Трициклический

      — Я просто сойду с ума! — эмоционально восклицает Кибом, с грохотом опуская на стол Тэхёна очередную папку, которую ему передаёт Чонгук. — Почему отдел управления ассортиментом занимается аналитикой продаж?! — он злобно зыркает на притихшего Чонгука, а потом на Тэхёна, который устало потирает переносицу. Это происходит каждый квартал. — Они в своём департаменте ещё жиром не заплыли от безделья?!              — Кибом, пожалуйста, — вздыхает Тэхён и смотрит на него выразительно, давая понять, что сейчас точно не время для нарушения субординации. — Мы уже говорили об этом. Они делают отчёты и свою аналитику, а вы — разрез аналитики с точки зрения управления ассортиментом. Так было всегда.              Тэхён видит, как раздуваются ноздри Кибома от гнева — стоит отдать ему должное, он сдерживается и продолжает работать: подробно представляет каждый отчёт, приговаривая, что в следующий раз Чонгук будет делать это сам, но и в этот раз он неплохо потрудился — почти половину работы проделал самостоятельно.       Тэхён, слушая Кибома и делая пометки, изредка бросает взгляд на Чонгука, который полностью погружён в речь своего руководителя. У них так и не получилось поговорить, а после секса потребность в этом угасла. Тем не менее, Тэхён раз за разом возвращается к неприятным мыслям — о серьёзных отношениях и несерьёзном Чонгуке.              — Рад был потрудиться на благо департамента, — говорит Кибом в конце встречи и смотрит на наручные часы. — Пора и честь знать.              Тэхён оборачивается на окно за своей спиной — за ним, в самом деле, уже темно.              — Спасибо, — он улыбается уходящему Кибому коротко. — Чонгук, задержись, пожалуйста.              Чонгук падает обратно в кресло, моментально начиная нервничать. Он ненавидел ошибаться на работе, ненавидел, когда его отчитывают, а судя по выражению лица Тэхёна — именно это он и собирается сейчас сделать. Но ведь Кибом так его хвалил…              — Придёшь завтра? — спрашивает Тэхён без прелюдий, когда дверь за Кибомом закрывается. — Осталась посмотреть последнюю часть.              Чонгук расслабленно выдыхает. Отлично, никакого выговора. Хотя, может быть, лучше бы и он, а не этот вопрос. Он всю неделю об этом думал, украдкой бросая взгляд на Тэхёна и осознавая свой новый кинк на мужчин в строгих костюмах. Чонгуку казалось, что все в отделе замечают его одержимые взгляды, когда Тэхён проходил мимо — настолько горячо тот выглядел.       Чонгуку хотелось повторить то, что произошло на рабочем столе, за которым они сейчас сидят. И, возможно, субботний просмотр фильма станет отличным поводом?       Только вот снова становится страшно, и Чонгук этот страх уже ненавидит.              — Да, конечно, — получается так непринуждённо и легко, словно Чонгук не вёл с собой торг всю эту неделю. — Жди как обычно.              — Отлично, — Тэхён улыбается и кивает, давая понять, что Чонгук может идти, но когда тот подходит к двери, продолжает: — и да, ты правда здорово потрудился. Кибом ещё ни одного аналитика так не хвалил.              Чонгук довольно смеётся, салютуя и следом закрывая за собой дверь. Он заметил, что Кибом скуп на похвалу, но при этом относится ко всем справедливо.              — Ты прямо светишься, — комментирует Кибом, направляющийся к выходу. — Что, господин Ким тоже похвалил?              Чонгук прикусывает губу, стараясь улыбаться меньше, и кивает.              — Да у меня сегодня, видимо, праздник.              — Советую отметить, — Кибом хитро улыбается, торопливо шагая к выходу. — Но в понедельник никакого похмелья! — кричит он напоследок и скрывается за поворотом.              — А сам-то сколько раз с похмелья на совещания приходил, — бурчит Тэхён, закрывая свой кабинет. Кибом его уже, конечно, не слышит — иначе он не рискнул бы дискредитировать его перед подчинённым.              — Нельзя при сотрудниках говорить так об их руководителях, — хмыкает Чонгук, аккуратно складывая папки в стеллаж.              — Ни за что не поверю, что господин Ким Кибом ни разу не перемыл мне косточки при тебе, — Тэхён прокручивает ключи на пальце и приваливается плечом к стеллажу, изучая лицо Чонгука.              — Ну, — Чонгук неоднозначно пожимает плечами, вспоминая, как Кибом жаловался на то, что «Тэхён порой невыносимый душнила, боже, кому вообще нужны эти запятые в отчётах». — Он выражал некоторое недовольство.              Тэхён смеётся. Так и знал, что годы работы ничему эту занозу не научат.              — Ему просто везёт, что я лояльный руководитель, иначе бы регулярно лишался премии за нарушение этики.              — Вот как? — Чонгук дёргает бровью, кокетливо глядя на Тэхёна. — Я тоже успел заслужить вашу лояльность, господин Ким?              Тэхён хмыкает и опускает взгляд, проводя кончиком языка по нижней губе.              — В самом деле думаешь, что мою лояльность, как руководителя, можно заслужить через постель? — его взгляд, твёрдый и спокойный, обращается на всё ещё кокетливого Чонгука. — Мы перестали спать, когда я стал начальником. Так что ответ — нет. Заслужить мою лояльность таким образом нельзя.              — Жаль, — Чонгук поджимает губы и слегка подаётся вперёд, стойко выдерживая тэхёнов взгляд, от которого внутри проходит лёгкая дрожь. — Я бы постарался.              Тэхён поддевает двумя пальцами подбородок Чонгука, поглаживая нежную кожу с ухмылкой.              — Ты уже постарался. Ты — хороший сотрудник. Ценный кадр. Я не пропускаю такое мимо глаз, — отвечает он, чуть понизив голос и притягивая Чонгука ближе.              — И мимо рук, — шепчет Чонгук перед тем, как Тэхён его коротко, но чувственно целует, а затем отпускает, нагло улыбаясь.              — Жду завтра на заключительную часть, — Тэхён подмигивает, прежде чем уйти и оставить Чонгука в лёгком замешательстве наедине с бушующими гормонами.              Тэхён слишком горяч.              Как и парень, с которым встречался Сокджин последние две недели — но это лишь по его словам. Чонгук любви к накаченным двухметровым шкафам не разделяет. И, видимо, не зря, потому что его друг уже два часа валяется на его кровати и плачет в подушку, периодически завывая, пока сам Чонгук собирается к Тэхёну. Он уже даже не пытается Сокджина успокоить — тот не слушает и продолжает причитать.              — Всё, я пошёл, — Чонгук хватает свою сумку и уже собирается улизнуть, пока его комнату к чертям не затопило, — он, вообще-то, плохо плавает — но его останавливают два огромных заплаканных глаза, которые смотрят на него с таким шоком, что Чонгук замирает и пугается.              — Ты что, оставишь меня одного, в таком состоянии?! — восклицает Сокджин и заходится в рыданиях пуще прежнего.              — Боже мой! — в такие моменты Чонгук жалеет, что не знает ни одной молитвы или методов навести порчу на всех этих ухажёров Сокджина, по которым с первого взгляда видно — мудак. — Ты же знаешь, я каждую субботу хожу к Тэхёну! Ну Джинни, — он вздыхает и садится рядом, обнимая друга за плечи.              Ему не хочется отказывать Тэхёну, потому что он уже наверняка готовится к его приходу, но он в самом деле начинает чувствовать себя плохим другом — Чонгук никогда Сокджина в таком состоянии не оставлял, всегда поддерживал, успокаивал, подбирал нужные слова и даже кормил мороженым с ложечки, пока друг не успокаивался — тогда наступала пора глупых романтических комедий и вина.              — Возьми меня с собой, — просит Сокджин, надувая нижнюю губу.              Чонгук недовольно цокает.              — Типа у тебя секса нет и не получи его никто?              И сразу же жалеет о сказанном, потому что разверзается новый поток слёз.              — Ладно! Ладно! — почти кричит он, стремясь остановить это раньше, чем Сокджин захлебнётся собственными рыданиями. — Только собирайся быстро! Ты знаешь, я не опаздываю.              Сокджин радостно улыбается и подскакивает с кровати как ни в чём не бывало, а Чонгук решает Тэхёну не писать — пускай будет сюрприз.              — Сюрприз! — весело смеётся Намджун, вваливаясь в квартиру Тэхёна с двумя корзинами, в одной из которых вино, а во второй — фрукты.              Тэхён, конечно, гостя ждал, но явно не этого.              — Какого чёрта…              — Угадай, кто сделал план продаж в квартале на сто девяносто процентов?! — смеётся Намджун торжествующе. Он ставит корзины на кресло, потому что стол уже занят — Тэхён, вообще-то, готовился — и заваливается на диван.              — В таком случае… — он заглядывает за всё ещё открытую дверь. — Не вижу торжественно приглашённых стриптизёрш.              — Это было всего раз! — Намджун резко садится и хлопает себя по бёдрам. — И мне не понравилось. Они так себе танцевали.              — Хорошо, — Тэхён захлопывает дверь и задумчиво мычит. — Тогда, хотя бы, Юнги?              — Уехал к родителям.              — То есть мне одному отдуваться? — Тэхён смирённо принимает свою участь.              — Ну… — Намджун смотрит на столик с двумя бокалами задумчиво. — Видимо, кому-то ещё.              — Чонгуку, — вздыхает Тэхён. Он надеялся поговорить с ним сегодня.              — Точно! — радостно восклицает Намджун. — Субботний просмотр фильмов без секса. То, что мне сегодня нужно!              — Ты не оставил мальчику выбора.              — Я давно его не видел и соскучился. Он, я уверен, тоже, — Намджун самодовольно улыбается и встаёт, когда слышит звонок в дверь. — Я открою!              Он широко улыбается и разводит руки в стороны, толкая дверь от себя.              — Та-дам! — восклицает Намджун, через мгновение чувствуя, как его улыбка сползает вниз.              — Какого… — шипит Сокджин, щуря и без того припухшие глаза.              Чонгук испуганно вздрагивает от такого явления в виде Намджуна, прижимая к себе коробку кексиков.              — Так и убить можно, господи! — восклицает он, а потом замечает странное напряжение в воздухе и в замешательстве переводит взгляд с Намджуна на Сокджина. — Что происходит? Вы знакомы, что ли?              Ему становится даже немного обидно и досадно. Это он хотел этих двоих познакомить. И свести.              Намджун в ступоре смотрит на лицо своего обидчика. Его черты такие узнаваемые, что даже не смотря на отсутствие макияжа и явные следы недавних слёз, узнаёт его в первую же секунду.              — Вообще-то, нет, — отвечает Намджун за двоих, пропуская их внутрь, когда из гостиной раздётся обеспокоенное тэхёново «У вас всё нормально?».              Сокджин хмыкает и проходит мимо, собираясь самостоятельно познакомиться с тем, из-за кого страдает его друг уже не первый месяц. Хоть Чонгук и старательно это скрывает, но тень страданий на его лице Сокджин не мог не заметить.              — Не один ты сегодня с сюрпризом, — хихикает Чонгук немного неловко, проходя следом за другом.              — Ким Сокджин, — он слегка кланяется удивлённому Тэхёну.              Сокджин… Тэхён стремительно вспоминает, где раньше слышал это имя, а затем улыбается и тоже отвечает поклоном.              — Ким Тэхён, — он делает приглашающий жест на диван. — Я о тебе наслышан, — он выразительно смотрит на Чонгука. — Этот молодой человек был убеждён, что вас с Намджуном, — и кивает в сторону друга, — необходимо познакомить, — он решает выбрать более нейтральную формулировку, чтобы не делать эту встречу более неловкой.              Чонгук лишь зыркает на этих двоих, чувствуя подвох. Как-то странно Намджун смотрит на Сокджина, и хотя Чонгук хотел их свести, он уверен — сегодня точно не лучший для этого день.              — Никто не против совместного просмотра фильма? Я хочу его, в конце концов, досмотреть, — Чонгук развязывает коробочку с кексами, находя для неё место, а затем ойкает. — Это ещё что? — он тыкает пальцем на корзину вина и вторую — фруктов.              — Провиант! — гордо говорит Намджун.              — Ага, Намджун лучший продажник квартала, месяца, года, десятилетия… — перечисляет Тэхён, освобождая кресло. — Садись давай, — фыркает он на друга.              Сам он занимает место на диване, рядом с Чонгуком, и включает фильм, желая поскорее выпить и разрядить обстановку.              — Ты заметил это? — шепчет Чонгук спустя бокал вина, придвигаясь к Тэхёну ближе.              — Да, — отвечает Тэхён негромко, намеренно глядя в экран.              Он всё это время наблюдал, как эти двое прожигают друг друга взглядом. И пьют. Больше ничего.       Тэхён уверен, что если бы у Намджуна что-то случилось, из-за чего бы он так смотрел на кого-то, то рассказал бы ему в ту же секунду. Значит, это действительно что-то интересное.              — Сокджина бросил парень, я не мог оставить его одного, — шепчет Чонгук Тэхёну на ухо спустя ещё бокал вина.              — Всё в порядке, — Тэхён кивает и смотрит Чонгуку в глаза, приобнимая за талию. Ему всё равно, что сейчас перед ними, кажется, начнётся третья мировая. Пускай и немая. — Я, в самом деле, не ожидал, что Намджун придёт, но это удачное совпадение, да?              Чонгук хихикает, пожимая плечами.              — Я пока не уверен, — он надувает губы и кладёт голову Тэхёну на плечо, чувствуя себя приятно захмелевшим.              Может быть, это и хорошо, что они не займутся сексом сегодня. Чонгуку не хватает этих уютных объятий, пока они смотрят фильм, сюжет которого, к слову, он совершенно пропустил — причём всех четырёх частей.              Намджуну надоедает сверлить Сокджина взглядом лишь к концу фильма. А ещё он не собирается портить себе хороший вечер, поэтому вооружается штопором и открывает четыре бутылки вина — по одной на каждого.              — Я собираюсь повеселиться, — говорит он бескомпромиссно и отбирает у всех бокалы, но вот с последним загвоздка — у Сокджина цепкие пальцы.              — Я не дикарь, чтобы пить прямо из бутылки, — фыркает Сокджин, дёргая бокал на себя.              — Дикари пьют из луж, — цедит Намджун, впиваясь взглядом в его лицо.              — Так, брейк! — восклицает Чонгук обеспокоенно. Он-то знает, что Сокджин может в лицо вцепиться. Буквально. — Сокджини, сделай одолжение, м?              — Я? — Сокджин переводит на друга взгляд, полный удивления и, конечно же, угрозы.              — Намджун, — просит Тэхён негромко и мягко. — Отдай ему бокал, пожалуйста.              — Я? — Намджун повторяет мерзенькую интонацию Сокджина.              — Да, ты. Этой мой дом, и все слушаются меня, — хмыкает Тэхён.              — А я твой хён.              — Я этого хёна ещё не простил за свою кровать.              Намджун разочарованно стонет и отпускает чёртов бокал, сдаваясь.              — Боже, всего один раз ей воспользовался — до конца жизни мне припоминать будешь?              — Да, буду, — Тэхён пожимает плечами и бросает виноградину в рот. — Я на ней до сих пор не трахался, в отличие от тебя. Мне кажется, она теперь проклята.              Чонгук смеётся на пару с Сокджином, бросая на покрасневшего от негодования Намджуна короткие взгляды.              — Она благословлена! — возражает Намджун и поднимает руки вверх, призывая всех замолчать. — Правда или действие.              — Боже, — Тэхён мычит и запрокидывает голову на спинку дивана, притворяясь мёртвым.              — Да ты гений развлечений, — хмыкает Сокджин, складывая ноги по-турецки, и наливает вино в свой бокал.              — Да ладно вам! — Чонгук воодушевленно ёрзает и пихает Тэхёна в плечо. — Обожаю эту игру! Столько нового друг о друге можно узнать!              — Или рассказать, — цокает Тэхён и встряхивает головой.              — А тебе есть, что скрывать? — Намджун щурится, глядя на друга.              Тэхён неоднозначно пожимает плечами. Может, и есть. Некоторые мысли и чувства не для всеобщего обозрения.              — Вот и проверим, — Намджун вертит бутылку в руке, размышляя. — Тэхён, кто твой самый лучший хён?              — Юнги, — без колебаний отвечает Тэхён и тут же смеётся, ловя на себе разъярённый взгляд. — Ну прости, он хотя бы не трахает моих коллег на моей кровати, — поясняет он и смотрит на Чонгука. — Правда или действие?              — Правда, — Чонгук смотрит в ответ и слегка улыбается.              — У тебя был секс втроём?              Чонгук закатывает глаза.              — Был. И не один раз, — он дёргает бровью и запивает откровение вином из бутылки.              — Понравилось? — встревает Намджун.              — Сильно зависит от того, с кем, а достойных кандидатов найти трудно, — Чонгук ведёт плечом. — В целом, прикольно.              Прикольно — это то, как Чонгук в целом мог бы описать большинство своего опыта.              — Правда, — Сокджин держит бокал у губ и смотрит на Чонгука.              — Ты бы хотел тройничок со мной? — Чонгук прикусывает губу, улыбаясь.              — Типа… Ты, я и кто-то сверху? — задумчиво кусает губу Сокджин. — Возможно? Почему бы нет? — он пожимает плечами, а Чонгук довольно хихикает.              — Правда, — Намджун ставит полупустую бутылку вина на стол.              — Ты смотрел гей-порно? — с хитрым прищуром спрашивает Сокджин.              Намджун в ответ молчит, нервно сжимая пальцы в замок.              — Хён? — зовёт Тэхён, слегка напрягаясь.              — Смотрел, — тихо отвечает Намджун.              — Понравилось? — Сокджин хмыкает себе под нос, замечая чужое напряжение.              — Это уже второй вопрос.              — Уточняющий.              Намджун поднимает на Сокджина тяжёлый взгляд. Откуда этот парень вообще вылез? И чего ему от него надо?       Бесит. Словно скребётся под кожей одним своим взглядом.              — Нормально, — Намджун передёргивает плечами. — Но нет, попробовать не захотелось.              — А я и не спрашивал, — хмыкает Сокджин и отпивает вино, не отрывая взгляда от Намджуна. Он забавный. Весь такой весельчак, а на деле закрытый.              — Между прочим! — Чонгук поднимает свою бутылку вина вверх. — Многие натуралы смотрят гей-порно, даже дрочат на него, но с мужчинами всё равно не спят.              — Потому что боятся, — с ехидной улыбкой говорит Сокджин, глядя Намджуну в глаза.              — Правда или действие? — спрашивает Намджун сухо, переводя взгляд на Тэхёна. Ему уже не нравится эта игра. Он смачивает горло вином, делая большие глотки.              — У нас был круг правды, — подмечает Тэхён. — Теперь круг действий.              — Поцелуй Чонгука. Хочу посмотреть.              — Ты что, куколд? — возмущённо ахает Сокджин. — Мерзость!              Чонгук смеётся и обнимает Тэхёна за шею одной рукой, придвигаясь ближе. У него отличное, лёгкое настроение. За общей болтовнёй совсем не слышно мыслей.              — Я не против.              Тэхён мягко касается щеки Чонгука ладонью, поглаживая и притягивая ближе, а второй рукой нежно окольцовывает талию. Ему нравятся губы Чонгука, нравится, как он целуется, и он совсем не против, чтобы кто-то это видел. По крайней мере, сейчас.       Чонгук чувствует себя счастливым, — маленькие фейерверки радости где-то под верхними рёбрами — когда Тэхён касается его губ почти невесомо, так бережно, словно Чонгук для него что-то особенное.       Сколько это длится — он не знает, время течёт словно совсем иначе — медленно и приятно, а не несётся как бешеное в ритме обычной жизни, когда оглядываешься назад — а любимому фильму, который вышел несколько месяцев назад, уже два года; а песне, которую слушал подростком, десять лет — и вот, оказывается, ты не подросток уже целых десять лет, но в душе — всё ещё он.       У Чонгука в глазах столько тепла и радости, что у Тэхёна сдавливает сердце, когда он отстраняется, поглаживая его мягкую щёку большим пальцем. Он не должен чувствовать этого к человеку, которому от него нужен только секс — такое всегда плохо заканчивается.              — Я всё же выберу правду, — говорит Чонгук негромко, замечая, что Намджун с Сокджином на них буквально пялятся. Он прячет взгляд в горлышке бутылки.              — Сколько длились твои самые долгие отношения? — Тэхён, даже не глядя по сторонам, чувствует на себе взгляды.              — Пару месяцев, наверное. Я не считал, — Чонгук пожимает плечами и сразу смотрит на Сокджина. — Действие?              — Действие.              — Поцелуй Намджуна.              — Что? — раздаётся одновременно, а Сокджин даже попёрхивается вином.              — Ну, я хочу посмотреть, — Чонгук невинно улыбается и обнимает колени, подтягивая их к груди. — Вот и проверим, только ли гей-порно Намджуну нравится.              Это звучит как вызов, а Намджун ненавидит, когда в его словах сомневаются.              — Целуй, — говорит он уверенно и встаёт.              — Включи музыку, — шикает Чонгук Тэхёну, забирая со столика пульт от люстры и приглушая свет.              — Ты что, порно снимать собрался? — тихо смеётся Тэхён, всё же включая музыку на задний фон — её действительно не хватает.              Сокджину не впервой. Он целовал действительно немало гетеросексуальных мужчин, все из которых в итоге хотели продолжения. Но было несколько нюансов.       Первый — эти мужчины сами этого хотели.       Второй — Сокджин не хотел знать, каково это, когда после поцелуя тебя не хотят.       Но сегодня ему разбили сердце, так что больнее уже быть не должно. А ещё Сокджин обожает челленджи. Обожает провокации и вызовы; пробовать новое — это позволяет расти и двигаться. Поэтому он встаёт и уверенно подходит к Намджуну, глядя тому прямо в глаза. Кладёт ладонь ему на шею и с нажимом поглаживает, с удовольствием отмечая крепкие мышцы. На них он и повёлся тогда, в клубе.       И целует уверенно, сразу глубоко, прижимаясь к широкой и твёрдой груди. В то же мгновение, к удивлению, чувствует ладонь на своей пояснице, сжимающую не менее уверенно. Это становится немного похоже на борьбу или соревнование: кто кого сломает. Кто сдастся и отстранится первым.       Но Сокджин точно не намерен проигрывать. Он замедляется, делая поцелуй более чувственным, второй рукой оглаживая бок Намджуна ближе к краю брюк, совсем слегка забираясь пальцами под. Он льнёт к сильному телу, ловко и незаметно притираясь.       Ему нравится целоваться, нравится соблазнять и возбуждать. Нравится чувствовать себя желанным. Самым лучшим. Таким, что может завести даже натурала.       Намджун вдыхает лёгкий сладковатый запах парфюма, который укутывает его вместе с безумным поцелуем. У этого парня сбивающая с ног и здравых мыслей энергетика, и он всё ещё чувствует его под своей кожей — маленькими электрическими разрядами. Поцелуй — действительно борьба, потому Намджун всегда ведёт, но Сокджин — тоже хочет и умеет, а ещё это становится игрой на выживание — кто первый отстранится, тот и проиграл — вот, что чувствует сейчас Намджун, плотнее прижимая утончённое тело к себе, соскальзывая ладонью на бедро и сжимая — мягкое, такое же мягкое, как у женщин, с которыми он спал.       Раздающийся в его губы мягкий, едва слышный стон, заставляет его вздрогнуть и неосознанно замереть.       Тело прошибает такой волной жара, что он на мгновение теряется, но Сокджину его хватает, чтобы с торжествующей улыбкой отстраниться. Да, он пошёл на хитрость, однако правил в этой игре не было, так что он не сделал ничего плохого.              — Не знаю, как вы, ребята, — Тэхён кашляет в кулак. — А я, кажется, завёлся.              Чонгук тихо восторженно хихикает, топая по полу часто, словно кролик. Эти двое просто созданы друг для друга.              — Думаю, с тебя хватит действий, — самодовольно заключает Сокджин, возвращаясь в кресло. — Может, поиграем в «Я никогда не»? А то вина ещё много, — он берёт свою бутылку. — Чур я начинаю!               Вина действительно много. Было. Об этом в первую очередь думает Тэхён, открывая глаза. В них бьёт яркий свет из незашторенного окна, вызывая мгновенную головную боль.       Под рукой он чувствует размеренно вздымающийся бок Чонгука. Это заставляет улыбнуться даже сквозь головную боль, а внезапный прилив нежности — поцеловать Чонгука в макушку. Сделав это, Тэхён хмурится, понимая, что цвет волос на поцелованной макушке отличается.              — Что за… — шепчет он, когда, сонно мыча, к нему поворачивается Сокджин.              Тот недовольно ворчит, пробуждаясь, а когда промаргивается, приподнимается на локтях и отползает назад, и первым делом проверяя на себе наличие одежды. Тэхён делает то же самое — оказывается, им обоим вчера было не до того, чтобы раздеться. Или хотя бы переодеться. И это радует.              — Ты помнишь, как это вышло? — хрипло спрашивает Сокджин, чувствуя подступающую к горлу тошноту.              — Ни черта не помню, — не менее хрипло отвечает Тэхён и встаёт, тут же упираясь рукой в стену — качает. Он всё ещё пьян.              — Можно мне в душ? — просит Сокджин, тоже поднимаясь с кровати.              Тэхён молча кивает и указывает на нужную дверь по пути в гостиную, которая оказывается идеально чистой. Как и кухня. Что ещё более странно, чем проснуться с Сокджином.       На диване одиноко сидит кролик. Значит, Намджун с Чонгуком либо ушли, либо тоже спят вдвоём. И уж лучше бы первое. Это бы объяснило чистоту — может, они убирались вдвоём перед своим уходом, потому что Тэхён на такой подвиг точно не способен.       Он не стучится в гостевую спальню, а сразу открывает дверь.       Намджун лежит лицом на груди Чонгука, улыбаясь во сне, а сам Чонгук спит с приоткрытым ртом и свисающей с кровати ногой. Тэхён медленно глубоко вдыхает, но видит, что эти двое тоже одеты. За исключением отсутствующей футболки Намджуна — на это, так уж и быть, он может закрыть глаза.              — Прости, я не нашёл чистые полотенца, — говорит Сокджин, подходя к Тэхёну. — Где можно… Взять… — заканчивает он с медленно отвисающей челюстью.              — Спокойно, — командует Тэхён и громко хлопает в ладоши, чтобы разбудить Чонгука и Намджуна. — Они тоже одеты. Всё в порядке.              Чонгук мученически стонет. На его груди словно сидит огромная тяжёлая жаба — как когда у тебя сонный паралич. Он спихивает её с себя, и слышит подобный своему мученический стон. А потом понимает, что жаба — голова Намджуна.              — Боже, у тебя что, вместо мозгов — бетон? — цокает он, отпихивая его ногой подальше от себя.              — Это многое бы объяснило, — хмыкает Тэхён, складывая руки на груди.              Чонгук ойкает, глядя на дверной проём, в котором за Тэхёном ещё и Сокджин стоит. Почему он чувствует себя так неловко, словно изменил своему парню и вместе с тем предал лучшего друга? Неясно… В голове сейчас вообще не особо ясно.              — Мы не спали, — уверенно говорит Чонгук, поднимаясь с кровати. — То есть, спали, конечно, но не трахались.              — Он отличается феноменальной памятью, — усмехается Сокджин, немного расслабляясь. — Так что теперь у него компромат на нас всех.              — А ты что, труп? — фыркает Тэхён, подходя к Намджуну. Он хватает его за руку и пытается стащить с кровати.              — Кажется, да, — едва слышно мычит Намджун, не двигаясь.              — Он выпил больше всех, — Чонгук кое-как поправляет волосы, стоя у зеркала. — А его футболкой я мыл пол, если кому-то интересно. В этом доме днём с огнём не сыщешь предметов для уборки.              — Я вызываю клининг, — Тэхён оставляет попытки поднять Намджуна, и они бросают его досыпать в одиночестве, намеренно не закрывая за собой дверь. — Так это ты убрался?              — Не могу спать, если дома грязно, — Чонгук пожимает плечами.              — Он у нас ночная золушка, — смеётся Сокджин. Он решает, что кофе ему сейчас нужнее душа, когда видит на кухне кофемашину.              — Намджун продолжал пить, когда вы ушли спать — как мы думали, в разные комнаты, — хмыкает Чонгук и смотрит на Тэхёна выразительно. — А я убирался. Когда решил лечь спать в хозяйской спальне, то оказалось, что вакантное место уже занято, — он щурится и смотрит на Сокджина с недовольной ухмылкой. — А вот когда Намджун припёрся ко мне — понятия не имею. Наверное, после того, как прикончил это, — он забирает с кофейного столика обёртку от кекса и пустую бутылку вина, которые тут же отправляются в мусорку.              — В свою защиту — я ничего не помню, — Сокджин вставляет капсулу в кофемашину и поднимает руки вверх.              — Я тоже, — Тэхён невинно улыбается.              — Спелась, парочка, — хмыкает Чонгук и отодвигает Сокджина плечом, чтобы сделать себе кофе тоже.              — А ты что, ревнуешь? — Сокджин ехидно смеётся.              — Ещё чего, — буркает Чонгук, не поворачиваясь к ним лицом.              «Ревнует» — одними губами говорит Сокджин и подмигивает Тэхёну.              Тэхён пожимает плечами, неловко улыбаясь. В голове ни одной связной мысли — ему словно ваты в черепную коробку напихали. Тем не менее, мысль о том, что Чонгук может его ревновать, отзывается приятным чувством важности.       Юнги и Намджун часто говорили ему, что он может заполучить любого парня — Тэхён состоятелен, серьёзен, красив и щедр. О таком мечтает любой — так говорили ему друзья. Сейчас, сидя на барном стуле, он наблюдает за Чонгуком, который препирается о чём-то со вставшим наконец-то Намджуном — кажется, они вместе пытаются приготовить завтрак. По крайней мере, судя по запаху — пахнет приятно; но это только благодаря Чонгуку. Тэхён уверен, что Намджун спалит даже омлет. Сокджин стратегически ретировался в душ, как только услышал шаги и ворчание Намджуна, а Тэхён — вот он, сидит и думает, что любой должен желать с ним отношений. Но только не Чонгук. Чонгуку это не надо.       А Тэхёну не нужен просто секс. И другие парни, кажется, тоже. Он вспоминает, как хорошо и уютно было вчера — сидеть в обнимку, болтать, выпивать, смеяться и целоваться. Это теплом отзывается в сердце. А помятый и немного опухший Чонгук на его кухне сейчас, старательно готовящий завтрак, несмотря на все попытки Намджуна помешать, — отзывается ещё большим теплом. В груди даже немного жжёт, и Тэхён хмурится, отворачиваясь и глядя в окно.       Чонгук и Намджун не перестают спорить даже за завтраком, но Тэхён, как и Сокджин, сидит тихо. Они оба едят молча, разве что похвалив кулинарные навыки Чонгука, погружённые в свои мысли.       Тэхён не знает, о чём Сокджин думает с таким серьёзным выражением лица, которое ему совершенно не идёт, — ему куда больше к лицу быть весёлым, игривым и даже стервозным — но почему-то вспоминает о вчерашнем их поцелуе с Намджуном. Это было действительно странно, потому что Тэхён ожидал, что Намджун оттолкнёт Сокджина в первое же их касание губами, но нет; он стойко держался и выглядел так, словно делает это не первый раз. Причём, не без удовольствия.       Обсудить это с Намджуном ему не удаётся, потому что вся гурьба его гостей уходит одновременно, оставляя после себя лишь глухое эхо и странное послевкусие веселья с горькими размышлениями, которые Тэхён сам себе этим утром навязал.       Ещё горче становится, когда он не находит на диване кролика с морковкой, хотя с утра видел его там. И нигде в квартире игрушки тоже нет. Потому что, очевидно, Чонгук его забрал.       И это означает одно — он не собирается возвращаться.