Любовник папы лучше, чем родной отец

Юнги медленно вышел из самолёта, ступая по холодному полу терминала, и сразу почувствовал, как сердце ёкнуло от резкого вибрационного сигнала телефона в кармане. Он достал аппарат, и глаза его расширились: экран буквально пестрел сообщениями — целых шестнадцать пропущенных звонков и куча тревожных сообщений от Чимина, от «Цветочка», который всегда был так нежно и сильно дорог ему. Пальцы чуть дрожали, когда он стал читать: «Пожалуйста, ответь…» «Я не могу без тебя…» «Ты — мой дом…» «Я беременный…» «Мы должны поговорить…» «Юнги, я тебя умоляю…» В груди Юнги будто застрял комок — воздух словно перехватило. Его дыхание стало учащённым, сердце застучало сильнее, а ладони вспотели. «Беременный?..» — это слово отозвалось эхом в голове, ошеломляя и сбивая с ног. Он инстинктивно вспомнил, что предупреждал Чимина о своей командировке, о плохой связи, и осознал, что Чимин, наверняка, терпел мучения, ожидая от него хоть одного слова, хоть маленькой весточки. Тем временем рядом с ним стоял Чонгук, неотрывно глядя в телефон и разговаривая с Тэхёном: — Тэхён сказал, что Чимин очень расстроенный, потому что ты не звонил и не писал ему, — мягко сказал Чонгук, глядя на Юнги. Юнги нахмурился, ощутив в груди тугую тяжесть: — Чимин говорил, чтобы я к нему не звонил, ничего не писал и вообще — чтобы я ушёл из квартиры… — его голос дрогнул, и он опёрся спиной о холодную стену, пытаясь переварить происходящее. — Что случилось неделю назад? — осторожно спросил Чонгук, словно боясь задеть больную тему. Юнги сжал кулаки, его пальцы сжали ткань куртки так сильно, что ногти впились в кожу. Его голос стал тихим, хриплым от подавленных эмоций: — Чимин получил письмо о разводе с Бонги… — короткая пауза, а потом: — Я не подавал на развод, но он думает, что это я… Воспоминания нахлынули лавиной: как они вместе смотрели фильм, как Чимин ушёл к двери, как его не было, а когда Юнги пошёл искать — увидел истерику, обвинения, крики, слова, словно острые ножи, вонзающиеся в самое сердце. Слова про предательство, недоверие и приказ не звонить — иначе это конец. Юнги сжал зубы, удерживая слёзы, которые жгли глаза, и прошептал: — Он сам не понимает, чего хочет. Сначала кричит, чтобы я не появлялся… а потом жалуется Тэхёну, что я молчу. — Ты собираешься вернуться? — спросил Чонгук, заметив, как Юнги побледнел. — Да, — выдохнул Юнги, тяжело. — Чимин беременный омега, ему нужен запах альфы рядом… Жить в той квартире невозможно — там всё напоминает о Бонги. Если он узнает… если узнает о ребёнке Чимина от другого… это опасно. Для Чимина и для Ха Джуна… — Ты тоже любишь Ха Джуна? Несмотря на то… что он сын Бонги? — спросил Чонгук тихо. — Это сын Чимина, — ответил Юнги, глядя в пол. — Ему четырнадцать, и, несмотря ни на что, он чувствует ко мне привязанность. Пауза растянулась, и Юнги глубоко вдохнул, позволяя сердцу биться ровнее. Но внутри всё ещё рвалась буря тревоги — что, если с ними случится что-то, пока он будет лететь обратно? Его пальцы инстинктивно сжали телефон крепче, словно это могло защитить их всех. Туман тревоги опустился на плечи, а в душе плескалась страшная неизвестность. Юнги стиснул зубы, не в силах больше терпеть тягостное молчание и неизвестность. В один миг он открыл приложение с авиабилетами и почти на автомате выкупил билет на ближайший рейс — прямо сейчас, без оглядки на усталость и планы. Всё, что сейчас имело значение, — это как можно скорее оказаться рядом с Чимином. Пальцы дрожали, когда он быстро набрал сообщение: «Цветочек, пожалуйста, возьми Ха Джуна и уйди из квартиры. Бонги не должен иметь к вам доступа. Это важно для вашей безопасности.» Юнги тяжело опустился в кресло самолёта, ощутив холодный блеск металла под рукой. Колено дрожало, как будто внутри разыгрывалась буря, и никакие попытки успокоиться не помогали. Вокруг суетились пассажиры, громко разговаривали, открывали напитки, и всё это казалось далеким и чуждым, словно Юнги находился в пузыре напряжения и тревоги. Он пристегнул ремень безопасности и смотрел в иллюминатор, но за стеклом было лишь бездонное серое небо. «Чимин… беременный…» — повторял он про себя, и сердце сжималось от противоречивых чувств. Как такое могло получиться? Как он мог пропустить этот момент, когда Чимин узнал? А если Чимин сам не хочет этого ребёнка? Ведь развод с Бонги — всего неделя назад. Всё только начинало налаживаться, и теперь… новая жизнь в самом неожиданном виде. Юнги вспоминал, как Чимин говорил о своей любви к Ха Джуну. А если Ха Джун не примет малыша? Подросток, который чувствует привязанность к папе, вдруг должен будет поделить любовь? — Может, это слишком… — прошептал Юнги себе, сжимая кулак на колене. — Может, Чимин просто не хочет ещё одного ребёнка… В 20 лет хватило, а сейчас… в 34… Он закрыл глаза, пытаясь заглушить вихрь сомнений и страхов. В голове всплывали воспоминания о браке Чимина с Бонги — о тех мучениях и страхах, что навсегда оставили отпечаток на душе. Как теперь, после всего этого, принять новую жизнь? Ребёнка, который мог стать светом или ещё одной тяжёлой ношей. Юнги заказал через бортпроводника небольшой стакан алкоголя — не для веселья, а чтобы хоть немного унять этот хаос в сердце. Взяв в руки холодный стакан, он сделал глоток, и горечь спиртного, как ни странно, немного успокоила трепет нервов. Но мысли не отпускали: «А если Чимин будет злиться на меня? На себя? Если ему станет тяжело? Что я могу сделать? Как защитить их обоих?» Он сжал телефон и снова посмотрел на экран. Юнги, сам того не заметив, допил второй стакан, потом ещё один — горечь алкоголя смешивалась с горечью тревоги. Внутри всё было напряжено, как тугая струна, но тело постепенно расслаблялось. Шум двигателей, приглушённые голоса соседей, равномерный гул в салоне — всё это словно затянуло его в мягкую тьму. Он не помнил, как закрыл глаза, но когда открыл их снова, мир уже дрожал от лёгкой вибрации посадки. Самолёт коснулся земли, тормознул, и голос стюардессы в динамиках сообщил о прибытии. Голова была немного тяжёлой, но мысли сразу же вернулись к главному. Он поднялся с кресла, забрал сумку и быстро пошёл к выходу. Прохладный воздух терминала ударил в лицо, и Юнги машинально ускорил шаг. На улице он направился прямо на парковку, где, как всегда, оставлял свою машину. Это место было удобным — рядом с аэропортом находился его ресторан, поэтому он часто пользовался этим же паркингом. Сев за руль, он вытащил телефон и заметил новое сообщение. Экран светился короткой, но важной фразой: «Я уже в отеле, не в квартире.» Юнги выдохнул так глубоко, будто только что выплыл из-под воды. Напряжение в груди немного отпустило. Чимин и Ха Джун в безопасности. Не теряя времени, он завёл двигатель и направился к отелю. Дорога пролетела почти незаметно — все мысли были о том, что он скажет, как посмотрит в глаза Чимину. Поднявшись на нужный этаж, он остановился перед дверью номера. Сделал глубокий вдох, пытаясь хоть немного унять колотящееся сердце. Три коротких удара — стук в дверь разнёсся по тихому коридору.

***

Чимин проснулся рано, чувствуя лёгкую, но неприятную тяжесть в теле, словно мышцы за ночь пропитались свинцом. В висках пульсировало мягкое, тёплое тепло, и от этого хотелось зевнуть ещё раз и снова забраться под одеяло. Потянувшись, он почувствовал лёгкое натяжение в пояснице и медленно поднялся, босые ступни коснулись прохладного пола, заставив его чуть передёрнуться. В ванной он включил душ, и тёплая вода мягкими струйками скользнула по плечам, стекая вдоль позвоночника. Капли скатывались по коже, оставляя за собой дрожь — не от холода, а от какого-то внутреннего напряжения. Он стоял с закрытыми глазами, прислушиваясь к мерному стуку воды о кафель, и позволял себе ещё несколько секунд этой тишины, вдыхая влажный, чуть парной воздух. После душа Чимин натянул удобную домашнюю одежду. Глядя в зеркало, заметил, что кожа на щеках чуть теплее обычного, а глаза блестят — в груди отозвалось тихим беспокойством. Он решил, что будет приятно позавтракать с сыном, достал телефон и быстро написал: «Пойдём в ресторан при отеле?» Ответ пришёл почти мгновенно — короткое, но живое: «Да». Они встретились в коридоре. Ха Джун шёл навстречу, слегка сонный, но уже с искорками в глазах. Его волосы торчали в разные стороны, и Чимин невольно улыбнулся, потянулся рукой и мягко потрепал сына по макушке. Тот фыркнул, но не отстранился. В ресторане было светло и просторно, окна заливал мягкий утренний свет. Но едва Чимин переступил порог, что-то внутри резко сжалось. Он уловил тонкий, почти неразличимый, но всё же цепкий запах — феромоны альф. В груди кольнуло, сердце забилось быстрее, в животе неприятно потянуло. Лёгкая тошнота подкатила к горлу, и он едва заметно поморщился. Он сел за стол, стараясь выглядеть спокойно. Ха Джун жадно ел, оживлённо рассказывая про школу, а Чимин слушал, кивал, но его пальцы уже машинально то сжимали, то разжимали вилку. С каждым вдохом феромоны будто вязкой дымкой обволакивали лёгкие, и дыхание становилось чуть прерывистым. В какой-то момент он понял, что ещё секунда — и он сорвётся. — Я… пойду в номер, — тихо сказал он, поднявшись. Ха Джун замер с ложкой в руке, нахмурился: — Пап, тебе плохо? Чимин попытался улыбнуться: — Просто хочу полежать. А ты, когда доешь, иди сразу в школу. Ха Джун кивнул, но взгляд остался тревожным. Вернувшись в номер, Чимин закрыл дверь и тяжело выдохнул. Лопатки уткнулись в прохладную стену, и он на секунду прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Он слишком хорошо знал, что это значит — беременность обострила его чувствительность, и запахи, особенно альфийские феромоны, стали почти невыносимыми. А без Юнги рядом это было похоже на нехватку воздуха, на тянущую пустоту в груди. Он сел на край кровати, пальцы судорожно сжали простыню. Мысли были просты и отчаянны: «Мне нужен его запах… срочно». И в груди что-то болезненно сжалось, будто тело само тянулось к нему сквозь расстояние. Чимин уже был собран, пальцы привычно проверили молнию на сумке, но, дойдя до двери, он замер. Будто внутри что-то невидимое упёрлось и не дало шагнуть дальше. Сегодня он не пойдёт в больницу. Мысли путались, как спутанные на ветру нити, а настроение шаталось, как карточный домик. Он знал — в таком состоянии его добьёт даже запах больничных дезинфекторов или, липкие очереди в коридоре. Он на автомате взял телефон, лишь бы отвлечься, и тут же заметил непрочитанное сообщение. Отправитель — Юнги. «Цветочек, пожалуйста, возьми Ха Джуна и уйди из квартиры. Бонги не должен иметь к вам доступа. Это важно для вашей безопасности.» Губы непроизвольно дрогнули в почти детской, короткой улыбке. Несмотря на их недавнюю ссору… или что это было несмотря на всё, Юнги всё равно думал о нём. Всё равно заботился. «Или злится… но не настолько, чтобы перестать волноваться» — с тихим, нервным смешком отметил Чимин, чувствуя, как сердце теплеет. Пальцы быстро забили ответ: «Я уже в отеле, не в квартире.» Но, нажав «отправить», он вдруг ощутил в груди странный толчок — почти физическую потребность, острую, как жажда: «Мне нужен его запах…» Только достать его было задачей со звёздочкой. После каждой встречи с Юнги он, всё стирал — рубашки, постель, даже шарф, в который однажды уютно завернулся в дождливый вечер. Всё ради того, чтобы Бонги не почувствовал чужого присутствия. Он опустился на колени, вытащил одну коробку, потом вторую. Семь штук. С вещами, мелочами, документами. Пальцы рывком расправляли аккуратно сложенные футболки, шуршали по шероховатой поверхности свитеров, залезали в карманы курток. Холодная молния царапнула кожу. Ничего. Чем больше пустых коробок оставалось позади, тем сильнее сжимался внутри пружиной глухой, раздражающий голод. — Ну где… хоть что-то… — пробормотал он, с почти болезненной настойчивостью распахивая крышку последней. Пусто. Воздух в груди провалился, как в яму. Он сел прямо на пол. Плечи безвольно осели. Несколько секунд он просто сидел, тупо глядя перед собой, пока не почувствовал, как что-то горячее, катится по щеке. Слёзы пошли сами, упрямо, обжигая кожу. Он закрыл лицо ладонями, вжимаясь пальцами в глаза, будто мог выдавить из себя этот ком тоски и злости. Дыхание сбивалось, вырываясь тихими, сдавленными всхлипами. «Почему я тогда всё постирал…», — пронеслось в голове, и горечь от этой мысли кольнула, как лезвие. Хотя он прекрасно знал, почему. Чтобы Бонги не узнал. Чтобы не было вопросов. Пока они с ним ещё… были супруги. Прошло несколько часов. Чимин сидел в мягком кресле у окна, подтянув ноги и обхватив колени свободной рукой. Он медленно потягивал сок с кусочками фруктов, чувствуя, как холодная жидкость стекает по горлу, оставляя лёгкую сладость на языке. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, золотили его кожу, и со стороны он мог показаться расслабленным… ну, почти. На самом деле каждое движение он делал осторожно — в груди время от времени поднималась коварная волна тошноты, и он прислушивался к телу, стараясь поймать момент, когда станет хуже. Запах любого альфы, кроме одного-единственного, вызывал в нём неприятное, липкое ощущение, словно на язык попадала горькая трава. Поэтому за эти часы он ни разу не вышел из номера. Всё, что ему было нужно, приносил Ха Джун. На дверной ручке снаружи висела табличка «Не входить», и Ха Джун следил за ней так, словно охранял границу. После прогулки с Хан Су он тихо вошёл, в руках поднос с едой и бутылка с соком. Его шаги были лёгкими, но уверенными. — Вот, — он аккуратно поставил всё на стол, при этом бросив взгляд на папу, будто проверяя, всё ли в порядке. — Я даже сок взял с мякотью, как ты любишь. Чимин благодарно улыбнулся, взял стакан, обхватив его обеими ладонями, и сделал глоток. Холод ударил по зубам, но приятная сладость отвлекла от внутреннего дискомфорта. — Всё правда нормально? — спросил Ха Джун, присев на край кровати и чуть наклонившись вперёд, чтобы поймать взгляд отца. — Да, всё нормально, — ответил Чимин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сын прищурился, недоверчиво, как будто видел, что за этой ровностью прячется что-то ещё. — Тогда почему ты не можешь выходить из номера? Чимин поставил стакан на столик, пальцы на мгновение задержались на холодном стекле. Он чуть помедлил и тихо сказал: — Нужен запах альфы. Ха Джун моргнул, выпрямился. — А мой запах не подойдёт? Чимин мягко покачал головой. — Нет, нужен запах альфы… пары. Только он мне поможет. Ха Джун на секунду задумался, его взгляд стал чуть серьёзнее. Потом он тихо, с едва заметной улыбкой, сказал: — Ну, тогда понятно. Нужен Юнги. Чимин отвёл взгляд, и по его щёкам прошёл лёгкий румянец. В груди что-то болезненно сжалось от осознания, насколько остро ему сейчас не хватает Юнги — его запаха, тепла и того спокойствия, которое он приносил. Чимин глубоко вдохнул, стараясь уловить хоть малейший знакомый запах. Его нос чуть дернулся, когда он принюхался к Ха Джуну, стоявшему рядом с телефоном и улыбавшемуся, погружённому в чтение. — Бе, — скривился Чимин, приподнимая бровь, — на тебе слишком много запаха альф с улицы. Это слишком сильно. Переоденься, — его голос был мягким, но в нём ощущалась забота и лёгкая усталость. Ха Джун пожал плечами, не проявляя особого беспокойства: — Я ничего не чувствую, кроме запаха Хан Су. Чимин улыбнулся, в уголках губ появилась теплая, и он кивнул: — Ну… запах Хан Су действительно сильный… А вы на прощание обнялись? Ха Джун резко покраснел, глаза широко раскрылись, и он молниеносно отвернулся, чтобы скрыть смущение, щёки словно вспыхнули огнём. — Я… я переоденусь, сейчас вернусь! — пробормотал он, голос слегка запнулся, и он поспешил уйти, сжимая в руках телефон. Чимин хмыкнул, едва сдерживая смешок, который покатился из глубины души, и тихо, как бы про себя, усмехнулся: — Подростковая романтика в четырнадцать лет… Он покачал головой, слегка присев на край кресла, и взгляд его упал на стакан сока. Медленно подняв его к губам, он глубоко вздохнул, пропуская холодную жидкость через губы. Внутри что-то сжалось и разгорелось одновременно — болезненная, почти осязаемая нужда. «Мне так нужен Юнги… здесь и сейчас» — думал он, чувствуя, как в груди разливается тяжесть и пустота одновременно. Ха Джун тихо открыл дверь номера, стараясь, чтобы замок не щёлкнул громко, и осторожно заглянул внутрь. Папа сидел в кресле, глубоко утонув в нём, как в мягких объятиях. Голова чуть свесилась на бок, свет от окна мягко скользил по его коже. Одна рука безвольно свисала с подлокотника, а дыхание было ровным и глубоким, с лёгкой сонной тяжестью. Ха Джун медленно подошёл, почти на цыпочках, и протянул руку, чуть коснувшись папиного плеча кончиками пальцев. — Папа… просыпайся, — сказал он тихо, словно боялся разбудить слишком резко. Чимин медленно распахнул глаза, несколько раз моргнул, как будто выныривал из тёплого, вязкого сна. На губах появилась едва заметная сонная улыбка. Он глубоко вдохнул — и почувствовал, что тяжёлого, удушливого запаха больше нет. — О… запаха больше нет. Прекрасно, — выдохнул он с лёгким облегчением, даже плечи чуть расслабились. — Так что будем делать? — спросил он, потянувшись всем телом, слыша, как в спине тихо щёлкнули суставы. — Фильм смотреть, — уверенно предложил Ха Джун, в глазах мелькнуло предвкушение. — Я как раз один интересный нашёл. Чимин кивнул, уголки губ чуть дрогнули. — Хорошая идея. Он поднялся, чуть встряхнул плечи, перешёл на кровать и медленно опустился, подложив за спину две большие подушки так, чтобы она словно обнимала его. Ха Джун забрался рядом, поставив ноутбук между ними, так что их локти слегка касались друг друга, и запустил фильм. Мягкое свечение экрана наполнило комнату, отражаясь в их глазах. Время тянулось лениво, и через минут пять Чимин, уютно укрывшись пледом, почувствовал, как веки становятся тяжелее. Его голова чуть наклонилась набок, дыхание стало медленным и размеренным, пальцы сжали край пледа. Ха Джун заметил это и тихо, почти незаметно, нажал на паузу, чтобы не мешать. Экран погас, и в комнате воцарилась тёплая полутьма. Но стоило тишине коснуться ушей, как Чимин чуть приоткрыл глаза, сонно потер лицо ладонями. — Включи назад… — пробормотал он, голос был хрипловатый от сна. — Я же фильм смотрел. Ха Джун еле удержал улыбку, сдерживая смешок, и снова нажал «плей». Экран ожил, и они снова погрузились в мерцающий свет и тихое ощущение, что здесь и сейчас им хорошо вместе. Ха Джун вздрогнул, услышав три чётких, глухих, как удары в сердце, стука в дверь. В груди тут же что-то дёрнулось, пульс ускорился, и он почти не задумываясь поднялся с кровати. Пол под босыми ступнями казался холоднее обычного, а металлическая ручка двери обжигала ледяной прохладой. Пальцы на миг дрогнули, но он всё же потянул и распахнул дверь. На пороге стоял Юнги — чуть помятый после дороги, волосы растрёпаны ветром, ворот куртки сбился набок. Его взгляд, холодный и цепкий, буквально вонзался в Ха Джуна, а вместе с ним в коридоре сгущался воздух — плотный, насыщенный, с едва уловимым теплом его феромонов. Этот запах проникал внутрь незаметно, но уверенно, словно обещал защиту и что-то ещё, что Ха Джун не мог назвать словами. — Ха Джун, — голос Юнги был ровным, но под этой ровностью скользнула тугая, скрытая напряжённость. — Где Чимин? — На кровати, — ответил он, чуть в сторону отступив, чтобы пропустить альфу. Юнги коротко кивнул, собираясь пройти, но Ха Джун, уже наблюдая за ним пристальнее, добавил: — Я в свой номер. В ту же секунду, будто почувствовав его запах сквозь сон, Чимин резко распахнул глаза. Воздух в комнате стал другим — тяжёлым, горячим. Феромоны Юнги накрыли его мгновенно, как тёплая, густая волна, ударили в голову, растекаясь по телу сладким жаром. Мысли осыпались, осталась только одна — добраться до него. Никаких «а что скажет Ха Джун», никаких «может, не стоит» — всё это утонуло в новой, почти болезненной тяге. Он сорвался с кровати так резко, что плед соскользнул на пол, и бросился к двери. В груди всё сжалось от страха, что если он замедлится, Юнги исчезнет, растворится в воздухе. Чимин буквально врезался в него, обвивая руками и цепляясь так крепко, словно держался за единственное спасение. Юнги поймал его без малейшего усилия — привычно, надёжно. Его ладони сомкнулись на талии Чимина, тепло рук пробралось сквозь ткань одежды, и он прижал его ближе. В его взгляде на миг мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение и тихое «наконец-то», как будто он всё это время ждал именно такого безоговорочного, почти отчаянного порыва. Чимин, едва оказавшись в руках Юнги, вцепился в него так, что пальцы побелели. Его тело будто само стремилось прижаться сильнее, впиться в тепло, ощутить под собой твёрдую, надёжную опору. Щекой он уткнулся в изгиб шеи альфы, закрыв глаза и вдыхая жадно, глубоко — этот родной, тёплый, обволакивающий запах проникал в лёгкие, смывая дрожь и остатки усталости, словно он наконец вырвался на поверхность после долгого, мучительного погружения под воду. С каждым вдохом плечи Чимина опускались ниже, а напряжение в груди отпускало, растворяясь в медленном ритме чужого дыхания. Он почти физически чувствовал, как пульс Юнги бьётся рядом, под кожей, и этот ритм постепенно подстраивал его собственное сердце под себя. Минуты текли тихо — только их дыхание, приглушённые шаги в коридоре за дверью и тёплая тишина, в которой не нужны были слова. Наконец Чимин чуть откинул голову, взгляд его был мягким, усталым, но на губах появилась детская, беззащитная улыбка. — Так хорошо… — выдохнул он, будто боялся, что голос разрушит этот хрупкий момент. — Легче? — Юнги вглядывался в его лицо, слегка склонив голову, и в его голосе звучала осторожная забота. — Да… — Чимин прикрыл глаза и едва заметно кивнул. Не произнеся больше ни слова, Юнги подхватил его на руки — легко, будто Чимин весил не больше пушинки. Он чувствовал, как под ладонями играют мышцы альфы, а тёплый запах становится гуще, будто окутывает их обоих невидимым коконом. В спальне Юнги аккуратно опустил его на кровать, поправив подушки так, чтобы Чимин мог удобно устроиться. Сам сел рядом, но не убрал руки, позволив им оставаться на его талии, как будто подтверждая — «ты под моей защитой». — Так… — тихо начал он, выпрямляясь, — теперь ты можешь со мной просто поговорить? Чимин моргнул, в его взгляде скользнуло лёгкое недоумение. — Что? — Я правда не подавал документы на развод за тебя, — голос Юнги был ровным, но под этой ровностью пряталась твёрдость. — Я знаю теперь, — кивнул Чимин. — И как так получилось? — бровь альфы слегка приподнялась. — Ха Джун подал документы, — Чимин отвёл взгляд. — Ему четырнадцать, — Юнги нахмурился, чуть сжав пальцы на его боку. — Отец друга Ха Джуна помог. — Какой из? Чанхо или Ли Сока? — тихо уточнил Юнги. Чимин чуть прищурился, уголки губ дрогнули. — Так ты помнишь имена друзей Ха Джуна? — Ну конечно, — уверенно ответил альфа. — Это же друзья твоего сына. Чимин тихо рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь. — А Бонги, отец Ха Джуна, даже имён друзей сына не знал… — Мудачьё, — сухо отрезал Юнги. — Это устроил отец Ли Сока, — добавил Чимин. Он вдруг замер, словно что-то вспомнил, и нахмурился. — И что я тебе тогда наговорил? Я… не помню. — Серьёзно? — Юнги чуть приподнял бровь. — Можешь повторить? — с осторожной надеждой спросил Чимин. — Забудь, — тихо сказал Юнги, — это было просто недопонимание. — Но это обидело тебя так, что ты ни писал, ни разу не позвонил… — в голосе Чимина дрогнула нота вины. — Так это ты сказал, что если я позвоню или появлюсь на пороге — мы разрываем отношения, — спокойно напомнил Юнги. Глаза Чимина расширились, в них мелькнул ужас. Он резко потянулся ближе, обхватив его за шею. — Прости… прости… Юнги, чувствуя, как дрожат его пальцы, вздохнул и мягко, почти шёпотом сказал: — Цветочек… мы ведь сейчас вместе? — Конечно же да, — твёрдо, не отводя взгляда, ответил Чимин. Юнги аккуратно подхватил Чимина, и тот словно сам лёг в его руки, доверяясь без остатка. Альфа усадил его себе на колени так легко, будто держал что-то драгоценное и хрупкое, что нельзя уронить ни при каких обстоятельствах. Его ладони сомкнулись на талии Чимина, чуть притянув ближе, и он прижал его к груди — крепко, но с осторожностью, как прижимают человека, которого слишком долго не было рядом. Чимин тихо втянул воздух, носом скользнув по линии шеи, и уткнулся в тёплую кожу. Его плечи расслабились, а дыхание стало глубже и медленнее, будто всё тело наконец получило то, чего жаждало. — Как же хорошо… твои феромоны… — голос его был почти шёпотом, и слова дрожали, будто вырывались прямо из сердца. Юнги чуть склонил голову, позволяя ему вдохнуть глубже, и осторожно спросил, заглядывая в его лицо: — Это из-за беременности? Чимин поднял взгляд и мягко улыбнулся, проводя пальцами по вороту его рубашки: — Ну… и так твои феромоны нравились. Но теперь… это просто как кислород. Юнги кивнул, но в глубине его глаз мелькнула тень — лёгкое, почти незаметное, но всё же тревожное напряжение. — Чимин… насчёт ребёнка… Тот тут же приподнял голову, его руки сами обвили шею альфы, притягивая ближе. Взгляд был прямым, почти острым. — Ты не хочешь ребёнка? — Конечно хочу, — Юнги чуть сжал его талию, будто боялся, что тот неправильно поймёт. — Но… я хочу знать, что ты об этом думаешь. — Ха Джун… он только «за». Даже пальцем прикоснулся к животу… — в голосе Чимина зазвенела теплая, тянущая нотка. — Это так мило было… — А сам ты? — тихо спросил Юнги, продолжая медленно водить ладонью по его спине, чуть надавливая, чтобы успокоить. Чимин на секунду задумался, опустив взгляд, но всё ещё не убирая рук с его шеи: — Честно? Я не успел толком подумать. Но я точно не против… тем более, у меня есть деньги, я смогу обеспечить. Юнги медленно выдохнул, словно отпуская невидимую тяжесть, но не спешил отпускать его из объятий. — И что будет дальше? — Ну… — Чимин чуть пожал плечами, голова его всё ещё лежала на плече альфы. — Нужно будет переехать в квартиру недалеко от школы Ха Джуна. Но сначала её надо найти. А я даже не начинал искать. Юнги чуть опустил взгляд и медленно провёл ладонью по талии Чимина, чувствуя под пальцами мягкое тепло его тела. Его голос прозвучал низко, почти осторожно: — Может… ты с Ха Джуном переедешь ко мне? Чимин замер, словно слова на секунду остановили его дыхание. На губах появилась лёгкая, но тёплая улыбка, и он выдохнул, мягко касаясь пальцами колена Юнги: — А можно… просто пожить вдвоём с сыном? Немного. Просто вдвоём. Слова будто иглой кольнули Юнги в сердце. Он ощутил лёгкую пустоту, но не выдал ни намёка на разочарование. Лишь коротко кивнул, пальцы на талии Чимина слегка сжались, будто он на секунду боялся потерять это тепло: — Конечно. Я помогу тебе найти хорошую квартиру. — Спасибо… — Чимин провёл кончиками пальцев по его кисти, а потом, чуть прищурившись, с озорной искрой в глазах добавил: — Конечно, я поеду жить с тобой… но сначала нужно спросить у Ха Джуна. Юнги замер, взгляд его стал внимательнее. Он чуть склонил голову, словно пытаясь прочитать глубину этих слов: — Правда? — Ну да, — мягко ответил Чимин, уголки губ дрогнули в улыбке. В ту же секунду руки Юнги сомкнулись крепче, притягивая его к себе так, будто тот мог раствориться в воздухе. Он наклонился и коснулся его губ — сначала медленно, пробуя, а затем чуть глубже, теплее, задержавшись, словно не хотел отпускать. Его ладонь скользнула на затылок Чимина, пальцы мягко перебрали пряди, а дыхание стало чуть тяжелее. Когда их губы разъединились, между ними оставалась тонкая, едва ощутимая ниточка тепла. Чимин, ещё ловя ритм своего сердца, тихо спросил: — У тебя есть квартира недалеко от школы Ха Джуна? Ну, чтобы была трёхкомнатная. Юнги хмыкнул, уголок губ приподнялся в тихой усмешке: — Нет… но один звонок — и будет. Чимин фыркнул и чуть толкнул его в грудь ладонью, но не отстранился: — Какой же ты богатый. — Ты тоже можешь стать таким же богатым, — произнёс Юнги с лёгким намёком, но тут же притих, будто не решаясь развивать тему. Между ними повисла тёплая, но чуть напряжённая пауза, в которой их дыхания смешивались. Чимин мягко вздохнул, коснувшись лбом его плеча: — Утром спросим у Ха Джуна насчёт квартиры. Юнги кивнул и мягко коснулся губами его шеи, задержавшись там чуть дольше, чем обычно, и позволив себе вдохнуть этот тёплый, почти сладкий аромат кожи. Его голос, низкий и обволакивающий, словно проникал под кожу: — А как ты себя чувствуешь? Чимин тихо выдохнул, наклонив голову чуть в сторону, открывая ему доступ к нежной линии шеи. Его плечи едва заметно расслабились, а пальцы, лежавшие на бедре Юнги, слегка сжались. — Ну… сразу после того вечера я утром вообще встать с кровати не мог — голова так болела. И всю неделю я спал слишком много… А сегодня даже поесть толком не смог, ведь в ресторане был запах альф, — он поморщился, и уголки губ дрогнули, выдавая, что воспоминание было неприятным. Юнги чуть сильнее сомкнул руки на его талии, словно хотел закрыть его от всего мира. Его ладони медленно провели по бокам, чувствуя, как дыхание Чимина становится ровнее от этого прикосновения. — А как сделать, чтобы тебе стало легче? — тихо спросил он, чуть касаясь губами мочки его уха. — Запах твой, — без колебаний ответил Чимин, голосом, в котором слышалось что-то почти отчаянное. — Вот единственное лекарство. — Значит, с моим запахом ты сможешь и гулять, и всё остальное? — уточнил Юнги, чуть наклоняясь, чтобы уловить каждое слово, вырывающееся из его губ. — Да, — коротко подтвердил он, прикрыв глаза, и его затылок на секунду мягко упёрся в плечо Юнги. — Так… — протянул Юнги, невольно зевнув, — что-то спать хочется. Чимин чуть шевельнулся, пальцы скользнули по его колену: — Мне с колен слезть? — Нет, — Юнги усмехнулся уголком губ, — просто сядь по-другому. Чимин послушно развернулся, устроившись спиной к его груди, и позволил Юнги обвить себя обеими руками. Тот притянул его ближе, чувствуя, как мягко перекатывается дыхание Чимина под его ладонями. Он наклонился, вдохнул тёплый запах с макушки, задерживая дыхание, будто хотел запомнить его навсегда, и тихо сказал: — Цветочек… запах феромонов изменился. Хоть и не сильно. Но изменился. — А это естественно при беременности, — спокойно отозвался Чимин, даже не открывая глаз, его губы тронула едва заметная, сонная улыбка. Юнги уловил, что Чимин не стал заострять внимание на его недавнем, слишком поспешном намёке на брак. Он выдохнул тихо, позволяя себе расслабиться, и, прижимая его ближе, подумал, что не будет торопить этот хрупкий момент между ними. Чимин, ощущая, как тепло рук Юнги обволакивает его, словно мягкое, дышащее одеяло, постепенно начал таять в этих объятиях. Мышцы в плечах расслабились, пальцы, до этого слегка сжатые, разжались, а дыхание стало ровным и глубоким. Он устроился так, чтобы слышать каждое тяжёлое, спокойное биение сердца Юнги — положил голову на его грудь, ощущая через тонкую ткань едва уловимую вибрацию, и подтянулся ещё ближе, прижимаясь спиной к его груди, будто хотел стереть границы между ними. Мир за пределами этих рук растворился, оставив только тихое, успокаивающее тепло, и веки сами опустились. Юнги, чувствуя, как Чимин доверчиво и полностью отдаётся его объятиям, на секунду задержал дыхание, стараясь запечатлеть в памяти этот вес, этот запах, это тихое доверие. Он слушал ровный, медленный ритм его дыхания, ощущал, как тёплое тело чуть тяжелеет в расслаблении, и уголки его губ невольно тронула мягкая, почти сонная улыбка. Осторожно, почти не касаясь, он провёл губами по макушке Чимина, задержавшись там, вдыхая его запах, и только потом позволил себе закрыть глаза. Ночь была тёплой и тихой, а в темноте слышалось только их дыхание — мерное, спокойное, постепенно сливавшееся в один ритм. Юнги незаметно для себя провалился в сон, но руки его всё так же крепко держали Чимина, будто и во сне он не собирался отпускать. Под утро Чимин чуть пошевелился, мягко выскользнув из глубины сна, и медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, — это спокойное, умиротворённое лицо Юнги, а первое, что почувствовал, — надёжные, тёплые руки, всё так же обнимающие его, не давшие холоду или одиночеству пробраться внутрь. Сердце на мгновение наполнилось тёплой, густой нежностью, такой сильной, что в горле стало тесно. Он тихо, почти незаметно, улыбнулся, уткнулся головой в его грудь, вдыхая родной запах, и снова закрыл глаза, позволяя себе остаться здесь ещё немного — в тепле феромонов, где он чувствовал себя самым защищённым человеком на свете. Юнги проснулся первым, ощущая мягкий вес Чимина, согревающий его тело. Он слегка приподнялся на локтях, чувствуя, как грудь Чимина прижимается к его плечу, и осторожно склонился, коснувшись губами макушки — лёгкий, тёплый поцелуй, почти как дыхание солнца, который пробудил обоих из сна. Чимин зашевелился, медленно растягивая плечи и спину, будто пытался растянуть остатки сна, и при этом почувствовал каждое прикосновение Юнги. Его веки медленно открылись, встретив мягкий, спокойный взгляд, полный заботы и тепла. — Просто разбудил, — тихо сказал Юнги, чуть коснувшись щёки Чимина пальцами, ощущая мягкость кожи и лёгкое дрожание в его теле. — Так хорошо выспался… — протянул Чимин, позволяя телу полностью расслабиться в объятиях Юнги. Он потянулся, чувствуя, как грудная клетка Юнги слегка колышется при дыхании, удобно устроился полулёжа, наслаждаясь близостью, теплом и ритмом его сердца. Юнги, наклонившись к его плечу, вдохнул запах Чимина — тёплый, чуть сладковатый, успокаивающий. — Ха Джун уже проснулся? — тихо поинтересовался он, ощущая лёгкое прикосновение ладони Чимина к своей груди. Чимин посмотрел на часы на прикроватной тумбочке — 8 утра. — Да, — ответил он, — и, наверное, уже завтракает в ресторане отеля. Юнги улыбнулся, лёгкая серьёзность промелькнула в взгляде. — Цветочек, ты не передумал насчёт жить вместе? Чимин покачал головой, не отрывая взгляда от лица Юнги, ощущая тепло его руки на своей спине. — Нет, не передумал, но сначала нужно спросить сына. — Тогда пошли завтракать? — предложил Юнги, слегка опираясь рукой о кровать, ощущая как тело Чимина слегка прижимается к нему при движении. — Да, но сначала в душ, — ответил Чимин, едва заметно улыбнувшись, чувствуя лёгкое напряжение и тепло между ними. — Вместе? — подмигнул Юнги, прикоснувшись пальцами к его плечу, чтобы подтолкнуть. — Почему нет? — рассмеялся Чимин, ощущая приятный мурашковый отклик по коже. — Пошли. Они аккуратно встали, Юнги мягко поддерживал его за талию. Они вошли в ванную, где мягкий свет отражался от влажных стен, создавая тёплую, уютную атмосферу. Чимин чуть замер, почувствовав влажный пар, обволакивающий кожу, и тепло воды, что стекало по плечам и спине. Юнги сразу за ним, его руки лёгкими касаниями обвили талию Чимина, прижимая к себе, как будто боялся, что он скользнет. — Сначала вода тёплая, — сказал Юнги, опуская струю душа на их руки и плечи. — Чтобы привыкнуть. Чимин кивнул, чувствуя, как тепло воды растекалось по телу, мышцы расслаблялись, дыхание становилось ровнее, медленнее. Юнги, стоя сзади, ощущал, как грудь Чимина прижимается к его спине, каждый вдох передавал лёгкую дрожь, каждое движение — доверие. Юнги наклонился, губами коснувшись шеи Чимина, слегка задержавшись на месте, где кожа была особенно мягкой и чувствительной. Чимин тихо вздохнул, голова откинулась назад, позволяя губам Юнги изучать его шею, плечо, область ключицы. Сердце билось быстрее, ладони непроизвольно сжали руки Юнги, притягивая ближе. — Юнги… — выдохнул Чимин, чувствуя, как тепло тела и лёгкий пар вокруг делают всё реальным, почти осязаемым. Юнги улыбнулся, опуская лёгкие поцелуи на плечо и затылок, а затем мягко коснулся губами губ Чимина. Поцелуй был медленным, глубоким, пропитанным нежностью и заботой, словно они делили не только тепло, но и дыхание, и ритм сердца. Чимин ответил, слегка прижимаясь, чувствуя каждое движение Юнги, ощущая, как руки обвивают его спину, а пальцы скользят по плечам, по волосам. Вода стекала по их телам, смешиваясь с теплом и дыханием, делая каждое прикосновение ещё более ощутимым. Чимин тихо застонал, когда Юнги коснулся его шеи и подбородка, нежно направляя лицо на себя для следующего поцелуя. Тело Чимина плавно расслабилось в объятиях, сердце билось ровно, но с лёгким возбуждением от близости и доверия. — Так хорошо… — прошептал Чимин, уткнувшись в плечо Юнги. — С тобой всё становится легче… Юнги провёл рукой по спине Чимина, ощущая мягкость, тепло и каждый изгиб, и тихо ответил: — Я рядом… всегда. Чимин слегка отстранился, взглянул Юнги прямо в глаза и, почти не думая, резко повернулся к нему. Его руки сами собой обвили шею альфы, пальцы впились в густые волосы, а тело прижалось всем весом, ощущая тепло и силу Юнги. — Юнги… — выдохнул Чимин, и губы его встретились с губами Юнги. Поцелуй был внезапным и страстным, насыщенным всем тем напряжением, что копилось последние дни. Сердце Чимина билось так громко, что, казалось, его мог услышать Юнги, а аромат его кожи окутал, словно мягкое, тёплое одеяло, сметая усталость и тревогу. Юнги не отстранился, обнял Чимина крепче, чувствуя каждый изгиб, каждое движение, каждую дрожь. Его дыхание стало глубже, ровнее, почти синхронно с дыханием Чимина. Руки Юнги скользнули по спине, осторожно, но уверенно прижимая, удерживая, словно боясь потерять ни на мгновение. Чимин вжался всем телом в грудь альфы, пальцы вцепились в спину Юнги, ногти слегка впились, но это только усилило ощущение безопасности и доверия. Он тихо застонал, когда их дыхания смешались, а жар тела Юнги переплёлся с его собственным. Юнги наклонил голову, коснувшись губами виска Чимина, и тихо прошептал: — Цветочек… Чимин полностью растворился в этом моменте, доверяясь Юнги без остатка. Альфа аккуратно, но уверенно прижал его к стене, ощущая, как тело Чимина слегка изгибается под его прикосновением. Колено Юнги мягко развело ноги Чимина, вызывая невольный вздох от неожиданного, но желанного давления. Губы альфы медленно скользнули по нежной коже шеи, оставляя после себя едва слышные шёпоты тепла, прежде чем снова встретиться с губами Чимина в глубоком, жадном поцелуе. Пальцы Юнги скользнули вниз по талии, обхватили бедра — мягкие, податливые, согревающие его руки — и вызвали у Чимина тихий, невольный вздох. Чимин инстинктивно обхватил шею Юнги, сжал его руками, будто боясь потерять, и в порыве страсти закинул одну ногу на талию альфы, прижимаясь всем телом. Юнги ощущал, как их тела сливаются, как напряжение и желание переполняют их, каждое движение усиливая связь между ними. Он наклонил голову к уху Чимина, дыхание смешалось с его собственным, и тихо, почти рыча от напряжения, прошептал: — Не отпущу… Руки Юнги медленно спустились вниз, обрисовывая ладонями тёплые линии тела. Пальцы скользнули между ягодиц Чимина, чувствуя, как кожа под ними подрагивает, а мышцы непроизвольно сжимаются. Тепло и влажность, смешанные с ароматом его возбуждения, окутали Юнги, заставляя его дыхание участиться. Он медленно ввёл два пальца, мягко, но уверенно раздвигая внутри. Чимин резко выдохнул, звук вырвался из его груди с дрожью, и по его спине прошла волна мурашек. Он инстинктивно прижался ближе, цепляясь пальцами за плечи Юнги, словно ища в них опору. Тяжёлое дыхание Чимина обжигало ухо Юнги, тихие стоны и сдавленные шёпоты сливались с густым ароматом феромонов, от которых разум начинал тонуть в желании. Каждый медленный, настойчивый толчок пальцев растягивал его всё глубже, заставляя мышцы дрожать и сжиматься вокруг них, уводя Чимина всё дальше от контроля над собой. Юнги прижался ближе, чувствуя каждое непроизвольное подрагивание, каждый изгиб его тела, которое теперь двигалось в такт его рукам. Смазка горячей волной стекала по пальцам, делая каждое движение ещё более плавным и скользким. Убирая пальцы, Юнги задержал ладонь на его бедре, сжав ногу Чимина на своей талии, подтянул его выше, ощущая, как он лёгко обвивает его бёдрами. Чимин, прижимаясь всем телом, едва коснулся губами его, с тихим смешком прервал дыхание: — Можно и без защиты… Всё равно уже беременный. В ответ Юнги лишь чуть глубже выдохнул, кивнул и, подхватив Чимина за талию, легко приподнял его. Медленно, сдерживая нетерпение, он опустил его на себя, чувствуя, как Чимин захватывает воздух, выгибаясь и цепляясь за него так, словно отпускать было уже невозможно. Юнги крепко обхватил ладонями бёдра Чимина, ощущая под пальцами их горячее, напряжённое дрожание. Чимин, тяжело и прерывисто дыша, поднял вторую ногу на его талию, обвивая его полностью, прижимаясь так близко, словно хотел слиться с ним до последней капли тепла. — М-м… ах… — тихо сорвалось с его губ, когда Юнги чуть сильнее сжал его бёдра. Поймав этот отклик, Юнги подхватил его под ягодицы и прижал к себе ещё плотнее, отступая к стене. Спиной Чимин коснулся прохладной поверхности, и резкий контраст холода с обжигающим теплом их тел вызвал у него сдавленный, высокий стон: — А-а… Юн… ха… Чимин притянул его за шею, пальцы дрожали, скользя по его коже, и жадно, с отчаянной жаждой, поцеловал. Их губы столкнулись резко, влажно, дыхание перемешалось, и Юнги тут же углубил поцелуй, ловя каждый дрожащий выдох, каждый короткий всхлип. Ритм их тел совпал с этим поцелуем — резким, настойчивым, будто каждый из них боялся потерять другого даже на долю секунды. Юнги крепче сжал бёдра Чимина, впиваясь пальцами в горячую кожу, и начал двигаться в нём — сначала медленно, наслаждаясь тем, как каждый сантиметр входит и выходит, тянет его и растягивает. Но вскоре, не выдержав, он ускорился, вбиваясь глубже. Чимин, прижатый к стене, запрокинул голову, губы приоткрылись, и из горла вырвались сбивчивые, сорванные стоны: — Хаа… ах… мм… Юнги… ха-а… ммг… Его руки крепче обвили шею Юнги, ногти царапнули кожу на затылке, а бёдра сами двигались навстречу, ловя каждое движение. Юнги вжимался в него, чувствуя, как тело Чимина дрожит и горячо сжимает его внутри, каждый стон словно подталкивал его к тому, чтобы двигаться быстрее и глубже. — Мм… а-а… ещё… — сорвалось с его губ, едва слышно. Глухие удары их тел о стену смешивались с влажными, хлюпающими звуками их соединения. Дыхание становилось всё тяжелее, горячее, перемежаясь с поцелуями, стонами и короткими, сорванными криками наслаждения. Каждое движение Юнги прижимало Чимина так плотно, что его член оказывался зажатым между их телами, скользя и трясь о твёрдый, напряжённый пресс. С каждым толчком трение становилось всё сильнее, горячее, и из горла Чимина вырывались сбивчивые, срывающиеся стоны: — Хаа… а… мм… ах… хх… ммг… ха-а… Тепло и влажность накапливались на коже, скользкий, влажный ритм будто впечатывался в сознание. Чимин уже не понимал, где заканчивается толчок Юнги и начинается собственное, отчаянное движение навстречу. Его бёдра сами выгибались, цепляясь за этот ритм, а руки с силой сжимали шею Юнги, будто боялись, что он хоть на миг отдалится. Юнги ощущал, как член Чимина подрагивает от напряжения, как каждая волна удовольствия проходит сквозь его тело. Он сильнее прижал его к себе, увеличивая давление, и их стоны слились в одном, тягучем, почти стонущем хоре: — Мм-а… ах… Юн… ха-а… — выдохи и стоны путались, сливались, дрожали. Вдруг Юнги резко сбросил темп, начав двигаться медленно, глубоко, тягуче — будто смакуя каждое вхождение. Тело Чимина тут же отозвалось: он выгнулся, закинул голову, из приоткрытых губ сорвалось: — Ммм… ха-а… м-мг… Юнги… Каждое медленное, тянущее движение сводило его с ума, заставляя пальцы болезненно вцепляться в плечи. Его бёдра дёргались сами, пытаясь ускорить ритм, и он, задыхаясь, прерывисто вымолвил: — Быстрее… ха… пожалуйста… ты… всегда… так… мм… делаешь… тебе нравится?.. Юнги чуть усмехнулся, прижимая его к стене, и тихо, с хрипотцой, ответил, не ускоряясь: — Не каждый раз… но да… нравится. Он продолжил мучительно медленные, глубокие толчки, растягивая каждое движение до предела. Чимин стонал громче, голос срывался, тело то напрягалось, то обмякало от переполняющего жара. Каждый точный, медленный толчок будто тянул его к краю, но не давал сорваться, и от этого его стоны становились всё более отчаянными: — Хаа… а-а… ммг… да… мм… Юнги продолжал мучительно медленные, глубокие толчки, каждый раз входя до конца и задерживаясь внутри, будто намеренно растягивая удовольствие. Чимин больше не мог сдерживать звуки — его стоны становились хриплыми, густыми, с лёгкой дрожью, вырывались прерывисто, почти задыхаясь: — Хаа… мм… Юн… ги… а-а… Тело выгибалось само, руки дрожали, пальцы судорожно впивались в плечи и спину Юнги. Губы Чимина приоткрылись, дыхание сбивалось, и на уголках глаз выступили блестящие слёзы. Он всхлипнул, но не от боли — от переполняющего, почти невыносимого удовольствия. — Юнги… п-пожалуйста… — выдох сорвался, дрожащий и хриплый, голос трепетал так же, как и всё его тело. Юнги посмотрел на него снизу вверх, глаза слегка прищурились, и в его взгляде мелькнула тёплая, почти ласковая улыбка. Он крепче сжал бёдра Чимина и тихо, с хрипотцой, сказал: — Как прикажешь, цветочек… В следующую секунду ритм резко сменился — быстрые, глубокие толчки обрушились на Чимина, заставляя его громко стонать, запрокидывать голову и дрожать в его объятиях. Стон становился всё отчаяннее, слёзы катились по щекам, смешиваясь с горячим дыханием и ритмичным стуком их тел о стену. — Хаа… а… мм… ещё… да… Юнги… — Чимин всхлипывал и стонал одновременно, каждый толчок вгонял его всё глубже в безумие наслаждения. Юнги держал ритм, чувствуя, как Чимин буквально сгорает в его руках. Горячее, тесное сжатие внутри, дрожь, прерывистые стоны — всё это сводило его с ума. Чимин выгнулся, громко застонал, судорожно прижимаясь к Юнги, кончая между их тел, его член дергался, оставляя тёплые, скользкие следы на прессе Юнги. Его бёдра дрожали, выгибались навстречу, каждая волна удовольствия разливалась по телу. — Ах… мм… Юнги… ха-а… — сорвалось с губ, сдавленным, хриплым стоном, трепетало в воздухе. Юнги не выдержал — дыхание стало резким, движения чуть сбились, и с глухим, низким стоном он вошёл в Чимина до конца, разрядившись внутри. Он тут же поймал губы Чимина в горячий, глубокий поцелуй, словно хотел запечатать этот момент навсегда. Чимин отвечал, дрожа, цепляясь за его шею, тихо всхлипывая и стонущими звуками, а Юнги крепко держал его, не позволяя сползти, чувствуя, как их тела постепенно успокаиваются, но остаются сплетёнными, как единое целое. Юнги ещё несколько секунд стоял, крепко удерживая Чимина, ощущая, как их тела постепенно успокаиваются. Его ладони обхватывали бёдра омеги, чувствуя, как грудь Чимина ритмично поднимается и опускается, дыхание постепенно выравнивается. Тёплая вода из душа стекала по их телам, смывая следы страсти, оставляя покалывающий, нежный холод на коже. — Хорошо, что мы в отеле, — выдохнул Чимин, всё ещё прижимаясь лбом к его плечу, руки слегка обвивали талию Юнги. — Воду включённую не жалко… Юнги слегка усмехнулся, скользнув ладонью по его спине, ощущая каждую мышцу, каждый лёгкий дрожащий вдох: — У меня много денег. Дома такое тоже можно будет делать. Чимин тихо рассмеялся, дрожа в его объятиях, и Юнги поймал этот момент. Он наклонился, прижав губы к его в губы — мягко, но с теплом, которое распространялось по груди Чимина, вызывая лёгкое трепетание. Чимин глубоко вздохнул, обвивая руками шею Юнги, и едва заметно прижался всем телом. Юнги осторожно снял омегу с себя, держась за бёдра, чтобы помочь Чимину сохранить равновесие. Чимин слегка пошатнулся, но улыбнулся и ухватился за плечо Юнги, чувствуя поддержку и надёжность. Его сердце ещё стучало, пульс ощущался в каждом прикосновении Юнги. Юнги взял лейку, всё ещё подающую тёплую воду, и медленно направил струю на тело Чимина. Вода стекала по коже, смывая остатки смазки и спермы, оставляя ощущение нежного холода, смешанного с теплом. Юнги двигался медленно, пальцы скользили по спине, бокам и груди, чувствуя, как Чимин слегка дрожит от прикосновения. — Ммм… — тихо застонал Чимин, когда струя воды касалась его бёдер. — Тепло… и приятно… Юнги наклонился ближе, его подбородок коснулся плеча Чимина, ощущая каждый изгиб, каждую реакцию тела. Они стояли так несколько мгновений, словно растворяясь друг в друге, наслаждаясь теплом, близостью и тихим успокаивающим прикосновением воды и рук.