не знаешь о жизни за пределами своей уютной квартирки. Думаешь, задержали несколько раз за хулиганство — и сразу можно мнить из себя эдакого революционера и борца за справедливость? — Эшли, — строго говорит Грэм и качает головой. — Не нужно так. Он просто хочет помочь. Да, делает это немного по-детски, но на таких людях и держится наш город. — Спасибо, Грэм. Ты лучший, — после похвалы Кристофер лучится счастьем и действительно напоминает маленького щеночка. — Они не хотят тебя оскорбить или как-то задеть. Просто таким своеобразным способом пытаются донести, что нужно быть более осторожным. Я прав? — Именно так, — отвечает Нил. — В следующий раз, прежде чем заняться незаконным шпионажем на частной территории, посоветуйся со мной. Я помогу провернуть всё так, чтобы не поймали. — Хорошо, — откликается Кристофер, пряча улыбку. — И не называй меня больше малышом, — уже серьёзным тоном произносит он. — Тогда нужно придумать для тебя новое прозвище. Как насчёт «Рыбка фугу»? — Чего? Какая ещё такая фугу? Почему? — А ты пробуй, догадайся, — подшучивает Нил. — Если ответишь правильно, я дам тебе сто баксов. Кристофер закусывает нижнюю губу и задумывается, мысленно перебирая различные варианты. Ведь как бы обидно ни было, сто долларов для него большая сумма. Он смотрит на Нила свирепым взглядом с явным желанием убивать. — Намекаешь на то, что я постоянно дуюсь? — И яд из тебя так и лезет, — тот щёлкает его по носу. Кристофер пожимает плечами и вытягивает руку. — Ну и ладно. Отдавай мои деньги и называй как хочешь. — Аккуратно, Нил, такими темпами ты быстро останешься без штанов, — смеётся Эшли. — Да я лучше сам заплачу, лишь бы не видеть его без одежды, — пыхтит Кристофер. — Можно подумать, я горю желанием что-то там тебе показывать. — Нил, прошу тебя. Ладно он, но ты взрослый человек, а ведёшь себя как подросток, — закатывает глаза Эшли. — Знаешь, Уайт, а тебе, наоборот, не помешало бы немного юношеской непосредственности. Ты слишком напряжён. Расслабься. — Не волнуйся. Иногда он ведёт себя даже хуже. Как дошкольник. А расслабиться я ему обязательно помогу. Чуть позже, — подмигивает Грэм. Они продолжают рассортировывать снимки, когда на глаза Эшли попадается ещё несколько фото Томаса вместе со Стивом, явно сделанных в разное время. Что, конечно, не ускользает от цепкого взгляда Грэма. Он тянется, но Эшли быстро перехватывает его руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони. — Пожалуй, мы пойдём. Уже довольно поздно. Мы несколько суток нормально не отдыхали. А раз нас всё равно отстранили, то ищите улики дальше сами, — победно заявляет он. Попрощавшись с друзьями, Эшли и Грэм выходят на улицу. Вдалеке слышатся какие-то выкрики, а мимо пролетают две машины с включёнными мигалками. Различного рода происшествия превращаются в такую обыденность, что никто уже не обращает на это своё драгоценное внимание. Кажется, в городе с каждым днём люди становятся более чёрствыми и эгоистичными. Думая лишь о личной выгоде. Грэм идёт рядом с Эшли на парковку и постоянно нарочито вздыхает. — Ну? Говори, если есть что сказать. — Объяснишься? Почему не захотел показывать им фото? — Нечего объяснять. Ну, встречался Томас со Стивом раньше. Это и так было ясно. Не нужно гадать, чтобы понять, что грузовик со взрывчаткой помог угнать именно он. И с вероятностью в сто процентов указал тебе заведомо неверное время прибытия груза. Вот и весь секрет. — Мне вот интересно, по какой причине он решил подставить Пи Ди? — По-моему, всё предельно просто. Во-первых, деньги. И, во-вторых, Томас пообещал ему более высокую должность. Считаешь, для того чтобы подставить, нужно что-то более весомое? — Наверное, ты прав. Кстати, красавчик. У Криса ты сказал: «Нас отстранили». Неужели ты имел в виду себя и меня? — Разве я сказал именно так? — Да-а-а, — смущённо протягивает Грэм. Эшли пожимает плечами и улыбается.

***

Томас стоит возле шикарного панорамного окна на тридцатом этаже «Скай Молл». Утреннее солнце согревает кожу. А нежные блики переливаются на зеркальной поверхности стекла. Он щурится, наблюдая, как люди спешат куда-то по своим важным и не очень делам. Затем презрительно кривится, и уголки его губ слегка приподнимаются в ехидной ухмылке. — Как муравьи. Такие же маленькие и никчёмные. Я столько лет отдал, чтобы защищать вас. И что в итоге получил взамен? Раздаётся стук в дверь. Внутрь заходит мужчина в чёрном классическом костюме. — Порадуешь новостями? — не отводя взгляда от окна, произносит Томас. — Всё идёт по плану. Через несколько часов груз пройдёт границу. — Как идёт подготовка в Южном? — Наши люди на месте. — Полиция? — Как вы и рассчитывали, они заняты поиском взрывчатки и охраной. Оцепили несколько кварталов и готовятся к прибытию мэра. — Отлично, — улыбается Томас. — Тогда пора выдвигаться. Скоро этот город будет принадлежать только нам.

***

Проходит ещё несколько спокойных дней, за которые Эшли и Грэм, наконец, чувствуют себя действительно настоящей парой. Они ходят на свидания и уделяют внимание исключительно друг другу. Но, к сожалению, время не останавливается, а только неумолимо бежит вперёд. Наступает тот самый день Х — двадцать второе июня. Так как Эшли отстранён, он не участвует в мероприятии по охране. Дело полностью переходит в руки НКЦ, а парень отправляется на стандартное дежурство по Северному району. Он надевает выглаженную форму и крутится возле зеркала, поправляя причёску. — Эй, — недовольно хмыкает Грэм. — Собираешься обезоруживать преступников своей красотой? Зачем так прихорашиваться? И вообще, почему ты должен уходить именно сегодня? — Грэм, меня отстранили от расследования, а не от работы. — Я рад, что ты говоришь об этом спокойно и никого не проклиная. Сегодня всё будет хорошо. И только благодаря тебе, офицер. Кстати, — Грэм щёлкает пальцами, — ты, конечно, не поверишь, но вчера я совершенно случайно узнал, что тоже могу стать полицейским. Представляешь? — Действительно совершенно случайно? Шёл себе, шёл и уткнулся носом в объявление: «Вступай в наши ряды, Грэм Янг! Мы ждём именно тебя!» — Как ты догадался? Примерно так всё и было. На самом деле я долго думал, чем хочу заниматься, и решил, что самое моё большое желание — приносить пользу обществу. Я явно задолжал нашему городу L. — Умоляю, не вздумай. Это слишком опасно. Зная, как твой зад притягивает неприятности, мои нервные клетки не выдержат. — А я знаю, что ещё очень хорошо притягивает мой многострадальный зад, — Грэм расплывается в широкой улыбке. — Янг! — Ладно, если ты против полиции, то у меня есть ещё одна идея. Мы откроем настоящее детективное агентство! Эшли удивлённо приподнимает бровь. — Поговорим на эту тему позже? В более серьёзной обстановке, — он подходит к дивану, на котором вальяжно лежит Грэм, и целует его. — Всё, я ухожу. Пока, сладкий. — Увидимся вечером? Я как раз подготовлю бизнес-план. — Конечно, — Эшли замирает в проходе, наблюдая за невероятно серьёзным Грэмом. Тот усердно чиркает блокнот, будто перед ним находится главный враг человечества, а не бумага. — Что такое, дорогой? Ты что-то забыл? — Нет, — улыбается он. — Я просто… Да, до вечера. Но Эшли не едет в участок, а снова направляется к дому Томаса. Несколько раз обходит вокруг. Заглядывает в окно и видит, что внутри абсолютно пусто. Нет ни мебели, ни каких-либо намёков на присутствие людей. Он садится на ступени крыльца и начинает перечислять события. — Отец Томаса, мэр, торговый центр, взрывчатка, украденная у Пи Ди. Я не понимаю одного: зачем? Какая между всем этим связь? Полгода назад в город завозят таинственный наркотик и появляется незримый лидер, постепенно захватывающий территории. В это время Пи Ди пытается укрепить власть не только в Южном районе, но и подмять под себя другие банды. Позже возвращается Итан и заявляет, что грядёт настоящая война. «С неба прольётся кровавый дождь». Итак, что мы имеем: наркотик, новая банда, захват территории, угон грузовика со взрывчаткой перед самым носом, будто завуалированный плевок в лицо. И ведь единственный, кто сейчас остаётся у Томаса на пути, — это… — Эшли до боли закусывает губы. — Нет! Только не это! — выкрикивает он. Достаёт сотовый и дрожащими руками набирает номер Нила. Он слушает монотонные гудки, надеясь, что Нил возьмёт трубку. Наконец на другом конце звучит долгожданное: «Слушаю». — Чёрт возьми, Нил! — нервно произносит Эшли. — Я ошибся! «Скай Молл» и «Скай»! Никто не собирается взрывать торговый центр. Он хочет уничтожить Пи Ди! На другом конце провода слышна лишь давящая тишина. — Уверен? С чего ты сделал такие выводы? — Уверен! Пи Ди единственный, кто ему мешает. Когда Итан вернулся, он предупредил, что скоро в город собираются ввезти большую партию наркотика. Я сопоставил все факты и думаю, что как раз именно сейчас идеальный вариант провернуть это. Город полностью свободен. Все силы направлены на защиту мэра и охрану Молла. К тому же убийство Стива, который, я уверен, был в курсе всех передвижений Томаса. Возможно, он начал шантажировать, за что его и устранили. Сейчас я собираюсь отправиться к Пи Ди. Хочу предупредить его. В Южном много зданий и гражданских, которые также могут пострадать. Надеюсь, успею предпринять хоть что-то, пока не стало слишком поздно. Адреналин стучит в висках, словно сдавливая голову в тиски. Неожиданное открытие полностью сбивает с толку. Эшли злится за проявленную им беспечность и мысленно отвешивает себе пощёчину. — Эй! Дождись меня. — Нил. Если я окажусь прав, начнётся настоящий апокалипсис. Сделай всё, что от нас требуется. — Слишком опасно идти туда в одиночку! Не смей! Ты меня слышишь? — Ещё предупреди Грэма. Передай ему, чтобы оставался дома. Нет! Лучше поезжай к нему. Я уверен, Томас не оставит его в покое. Чёрт, Нил. Пожалуйста. — Эш! Повторяю, жди подкрепление. Это приказ. Иначе получишь выговор и запись в личное дело. А за Грэма не волнуйся. Я позабочусь о нём. — Нельзя медлить, когда на кон поставлены человеческие жизни, — произносит Эшли и, сбрасывая звонок, жмёт на газ.