Один танец и затяжка

Каким образом получилось привести себя в порядок? Леша и сам не может найти ответ на этот вопрос; парень провел утро будто в тумане, даже не запомнил, о чем ему говорила мама, но взгляд у той был обеспокоенный. Парень пообещал рассказать все немного позже, ибо часы показывали девятый час, а экзамен начинался ровно в девять – опаздывать абсолютно не хотелось. Леша захватил с собой сэндвич, уплетая его за обе щеки по пути, времени зайти купить кофе уже не было, потому он сразу же отправился в университет. Лидия Васильевна пусть и являлась приятной доброй женщиной, но требовала от студентов собранности и максимальной концентрации к своему предмету. Оттого и экзамен не казался легким щелчком пальцев. По Дымову не скажешь, что он полночи провел в бодром состоянии, однако глаза нещадно сушило, будто туда вагон песка насыпали, а веки тяжелели, намереваясь сомкнуться и погрузить парня в сон. Мысли путались, и Леша почти все время поглядывал на экран телефона, надеялся увидеть сообщение от Стаса, хотя тот наверняка отсыпался и раньше обеда вряд ли проснется. К какому-то одному выводу Леша не пришел и решил оставить все обсуждения этих явных намеков от Вольского на что-то помимо дружбы на потом. В конце концов, алкоголь меняет человека, да и вспомнит ли Стас то, что наговорил этой ночью? Вопрос хороший, только ответ на него Леша слышать либо не хотел, либо боялся (и когда он успел стать таким нервным?). На удивление экзамен прошел быстро и без каких-либо проблем; Дымов полностью на билет ответить не успел, потому что Лидия Васильевна приятно улыбнулась, проверила посещаемость и оценки в течение семестра, похвалила парня и отпустила. Все, как говорила мама: за прилежную учебу Леше готовы были подписать зачетку даже без ответа. В бодром состоянии Дымов бы возмутился и заставил преподавателя выслушать его ответ, но сейчас он быстро поблагодарил Лидию Васильевну, забрал зачетную книжку и быстро вышел из аудитории, не просидев там и десяти минут (ощущать на себе завистливые и раздраженные взгляды уже дело привычки). Леша проверил телефон, но сообщений от Стаса так и не появлялось. Время десять пятнадцать, еще рано, но парень все же решается и заказывает такси. Оправдывает Дымов себя тем, что Вольский – идиот и мог спокойно захлебнуться во сне собственной слюной, а то и чем похуже, поэтому нужно проверить его состояние. – В тебя будто тысячи иголок тыкают, – послышался голос позади, отчего Леша вздрогнул. – Все хорошо? Марина сдала экзамен одна из первых, поэтому сейчас спокойно сидела на улице, наслаждаясь пока что хорошей погодой. Девушка спрыгнула с перил и подошла к другу, все же не удержалась, стряхнула снежинки с пальто и улыбнулась. Шапки она не любила, и сейчас легкий морозный ветер ворошил пшеничные кудряшки, оставляя от красиво уложенной прически целое ничего. А взгляд темно-коричневых глаз устремлен прямо на Дымова. Леша был для Марины братом, пусть не по крови, но по душе уж точно. Сам парень чувствовал к подруге то же самое и игнорировал от других шутки-намеки на тему "она тебе определенно не просто друг". – У меня да, а вот Стас вчера напился и атаковал личку с просьбами приехать. – Ого, вы уже настолько близки? – девушка посмеялась, и в глазах сверкнул подозрительно озорной огонек. То, что Вольский пил, будто имел в запасе вторую печень, не удивило ее. – И, судя по твоим краснючим глазищам, ты приехал на зов? – Не мог же я его бросить, – тихо ответил Леша и отвел взгляд, стараясь скрыть смущение, на которое продолжал придумывать глупые отмазки каждый раз. – Отвез его домой, а то он сам бы не дошел. – И сейчас едешь к нему проведать? Ничего от Марины не скроешь, она всегда читала Дымова как открытую книгу, но парень даже рад – не нужно каждый раз рассказывать длинные истории, чтобы вникнуть в суть, все понятно сразу и без лишний слов. – Вольский все еще мне не нравится, но раз ты отзываешься на его просьбы аж посреди ночи, значит не такой уж он и козлина, – Марина легко чмокнула Лешу в щеку и сразу вытерла пальцами отпечатавшуюся помаду с кожи. – Наверное. Дымов посмеялся, а когда услышал гудок автомобиля, попрощался с подругой и убежал к машине, скрываясь за дверцей внутри салона.

***

Утро встретило Стаса без распростертых объятий. Голова готова расколоться от малейшего неправильного движения или громкого звука, во рту словно сдохла крыса или толпа крыс, а картинки вокруг плыли подобно ебучей карусели; даже спокойно моргать не получалось – к горлу сразу подступал неприятный ком непонятно чего. – Выглядишь отвратительно. Стас открыл один глаз и сразу увидел в дверях Лешу. Как всегда идеальный: в выглаженных клетчатых брюках, начищенных черных ботинках и темно-зеленом пальто, явно приобретенном не за пять тысяч рублей, только синяки под глазами выдавали бессонную ночь друга. Но взгляд обеспокоенный, пусть и старательно скрываемый это. – Нихрена ж себе, а ты откуда тут взялся? Я умер и попал в Рай? – Не думаю, что заядлых алкоголиков-атеистов берут туда, – Леша снял пальто, аккуратно положив его на пуфик, и открыл окно; свежий прохладный воздух тут же ворвался в комнату, намереваясь вытеснить запах похмелья и, о боги, вонючих носков. – Ты вообще проветриваешь тут хоть иногда? – Да, мам, – с легкой усмешкой ответил Стас и привстал, но тут же лег обратно, не сдержав жалобный тихий стон. – Сраная текила с пивом. Леша не стал упрекать парня за смешивание напитков; во-первых, он в алкоголе не разбирался совсем, во-вторых, не ему указывать парню, как и что пить. Не маленький в конце концов. – Тебе нужно умыться, я прочитал, что прохладный душ бодрит, – Леша взял Стаса за руку и помог встать с кровати. Тот что-то промычал, но не стал сопротивляться. – Только прошу тебя, не блюй на меня! – Очень сильно постараюсь, конфетка. Душ действительно помог, да и таблетка аспирина сыграла свою роль (а может быть только она); Стас вернулся на кухню через минут двадцать и выглядел человеком, а не скомканным куском туалетной бумаги, как подметил Леша, пока тащил друга в ванную. – О-ох, как же хорошо. Стас уселся на стул, чуть съехав к краю, и улыбнулся. На столе уже стояли две кружки с горячим чаем и тарелка со сладостями. Леша устроился напротив, жевал овсяное печенье и не спешил заводить разговор. Для начала он убедился, что Вольский действительно пришел в себя и не будет невнятно бубнить себе что-то под нос. Но выглядел он забавно: влажные черные локоны прилипали ко лбу, отчего Стас каждый раз рукой зачесывал их назад и тихо ворчал; Леша любовался зеленым цветом глаз... и кажется он слишком долго смотрит. Упс. – А ты чего пришел-то? – спросил Стас, делая маленький глоток чая. Тот оказался крепким, но ему сейчас именно такой и нужен. – Проверить, не откинулся ли ты после вчерашней твоей попойки. – О-о-у, конфетка волнуется, – ехидно протянул Стас. – Кажется я передумал, пока. Леша игриво усмехнулся и сделал вид, что встает из-за стола. Вольский же с громким "э-э-э, стоять!" придвинулся к парню и взял за руку чуть выше запястья. Дымов на этот жест лишь рассмеялся, наблюдая за реакцией Стаса, однако чужое касание приятно жгло кожу, вызывая толпу мурашек. – Ты говорил, что живешь с бабушкой, но когда я пришел, дверь была открыта, а в квартире я обнаружил только в подушку громко храпящего тебя. – Баб Нина подрабатывает уборщицей в аптеке через дорогу, вернется к четырем. А дверь мы не закрываем, кому тут нужно чужое добро? – В смысле кому? – удивился Леша. Стас убрал ладонь с чужой руки, но от парня не отодвинулся. – Дверь иногда заклинивает просто, и она не закрывается. К тому же, я ж дома был, все нормально. – Кошмар, интересные у вас с бабушкой взгляды на жизнь. А если ее любимого внука убьют, пока он после пьянки спит как мертвый? Стас на это лишь рассмеялся, тут же поморщившись от головной боли, ибо хохотал Вольский всегда громко и звонко. Парень потер висок, а после посмотрел на Лешу, который продолжал удивленно прожигать взглядом дырку в друге и ждал ответа на вопрос. – Ну, начну с того, что я не являюсь ее любимым внуком, баб Нина мне вообще не родственница. Я у нее комнату снимаю, потому что цены на квартиры – ебануться можно, общаги-клоповники хуй сосали, а здесь меня все устраивает. И продолжу тем, что если уж убьют во сне, значит судьбинка такая у меня, чего ж поделать? Леша все никак не мог привыкнуть к пофигистическому отношению практически ко всему и каждый раз удивлялся подобным высказываниям. – А чего с родителями не живешь тогда, пока учишься? – неожиданно даже для себя выдал Дымов. Стас лишь загадочно усмехнулся, но взгляд заметно помрачнел, и Леша пожалел, что спросил. Раз уж парень жил отдельно, значит на то была причина. И, судя по изменившемуся настроению, не очень позитивная. – Прости, это было некрасиво с моей стороны, я... – Ой, да завались, принцесска, – рассмеялся Стас и похлопал Дымова по ноге, после чего допил остатки чая и встал из-за стола. – Раз уж ты здесь, составишь компанию? У меня поднакопилось несколько сериалов, думаю, твоей аристократичной жопе понравится. Вольский усмехнулся, довольный собой, и ушел в комнату, перед этим крикнув, чтобы Леша захватил пачку чипсов из верхнего шкафчика. Парень ловко ушел от темы, а мелькнувшая на миг серость исчезла, будто ее и не было никогда. Дымов еще заметил, что Стас сейчас какой-то другой немного: не такой шумный, каким обычно бывал на людях, более домашний что ли. Матерился не меньше, конечно, но к подобному лексикону Леша уже привык и не осуждал, однако видеть такого (он до сих пор не мог подобрать нужные слова, чтобы описать какого именно) Стаса парню приятно. Словно тот открылся с другой стороны, которую позволено видеть не каждому. – Ну ты там сдох что ли? – послышался крик из комнаты вперемешку с песней-заставкой знакомого сериала. – Иду я, иду! Кровать оказалась маленькой для двух взрослых парней, но все же они смогли удобно устроиться для просмотра небольшого марафона "Игры Престолов". Леша смотрел всего лишь пару серий, а продолжать не стал из-за чрезмерной открытости постельных сцен – стеснялся. Стас чипсы не ел, ибо побаивался, что его вывернет, поэтому просто наслаждался; компания Леши парню приятна, но вслух Вольский вряд ли об этом кому-нибудь скажет. На моменте, когда Серсея вела монолог о своих неродившихся детях, Дымов почувствовал осторожное касание к своей руке. Стас указательным пальцем вырисовывал незамысловатые линии на тыльной стороне ладони, иногда чуть надавливая на костяшки. Если бы не рубашка с длинными рукавами, то покрывшаяся мурашками кожа Леши выдала бы его с потрохами. Он не отдергивал руку, не говорил Стасу прекратить и просто продолжал смотреть сериал. Почему-то казалось, что все именно так, как должно быть. Но Вольский вскоре прекратил свои невидимые художества, просто взял Лешу за руку и переплел их пальцы; бешенный ритм сердца Дымова едва не перекрывал голос актеров, звучащий из колонок, и сиди парни в полной тишине, Стас точно бы услышал и немного сбивчивое дыхание Леши, и его быстро стучащее сердце. Разговор о диалоге этой ночью, в прочем как и на любую другую тему, никто не заводил, возможно, оно и не нужно – касания говорят сами за себя. Чего уж тут уже скрывать? Дымов влип. По уши и бесповоротно.