Алчность

Я начал медитировать в школе и заметил интересную тенденцию. Дома мне было сложнее сосредоточиться. Нана говорит, что это из-за перенапряжения, что я сильно увлёкся и пора отдохнуть. Мол, стоит мне какое-то время ничего не делать, и потом всё придёт в норму. Но интуиция говорила другое. Прерывать медитации нельзя, потому что нынешние результаты тогда обнулятся. Чувствую растерянность. Чего добивается Нана? Разве она не учила меня подавлять пламя? Почему же когда у меня началось что-то получаться, женщина пошла на попятную? Не знаю. И это так напрягает! Тревожность с каждым днём растёт, поэтому я стараюсь не думать об этом, а иначе полностью лишусь здравого рассудка. Стараюсь лишь достичь каких-либо результатов. За неделю в школе у меня только раз получилось на пару секунд потушить пламя. Призрак исчез, и по коже пробежали мурашки. Воздух стал каким-то холодным, пальцы на руках заледенели. Я пожалел, что сижу на голом кафеле в лестничном закутке прямо возле запасного выхода, от которого дул сквозняк. Но через секунду пламя вновь разгорелось, и ощущения вернулись в норму. Воздух стал нормальным, сквозняк больше не обжигал своим дуновением. Вышло странно, однако я, пока безуспешно, старался повторить также. Из нового было ещё то, что Такеши стал себя странно вести. Вот вроде он меня явно избегает, что видно, когда я просто стою неподалёку, а он, заметив меня, без видимых причин уходит на другой конец класса или вообще сваливает в коридор. А вот он наоборот сам подходит ко мне, спрашивает что-то нейтральное, на вроде есть ли у меня ручка, которую я мог бы ему одолжить или могу ли я объяснить ему что-то непонятное в теме урока. Я помогал, наблюдая за тем как мальчик резко дёргается, мельтешит и волнуется. Было очевидно, что он так себя ведёт после того разговора и моего "прости", но совсем не ясно какие именно мысли та ситуация у него вызывала. Он снова хочет быть со мной друзьями? Не похоже. Я ему стал отвратителен? Не похоже! Странный ребёнок, но он не пытается сблизится со мной или сделать какую-то пакость, поэтому я об этом не переживаю. Задаюсь некоторыми вопросами, да и только. По-новому себя вести, кстати, начал не только этот ребёнок. Киоко стала часто со мной общаться. Эта девочка была наблюдательной и обладала острым чувством справедливости. Она видела, что ко мне часто лезут хулиганы, а другие ученики недолюбливают. Ей подобное не нравилось, особенно на фоне того, что я был другом её брата. Чуть Киоко видела какую-то возможную угрозу для меня, например, очередного отморозка, который с другого конца коридора топает в мою сторону, она подбегала ко мне и тащила за собой. «Ой, Ёши-кун, пошли вместе на обед!». «Ёши-кун, ты же хорош в математике, объясни мне кое-что!». «Ёши-кун, а там брат тебя звал. Пойдём, я провожу». И много чего другого. Хулиганы, видя самую милую девочку на параллели, отступали. Было негласное правило: трогать только мальчишек, девочек не вмешивать. Киоко вовсю пользовалась этим правилом. Это было мило с её стороны, но она даже не понимала, что на самом деле таким образом также подставляет меня. Она была популярна, и многим не нравилось, что я в последнее время часто оказывался рядом с ней. «Неужели ты прячешься за девчонкой? Как жалко, под стать тебе, бесполезный Тсуна!» – начал слышать я от придурков. Но Киоко ничего не говорил и позволял продолжать защищать себя. Она и так уже ощущает вину, из-за того, что со мной обходятся таким образом и никто даже не встаёт на мою защиту. Не хочу, чтобы это чувство обострялось – из всех существующих, оно для меня самое противное. Да и было так классно, когда рядом оказывался Такеши, который заметив меня, всегда в начале замирал, наверняка думая как действовать – избегать в этот раз или нет – и тут вылетала Киоко и утаскивала мою бренную тушку в закат, решая дилемму у дождливого мальчика. Он ещё тогда смотрел так осоловело, что я каждый раз, не удержавшись, хихикал. Странная томительная неделя, хоть её и не назвать плохой. Выходные должны были стать настоящим спасением… Но, в утро субботы Нана позвонила Емицу. Интуиция защекотала мои нервы, тем самым отвлекая меня от чтения книги. Не понимая, что не так, я вышел из комнаты и направился к лестнице. Но у комнаты Наны замер. От туда доносилась тихая ругань Стоило приоткрыть дверь, ругань стала достаточно различимой, чтобы её можно было подслушать. – Я уже столько не видела Тсу-куна и тебя. Новый Год мы с Ёши-куном праздновали без вас, так когда вообще мы можем рассчитывать кого-то из вас увидеть? – тон голоса женщины был наполнен горечи и тихого, подавленного раздражения. Было похоже словно она очень зла, но злоба её уже успела потухнуть, оставив после себя тлеющие угли. Минуту в спальне висит молчание – Нана слушает реплику мужа, а потом явно перебивает его. – Хорошо, ты занят, но Тсу-кун то может приехать? Или наш сын тоже очень занят? Ребёнок не должен быть загружен также как взрослый… – снова очередь для чужой реплики, которая быстро заканчивается. – Также как и в прошлый раз. Тогда же Тсу-куна довёз кто-то из твоих коллег. Или есть какие-то проблемы? – молчит, давая ответить на вопрос, а потом тяжело вздыхает и прикрывает рукой лицо. – Я просто очень по вам скучаю. Да, ладно, поняла. Звони, когда будет свободная минутка, хорошо? Нана кладет телефон на прикроватную тумбочку, после чего фигура её сгибается и, уперев локти в колени, она скрывает своё лицо руками. От представшей картины неприятное чувство кольнуло меня в грудь. Я шире приоткрыл дверь и вошёл в комнату. Все мои манёвры никто не заметил, чем я пользуюсь, подкрадываясь к женщине со спины. Аккуратно приобнимаю за талию, ощущая как чужое тело от неожиданности вздрагивает, и утыкаюсь лицом в район шеи. Через несколько секунд Нана повернулась ко мне и обняла в ответ. Она крепко сжала меня в своих руках, так, будто я был её спасательный кругом, но при этом её прикосновения оставались нежными. Замираю, позволяя успокоиться от ощущения моего тепла. Не знаю сколько точно проходит времени, но моё тело затекает. Это становится сигналом, что мы уже довольно долго обнимаемся. Я аккуратно шевелюсь в кольце женских рук, разрывая собственное. – Всё обязательно будет хорошо, мам, не волнуйся, – говорю приободряющие слова с расчётом, что они станут негласным концом для этих объятий.

Но меня не отпускают.

– Мам, у меня уже тело затекло, – я ерзаю, и слабо стараюсь выпутаться из чужой хватки, на что та усиливается. Это вызывает во мне такое удивление, что я от него на миг замираю. – Ну всё, хватит, отпусти меня, – говорю на этот раз куда настойчивее. Мягкость из моего голоса исчезает, и на место неё приходит напористость в просьбе. Но и на это не следует никакой реакции. Сердце испуганно ударяет о грудь. Я пихаюсь руками, стараюсь оттолкнуть от себя женщину, при этом всё ещё действуя мягко, так, чтобы ни в коем случае не вышло грубого толчка. – Мам! Отпусти меня! Мама! Мам? – пульс постепенно увеличивается, не понимаю что нашло на Нану, из-за чего чувствую как начинает щипать глаза. – Мам, что с тобой? – пытаюсь докричаться до неё. – Черт, мама! – крики не действуют, и по наитию я решаю позвать её по другому. – Н... Наставница! Чужое тело вздрагивает и меня наконец отпускают. Я сразу отшатываюсь назад, удивлённо и с непониманием смотря на женщину. В глазах напротив схожий шок. Она тоже не поняла, что на неё нашло. Это так повлиял стресс?.. Мимолетно поджимаю губы и вскакиваю. – Е-если я прошу меня отпустить, то так и делай, пожалуйста, мам! У меня вообще-то ещё есть кое-какие дела. И я быстро ухожу в свою комнату, где начинаю тереть себя руками, особенно каждый открытый участок кожи, на котором осталось ощущение чужого тепла. Бывшие нежными прикосновения стали мне неприятны, захотелось их все стереть. Но я понимаю, что так себя ощущаю из-за самовнушения и тревожности. Нана не неприятная, просто я привык придавать мелочам больше значения, чем возможно стоило бы. Силой заставляю себя успокоиться и подхожу к кровати, с которой стягиваю одеяло, чтобы закутаться в него. Нана ведёт себя слишком непривычно. Сказываются побочные эффекты, о которых она упоминала? Или ей просто плохо после неудачного разговора с мужем? А насчёт медитации, возможно я и впрямь устал, как она и говорит? Но… Если бы всё было так просто, то тогда в школе у меня бы не получалось погружаться в внутренний мир нормально и интуиция не убеждала в верности мелькающих предположений. Запутанно. Я не могу сейчас ничего понять, поэтому мне не остаётся чего-либо другого кроме как оставить это. Хорошо, если позже ситуация прояснится, но если нет… Будучи мёртвым, мне будет всё равно. *** Нана догадалась о тайных медитациях после моего небольшого просчёта. Последний урок в школе отменили, поэтому я решил этим воспользоваться и пошёл в парк. Устроившись на лавочке и надев наушники, я привычно погрузился во внутренний мир и увлёкся. Просто у меня снова получилось повторить нужный результат. Как и в прошлый раз, свет пламени угас и на пару секунд я ощутил холод ещё более леденящим из-за невысокой температуры улицы. Всё почти сразу закончилось и вернулось тепло не успевшей остыть куртки. Но это в любом случае заняло куда больше времени чем ожидалось. По обычному расписанию уроки закончились минут сорок назад, а на телефоне уже было два пропущенных от Наны. Меня это не особо напрягло, потому что можно было легко оправдаться. Общался с одноклассниками, задержал учитель, решил прогуляться и так далее. Идей, что сказать много, поводов решить, что я медитировал нет. Но я ошибся. – Ёши-кун, ты же не медитируешь в школе? – спрашивают меня после моего оправдания, на что моё лицо изображает недоумение. – Нет, с чего такой вопрос? – Просто уточняю на всякий случай. Но это было точно не просто уточнение. И моим словам не поверили. Эта женщина очень умна, про неё нельзя судить как про обычную милую домохозяйку. Большая проницательность и сложное прошлое таится за её плечами. А ещё большая сила. Не физическая, конечно, но та, которая куда нужнее. Нана явно сталкивалась со многими проблемами, даже сейчас её жизнь не лёгкая. Но она не отступает, не опускает руки, не перестаёт улыбаться, не желает себе смерти. Я восхищаюсь ей. И искренне вижу в ней светлый образ. Образ. Если так подумать, то на самом деле я ничего о ней не знаю. Даже элементарно какой она человек. Не знаю какие у неё есть мысли, чувства, желания… Я просто лишь довольствуюсь внешней оболочкой, создавая на её основе приятные образы и игнорируя то, что внутри. И привязывался я тоже к своим фантазиями, а не к реальному человеку. Мне давно хотелось общаться с кем-то милым и заботливым, поэтому не разобравшись, я сразу решил считать её такой, лишь бы "исполнить" своё желание. А также стал ждать от неё закономерных для созданного образа действий, и когда она не соответствовала им, разочаровался. Мог бы разочароваться, но ещё не успел, потому что хоть и поздновато, но всё же включил мозги. Она человек с тяжестью на сердце. Такой же как и мои прошлые наставницы. А значит, если я не хочу снова быть раненым, стоит перестать строить иллюзии и привязываться к ним. Хотя боюсь, что я уже привязался, иначе почему мне так больно? Просто, как она узнала, что я медитировал в школе? Для этого не было очевидных оснований. Из неочевидных… Я могу сделать некоторые предположения. Возможно у неё есть ещё какие-то "особенности" помимо того, что она может поглощать чужое пламя, например, она способна ощущать его. Как ауру. И эта "аура" меняется. Именно по изменениям "ауры" меня вычислили. Но даже так. Я помню как сильно она испугалась, когда узнала, что во мне проснулся призрак. Помню, что она тоже искренне желала его подавить, не дать навредить мне, а также попутно окружающим. Что изменилось? Почему сейчас как будто у неё другие приоритеты? Хочу убежать из этого дома и продолжить попытки избавиться от призрака. Прямо сейчас. Но я не мог так сделать, куда меня просто так отпустят? Я ведь ребёнок. Но на самом деле ведь это не так. Я уже давно успел вырасти, давно перестал находиться под чьей-то опекой. Окончил школу, поступил в вуз, устроился на подработку и снимал жилье. Всё в точности, как самый настоящий взрослый, потому что я был им. Но убил себя. Я совершил суицид не для того, чтобы мне дали шанс на новую жизнь, где-то лучше старой. Не для того, чтобы вновь стать ребёнком и быть вынужденным опять быть зависимым от кого-то другого. Я просто хотел закончить своё существование. Раз и навсегда. Не потому что для меня было невозможно хорошо обустроиться в жизни, а потому что слишком долго копилось то, что невыносимо терпеть, апатия извела всю душу и пустота поглотила желание жить. Меня перестало что-либо радовать, всё потеряло смысл и краски, стало больше не нужно за что-то бороться и стремиться к счастью. Пожалуй, нужно было убить себя сразу как понял, что не мёртв, но я сглупил. Тупой. Чересчур тупой, только и горазд совершать ошибки. Ничтожество. Вздрагиваю, вглядываясь в мрак своей комнаты. Я не включал свет, а солнце уже кланилось вниз. Забываюсь. Сейчас не подходящее время поддаваться своим чувствам, правильнее будет оставить их на потом. Да, я сглупил, но это не ново для меня. Сделанного не воротишь, остаётся лишь исправлять последствия. Смотрю на темнеющее небо и ощущаю, что в этот миг мне очень нравится видеть как мрак заволакивает его. Что же, Нана собирается помешать мне взять контроль над призраком, а так как я не знаю насколько велики её возможности, значит мне стоит поторопиться.