Цветами радуги

      Сонхва уже смирился со своим надвигающимся и необратимым одиночеством, когда во время пары к нему обратились два высоких одногруппника Сон Минки и Чон Юнхо: – Ты уже присоединился к какой-нибудь группе? – Спросил Юнхо. Им задали выполнить групповой проект, рассчитанный на трех человек. – Нет. Я хотел выполнить его в одиночку. – Но это же сложно. – Недоумевал Чон. – Мы просто как раз ищем третьего. Давай к нам. – Хорошо. Мне так-то без разницы. – Ему правда без разницы. Жизнь потеряла свои краски вместе с ушедшим из нее Хонджуном.

***

      С этого момента прошло уже два месяца. Весна полностью выместила зимний холод, заполняя город теплыми лучами солнца. День становился длиннее, а сидеть на парах было все более невыносимо. Хотелось гулять с новыми друзьями и радоваться приближающемуся лету. Два дружелюбных, знакомых еще со школы, «великана» оказались невероятно комфортными и понимающими друзьями. Они сдружились после выполнения того самого проекта, который делали, лежа с ноутбуками на матрасе Хонджуна.       Юнхо и Минки общались с группой и ребятами со всего потока. У них были друзья и знакомые по всему университету. Глядя на них, Пак и сам стал более социализированным. Цвета радуги постепенно возвращались. Они сидели вместе, помогали друг другу с заданиями и иногда после пар тусовались в кафе или в гостях у кого-то из них. Однако темными ночами, когда он смотрел на подоконник, заставленный игрушками из шоколадных яиц, его мысли возвращались к Хонджуну, сидящему за последней партой с горой фантиков. Такой одинокий и задумчивый, так же выходящий покурить после каждой пары, как это случалось раньше. Он выглядел хорошо: обрезал волосы, теперь они были просто черными, набрал немного веса, так что его скулы не казались такими острыми. Джун хорошел и набирался сил день ото дня, показывая отличные результаты не только в основных предметах, но и физкультуре. На сдаче нормативов Джун подтянулся чуть ли не больше всех в группе. Удивительно, откуда у него появилось столько силы?

***

– До сессии осталось несколько недель. – Констатировал низким голосом Минки. – Это последний шанс повеселиться перед экзаменами. Нам обязательно нужно напиться! – Полностью согласен. – Закивал Юнхо как щеночек на приборной панели машины. – Я никогда не пил… – Удивленные взгляды уставились на Сонхва. – Как это? – Хором сказали младшие. – Это нужно срочно это исправить! – не унимался Сон. Пак сомневался, что это хорошая идея, но он не мог противостоять горящим, ожидающим его ответа глазам. – Ладно. Я согласен. Но только пообещайте, если что, вы обо мне позаботитесь. – Обещаю. – Юнхо крепкой рукой погладил старшего по плечу. Это так ново и волнительно, но в то же время Хва был в предвкушении.

***

      Не пробовавший до этого алкоголя Пак долго выбирал, что ему взять, когда они с друзьями пришли в винный магазин. Юнхо посоветовал взять бутылку белого вина, а Минки предложил темное пиво. Хва нерешительно ходил между прилавками, разглядывая банки и бутылки. Выбор остановился на вишневом пивном напитке. Он казался безопасным и вкусным. – Сколько бутылок мне взять? – Возьми три. – Вертел в руках Минки полторашку какого-то темного крепкого пива.это "Охота крепкое" конечно же – Если не осилишь, я допью. – Сто проц какой-нибудь идиот принесет водку и в конце концов ее будут пить все, а потом кто-то наблюет.считайте это отсылкой к "mean boys" – Юнхо складывал в продуктовую корзинку пакеты с чипсами. – Классика. – Подтвердил Сон. – Я не буду водку…– Хва побледнел.       В съемной квартире лучших друзей (Минки и Юнхо) собралось человек двадцать. Многих Хва видел первый раз, ребята дружелюбно представляли ему незнакомцев, имена Пак тут же забывал. Стол на кухне заставлен закусками, на которые скинулись все присутствующие, холодильник забит до отказа алкоголем разной крепости, который принесли лично для себя гости, так что его нужно открывать аккуратно, чтобы ничего не выпало.       Юнхо налил в высокий стакан светлого нефильтрованного из ближайшей наливайки и растянулся на диване. Кто-то из присутствующих ругался из-за плейлиста, кто-то играл в правду или действие, на кухне студенты устроили дебаты о вещах из поп культуры, о существовании которых Пак даже не знал. Вокруг царил хаос, такой непривычный. Он открыл первую бутылку вишневого и слегка прихлебнул. Сладкий, химически-вишневый, незнакомый вкус обжог язык привкусом спирта, нужно срочно заесть чем-то, потому что Хва показалось, что этот единственный небольшой глоток уже опьянил его. Минки рассказывал что-то уморительное девчонкам, сидевшим перед ним на полу. Сначала вся компания держалась вместе, но с повышением промилле в крови все разбились на мелкие группки: курящие заняли балкон для философских разговоров, на кухне не утихали споры, а в большой комнате те, кто стоял на ногах крепче всех, устроили мини-дискотеку. Из туалета уже раздавались звуки тошноты. Кто-то покинул квартиру, так и не закрыв дверь. Соседи стучали несколько раз, призывая перестать шуметь.       Сонхва забился в угол дивана, на котором целовалась какая-то незнакомая парочка. Он чувствовал себя тут таким лишним. Голова шла кругом после третьей бутылки и стакана с неизвестной, резко пахнущей жидкостью, протянутого с улыбкой Минки. Вставать страшно. В сознании стали всплывать счастливые моменты его жизни: родители отводят его в первый класс; празднование Дня рождения с одноклассниками, с которыми они были более-менее дружны; кошка, которую он подобрал с улицы; начало учебы в университете. Это воспоминание заставило его воссоздать в сознании образ смеющегося Хонджуна. Стало горько. «Интересно, чем он сейчас занимается? Думает ли он обо мне?». Он опирался тяжелой головой на руку. Пак достал телефон и нашел нужный контакт, хотя сознание кричало ему о том, что это плохая идея. от ХваХва Привкт. Ответ не заставил себя долго ждать. Телефон пиликнул оповещением о новом сообщении. от Хонджун пиздец Привет. Что-то случилось? от ХваХва Да Я напилсч Входящий вызов высветился тут же. – Ало, ты как? – Тревожный голос Хонджуна заставлял улыбаться. Сонхва встал на неустойчивые ноги и, цепляясь за стены, побрел в безлюдную ванную. Его мутило. – Ало, все хорошо. – Язык заплетался и медленно двигался во рту. – Я просто скучал по тебе. – Я тоже. – Грустный вздох. – Ты ведь мой лучший друг. У меня никогда такого не было. – Хотелось плакать. Вдруг накатили эмоции. – Хочешь, я тебя заберу? – Да. – Всхлип в ответ. – Где ты сейчас? – У Минки и Юнхо. Не знаю адрес. Это рядом с парком. – Он судорожно пытался вспомнить дорогу, по которой они шли из магазина. – Я знаю, где они живут. – Почему-то у Сонхва не возникло в пьяной голове вопроса, откуда Хонджун владеет этой информацией. – Скоро буду.       Короткие гудки оглушали. Хва положил телефон в задний карман джинс и затуманено посмотрел на свое отражение в мутном, заляпанном разводами зеркале. Он не узнавал себя, прямо как тогда, когда смотрел на портрет, написанный Джуном. Холодная вода немного отрезвляла. Хотелось запить сладкий вкус той химии, что он выпил. Сонхва побрел на кухню, игнорируя вопросы о его самочувствии. Выпив кружку воды, он поплелся в коридор. Пытаясь неловко надеть ботинки, Хва свалился и растянулся поперек коридора, опираясь спиной на холодную стену, почти засыпая. Минки и Юнхо не сдержали своего обещания позаботиться о нем.       Незапертая дверь бесшумно отворилась. Аккуратное прикосновение к щеке заставило Сонхва открыть потяжелевшие веки и улыбнуться застывшему с ужасом и непониманием знакомому лицу напротив. Сразу же после этого глаза закрылись в дреме. Его подняли на ватные ноги чьи-то сильные руки и поволокли прочь от квартиры, в которой продолжалось веселье.       В такси Паку стало плохо, но успокаивающий голос, который просил его продержаться до квартиры, заставлял из последних сил сдерживать содержимое желудка внутри. Таксист обеспокоенно смотрел в зеркало заднего вида и молился про себя, чтоб ему не пришлось делать химчистку салона.       Теплые руки обшаривали все карманы Хва в поисках ключей от квартиры. Когда замок был отперт, дверь пропустила двух человек в темный коридор. Тут пахло совсем иначе, чем в той квартире, из которой они только что уехали.       Паку помогли снять ботинки с нетвердо стоящих ног и отвели в спальню. Он бухнулся лицом на кровать не раздеваясь. – У тебя есть тазик? На всякий случай. – Спрашивал знакомый голос. – Где-то под ванной. – Пробормотал Сонхва. Его мутило, перед глазами расплывались какие-то яркие фигуры, перетекающие из одной в другую, а голова шла кругом. Он перевернулся на спину и попытался стащить с себя свитшот. Руки не слушались. Координация была нарушена. Ему кто-то помог избавиться от одежды, а потом натянул футболку. Глаза страшно открывать. Алкоголь в желудке просился наружу. – Меня сейчас вырвет. – Он попытался встать, но тут же рухнул обратно на кровать. Заботливые руки подтащили к краю кровати, помогли свеситься и нащупать тазик. Сонхва вывернуло мерзкой красной жидкостью вместе с кусочками плохо пережёванной пищи. Он сплюнул в таз густую слюну и откинулся на спину. Его приподняли и дали попить холодной воды. Хва прополоскал рот и еще раз сплюнул в таз. Стало легче. Мягкое одеяло накрыло тело в ознобе, и Пак наконец провалился в беспокойный сон.

***

      То, что ему стало легче, было лишь недостижимым миражом. Пробуждение от полного тревог сна далось невероятными усилиями. Виски сдавливало тисками, во рту пересохло, и ощущался остаточный вкус блевотины. Сонхва протяжно застонал, прикрывая болевшие, покрасневшие глаза в сгибе локтя. В ответ на этот звук послышались шаги. В комнату заглянул Хонджун со стаканом воды и таблеткой обезболивающего. Он аккуратно присел на край кровати. – Ты как? – Отвратительно. Я больше никогда не буду пить. – Тяжкий стон. – Ха, я всегда себе это говорю после каждой попойки. – Он передал стакан и таблетку, которые тут же были приняты. – Ты хочешь есть? – Нет, мне кажется, если я съем что-то, то меня вырвет еще раз. – Тебе нужно отлежаться сегодня. Поспи еще. – Ты не уйдешь? – Если ты хочешь. – Побудь со мной. Пожалуйста. – Сонхва попытался вцепиться в край рукава черной толстовки, но его руки потеряли всякую силу. Джун перехватил слабую кисть, поднес к губам и трепетно прикоснулся.       Второй раз Сонхва проснулся уже под вечер. Он посмотрел время на телефоне и откинулся на подушку. Нужно вставать. Голова прошла, а желудок сводило от голода. Откинув одеяло и на этот раз крепко вставая на ноги, он заметил, что был в домашней футболке и белье. Хонджун его переодел? То, что его видели почти неглиже – очень смущающе. Щеки вспыхнули румянцем, Хва закусил губу. Он поспешил найти пижамные штаны и направился в ванную, почистить зубы и освежиться. Проходя мимо пустующей комнаты, Сонхва увидел Джуна мирно дремлющего на матрасе. Осторожно, чтобы не потревожить его сон Пак оперся на дверной косяк и любовался раскинувшим руки, сопящим другом. Ощущение, что не было этих двух месяцев разлуки. Они были все так же близки. И их тянуло друг к другу.       Пока он мылся, обдумывал, стоит ли сейчас допросить Кима и добиться от него всей правды о том, что с ним происходило и происходит ли до сих пор. Наверное, не сейчас. Лучше отложить это на время, когда у них обоих будут здравомыслящие головы. Когда надел свежую одежду и вышел из ванной, ноги понесли на кухню откуда соблазнительно пахло едой. – Прости, что похозяйничал тут у тебя. Я приготовил яичницу. – Все в порядке, спасибо. – Сонхва сел напротив. Повисла неловкая тишина. –Я… – Подожди, не рассказывай ничего сейчас. Я не в состоянии понять и обдумать. Давай позавтракаем. – Он хихикнул. Вряд ли это подходило по времени даже на поздний завтрак. – А завтра, или когда у тебя будет время, все обсудим. – Хорошо. – Джун, все еще смущаясь, неловко улыбнулся и принялся за свою порцию.

***

      Нет ничего хуже пар в понедельник после бурных выходных, на которых ты толком не успел отдохнуть. Сонхва еле уснул в воскресенье то ли из-за того, что слишком много проспал днем, то ли из-за того, что он пытался мысленно, до мелочей продумать их разговор с Хонджуном и все возможные последствия. Крутясь на кровати, пытаясь найти нужное положение, он отлежал все бока и уснул только под утро. Начало учебной недели не задалось.       Все еще сонный, еле успевший к началу занятия Пак уже привычно поплелся к ряду, на котором сидели Юнхо и Минки, их жизнерадостные рожи почему-то вызывали тошноту, такую же как в ночь с субботы на воскресенье. Хва поднял глаза на верхний ряд. Хонджун смотрел выжидающе, но без капли настойчивости прямо на него. Хва коротко поздоровался с друзьями, которые в недоумении наблюдали, как тот поднимался к последней парте. – Привет. – Привет. – Хон все еще чувствовал себя виноватым за тот инцидент. Все эти месяцы он корил себя за свою глупость и неспособность устоять перед соблазном делать с собой, своим телом ужасные вещи. – Я думал, ты сядешь к ним. – Он кивнул в сторону двух возвышающихся макушками над остальными студентами. – Они меня бросили на той тусовке. А ты пришел. – Спокойный, даже безразличный ответ. У него просто не было сил ни на какие эмоции сейчас. – Я пошел бы за тобой куда угодно. – Джун смотрел прямо в душу, как будто видел насквозь. Он пытался достучаться до той еще теплящейся сердцевины Сонхва. И тот снова вспыхнул. Щеки покраснели, а зрачки расширились. – Пойдем курить после пары? – Я не взял электронку. – Почему его это так расстраивает? – Хочешь, я дам попробовать сигареты?

***

      Курить сигареты оказалось еще более противно, чем дышать ягодным паром, кружившим голову после третьей затяжки. Но как же приятно подкуриваться от зажигалки, галантно предложенной Хонджуном. Трепещущее пламя скрыто его ладонью, когда Хва наклонился к нему, почувствовал жар то ли от подарка Прометея, то ли от небольших ладоней Джуна. Первый вдох отозвался горечью во рту и ужасным першением, хотелось кашлять, а глаза слезились. В жизни, к сожалению, все не так красиво, как в фильмах. – Аккуратнее. Не вдыхай сразу много. – Хон нежно погладил по спине заходящегося кашлем. – К такому не сразу привыкают. – Другой уже делал вторую затяжку, более плавную, медленную. – Ты сегодня свободен? – Да. – Выдыхает горький дым. Сознание уплывает, но он цепляется за него из последних сил. – Я могу зайти? – То ли вопрос, то ли утверждение. – Конечно. Пойдем в магазин?

***

–  Чем займешься после летней сессии? – Хва пытается заполнить паузу, смотря на свои пальцы, нервно привязывающие чайный пакетик к ручке кружки. – Родители хотят поехать на Юг. Наверное, буду с ними. Или останусь. Хочу на велике покататься. У парка рядом с вокзалом открылась новая площадка. – Ничего не выражающее: «Хм», – в ответ. – Прикинь, кстати, мне тут бомж, который у нас в подъезде ночует, в велик нассал. – Он нагнулся и отхлебнул чай, не поднимая кружки. – Сука! Какой горячий! – Неловко высунув язык спрашивает под смех Сонхва. – А у тебя какие планы? – Еще не решил. – Ждет пока чай заварится и остынет. – Родители зовут к ним, но я хотел бы поработать здесь. В нашем городе не найдешь нормальной работы, особенно если ты студент. – Он вспомнил, что у них есть цель – поговорить о кое-чем серьезном. – Кстати, что с твоей секретной работой? Ты стал таким могучим качком на физкультуре. Минки предположил, что ты теперь стриптизер. – Хонджун начинает заразительно гоготать. – Это очень смешно! Особенно в контексте того, что работу я, наоборот, бросил. – Реакция в виде поднятой в недоумении брови. – Я скопил достаточно денег, чтобы не работать какое-то время. Точнее, чтобы найти работу лучше. – Что же это за работа, если ты можешь себе позволить так легко от нее отказаться на долгий срок? – Ужасные догадки он гнал из мыслей. На самом деле, не хотелось этого знать. – Я был курьером, закладчиком, драгдиллером – называй как хочешь. Если ты после этого не захочешь меня знать, я пойму и сам больше никогда не подойду. – Опять этот пронзительный взгляд в нутро, уже нагретое жаром общей зажигалки.       Это то, чего так опасался Сонхва, в то же время уже давно понимая, но не мог примириться и осознать. Решил спрятать глаза за кружкой, сделав глоток остывшего чая, чтобы избежать этого выжидающего его ответа взгляда. – Люди сами хотят быть отравленными. – Что? Что это за странный ответ? Только он мог выдать такое противоречащее здравому смыслу изречение. Хонджун сам удивился, ждал совсем другой реакции: его снова выставят за порог. – Спрос рождает предложение. – Сонхва и сам был уже отравлен. – Он пожал плечами, все так же обхватывая кружку двумя руками. – Удивительно, что у тебя такое мнение на этот счет. – Поморщился Джун, также хватая зеленую кружку чая. – Есть еще вещи, о которых я хотел рассказать. – Пак ловит выжидающий взгляд, как у кошки, которая готовится прыгнуть на играющую с ней руку, чтобы вцепиться. – Я сам принимал наркотики. – Пытаясь сделать максимально угрожающее лицо, сказал Ким. – Об этом я догадывался. У меня только один вопрос: твоя семья в курсе? – Мать и брат знают. Мама не раз мне помогала пережить тяжелые дни, за что спасибо ей огромное, за капельницы и препараты снимающие симптомы. Так я мог быстровернуться к нормальной жизни после веселых выходных.       Сонхва запивает разочарование, страх и беспокойство крепким чаем, пытается проглотить как горькую пилюлю. Нужно лишь сделать глоток побольше, и она проскочит, не застрянет в горле, а там уже как-то переварится в кислоте желудка и пойдет по кровотоку, отравляя своим ядом внутренние органы и мозг, потому что печень не сможет его отфильтровать. Да, так и будет. Нужен еще один глоток, чтобы наверняка сработало и не осталось горького послевкусия. – Давно? – Лет с шестнадцати. Я тогда попал в плохую компанию. – Многие так говорят. – Мне скучно со сверстниками, они всегда казались какими-то отсталыми. Два моих одноклассника из богатеньких на какой-то вписке сожрали по матрасу феназемапа и впали в кому. Вот на сколько они были идиотами. А мне хотелось охватить весь мир. Старшие в этом вопросе были куда более интересными. Они показали мне новую классную музыку, мы гуляли по таким местам, куда нормальные люди не поперлись бы, я слушал невероятные истории. Меня это завораживало. – Хва слушал, так и замерев с кружкой в руках. Для него это казалось таким невероятным и захватывающим. Чем-то, на что он никогда бы не отважился сам, а еще это казалось опасно привлекательным. – Сейчас я понимаю, что меня травили своими бредовыми байками конченые торчки, и все их путешествия были лишь бэд трипами. Сначала я попробовал траву и гашиш, а кончилось все солью. Я не сидел на чем-то конкретном. Мне всегда хотелось попробовать что-то новое. – Другой даже не знал, что значит «соль», но не решился спрашивать, поэтому предпочел просто хмыкнуть, сделав понимающий вид. – А героин?.. Ты пробовал? – Решил задать уточняющий вопрос. – Нет. Я не настолько конченый. К тому же, его не так просто достать. Он водится только в больших городах и стоит огромных деньги. Рынок быстро меняется и сейчас есть вещи намного популярнее и страшнее героина. – Хонджун жадно глотал чай с пятью ложками сахара. Ничего не понятно, но Сонхва продолжает делать вид, что он эксперт в этом вопросе задумчиво кивая в ответ. – Ты ведь даже не знаешь о чем я говорю, да? – Опять смотрит выжидающе. Похож на кота. – Да. – Признает свое поражение. – И это к лучшему. – Они ставят кружки на стол одновременно. Джун тянется через стол, чтобы взять нагретую ладонь то ли от горячей керамики, то ли от сердца, стремительно разгоняющего по венам и артериям кровь. – Я хочу, чтобы тебя это никогда не коснулось. И я обещаю тебе, что я завязал со всей этой дрянью. Разорвал все связи с теми уродами, хотя многие торчки еще узнают меня на улице. – Сжимает руку крепче и смотрит в глаза. Так открыто и честно, как никогда до этого. – У меня нет никого кроме семьи и тебя. И я ни на что вас не променяю. – Я тебе верю. – Ответ полного дурака. Дурака, не видящего настоящей жизни до переезда в большой город. Дурака, полного ложных ожиданий. Звезды-гипергиганты – самые мощные, самые тяжелые, самые яркие и одновременно самые редкие. Сонхва повезло быть такой звездой.

***

      Готовиться к экзаменам, последним в этом ученом году, вместе оказалось в два раза проще. Вдвоем они были максимально эффективными, заполняя пробелы в знаниях друг друга. Идеальный тандем. Сначала Сонхва настаивал на том, что им необходимо выучить все билеты наизусть, но Джун лишь отвечал ему: – Не нужно заучивать все досконально. Тут главное понять. А если ты не знаешь ответа на какой-то конкретный вопрос, то говори расплывчато, приводя примеры из того, что знаешь. А знаешь ты гораздо больше меня. В конце концов, ты всегда можешь надурить экзаменатора. Тебе просто не хватает уверенности. – Ким был прав и это расстраивало.       Последние девять месяцев Пак только и делал, что боролся со своей робостью. Пускай и не очень правильными способами, каждый раз отвечая на все сомнительные предложения наперекор здравому смыслу. Это казалось протестом против его прошлой, скучной жизни. Хонджун был воплощением свободы от предрассудков и угрызений совести. Он делал только то, что ему хочется. А хотелось ему иногда странных вещей: кинуть снежок в одногруппника и убежать, расписать стену какого-нибудь жилого здания граффити, пришить кривыми стежками собственноручно расписанную нашивку, выпить кем-то забытый на прилавке магазина сок, прокатиться на всех самых тошнотных и страшных аттракционах за один вечер, купить дурацкие кроссовки моды нулевых, украсть футболку из магазинчика или отпилить ножовкой тросовый замок велосипеда со словами: «Он стоит тут уже два месяца. Жалко, что пропадает». Сонхва отчаянно хотел, чтобы с ним поделились этим безумием вольной жизни. Одна мысль об этом опьяняла сильнее, чем тот опыт с алкоголем, который он получил несколько недель назад. С младшим за один день могло произойти столько интересных, смешных, иногда опасных вещей, которые Хва не пережил бы за всю жизнь. Самое странное, что эти проделки всегда сходили ему с рук. Его удача была безграничной. Хонджун был младше всего на несколько месяцев, но за его жизненным опытом невозможно угнаться, а под напором энергии невозможно устоять. Старший полностью пропал в этом удивительном человеке, который все делал назло логике. Хотелось вкусить и обрести хоть каплю его силы. – Я так не умею. Мне никогда и врать не приходилось. – Он даже не вспомнил о том, как соврал матери, что учится только хорошему, как врал Джуну по мелочам, лишь бы удержать его, неуловимого и непостоянного как ветер весной, поэтому по-настоящему смутился. – Надо придумать тебе краткий курс обучения вранью. – Хонджун встрепенулся, еще одна его глупая игра, не имеющая ничего общего со здравым смыслом. Ему нравились игры, хотя он никогда не доходил их до конца, ему надоедало в середине. К тому же он почему-то всегда больше сопереживал второстепенным антигероям, а не центральным персонажам. – Давай, я буду тебя спрашивать, а тебе нужно придумать три ответа. Я должен угадать, что из этого правда. – Хорошо. Спрашивай. – Начнем с простого. Какой твой любимый фильм?       Сонхва задумался, пытаясь уцепиться за воспоминания, из головы повылетали все названия фильмов, которых он смотрел, и ничего не выходило. Время шло. – Ты слишком долго думаешь. Для правдоподобной лжи нужно сделать вид, что ты вспоминаешь, но не так долго, а то у тебя как будто амнезия. Соображай уже быстрее. И смотри в глаза, не отводи взгляд, но и не моргай часто, словно у тебя тик. Держись естественно.       Наконец, Сонхва хоть как-то собрался с мыслями. – «Титаник», «Влюбись в меня, если осмелишься» и…– Он сложил руки и посмотрел вверх. – «Ла-ла Ленд». – Почему одни мелодрамы? – Хонджун был в замешательстве. – Ладно. Я думаю, что твой любимый фильм «Влюбись в меня, если осмелишься». Только, когда ты сказал его название у тебя проскочило счастливое выражение лица. Как же все запущено. Вот тебе несколько советов от эксперта: ври перед тем, как тебя это спросят напрямую, так меньше подозрений; добавь в ложь деталей, но не слишком много, а то их можно забыть или запутаться; делай ложь правдоподобной, не надо выдумывать какую-то дичь, хотя особо доверчивые и в такое поверят; заложи в основу какую-то правду или добавь то, что было действительно. Я дам тебе еще один шанс. Наври мне про свой первый поцелуй.       Щеки вспыхнули, Хва начал открывать рот как рыба на суше, пытаясь заглотить побольше воздуха. Он был то ли в недоумении, то ли в ужасе. Ему просто нечего рассказать. Ноль правды. Никакой основы для лжи. Лишь импровизация. Нужно сосредоточиться, а то Джун все поймет. – Э, ну это случилось в старшей школе. – Он начал дрожащими пальцами нервно скручивать шнурки на толстовке. – Я уже, честно говоря, плохо помню. Кажется, это была школьная дискотека или типо того. – Хон смотрел внимательно, испытывая на прочность нервы Сонхва, который старательно пытался смотреть в ответ, а не отводить взгляд на беспокойные руки. – Мы танцевали, а потом она позвала меня к стенке спортивного зала, где стояли скамейки и поцеловала. Это произошло очень быстро, и я тогда ничего даже не понял. Она, видимо, разочаровалась и больше со мной не общалась. Все. – Мне кажется, из всего этого правда только в том, что ты учился в старшей школе и был на дискотеке. Я прав? – Да. – Он опустил голову, распуская улиток из шнурков. – Тебе нужно меньше трястись и иначе я бы поверил. Сам рассказ звучит вполне нормально, но ты так переживал, это выдало тебя с потрохами. Еще один совет: если тебя подозревают, топи до талого, пока не убедишь. – Я соврал твоей маме. – Внезапно, опомнившись и вспомнив свой обман, выдал Пак. – Я тогда даже и не думал о том, что смогу. Просто сказал и все, а потом уже было поздно думать. – Смотрел, в этот раз не отводя взгляда своих круглых глаз. – А еще я утаил от своей мамы, что мы курим. Это считается? – Хонджун оторопел, такого он никак не ожидал. – Это была не совсем ложь. Она тогда спросила, учусь ли я у тебя только хорошему, но ведь это не так. Я учусь всякому разному. – Это неловко. Признаваться в такой лжи. Вроде как, мелкой, но такой весомой. Он ведь никогда до этого не врал родителям. – Я знаю, что ты соврал своей маме, что я староста группы. Не знаю, зачем ты это сделал, но это тебя спасло.       Ким не мог отморозиться после этого внезапного признания. Он уже и забыл, как давал номер Пака матери со словами: «Если что, набери его. Пак Сонхва – староста. Я записал тебе в телефонную книгу». Просто какое-то чутье, что однажды это понадобится. И оно его не подвело. – Я даже не подумал об этом. А ведь и правда, ты тогда даже с пар сбежал. В критической ситуации ты все-таки можешь соврать. – Это все равно не повод для гордости. Меня пугает сама мысль об обмане. Даже не от того, что меня ждут последствия, а потому что мне самому противно. – Иногда ложь бывает во благо. – Это все еще остается ложью и обманом чьих-то надежд. Я хочу жить честно и ничего не утаивать. – Хорошо, тогда повторим билеты еще раз? – Раскрывая учебник улыбнулся Хонджун. На душе стало легче от его понимания.       Каждый день из тех, когда они готовились вместе к экзамену, Хва думал о том, что младший ему очень нравится. Сонхва еще никогда не влюблялся, но почему-то сейчас был уверен, что это чувство, легкого опьянения, без последующего похмелья, мурашки и приятный тремор от предвкушения, не от страха, а от счастья и переполняющих эмоций вызвано глубокой привязанностью, перетекшей из дружеской в романтическую. Ему совершенно наплевать на то, что он влюбился в парня, это где-то на грани бессознательного, что не волнует его и уже ничто не может этого изменить.       Серотонин, адреналин, дофамин и тестостерон справлялись со своими обязанностями отлично, заставляя Сонхва каждый раз, когда они пересекаются взглядами с Джуном или случайно касаются друг друга, чувствовать себя дураком, с огромным, переполненным кровью сердцем вместо мозгов, но зато таким счастливым дураком. Так что Хва уже поступал нечестно, пытаясь сокрыть свои чувства, оставить их в секрете.