Цветами радуги

Год и 3 месяца назад.

      Они сдружились практически сразу после начала учебы. Веселый первый курс, по крайней мере первая его половина, до зимней сессии. Тьютор проводила игры на сближение группы, и взгляды, сидящих напротив друг друга, двух самых странных персон в кабинете, неожиданно встретились.       Идеально выглаженная белая рубашка, идеально сидящие брюки, идеально начищенная обувь и идеально уложенная прическа черных волос – идеальный Пак Сонхва. И его полная противоположность в пыльных тяжелых ботинках и тотал блэк луке со следами какой-то краски, въевшейся в рукава джинсовки, лохматым русым маллетом, изучающе смотрела с другого конца кабинета. Идеальный больше не пытался встречаться с этим пронзительным взглядом, предпочитая игнорировать и тихо смеяться с шуток одногруппников, прикрывая рот ладонью. Другие не обращали на него никакого внимания. Слишком робкий, он даже не мог подобрать лучший момент, чтобы заговорить, ответить на чужую шутку. Вместо этого он как мантру, проговаривал про себя приветствие и свои интересы. Сердце бешено колотилось, а ладони стали холодными и потными.       Очередь дошла до незнакомца, который все так же не отводил взгляд. Как будто говорил только с человеком напротив. – Я Ким Хонджун. Я люблю прогулки, занимаюсь рисованием и музыкой. – «Довольно банально и расплывчато. Может, ему есть, что скрывать?», – подумал Хва. Он ожидал чего-то экстраординарного от эксцентричного одногруппника.       Игра продолжалась. Последний раз проговорив все в своем сознании Сонхва дрожащим голосом сказал: – Меня зовут Пак Сонхва. Мне нравится уборка, музыка, и я увлекаюсь рисованием. Все. – Он потер холодные руки об колени. Взгляд Хонджуна стал лукавым и еще более заинтересованным.       Группа играла примерно два часа, после которых Пак не запомнил даже половины имен. На память они сделали совместную фотографию, на которой лицо Сонхва скривилось от яркой вспышки. Похоже, только его так перекосило. Все остальные вышли красивыми. Даже кислое лицо Ким Хонджуна с уставшими глазами.       Пак легко подхватил свою сумку, направляясь прочь из корпуса университета, когда услышал сзади быстро приближающиеся тяжелые шаги. – Ты случайно не собираешься в магазин? – Опять он. «Что ему нужно?». Сонхва не рассчитывал обзавестись новыми друзьями. По крайней мере, так быстро. Он не думал, что заинтересует хоть кого-то. –Э, ну да. – Зачем соврал?.. – Отлично! – Когда Хонджун улыбался, обнажая ряд белых зубов, его лицо становилось немного пугающим из-за резко контрастирующего тяжелого взгляда. – Меня так заебало это бесконечное сидение. Жопа уже квадратная! И курить хочется. – Он обогнал Пака и быстрым шагом направился к ближайшему магазину. – Тебе, кстати, потом в какую сторону? – В сторону центра, к набережной. – Неуверенно сказал Хва. – О, мне тоже, но только немного дальше. Я тебя провожу. – Сонхва удивлялся как быстро этот незнакомец ворвался в его жизнь и перевернул все с ног на голову. Он вообще-то собирался поехать на автобусе. Это талант – все делать наоборот. Удивительный человек.       В тот день они дошли до дома Пака, поедая по пути украденные Кимом шоколадные яйца с сюрпризом внутри, из магазина, в который заходили. Все игрушки Джун отдал своему новоиспеченному другу, сказав, что ему уже некуда их ставить. Они бодро дошли, обсуждая рисование, до многоэтажки, в которой родители Сонхва снимали ему квартиру. Хонджун весело рассказывал сомнительного содержания истории, которые считал верхом забавности (надо сказать, почему-то они и правда смешили), и периодически курил. – В прошлом году я должен был летом уезжать с родителями на море, но за день до этого мы пошли с подругой воровать малину тут недалеко, в частном секторе. Я был на велике, она пешком. Все было хорошо, потом мы зашли в магазин. Выхожу, а ключа от велосипедного замка нет. Я перетряс все карманы, рюкзак. Ничего. Через час мне на поезд. И знаешь что? – Это был риторический вопрос. – Пришлось просить подругу идти ночью с ножовкой к тому магазину и спиливать этот несчастный замок. Хорошо, что она живет недалеко. Но самый главный прикол в том, что кататься она не умеет. Она просто катила его до самого дома. Вот такая история. – Он пожал плечами и выбросил бычок сигареты. Сонхва кривенько улыбнулся.       Попрощавшись с одногруппником, Хва одиноко поплелся в свою пустую квартиру. Завтра начиналась учеба, но все его мысли занимал Ким Хонджун. Почему-то он представлял, как тот отвечает на его шутки или истории, и на душе стало теплее. Сонхва надеялся, что они, такие разные, все-таки станут если не лучшими друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми.

***

      Хмурое осеннее утро ознаменовало начало нового дня. Сегодня Сонхва решил добавить в свой образ немного вольности, ведь официальная часть закончена, впереди изнурительные пары. Еще хотелось немного соответствовать новому другу. Он выбрал серый свитшот и черные джинсы, вытащенные из самого дальнего угла шкафа, которые купил импульсивно и никогда не носил. Для Хва, одевавшегося обычно в белые рубашки и брюки, такой образ казался верхом дерзости.       В лекционной аудитории собрался весь поток первого курса. Пак внимательно обшаривал глазами ряды общающихся между собой студентов. Он заметил приветственно машущую ему руку с самого последнего ряда и ту же зубастую улыбку, что видел вчера. Обычно, его местом оказывалась первая парта, сразу напротив педагога. Он ведь прилежный студент. Но тут захотелось рискнуть. Откуда-то взявшееся, опьяняющее чувство бунта, анархии, понесло ноги вверх по ступеням. Бодрое: «Привет!», звучало лишь для одного человека в этой аудитории, нерешительно подошедшего к пустому ряду. Кроме них никто не осмелился сесть так далеко. – Доброе утро. – Сонхва был поражен дружелюбности соседа по парте. – Почему так далеко? – Я не успел позавтракать. Хотел поесть во время пары, а если сидеть близко, то все услышат шуршание. – Он достал из рюкзака несколько яблок и шоколадные батончики. – Будешь? – Нет, спасибо. – Брезгливость Хва не позволяла брать ему еду, которую малознакомый человек выуживает из своего рюкзака (даже без пакетика!) – Ты их хоть мыл? – Неа, а зачем? У меня крепкий желудок.       Брови Сонхва озадаченно поднялись. Что это такое? Он никогда не видел столь пофигистичного и безответственного к своему здоровью человека. Только примирился с тем, что его друг (?) курит, а тут такое. – Пойдем курить после пары? – Новый вопрос и новый непонимающий взгляд. – Я не курю. Не пробовал даже никогда. – Даже электронки? – Казалось, они жили в совершенно разных мирах до этого момента и никак не могли пересечься, но сейчас столкнулись, словно два метеорита. Потом, намного позже, Сонхва поймет, что в этот момент, момент столкновения они намертво срослись, припаянные друг к другу раскаленным железом и никелем, избежав града осколков. Он не знает, что сам является протозвездой коллапсирующей под воздействием силы самогравитации. – Мне кажется, тебе бы понравилось что-нибудь сладкое. Типо бабл гама или персика. –  Застывший, не моргающий взгляд был полностью проигнорирован. Джун продолжал. – Может, какие-нибудь лесные ягоды? О точно! Я знаю! – Его радости не было предела. – Голубика, малина и лед. Это идеальное сочетание для тебя. Когда будет время, я обязательно загляну в свой любимый магазинчик. Его держит один клевый старикашка, он прелесть. – Хорошо. – Что Хва только что сказал? Его речевой аппарат перестал принимать сигналы от мозга, которые били тревогу и говорили: «НИ ЗА ЧТО НЕ СОГЛАШАЙСЯ. ЭТО СОМНИТЕЛЬНО. ТЫ ЧТО, ИДИОТ?». Этот вкус навсегда будет ассоциироваться у него с Хонджуном, но в какой-то момент его начнет тошнить от голубики и малины.

***

      Учеба текла размеренно. Сонхва уже привык к вечно меняющемуся расписанию занятий. Привык курить сладкую электронную сигарету на 4000 затяжек со вкусом голубики, малины и льда, хотя сначала кашлял сладким дымом и плевался горькой жижей, брызгающей на язык время от времени. Привык к Хонджуну вечно шуршащему фантиками и поедающему немытые яблоки. Он уже не мог жить без их прогулок до дома. Джун всегда махал ему на прощанье и улыбался. Не так как обычно, а по-доброму, со смешинкой, и ему отвечали такой же улыбкой. Их дружба крепла день ото дня.       Ким обладал невероятной сообразительностью и остротой ума, его способность быстро обрабатывать только что полученную информацию спасала его на зачетах (он ведь не записывал лекции), но из-за этого ему было невероятно скучно на парах. Он предпочитал спать или рисовать карикатуры преподавателей, показывая их соседу и получая сдержанный смех. Хонджун стал отличником без особых усилий, хоть преподаватели его и не любили. Всегда выполненная домашка и абсолютная посещаемость. «Может быть, мы не такие уж разные?», – думал Хва, который был вторым в группе по успеваемости, но ему это давалось тяжелыми усилиями. Он всегда отказывался списывать у Джуна, говоря, что так лучше разберется в теме.

***

      Все поменялось с приходом зимы.       Хонджун начал пропускать пары, а на тех, которые посещал, стал вялым и сонным больше чем обычно. Бледность и даже какой-то уродливый зеленый оттенок медленно проявлялись на его некогда загоревшем лице. Усталые глаза с фиолетовыми подглазниками больше не смотрели на Сонхва с тем же огнем, что в первые дни и недели их общения. Он постоянно кусал свои ногти и кожу вокруг них, тряс ногой и мерз. Его одежда стала еще более вычурной, маллет оброс и был таким уродливым, что его хотелось поскорее обкорнать. Одевался так, будто на улице -40. Однажды, когда Джун не думая закатал рукава толстовки, Пак заметил руки в желто-фиолетовых синяках и ужаснулся.       Они все так же ходили после пар домой. Изменения были такими постепенными, что Пак думал: «На него, наверное, просто так действует зима. Ох уж эти вечные простуды!». Он стал таскать соседу мандарины и апельсины, надеясь, что витамин С может укрепить его организм. Даже купил и торжественно вручил комплекс витаминов, но это ничего не изменило.       С каждой прогулкой рассказы Джуна становились все более безумными, бредовыми и пугающими.  Он рассказывал про каких-то своих знакомых, которые сидят на наркотиках и воруют телевизоры из номеров отелей, бьющих своих девушек парней-уродов или с горящими жутким огнем глазами спрашивал: «Ты хоть представляешь, сколько высокопоставленных людей в нашем городе на солях?». Хва все списывал, на то, что у друга постоянная температура. Джун, и правда, часто болел, но всегда исправно приносил справки от врача о простуде или гриппе.       Сонхва рос в хорошей семье и учился, как ему казалось, в школе мечты. Он даже не знал, какие наркотики существую кроме героина, спайса и марихуаны, про вред которых показывали ролики в школе. В его мировоззрении такое происходит только в каких-то страшных районах, где-нибудь далеко от них. А наркоманы – обязательно асоциальные личности, которые живут в нищете, просят милостыню и готовы пырнуть каждого встречного, чтобы ограбить и купить на эти деньги дозу героина где-нибудь в грязной подворотне. Спайс же курят школьники из неблагополучных семей в подъездах многоэтажек в бедных районах. О каких высокопоставленных людях Хонджун вообще может говорить?..       Одногруппники начали тихо перешептываться за их спинами вне занятий, обсуждая странную парочку, выходящую покурить после каждой пары, несмотря на холодную погоду. Кажется, Сонхва что-то упускал из виду. Или просто упорно не хотел замечать изменения своего друга? Он всеми силами пытался расшевелить Хонджуна, списывая его непрекращающуюся простуду на психосоматику. Может, у него зимняя депрессия? Или что-то случилось в семье? Ким никогда не рассказывал об этом, не говорил о своем самочувствии, продолжая отравлять разум Хва всякими небылицами. – Я думаю, тебе стоит обратится к специалисту. Ты выглядишь ужасно. – Опять этот сочувствующий взгляд, от которого чувствуешь себя жалким. – У нас есть в университете служба психологической помощи. – Он шепчет, ловя осуждающие взгляды одногруппников, пытающихся записать лекцию. – Она бесплатная, если у тебя нет денег. – У меня есть деньги, но я все равно никуда не пойду. Мне это не нужно. – Сутулится Хонджун над новым рисунком. – У тебя есть еще друзья? Кто-то тебя может поддержать? – От заботливых, соучаствующих блестящих глаз хочется спрятаться. Просто исчезнуть. – Ты даже не рассказал мне с кем ты живешь. Мы общаемся весь семестр, а я тебя совсем не знаю. – У меня есть друзья, но ты не захочешь с ними знакомиться. – Ким смотрит серьезно. Предупреждающе. – Я живу с родителями и старшим братом, но они почти всегда на работе. Мать работает ночными сменами, а днем спит. – Я не понимаю, как они не замечают твоего состояния!       Джун лишь пожимает плечами и сухо отвечает: – Наши пути не пересекаются. После пар я иду на рисование, а потом работать. – Что за работа? – Ты не хочешь этого знать. – Опять этот предупреждающий взгляд. – Пожалуйста, я тебя умоляю, расскажи мне хоть что-нибудь. – Чуть ли не плача, Сонхва повышает голос. В аудитории все обращают на них внимание, теперь для сплетен будет только больше поводов.

***

Чем ближе были каникулы, тем больше преподы грузили студентов отработками и дополнительными заданиями, поэтому они уже не ходили вместе пешком после пар. Каждая минута как будто была на счету. Уж лучше закрыть побольше долгов сейчас, чем после Нового года бегать с горящей жопой перед сессией.       Сонхва больше не поднимает эту тему, старается вести себя так же как обычно, потому что Хонджун делает ровно то же самое. Разговоры в курилке ни о чем, пока туман от электронки смешивается с морозным паром, а Джун держит сигарету покрасневшими от холода пальцами. Праздничного настроения никакого, как и смысла украшать съемную квартиру, Хва ведь все равно уедет домой, к родителям. Он уже начал собирать вещи. Купил скромные подарки родителям и Джуну на маленькую стипендию первогодки.       Он хотел отдать коробочку с сережкой-колечком, к которой крепилась маленькая звездочка, в последний день, но Ким уже привычно не появился на парах, а что такое "отвечать на сообщения " и "брать трубку" он, видимо, не знает. Сонхва ничего не оставалось кроме как, подхватив свою дорожную сумку, сесть в автобус, следующий в его родной городок. Всю дорогу, подпрыгивая на кочках, он думал и тревожился о своем друге, а потом снова тревожился и думал.

***

      Странно, но после Нового года Ким как будто ожил. Он каждый день отвечал на сообщения, рассказывал про то, как они с братом ругались из-за праздничного стола и украшения елки, а потом мирились. Кажется, у него была неплохая семья. Даже скинул фотографию, где он вместе с родителями и братом в красно-белых колпаках счастливо улыбаются. Несмотря на то, что горизонт был явно завален, потому что фото делалось с помощью таймера, это была прекрасная фотография. В ответ Сонхва отправил свою фотографию с кошкой, по которой он так скучал, пока был в отъезде.       Их разговоры могли продолжаться от момента пробуждения до поздней ночи, когда слипались глаза от навалившейся усталости. Хва счастливо улыбался, получая каждое сообщение.       Хонджун рассказывал про свою семью: мама – врач, отец – адвокат, а брат заканчивает университет и подрабатывает в кофейне. Они были совершенно обычной семьей, достаточно обеспеченной, чтобы позволить себе провести праздничные каникулы на горнолыжной базе. от ХонХон Доброе утро! Мы сегодня едем с семьей кататься на ватрушках. Ставлю сотку, что брат кинет меня в сугроб Хах от ХваХва Ахаха Надеюсь, ты вернешься живым! Одевайся, пожалуйста, теплее! от ХонХон Хорошо ❤️ Напишу тебе ближе к вечеру       Сердечко? Сонхва никогда раньше не получал сообщений с сердечком. Его собственное забилось чаще, хотелось улыбаться и пищать от восторга. Он перевернулся на спину, все держа телефон в руках, и еще раз перечитал их переписку за последний день. В теле разлилось тепло, его будто посадили на печку, в которую только что подкинули дров. Вдруг он услышал, роняя телефон на лицо, как мама зовет его на кухню, прося помочь отнести тарелки в столовую. – Иду! – Все еще потирая ушибленное лицо и не пытаясь скрыть улыбку, он двинулся за тарелками. – Ты такой счастливый в последнее время. – Прищур мамы был со смешинкой. – Неужели у тебя появилась девушка? – Нет, мам. – Он смутился. – У меня появился друг. Очень хороший друг. – О, дорогой! Это тоже чудесно! – Мама улыбалась. Так тепло и ласково. Ее сердце радовалась за сына, которому было сложно заводить друзей из-за своей робости. – Расскажи мне про него. – Его зовут Ким Хонджун. Мы сидим вместе. Он удивительный и я столькому учусь у него. – Надеюсь, только хорошему. – Женщина внимательно поглядывала. – Да, мам. – Он потер карман пижамных штанов, чтобы проверить не выпала ли его электронка на кровать. Стало грустно.

***

– Привет! – Джун улыбался и привычно, так по родному, махал с последней парты. Как же Сонхва скучал по этому. Он скучал по нему. – Я так рад, что тебе стало лучше после каникул. Отдых пошел на пользу! – Хва оглядывал соседа по парте, кожа которого вернулась к здоровому виду, маллет подстрижен, а глаза горели ярким и теплым огнем. Прямо как в первую встречу. – Прости, что я тогда проигнорировал твое приглашение зайти в гости перед тем, как ты уехал домой. Мне просто было не до этого. И я увидел твои сообщения и звонки поздно. Если предложение в силе, я бы с радостью зашел к тебе в гости. – Хорошо. – Я мог бы зайти прямо сегодня. У меня есть свободное время. И еще у меня есть подарок для тебя. Конечно, праздники уже прошли, но я все равно хотел бы вручить его. – Э, да. Давай! – Голос разума снова кричал Сонхва, что не стоит пускать Джуна в квартиру сейчас. Он ведь не помыл с утра посуду и вообще у него бардак, но так боялся, что это разовая акция. – У меня тоже есть подарок. – Отлично. – Разворачивая конфету и сразу пихая ее в рот, сказал Ким. – Кстати, я бросил курить. – Это здорово. – «Значит, можно выбросить свою электронку», – говорила здравая часть рассудка. «Но тебе же ее подарил Хонджун», – отвечала безрассудная.

***

– Ого, у тебя так чисто и красиво. – Ким восхищался скромной обстановкой квартиры. – А почему одна комната пустая?       Обжитая спальня Сонхва выглядела мило и очень чисто. Идеально заправленная кровать. Ни пылинки на белой мебели и аккуратно сложенных по алфавиту книгах. Но ему все равно казалось, что тут беспорядок. Он ведь не вымыл пол после приезда. – Родители хотят найти мне соседа, чтобы снимать было не так дорого, но почему-то никто не откликается на объявление. – Пожал плечами старший, вытаскивая из сумки пачку чипсов и две банки энергетика, – покупки Джуна. – Тебя не пугает эхо, которое появляется из-за пустого пространства? – Нет. Обычно я закрываю дверь. – А ты перфекционист. – Джун, оглядываясь, открыл банку с характерным шипением и сразу отпил сладкое содержимое, хватая пачку чипсов и рвя хрустящую фольгу. – Видел бы мою комнату, у тебя случился бы инфаркт. – Он хихикнул, открывая вторую банку и протягивая сомневающемуся Сонхва, который даже кофе пил редко из-за страха кофеиновой зависимости.       Чересчур сладкая, сильно газированная, такая что в носу защипало, жидкость разлилась во рту, проникая в горло и дальше в желудок. Опять вкус ягод. Хва поперхнулся. – Знаешь, у меня появилась классная идея, – Хон присел на стул, который стоял у кухонного стола, пачкая пальцы жиром с картошки, – принесу тебе кое-что в следующий раз. «Следующий раз?», – простая фраза заставила Сонхва чувствовать себя счастливым, потому что это означало, что они будут проводить больше времени вместе. Боже, как же ему этого хотелось. – Да, подарок. – Облизывание грязных пальцев и шебуршание в рюкзаке. – Держи, я написал это за каникулы. – Хонджун протянул картину, защищенную стеклом и рамкой, улыбаясь так, что Хва был заворожён.       С плотной бумаги на Пака смотрел человек, похожий на него самого, но в то же время совершенно другой. Это, безусловно, был его портрет, написанный маслом. На кроваво-красном фоне с контрастно угольно-черными волосами и бледным лицом с раскосыми, хищно прищуренными темными глазами был изображен Сонхва. Оригинал потерял дар речи, рассматривая собственное, но такое чужое лицо, проводя с замиранием кончиками пальцев по бликующему стеклу. – Вау, у тебя такой талант. Мои рисунки в сравнении с этим выглядят жалко, но я правда так выгляжу? – Наконец, старший вернул способность говорить. Голос стал слабым. – Так я тебя вижу. – Пожал плечами Хон, пихая в рот целую горсть чипсов. – Твою душу. – Но я больше похож тут на какого-то демона. – Ты знаешь, что демоны – это падшие ангелы? – Внезапно взгляд Хонджуна стал серьезным, смотрящим прямо в глаза, так пронзительно, что на руках встали дыбом волоски. – Тогда, какого цвета твоя душа? – Сонхва не отводил взгляда, приблизившись к лицу напротив. Сердце практически оглушало своим бешеным биением. – А сам ты как думаешь? – «Черная», – моментально всплыл ответ в голове.

***

      Они выходили из университета восторженно обсуждая фильм, который собираются посмотреть вместе в квартирке Сонхва. Старший не мог перестать улыбаться, глядя на размахивающего руками несдержанного Хонджуна, сережка со звездочкой бликовала на солнце в его ухе. Внезапно тот замер на месте, уставившись на парня, курящего на парковке. – Черт, нам нужно идти. Скорее. – Джун спешил оттащить друга прочь, когда услышал за спиной как его окликают грубым прокуренным голосом. Он медленно обернулся и в противовес своим же словам поплелся к незнакомому мужчине. – Эй, Хон. Почему ты игнорируешь мои звонки? – Парень бросил окурок и растер его подошвой ботинка. ­– Прости, я был слишком занят учебой. – Явная ложь. В последнее время они так много проводили вместе: готовились к парам, смотрели фильмы, поедая вредную пищу, которую Хонджун так любил, и просто разговаривали, лежа на надувном матрасе, застеленном пледом и покрытым множеством подушек, который Джун принес для пустующей комнаты. Хва еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. – Мы так давно не виделись. Я начинаю скучать по тебе. – Усмехнулся и подошел ближе незнакомец. – Я могу зайти к тебе после рисования. – Опять ложь. Сегодня у него не было в расписании занятия. Хва с сомнениями переводил взгляд с парня на Джуна и обратно. – Славно, детка. – Мерзкая улыбка с желтыми зубами и осмотр с ног до головы. Хонджун вздрогнул в ответ. – Тогда до вечера. – Мужчина достал еще одну сигарету и пошел прочь с парковки. – Кто это был? – Недоумевал Сонхва, он был всерьез обеспокоен. Наверное, это кто-то из друзей Джуна, про которых он так никогда и не рассказывал. Говорил лишь, что они остались в прошлой жизни. – Мой парень…– Сердце Сонхва ухнуло с высокого обрыва.

***

      На следующий день Хонджун не появился на парах. Они действительно посмотрели фильм у Сонхва, а потом Джун ушел. Казалось, что на его горло была накинута удушающая веревка, а на плечи надели рюкзак полный камней. Он сухо попрощался и с видом обреченного вышел из квартиры. Все было не так, как обычно. Хва переживал и пытался несколько раз позвонить другу, в ответ раз за разом слыша короткие гудки, сердце замирало от отчаянья. Он был беспомощным, не зная даже адреса Хонджуна.       Вдруг, посреди лекции на его номер поступил новый звонок от неизвестного номера. Он вышел из кабинета и нерешительно нажал на зеленую кнопку принятия вызова. – Ало? – Добрый день. Это Пак Сонхва? – Обеспокоенный женский голос на том конце линии. – Да. – Это мама Хонджуна. Вы же староста группы, да? – Сонхва не был старостой, и был чертовски удивлен двум фактам: Джун дал его номер своей маме, Джун сказал ей, что Хва староста группы. Оба факта были подозрительны. – Я хотела узнать, мой сын сейчас на занятиях? Он не приходил домой ни вчера, ни сегодня. – Шок и потрясение. Псевдостароста пытался собраться с мыслями и решить, что же ей ответить. Сказать правду? Или соврать и найти друга самостоятельно, чтобы женщина не волновалась. После ухода Хонджуна Хва перекопал все его соцсети и нашел страницу того подозрительного типа, которого они встретили на парковке. Если кто-то и знал, где находится Джун, то это явно был тот урод. – Хонджун сейчас в столовой. – Он не хотел, чтобы эта ложь вырвалась из его рта, но уже ничего нельзя изменить. – Ох, хорошо. Спасибо, Сонхва. Передай ему, чтобы позвонил после занятий. – Да, конечно. – До свидания. – Да, до свидания. – Он положил трубку, решительно настроено найти Хонджуна до окончания пар. Это был первый раз, когда Пак намеревался прогулять занятия.

***

      Сонхва несколько раз писал этому мерзкому парню Хонджуна сообщения самого разного характера. Он начал с вежливых просьб, а закончил уже прямыми угрозами. Посреди пары телефон пиликнул, оповещая хозяина о новом сообщении. от Какой-то уебок это ты тот сладкий мальчик с которым вчера был джун ? от Неизвестный номер Допустим. Где сейчас Хонджун? от Какой-то уебок отсыпаеться но если он тебе так нужен можешь забрать его вот адрес…

***

      Наспех собрав вещи, их обладатель вылетает из аудитории посреди занятия без объяснений, хлопнув тяжелой дверью. Ветхая штукатурка осыпалась на пол. Сонхва вызывает такси, пока сбегает по лестнице. «Только бы с ним все было в порядке. Только бы успеть», – мысли проносились в его голове быстрее, чем он успел переставлять ноги.       Машина уже ждала, когда Хва, запыхавшись, выскочил из университета. Он немедля залез на заднее сидение, откидывая мешающую обзору челку. Транспорт двинулся и неспеша выехал с парковки. Сонхва казалось, что все слишком медленно. Сердце колотилось от ужаса. Хотелось плакать, а тяжелый ком, заставляющий першить горло, перекрыл ему кислород.       Томительные минуты ожидания, когда же они уже доедут до места назначения, подошли к концу. Совершенно забыв, как он расплачивался с таксистом и просил его подождать за дополнительные деньги, Пак стремительно понесся к нужной квартире. Почему-то у него не возникло даже мысли, что дверь будет заперта. Резко дернув на себя ручку, распахивая дверь настежь, обезумев влетел в квартиру, которая встретила его гробовой тишиной.       Разодранные обои, грязный пол со слезшей краской и ужасный запах, который Хва никогда раньше не ощущал, заставили его поморщиться. Брезгливо и аккуратно ступая, по этому зловещему месту, в которое даже не проникал дневной свет, потому что все окна были заклеены пожелтевшими и выгоревшими от солнца газетами, непрошенный гость искал глазами своего друга. Лучшего, как он считал, друга за которого болело его сердце.       В единственной комнате на кровати в спутанном коме одеял неподвижно лежал Хонджун. Не в силах сдерживать накатившие эмоции, Сонхва одним шагом, практически наугад, потому что видеть мешали слезы, достиг помертвелого тела. Он думал, что не успел, что Джун умер. И винил себя за то, что не отговорил его вчера, за то, что не приехал раньше. Дрожащими руками, не смело дотронулся до Хонджуна. Он был теплым, живым. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, глаза бегали под тяжелыми, подрагивающими веками. Пак испустил облегченный вздох. Гладя по голове, пытался разбудить спящего. – Джун. – Он продолжал нежно прикасаться к волосам одной рукой, а второй обхватил горящую нездоровым румянцем щеку. – Ты должен проснуться. Тебя все потеряли. – Наконец, Хонджун открыл покрасневшие глаза. Его зрачки были ненормально расширены, а от него самого пахло сигаретами и потом. Хва ужаснулся, но продолжил будить друга. – Пожалуйста, – умолял, – тебе нужно скорее позвонить маме. Она за тебя волнуется. И я за тебя волнуюсь. – Он плакал. Горячие слезы капали на сонное лицо Хона. Пазл сложился в его голове. Все что раньше упускалось из виду, встало на свои места. И это пугало.       Сонхва еле довел, практически донес на руках все еще сонного, не понимающего, что происходит Хонджуна. Они сели в такси. Водитель осуждающе посмотрел в зеркало заднего вида на диковинную парочку. Джун практически завалился на плечо рядом. Желая поскорее довести пассажиров, неприятных для него, водитель гнал так, что Хва пробирала злость: «Почему он не мог ехать также быстро, когда вез меня в это поганое место?». Пак взял невменяемого младшего за руку, тот был без верхней одежды и поэтому ужасно продрог, оставаясь в толстовке и тонких джинсах. Сонхва так и не нашел его куртку в отвратительной квартире. «Зато хотя бы в ботинках».       Уже дома у Пака младший кое-как пришел в себя. Он выпил чуть ли не литр воды, спросил, есть ли в квартире что-то сладкое, получив отрицательное мотание головы в ответ, и наконец позвонил маме, выудив из заднего кармана джинс телефон с разбитым экраном. Хва мог поклясться, что еще вчера стекло было целым. – Ало. Мам, – Джун сделал свой голос максимально нормальным, – да, все хорошо. Я просто остался ночевать у друзей сегодня. – Он нервно обдирал ногтем заусенец. – Сейчас мы у Сонхва. Я приеду ближе к вечеру, когда мы сделаем домашку. Ага. Давай, пока. Люблю тебя, мам.       Хонджун положил трубку. Его руки тряслись, а глаза бегали по комнате, упорно не замечая немигающий взгляд Сонхва, сложившего руки на груди. – Спасибо. – Виноватая благодарность сорвалась с сухих губ. – Ты должен мне все рассказать. Я больше не буду прикрывать и спасать твою жопу. – Никогда еще Пак так не злился на кого-то. Особенно на человека, который был очень ему дорог. – Хорошо. Я расскажу тебе абсолютно все. – Неожиданная покорность от младшего. – Но сначала тебе нужно в душ, а еще сменить одежду. Ты воняешь как будто провел ночь в помойке. Хотя то место ей и являлось. – Хва встал со своего места и, зло топая, прошел в свою спальню, чтобы найти одежду на замену. – Пока моешься, я приготовлю тебе что-нибудь. Ты ведь, наверняка, голодный. – Кричал он, копаясь, в ярости, буквально перерывая аккуратно сложенные по цветам стопки одежды.       Когда Пак открыл дверь в ванную, замер на месте. Хонджун к этому моменту снял толстовку и футболку. На его голом боку слева красовался свежий синяк. Отвратительная гематома, расплывающаяся неровными красно-фиолетовыми краями. Он обернулся и Сонхва увидел его руки. На плечевой вене красовался еще один лиловый с пожелтевшими краями кровоподтек и красный прокол по середине. Вещи выпали из рук, а рыдания застряли в горле. Хва опустился коленями на холодный кафельный пол. – Эй, – Хон опустился рядом, обнимая и успокаивая плачущего старшего, – все уже в порядке. Все позади. – Он тебя бил? – Да. – Горький ответ. – Он тебя заставил? – Нет. – Сонхва затошнило. Он обнял Джуна в ответ, глуша всхлипы в основании шеи младшего, поглаживающего его спину нежными движениями. – Он полный мудак с солевыми, спекшимися мозгами. Я хотел решить все вчера, бросить его и оборвать все связи, но не смог удержаться. Я такой слабый. – Ким тоже начал плакать. – Мне так страшно, и я чувствую себя ужасно жалким. Прости меня за то, что заставил волноваться. Будь моей силой, Хва. – Я не могу. Не могу тебе больше верить. Ты тянешь меня на дно. – Пак внезапно отстранился и поменялся в лице. – Мойся, ешь, забирай свои вещи и проваливай. Мне больше не нужны твои лживые объяснения. Я дам тебе свою старую куртку, вернешь потом. – Он не верил своим словам, которые делали больно им обоим. Его здравомыслящая часть победила и освободилась от этого яда с именем Ким Хонджун.