Любовник папы лучше, чем родной отец

Юнги медленно скользил ладонями по телу Чимина, намыливая его, ощущая каждую линию, каждый изгиб. Пальцы задерживались на особенно чувствительных местах — вдоль шеи, плеч, груди и внутренней стороны бёдер, мягко сжимая и гладя кожу. Тёплая вода делала движения плавными, почти ленивыми, но в каждом прикосновении чувствовалась та же собственническая уверенность, легкое давление, которое заставляло тело Чимина реагировать, дрожать и наклоняться навстречу. Чимин тяжело дышал, грудь ритмично поднималась и опускалась, плечи непроизвольно напрягались и расслаблялись. Дрожь снова пробежала по телу, мурашки скользили по коже, а Юнги сразу почувствовал, как он снова возбуждается. Он замер, ладони легли на бёдра Чимина, слегка прижимая к себе. — Ты… с того момента, как узнал о беременности, в больнице был? — спросил Юнги, держа взгляд, пальцы нежно касались его тела, ощущая каждое движение мышц. Чимин моргнул, сбивчиво выдохнул, слегка сжав губы, плечи дрожали: — Нет… Юнги сжал его бёдра крепче, заставляя Чимина прижаться ближе, ощущая тепло и мягкость его тела под пальцами: — Значит, в больницу поедем сейчас. — Да можно и позже… — тихо начал Чимин, но Юнги мгновенно прервал его взглядом и мягким, но настойчивым нажимом на плечи: — Нет. Чимин поднял глаза, и в них мелькнула лёгкая, почти озорная надежда, тело слегка наклонилось навстречу, прижималась к Юнги: — А после больницы?.. Юнги едва заметно улыбнулся, провёл ладонью по боку Чимина, ощущая дрожь мышц, мягкое напряжение кожи под пальцами, и кивнул: — Да. Он снова обнял его, руки скользили по спине и бокам, обхватывая бёдра и слегка прижимая к себе, чувствуя каждый вдох, каждую мелкую дрожь. Чимин наклонился ближе, подбородок упёрся в плечо Юнги, дыхание сбивалось, грудь стучала о его тело, а в руках и ногах всё ещё оставалась лёгкая дрожь от предыдущей страсти. Вода стекала по их телам, смывая остатки смазки и пота, оставляя покалывающий холод, смешанный с теплом близости. Каждое прикосновение Юнги заставляло Чимина вздрагивать, лёгкая дрожь проходила по позвоночнику, пальцы сжимали плечи, а губы то приоткрывались, то смыкались в едва слышные стоны. Юнги и Чимин вышли из душа, тёплый пар ещё окутывал их, и капли воды медленно стекали по коже, оставляя приятное, лёгкое покалывание. Чимин чувствовал, как прохладный воздух комнаты встречается с тёплыми участками его тела, вызывая лёгкую дрожь, и невольно потянулся, ощущая мышцы, ещё расслабленные после душа. Он подошёл к большой коробке у стены, руки ещё слегка влажные, пальцы проскальзывали по одежде, оставляя блестящие следы капелек. Бормоча что-то себе под нос, Чимин перебирал вещи, чувствуя текстуру ткани, тепло недавно намокшей одежды и лёгкое сопротивление при натягивании футболки на плечи. Найдя подходящий комплект, он быстро оделся, чтобы не тянуть время, ощущая, как ткань приятно облегает тело, подчеркивая каждое движение. — У Ха Джуна… когда спросишь о переезде? — спросил Юнги, застёгивая рубашку, ощущая лёгкое напряжение в руках, когда они скользили по пуговицам, и слыша, как ткань шуршит. Чимин поднял взгляд, заметив, как Юнги слегка напрягся, держа взгляд на нём. — Ну, сейчас точно поздно уже спрашивать лично, если он в школе… но можно позвонить, — тихо сказал Чимин, чувствуя лёгкую дрожь в груди от предстоящего разговора. Он достал телефон, руки слегка дрожали от волнения, пальцы на экране ощущали лёгкую липкость от влаги. Набрав номер сына, он с напряжением прислушался к гудкам, сердце слегка учащенно стучало. — Ты где сейчас, Ха Джун? — спросил он, стараясь придать голосу спокойствие, но внутри ощущал лёгкий комок тревоги. — В школе, — ответил Ха Джун без паузы, голос был быстрым, чуть отрывистым, будто скрывая что-то. — А честно? — в голосе Чимина появилась лёгкая нотка улыбки, которая разогревала грудь, смягчая напряжение. — В своём номере… играю в игры. Чимин едва заметно усмехнулся, ощущая лёгкую волну облегчения, когда мышцы плеч ненадолго расслабились. Он отключил звонок, чувствуя лёгкое тепло в руках после напряжённого набора номера, и направился к двери, ощущая каждый шаг — слегка скользкую от пара поверхность пола под ногами, лёгкую тяжесть одежды на плечах и мягкое напряжение в груди. Выйдя из своего номера, Чимин слегка натянул на себя лёгкую куртку, ощущая, как ткань мягко обнимает плечи, и направился к двери сына. Сердце слегка учащенно билось — предстоял важный разговор, а внутри скребло предвкушение. Он постучал, и через несколько секунд дверь открылась. Ха Джун, с искоркой любопытства в глазах, впустил папу и Юнги. — Как ты смотришь на то, чтобы жить вместе? — спокойно, но мягко спросил Юнги, при этом его взгляд внимательно изучал сына Чимина. Ха Джун слегка напрягся, а потом уверенно улыбнулся, лёгкое тепло разлилось в груди. — Я не против. Даже очень за, — быстро ответил он, и в его голосе слышалась искренняя радость, а плечи немного распрямились, словно смягчаясь от осознания, что решение за ним. — Тогда мы с цветочком поедем в больницу, а потом выбирать квартиру, какая понравится, — сказал Юнги, слегка наклонившись, чтобы быть на уровне взгляда подростка, ощущая, как его дыхание слегка учащается от волнения. — А я могу с вами? — сразу спросил Ха Джун, глаза засияли, руки непроизвольно сжали края рубашки, будто готовясь к любому ответу. — Нет, — спокойно, но твёрдо ответил Чимин, при этом почувствовав, как сердце немного сжалось от отказа. — В следующий раз. — А в номере остаться? — тут же уточнил сын, делая шаг вперёд, словно надеясь обойти запрет. — Тебе только четырнадцать лет. Ты должен быть в школе, — напомнил Чимин, стараясь не поддаваться на взгляд, который так легко растопил бы любые запреты. — Ну пожалуйста… — протянул Ха Джун, и в его глазах был такой взгляд, от которого трудно было отвести глаза; Юнги заметил, как уголки его губ чуть дрожат от нетерпения и желания. — Это последний день за этот год, когда ты можешь не идти в школу, — добавил Чимин, выдохнув, чувствуя лёгкое напряжение в груди, которое с каждой секундой размывалось теплотой сына. — До конца года немного осталось — месяц и чуть-чуть, и дальше можно будет пропускать, — уточнил Ха Джун с мягкой улыбкой, руки расслабились, плечи опустились, а в глазах появилась искорка задора. Чимин тяжело выдохнул, позволяя себе улыбнуться, ощущая, как тепло растекается по груди. — Ладно, — сказал он, подходя ближе, лёгкой рукой потрепав сына по волосам, чувствуя мягкость и тепло головы под пальцами. После этого он повернулся и вместе с Юнги вышел из номера, лёгкая дрожь в теле ещё напоминала о волнении, а сердце постепенно успокаивалось в предвкушении новых совместных шагов. Юнги взял Чимина за руки, его пальцы мягко, но уверенно переплелись с его, будто создавая замкнутый круг, в который никто посторонний не мог проникнуть. Он чуть потянул его вперёд, и их шаги зазвучали в унисон по ковровой дорожке к лифту. Когда двери с тихим звуком разъехались в стороны, внутри уже стояли несколько альф. Их запахи едва ощутимо, но всё же ощутимо ударили в нос. Чимин уловил лёгкое напряжение в собственном теле, но не сделал и шага назад — лишь почувствовал, как Юнги сразу придвинулся ближе. Тёплая, надёжная ладонь уверенно легла на его талию, и этот жест был не просто защитой, а тихим заявлением: «Он со мной». — Всё нормально, — тихо сказал Чимин, глядя на него боковым взглядом. На губах мелькнула лёгкая улыбка. — На мне же есть твой запах. Юнги кивнул, но руку не убрал. Напротив — чуть сильнее сжал талию, его пальцы ощутимо прижались к тонкой ткани одежды, будто проверяя, что Чимин действительно рядом и чувствует себя в безопасности. Лифт наполнялся ровным гулом движения, а дыхание Юнги было спокойным, но глубже обычного. Когда двери снова открылись, они вышли на просторный холл. Прохладный поток воздуха с улицы мягко коснулся кожи. Направляясь к машине, Юнги держал шаг ровный, но чуть ускоренный — как будто хотел поскорее вывести Чимина из этой зоны чужих запахов. У авто он обошёл капот, открыл пассажирскую дверь, подождал, пока Чимин сядет, и аккуратно придержал его за локоть, чтобы тот не задел дверь. Тот устроился на сиденье, щёлкнул ремнём безопасности, а Юнги сел за руль. — В какую больницу? — спросил он, включая зажигание. Лёгкая вибрация двигателя заполнила тишину. — Ну… есть один доктор, — Чимин чуть отвёл взгляд в окно, пальцы машинально скользнули по ремню. — Я был у него лет пятнадцать назад, когда был беременный Ха Джуном. В голосе Юнги не было сомнений: — Поехали туда. Чимин коротко кивнул, и машина плавно выехала со стоянки. — И тебе нужно поесть, — заметил Юнги, взгляд его был направлен на дорогу, но голос стал чуть мягче, как всегда, когда он заботился. — Сначала нужно ещё сдать анализ крови… и феромонов… и ещё несколько, — задумчиво перечислял Чимин, чуть покусывая губу, будто в мыслях прокручивал список. — Тогда поесть — после, — сказал Юнги, уверенно держась за руль. Чимин снова кивнул и назвал адрес больницы. Юнги повернул руль, и машина послушно скользнула в нужную сторону. В салоне витал едва заметный запах его феромонов — достаточно, чтобы Чимин мог расслабиться и откинуться на спинку сиденья, ощущая, как тревога постепенно растворяется. Юнги подъехал к больнице и плавно припарковал машину у самого входа. Двигатель заглох, в салоне повисла тишина, нарушаемая только их дыханием. Юнги первым открыл дверь и вышел, но едва он обошёл капот, увидел, что Чимин уже стоит на тротуаре, кутаясь в свой лёгкий плащ, будто защищаясь от утреннего ветра. Юнги сразу шагнул ближе, мягко коснувшись его ладони, и пошёл рядом, синхронизируя шаги, чтобы не отставать. Внутри здание встречало холодным, стерильным воздухом, наполненным запахом лекарств и свежей дезинфекции. Пол блестел после недавней уборки, лампы над головой гудели тихим ровным светом. Чимин уверенно подошёл к стойке регистрации, приподняв подбородок и вежливо улыбнувшись девушке за компьютером. — Подскажите, где сейчас принимает доктор Ким Сонхо, — произнёс он спокойно, но в голосе слышалась лёгкая напряжённость. — Кабинет двести тринадцать, второй этаж, — ответила девушка, пробежав глазами по экрану и снова взглянув на него с вежливой улыбкой. — Спасибо, — кивнул Чимин и повернулся к лестнице. Юнги, ни на шаг не отставая, шёл чуть сбоку, так, чтобы при необходимости поддержать его под локоть. На каждом пролёте лестницы его ладонь то и дело слегка касалась спины Чимина — маленький жест, который говорил больше слов: я здесь. У двери кабинета никого не оказалось. Чимин постучал костяшками пальцев, и через пару секунд раздалось спокойное: — Войдите. Чимин толкнул дверь, и в нос ударил лёгкий аромат свежесваренного кофе, смешанный с привычным запахом кабинета врача — бумаг, медикаментов, чистоты. За столом сидел мужчина средних лет, в белом халате, с мягкими чертами лица и чуть поседевшими висками. — О, Пак Чимин… — голос доктора Ким Сонхо был тёплым, как будто они расстались только вчера. Он поднялся из-за стола, и в его взгляде мелькнула искренняя радость встречи. — Давно не виделись. А где Бонги? Чимин на долю секунды замер, плечи чуть напряглись, но взгляд оставался ровным. — Нету. И не будет, — произнёс он, голос стал чуть глуше. Ким Сонхо кивнул, и улыбка исчезла, сменившись более серьёзным выражением. — Понимаю… Так ты беременный от Бонги? — Нет, конечно, — Чимин чуть поморщился, отведя взгляд. — Это был бы кошмар наяву. Отец ребёнка — вот. — Он обернулся и лёгким движением руки указал на Юнги, стоящего чуть позади. Юнги сделал шаг вперёд, встал так, чтобы оказаться на одной линии с Чимином. В его движении была уверенность, а во взгляде — тихая гордость. Доктор перевёл взгляд на Юнги, задержался на нём пару секунд и понимающе кивнул: — Он будет присутствовать во время беременности? — Конечно, да, — ответил Юнги, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Чимин — мой цветочек, и ему нужен мой запах феромонов. — Всё правильно, — одобрительно сказал Ким Сонхо, снова усаживаясь за стол. Врач Ким Сонхо открыл блокнот, щёлкнув металлическим замочком, и, подняв глаза поверх очков, спросил: — Когда была твоя последняя течка? Чимин на мгновение опустил взгляд, словно заглядывая внутрь себя, и задумчиво прикусил нижнюю губу. Его пальцы машинально заскользили по краю стула, поглаживая дерево. — Месяц и неделя… может, две назад, — наконец произнёс он, чуть нахмурив брови, как будто пытался вспомнить до мелочей. — Понятно, — кивнул врач, склонившись над блокнотом и выводя аккуратные строчки. — А как ты себя чувствовал за это время? — Сонливость… — Чимин обвёл взглядом пустое место на стене, будто прокручивая в памяти дни. — Я много спал. И… был нервный срыв неделю назад. Ким Сонхо поднял глаза, и его строгое, прищуренное выражение тут же переключилось на Юнги. Юнги чуть отстранился назад и поднял руки ладонями вперёд, словно показывая, что оружия при себе нет. — Не виноват! — сказал он с невинной улыбкой, но взгляд скользнул к Чимину. — Это из-за развода, — тихо вставил Чимин, поворачивая голову к врачу. Его плечи чуть приподнялись, и Юнги, заметив это, на мгновение положил ладонь на его предплечье, мягко сжимая — жест поддержки. — Всё равно нельзя никаких срывов, — серьёзно сказал Ким Сонхо, чуть нахмурив брови, но без осуждения в голосе. — Не будет больше, — уверенно пообещал Чимин, распрямляя спину. — Я сделаю всё, чтобы он чувствовал себя хорошо и без срывов, — твёрдо добавил Юнги, опуская руки, но оставаясь близко. В его голосе была тихая, но непоколебимая решимость. Он смотрел на Чимина с таким теплом, что тот невольно смягчил взгляд. Врач кивнул, закрыл блокнот и, отложив ручку в сторону, произнёс: — Пусть Чимин пойдёт сдавать анализы, а вы, альфа, пока останетесь здесь. Чимин едва заметно выдохнул, словно собирая силы, и кивнул. Его пальцы на мгновение задержались на подлокотнике стула, потом он поднялся, чуть задевая коленом колено Юнги. Когда за Чимином мягко закрылась дверь, в кабинете воцарилась тишина, в которой отчётливо слышалось ровное тиканье настенных часов. Врач откинулся на спинку стула, переплёл пальцы на коленях и внимательно посмотрел на Юнги, будто оценивая не только слова, но и само присутствие альфы. — Как вас зовут? — спросил он ровно, но в голосе проскользнула едва заметная нотка интереса. — Мин Юнги, — спокойно ответил тот, слегка склонив голову в знак вежливости. — У вас есть дети? — продолжил врач, изучающе глядя на него, как будто пытаясь уловить мельчайшие изменения в выражении лица. — Нет, — коротко сказал Юнги, но его голос остался твёрдым. Ким Сонхо кивнул, немного придвинулся вперёд, локти упёрлись в стол, и он, убрав блокнот в сторону, как будто переключился на тему, требующую особого внимания. — Так, начнём с самого важного. Слушайте внимательно, — он слегка наклонился вперёд. — Чимину нужен запах альфы постоянно. Так было и в его первую беременность, и сейчас это не менее важно. Не бойтесь переборщить. Если будет слишком много — он сам даст знать. Юнги чуть приподнял бровь, но кивнул, и при этом его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, слегка сжались, выдавая внутреннюю готовность действовать. — И ещё, — врач поднял палец, его тон стал жёстче. — Когда Чимин сделает гнездо… Вы не должны подходить к нему без его разрешения. — Даже я? — нахмурился Юнги, подаваясь вперёд. — Даже вы, — без колебаний подтвердил Сонхо. — Да, запах ваш там будет, и это правильно. Но гнездо — его кокон безопасности. Нарушение границы разрушает чувство защищённости, а это опасно и для него, и для ребёнка. Юнги слушал, чуть нахмурившись, губы плотно сжаты. По тому, как он сидел — неподвижно, с прямой спиной, — было ясно, что он впитывает каждое слово, складывая в памяти как инструкцию к жизни. В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь вошёл Чимин. Щёки его были чуть розовыми от быстрой ходьбы, дыхание неровное. — Что это такое? — спросил Сонхо, взглядом скользнув по его лицу и остановившись на слегка приподнятых плечах. — Телефон оставил тут, — сказал Чимин, ровно, но при этом провёл рукой по волосам, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Юнги тут же поднялся, забрал телефон со стола и подал Чимину, коснувшись его пальцев чуть дольше, чем требовалось. Врач кивнул, не сводя внимательного взгляда с Чимина, словно отмечая каждое движение. — И там очередь… Я тут посижу, — продолжил Чимин, слегка поводя плечами, будто и правда хотел избежать лишнего времени в коридоре. Его взгляд скользнул к блокноту врача. — А может, сейчас УЗИ сделать? — Ладно, хорошо, — согласился Сонхо, уголки губ мягко приподнялись в почти незаметной улыбке. Чимин осторожно поднялся, сел на кушетку, а затем лёг, медленно откинув голову на подушку. Его ладони автоматически легли на живот, словно защищая. Юнги стоял рядом, чуть наклонившись вперёд, плечи напряжены, а пальцы, сжатые в кулак, выдавали скрытое волнение. Сонхо смазал гель на датчик и мягким движением коснулся живота Чимина. Экран ожил серыми и белыми контурами. Врач задержал взгляд на изображении, затем перевёл глаза на Чимина: — Пять с половиной недель беременности. Пока всё нормально, — сказал он спокойно, но с теплом в голосе. — Но тебе обязательно нужно будет прийти на контроль на восьмой неделе. Чимин кивнул, уголки губ чуть дрогнули, словно он сдерживал маленькую, почти детскую улыбку. Он аккуратно вытер живот салфеткой, поднялся и, не задерживаясь, вышел из кабинета, оставив за собой лёгкий след своего запаха. Юнги ещё пару секунд смотрел на экран, будто пытаясь запомнить каждую линию, потом перевёл взгляд на Сонхо: — И что это было? — спросил он, в голосе смешались любопытство и лёгкое недоумение. Врач усмехнулся и, откинувшись на спинку стула, кивнул в сторону двери: — А это… беременный Чимин. Познакомься. Юнги невольно улыбнулся, мягко выдохнул и на секунду задержал взгляд на двери, за которой только что исчез его цветочек Юнги, всё ещё стоя у стола, чуть наклонился вперёд, ладони крепко упёрлись в край, пальцы побелели от напряжения. Он смотрел прямо на Сонхо, взгляд твёрдый, почти хищный, но внутри — только тревога за Чимина. — Что ещё есть, кроме гнезда омеги, о чём мне нужно знать? — его голос был низким, чуть хриплым от сдерживаемых эмоций. Сонхо откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и пару секунд изучал Юнги, будто проверяя, готов ли тот услышать всё без прикрас. — Раз теперь мы знаем, что у Чимина пять с половиной недель, — начал он, чуть смягчив тон, — есть несколько вещей, которые вам стоит понимать с самого начала. Юнги кивнул коротко, плечи выпрямились, а взгляд стал ещё сосредоточеннее. Сонхо медленно отложил блокнот в сторону, чуть наклонился вперёд, упершись локтями в стол. Его голос стал глубже и увереннее: — Хорошо, Мин Юнги, раз вы хотите конкретику, я дам вам мини-гайд. Это не просто общие слова — это то, что поможет и Чимину, и ребёнку. Юнги прищурился, как будто запоминая не только слова, но и каждое движение врача. — Первое — психологическая поддержка, — Сонхо слегка выделил голосом это слово. — У омеги в беременность гормональные скачки влияют на настроение сильнее, чем вам может казаться. Будет раздражительность, слёзы без причины, резкие перепады от нежности до злости за минуту. Ваша задача — не спорить и не отвечать на эмоциях. Если видите, что начинается всплеск, мягко переключайте внимание: разговор о чём-то приятном, физический контакт, запах. Иногда просто обнять крепко, прижать к себе и молчать — уже огромная помощь. Юнги слегка склонил голову набок, уголки губ дрогнули в тёплой, почти невидимой улыбке: — То есть, даже если он будет злиться, отвечать спокойно? — Да, — кивнул Сонхо. — И помнить: это не атака на вас, а работа гормонов. — Второе — физическая поддержка. — Сонхо выпрямился, его ладони разомкнулись, жест стал более открытым. — Чимину нельзя перегружаться: тяжёлые сумки, долгие стояния на ногах, резкие движения — исключить. Но и не превращайте его в «хрустальную вазу». Ему нужны прогулки, лёгкая активность, работа по дому — но в умеренных дозах. Вы просто следите, чтобы он не устал, не перегрелся и не замёрз. Юнги чуть хмыкнул и позволил себе мягкий, почти домашний тон: — Это я смогу. — Третье — сенсорная и гормональная стабилизация, — врач чуть подался вперёд, взгляд стал серьёзнее. — Ваш запах альфы для него сейчас как якорь. Проводите время рядом, чаще держите за руку, обнимайте, оставляйте запах на его одежде, постели. Но не переусердствуйте — у него должно быть пространство, чтобы дышать без давления. Юнги невольно сжал челюсти, словно мысленно уже обещал себе быть рядом всегда. — И помните, — Сонхо поднял палец, — когда он сделает гнездо — вход только по его разрешению. Даже если там уже будет ваш запах, это его территория безопасности. Нарушите — получите стресс у омеги, а это уже риск для ребёнка. Юнги чуть нахмурился, но кивнул твёрдо, голос стал ещё ниже: — Я понял. Гнездо — только по приглашению. — Четвёртое — питание, — Сонхо чуть откинулся назад, перебирая пальцами в воздухе, будто считал пункты. — Здесь проще: три-четыре небольших приёма пищи в день плюс перекусы. Больше белка: рыба, мясо, яйца. Полезные жиры — орехи, авокадо, оливковое масло. И питьё — не меньше полутора литров воды в день. Исключаем алкоголь, крепкий кофе, слишком острое и сырое мясо. Юнги кивнул, губы плотно сжались, как будто он уже mentally составлял список покупок. — Уже запомнил, — тихо, но твёрдо сказал он, голос звучал с оттенком решимости. — И пятое — эмоциональная безопасность, — Сонхо чуть смягчил тон, взгляд стал более внимательным. — Ни ссор, ни конфликтов, ни давления. Если есть важные разговоры — вести их спокойно, без повышенных тонов. Ваша уверенность и спокойствие будут передаваться ему. Сейчас он воспринимает всё острее, чем обычно, и любое ваше слово или жест может остаться в памяти на месяцы. Юнги глубоко вдохнул, грудь медленно поднялась и опустилась. Он опустил взгляд на стол, сжал пальцы в замок, а потом снова посмотрел на врача. — Спасибо, доктор, — тихо, почти глухо сказал он. — Я сделаю так, чтобы он был в безопасности и счастлив. Юнги, чуть помедлив, приподнял подбородок и понизил голос: — Доктор, а… секс с Чимином сейчас можно? Сонхо, не моргнув, ответил спокойно, но с лёгким предупреждающим оттенком: — Можно. Но обязательно следить за его реакцией и настроением. Если он не хочет — никакого давления. Если хочет — всё равно наблюдать, не вызывает ли процесс дискомфорт. Юнги кивнул, уголки губ чуть дрогнули, в голосе появилась тихая, но теплая уверенность: — С этим у нас всё просто. Даже без беременности я всегда смотрю на его настроение, спрашиваю, стоит ли продолжать. Могу в любую секунду остановиться, если он скажет. У нас только так — когда мы оба хотим. Сонхо одобрительно кивнул, чуть склонив голову, а в его взгляде мелькнула нотка уважения: — Это правильно. Но в период беременности омега становится гораздо чувствительнее — физически и эмоционально. Нужно быть особенно осторожным и ласковым. Юнги, чуть прищурившись и с едва заметной тенью улыбки в уголках губ, перебил: — Ласковым — да, но… Чимину нравится, когда мы этим занимаемся чуть более активно. Сонхо приподнял брови, но в его взгляде не было ни осуждения, ни удивления — лишь профессиональный интерес. Он слегка наклонил голову, будто уточняя нюанс: — Активно — это можно, если у него нет болевых ощущений и если после близости он чувствует себя нормально. Важно, чтобы ритм и интенсивность не были слишком резкими, особенно на поздних сроках. На вашем сроке, пять с половиной недель, жёстких ограничений нет. Но внимательно следите за любыми изменениями. Юнги кивнул, взгляд потеплел, а губы чуть дрогнули в тихой, почти домашней усмешке: — Понял. Просто медленно его обычно бесит. — Тогда адаптируйте, — мягко, но уверенно сказал Сонхо, слегка опираясь локтем на стол. — Можно делать активнее, но с паузами, чтобы он не переутомился. И внимательно реагируйте на сигналы — дыхание, напряжение мышц, интонацию. Если что-то меняется в сторону дискомфорта — сразу меняете темп или прекращаете. Юнги слегка качнул головой, как будто прокручивал в памяти их моменты вместе, и сказал с уверенностью, в которой чувствовалась тихая гордость: — Это я умею. Сонхо, чуть поджав губы в намёк на улыбку, одобрительно кивнул: — Вот и продолжайте так. Главное — желание и комфорт. Остальное можно подстроить. Юнги, опершись локтями о край стола и слегка наклонившись, тихо спросил: — Доктор, можно мне ваш номер? На случай, если что-то случится или появятся вопросы — чтобы звонить и уточнять. Сонхо на мгновение приподнял брови, его взгляд стал более живым, а на лице появилась лёгкая улыбка, которая сразу смягчилась в профессиональное выражение: — Честно говоря… давно не встречал такого альфу, который интересуется всем так подробно, — сказал он, доставая ручку и листок бумаги. — Обычно омеги тянут беременность на себе, а альфа для вида спрашивает только поверхностно. И знаете что? Никогда за мою практику альфа не просил мой номер. Только омеги. Юнги слегка покраснел, но спокойно кивнул, аккуратно беря ручку: — Тогда я точно запишу. На всякий случай. Он аккуратно записал номер, не отрывая взгляда от врача, а пальцы слегка дрожали от волнения и ответственности: — А если Чимину вдруг захочется есть что-то странное… приносить? — тихо уточнил он, взглядом следя за реакцией Чимина, который сидел немного сзади, наблюдая за сценой. Врач слегка улыбнулся, но взгляд остался серьёзным, внимательно фиксируя каждый жест Юнги: — В разумных пределах — да. Важно, чтобы продукты были безопасные, свежие и без риска для беременности. Всё необычное лучше согласовывать со мной, особенно если речь о чем-то экзотическом или потенциально аллергенном. Юнги крепко сжал записку в ладонях, словно обнимая Чимина на расстоянии, и тихо произнёс: — Понял. Всё для него. Сонхо снова посмотрел на него, и в его голосе за строгим тоном звучала лёгкая нотка уважения: — Хорошо. Вы очень внимательный альфа. Если будете следовать этим правилам, Чимин и ребёнок будут в безопасности, а стрессов будет минимум. Юнги слегка улыбнулся, и взгляд его невольно опустился на дверь кабинета, словно проверяя, где сейчас Чимин, — а затем глубоко вдохнул: — Доктор… наверное, я вас уже достал, но у меня есть ещё один вопрос, — тихо сказал Юнги, сжав пальцы в кулаках на краю стола. Его взгляд был сосредоточенный, а плечи чуть напряжены. Сонхо улыбнулся, спокойно опираясь на стол: — Это моя работа. И наоборот, хорошо, что вы всё спрашиваете. Чем внимательнее альфа, тем спокойнее омега. Юнги глубоко вдохнул, почувствовав лёгкое тепло в груди — смесь ответственности и заботы, и продолжил: — А какие риски могут говорить о том, что Чимина нужно срочно привезти сюда? И как их отличить от симптомов, которые нормальны при беременности? Сонхо слегка кивнул, сосредоточенно: — На этом сроке большинство симптомов — это норма: сонливость, усталость, лёгкая тошнота, перепады настроения, чувствительность к запахам. Даже небольшая тянущая боль внизу живота иногда бывает. Он сделал паузу, внимательно наблюдая за Юнги: — Но есть красные флаги, которые требуют немедленной реакции. — Какие именно? — тихо уточнил Юнги, прижимая ладони к груди, словно внутренне собираясь защищать Чимина. — Любое кровотечение, не просто розовое пятнышко, а явное выделение крови. Сильная или усиливающаяся боль внизу живота, которая не проходит после отдыха. Резкая, непривычная головная боль, сильное головокружение, обмороки. Лихорадка или внезапная высокая температура. Любые необычные выделения, особенно с неприятным запахом. Юнги сжал кулаки, слегка сгорбившись, ощущая, как напряжение растекается по телу: — Немедленно в больницу. Сонхо строго добавил: — Даже если это случится ночью или в выходной — не ждать, не гадать, сразу сюда. Юнги кивнул, ощущая, как сердце забилось сильнее, как будто он уже держит Чимина на руках и защищает его от всего мира: — Понял. Слежу за каждым сигналом, и если что — сразу везу. Сонхо сделал шаг назад, немного смягчив тон, но взгляд оставался серьёзным: — Но только без маниакального контроля. Если альфа будет слишком настойчив, омега может… сбежать от заботы. И это не шутка. Омега может уйти из дома в любое место: лес, горы… куда угодно. Юнги напрягся ещё сильнее, невольно выпрямляя спину, чувствуя напряжение в плечах и в ладонях. Он словно готовился к любому исходу, к любой необходимости обнять Чимина и удержать. — Он может начать бояться своего альфу и вашей заботы, — продолжал врач, — и это будет инстинктивная реакция. Такая тревога отражается не только на нём, но и на ребёнке. Поэтому ваша забота должна быть незаметной — поддержка без давления. Юнги слегка опустил взгляд, представив, как Чимин вдруг может отстраниться, и сердце сжалось от тревоги. Он медленно вдохнул и выдохнул, представляя, как мягко будет обнимать его, едва касаясь, оставляя пространство и одновременно безопасность. — Вы много узнали сейчас, — продолжил Сонхо, — но это не значит, что Чимин должен подстраиваться под всё. Даже насчёт гнезда — у омеги его может и не быть. Безопасное пространство может быть кресло, диван, угол комнаты… Всё зависит от самого омеги, от его ощущения комфорта. Юнги сжал плечи, затем медленно расслабился, ощущая прилив решимости и тепла: — Значит… вести себя как обычно, только чуть внимательнее. — Именно, — кивнул Сонхо. — Не делайте вид, что вы постоянно за ним следите, не пытайтесь контролировать каждый шаг. Просто будьте рядом, наблюдайте аккуратно и реагируйте только когда нужно. Так и Чимин будет чувствовать себя спокойно, и ребёнок будет в безопасности. Юнги глубоко вдохнул, ощущая, как напряжение в теле сменяется лёгкой готовностью действовать, и кивнул, прижимая ладони к груди, словно обнимая Чимина на расстоянии. Чимин вернулся в кабинет, держа на шее небольшой пластырь, а на вене — аккуратно прижатую ватку. Он слегка поморщился, ощущая лёгкую боль и усталость после процедуры. Юнги, заметив это, сразу подошёл, и его взгляд стал мягче, руки слегка дрожали от тревоги: — Это… феромоны сдавались? — Ага, — коротко ответил Чимин, пытаясь скрыть напряжение. Юнги осторожно коснулся его плеча, ощущая под пальцами дрожь и напряжение мышц: — Всё хорошо, цветочек? — Нормально, — кивнул Чимин, глубоко вздохнув, и попытался расслабиться, — но нужно ещё найти квартиру. Юнги слегка улыбнулся и провёл рукой по его спине, словно невидимо снимая остатки стресса: — Может, поедим сначала? — А мне с сыном жить в отеле? — задумчиво сказал Чимин, скользнув взглядом по Юнги. — Хорошо, — кивнул Юнги, осторожно переплетая свои пальцы с его, слегка сжимая для поддержки. — Сначала квартира, потом еда. Чимин слегка улыбнулся, чувствуя тепло и уверенность, исходящее от Юнги, и повернулся к врачу: — Сонхо, о чём ты с Юнги говорил? — Ничего такого, — спокойно ответил Сонхо, не поднимая глаз от бумаг, но с лёгкой улыбкой в уголках рта, заметив, как Юнги заботливо держит Чимина за руку. — Прийду, как только результаты анализов будут готовы, — сказал Чимин, слегка приподняв подбородок, ощущая, как его сердце немного успокаивается рядом с Юнги. — Хорошо, — кивнул Сонхо. — И ещё, если не будет проблем, могу позвонить тебе просто — тогда можешь не ехать. Чимин кивнул, принимая это к сведению, и едва заметно потянулся к Юнги, чувствуя его тепло через переплетённые руки. Они вместе направились к двери кабинета, шаги стали синхронными, а лёгкое прикосновение рук Юнги действовало успокаивающе. В коридоре больницы было тихо, и каждый шаг отдавался лёгким вибрирующим ощущением в груди — смесь волнения, облегчения и доверия. У выхода Юнги аккуратно обнял Чимина за талию сзади, опуская подбородок почти на его плечо, и мягко прижался. Когда они вышли к машине, Юнги снова взял его за руку, слегка сжав пальцы. Юнги сел в машину, быстрым взглядом скользнул по Чимину, проверяя, чтобы тот удобно устроился: ремень застёгнут, спина опирается на мягкое сиденье. Он чуть откинулся, достал телефон, но перед этим на секунду коснулся рукой колена Чимина — как бы невзначай, но достаточно, чтобы тот почувствовал тепло. — Найди в течение пятнадцати минут квартиру недалеко от средней элитной школы, где учится Ха Джун. Несколько вариантов, — сказал он в трубку ровным тоном, но его ладонь всё ещё оставалась на колене омеги, слегка поглаживая. Чимин повернул голову к нему, ресницы чуть дрогнули: — Может, лучше сначала поедим? Так у твоего секретаря будет больше времени на поиск квартиры. Юнги перевёл взгляд на него. На секунду их глаза встретились, и уголок губ альфы едва заметно приподнялся: — Конечно, хорошо. Что ты хочешь поесть? — Не знаю… — Чимин провёл пальцами по внутренней стороне запястья, словно вспоминая, — но последнюю неделю я плохо ел. Так что желательно — нормально поесть. Юнги кивнул, завёл двигатель, и тихий гул мотора наполнил салон. Он держал руль одной рукой, другой иногда касался плеча Чимина, будто проверяя, всё ли в порядке. Через несколько минут они остановились у неприметного снаружи ресторана. Внутри их встретила девушка с приветливой улыбкой: — Добро пожаловать, Мин Юнги. Как всегда? Он коротко кивнул. Их проводили к лифту. В замкнутом пространстве кабины Юнги слегка прижал Чимина за талию, чувствуя тепло его тела через ткань одежды. Движение лифта было плавным, но для Чимина оно будто замедлилось — он уловил тихий ритм дыхания Юнги рядом с ухом. На верхнем этаже было всего три столика, и царила почти полная тишина. Сквозь панорамные окна открывался вид на город, утопающий в лёгкой дымке. Мягкий золотистый свет ламп падал на столы, где стояли в тонких вазах свежие цветы, а в воздухе витал едва уловимый запах ванили и свежей выпечки. Чимин опустился на мягкий диван, чуть развернувшись, чтобы видеть город, и машинально провёл пальцами по мягкой обивке. Юнги сел рядом, положив локоть на спинку дивана так, что его плечо слегка касалось плеча Чимина. — Заказать твоё любимое? Или хочешь что-то другое? — тихо спросил он, не сводя с него взгляда. — Мясо, клубнику в шоколаде… и мороженое, — ответил Чимин, чуть пожав плечами, но в глазах мелькнуло детское предвкушение. Юнги кивнул. В этот момент зазвенел колокольчик — вошёл официант. Он поклонился: — Как обычно? — Нет, — вмешался Чимин. — Мясо, клубнику в шоколаде, мороженое… и махито, только без алкоголя. Юнги добавил заказ для себя. Официант записал всё в блокнот и, сделав поклон, тихо удалился, оставив их в мягкой тишине и тепле верхнего зала. Чимин, лениво потянувшись, вытянул ногу и поставил стопу на колено Юнги. Тот без колебаний обхватил его лодыжку ладонью, пальцы крепко, но бережно сомкнулись на коже. Большой палец провёл медленный круг, слегка надавив, и начал неторопливо поглаживать в ритме собственного дыхания. — Хм… — тихо выдохнул Чимин, прищурив глаза и чуть расслабив плечи. Через пару секунд он поднял и вторую ногу, словно отдаваясь моменту, и устроил их так, чтобы обе покоились на коленях альфы. Он мягко откинулся назад, почти растянувшись на диване, позволив телу утонуть в мягких подушках. Его голова беззаботно склонилась набок, веки стали тяжелеть. — Может, голову лучше на колени положить? — тихо предложил Юнги, чуть наклонившись, его голос звучал низко и мягко. — Ну да… — сонно согласился Чимин, почти не открывая глаз. Он медленно подвинулся, скользя по дивану, и улёгся так, что затылок оказался на коленях Юнги. Тот сразу опустил ладонь на его волосы, запустив пальцы в мягкие пряди. Кончики пальцев едва касались кожи головы, чередуя лёгкие круговые движения с чуть более глубокими нажимами, снимающими напряжение. Волосы тихо шелестели под его пальцами, а тепло ладони проникало до самой кожи. Дыхание Чимина становилось всё ровнее, губы чуть приоткрылись, а длинные ресницы дрожали только изредка, когда он уже балансировал на грани сна. Внезапно в тишине послышался осторожный звук шагов. Юнги даже не перестал гладить его, лишь свободной рукой прижал палец к губам, бросив на официанта короткий взгляд. — Тише, — беззвучно произнёс он. Официант, держа поднос с сочным мясом, бокалом безалкогольного махито, клубникой в шоколаде и аккуратно оформленным мороженым, медленно подошёл. Он поставил блюда на стол почти беззвучно, стараясь не дрогнуть ни одним предметом. Юнги чуть кивнул в знак благодарности. Официант сделал лёгкий поклон и так же тихо вышел, мягко прикрыв за собой дверь. В зале снова осталась только теплая тишина, золотистый свет ламп и ровное, чуть приглушённое дыхание спящего на его коленях Чимина. Официант тихо поставил поднос с блюдами на столик сбоку, скользнув взглядом на спящего Чимина. Юнги, не прекращая мягко поглаживать того по волосам, едва заметно кивнул в знак благодарности и лёгким движением пальцев дал понять, что дальше справится сам. Официант, почти на носках, вышел, аккуратно прикрыв дверь, и в комнате снова воцарилась теплая, обволакивающая тишина. Юнги сидел неподвижно, чувствуя, как вес головы Чимина привычно и уютно лежит на его коленях. Лёгкое тепло от его дыхания пробивалось сквозь ткань брюк, а расслабленная тяжесть тела наполняла момент каким-то спокойным смыслом. Минуты тянулись. Наконец Чимин чуть зашевелился, приподнялся на локтях и сонно потянулся, выгнув спину. Тонкая прядь волос упала на глаза, и Юнги, не раздумывая, убрал её пальцами, легко коснувшись кожи за ухом. — А сколько времени прошло? — голос Чимина звучал глухо, с хрипотцой после сна. — Двадцать пять минут, — ответил Юнги, задержав взгляд на его лице чуть дольше обычного. Чимин сел, облокотившись ладонями о диван, и повернул голову к столу: — А где еда? — Унесли, — серьёзно сказал Юнги, даже не моргнув. Тот нахмурился, чуть приподняв бровь: — В смысле? — Чтобы мясо осталось сочным, а мороженое и клубника в шоколаде не растаяли, — пояснил Юнги, и в уголке его губ мелькнула короткая, почти невидимая улыбка. — Сейчас вернут. Он нажал кнопку на краю стола. Почти сразу дверь мягко приоткрылась, и официант, слегка склонив голову, уточнил: — Принести? — Да, — кивнул Юнги коротко и уверенно. Через минуту блюда вернулись. Запах свежеприготовленного мяса потянулся тёплой волной, сладковатый аромат клубники в шоколаде смешался с лёгкой свежестью мяты из махито. Чимин тут же взял вилку и нож, аккуратно отрезал кусочек мяса, поднёс ко рту и, едва прожевывая, тихо выдохнул: — Ммм… именно то, что нужно. Юнги взял свою порцию, но ел медленнее, чем обычно, наблюдая за каждым движением Чимина. Он ловил, как тот прищуривает глаза от удовольствия, как расслабляются его плечи, и как каждый глоток пищи словно возвращает в него силы. Чимин, доев мясо, аккуратно отложил вилку, медленно сделал глоток прохладного махито, чувствуя, как сладковатая свежесть стекает в горло. Он чуть потянулся, выгибая спину, и снова устроился так, чтобы его голова легла на колени Юнги. Ладонь скользнула по дивану, пальцы задели его бедро, и он закрыл глаза, будто отдаваясь этому моменту целиком. Юнги положил ладонь на его волосы, медленно провёл пальцами от макушки до затылка, задержавшись у основания шеи, легко массируя кожу. — А клубника? — мягко спросил он, наклоняясь чуть ближе, так что его голос прозвучал прямо у уха Чимина. Тот приоткрыл один глаз, поднял на него взгляд снизу вверх, ленивый и чуть игривый. Уголок его губ дрогнул, и он тихо, почти мурлыкнув, протянул: — А-а-а… — чуть раскрыв рот, как будто приглашая, даже не собираясь вставать. Юнги на мгновение задержал дыхание — в этой непринуждённости было что-то, что цепляло. Уголки его губ смягчились в едва заметной улыбке. Он взял из вазочки глянцевую от шоколада клубнику, держа её за хвостик, и медленно поднёс к приоткрытым губам. — Ладно, цветочек, — сказал он почти шёпотом. Чимин лениво прикусил ягоду. Хрустнула тонкая шоколадная корочка, сладкий сок скользнул по языку, и он чуть зажмурился, наслаждаясь. Губы при этом коснулись подушечек пальцев Юнги, задержавшись на долю секунды дольше, чем было нужно. — Вкусно? — тихо спросил Юнги, большим пальцем легко проведя по его виску, отодвигая выбившуюся прядь. Чимин кивнул, прожёвывая, и снова прикрыл глаза, как кот, устроившийся в тёплом солнечном пятне. Его дыхание стало размеренным, а рука, лежавшая на бедре Юнги, чуть крепче сжала ткань брюк, будто подтверждая — ему здесь спокойно и хорошо. Юнги взял ещё одну клубнику, но на этот раз макнул её в шарик ванильного мороженого, так что холодная сладость обволокла сочный плод. Он медленно поднёс её к губам Чимина, слегка коснувшись ягодой его нижней губы. — Открой, — тихо сказал Юнги, его дыхание касалось щёки Чимина, и лёгкая дрожь пробежала по спине омеги. Чимин послушно приоткрыл рот, и Юнги вложил клубнику внутрь. Чимин медленно откусил, слегка морщась от контраста холодного мороженого и тепла его рта. Тело его расслабилось на коленях Юнги, плечи чуть обмякли, а руки невольно обвили бедра альфы. — Ммм… — тихо протянул он, улыбаясь и закрывая глаза, наслаждаясь мгновением. Юнги играл с ним, чередуя маленькие кусочки мороженого и шоколадной клубники. Иногда он намеренно задерживал клубнику у его губ, заставляя Чимина чуть потянуться, а потом медленно отдавал, наблюдая за каждым движением его губ и лёгким дрожанием рук. В какой-то момент сладкий сок клубники скатился по уголку губ Чимина, оставляя тонкий блеск. Юнги замер, взгляд стал глубже, медленнее: — Ты испачкался, цветочек, — тихо произнёс он, но вместо салфетки наклонился и мягко коснулся губ Чимина своими. Поцелуй был тёплым, долгим, с лёгким вкусом шоколада и клубники, почти играя с ним, заставляя Чимина дышать чаще и глубже. Чимин, едва успев прийти в себя от неожиданности, приоткрыл губы, позволяя поцелую растянуться ещё на мгновение. Его тело слегка прижалось к Юнги, плечи расслабились, а руки непроизвольно сжали бёдра альфы, как будто прося больше близости. Когда Юнги отстранился, Чимин тихо рассмеялся, глаза светились и играли: — А можно и дальше так «вытирать»? Юнги усмехнулся, уголки губ дрогнули от тёплого интереса, взгляд стал мягким и игривым одновременно: — Ещё клубники? — и медленно протянул руку к вазочке, готовый продолжить эту сладкую игру. Юнги, играючи прищурившись, взял следующую клубнику прямо в губы, не касаясь её руками. Ягода слегка покачнулась, зажатая между его зубами, и капля сладкого сока медленно скатилась по уголку губ. — Хочешь? — его голос прозвучал чуть ниже обычного, с мягким оттенком вызова, и взгляд стал цепким, внимательным. Чимин вскинул глаза, уловив этот намёк, и чуть приподнялся, опираясь ладонями о его бёдра. Он наклонился вперёд, чувствуя, как от Юнги исходит тихое, тёплое дыхание, смешивающееся с ароматом клубники. Юнги подался навстречу, сокращая и без того короткую дистанцию, так что их носы почти коснулись. Тепло между ними стало ощутимым, плотным. Чимин осторожно прикусил ягоду с его губ, но, едва почувствовав вкус клубники на языке, заметил — Юнги не отстранился. Вместо этого альфа чуть наклонил голову, и их губы сомкнулись уже без всяких преград. Поцелуй был тёплым, влажным, с мягким скольжением, в котором сладость ягоды перемешалась с дыханием друг друга. Чимин поднял руки и обвил шею Юнги, притянув его ближе, так что колени упёрлись в его бёдра. Юнги ответил, пальцами скользнув по его талии, медленно сжимая её, будто запоминая форму под ладонями. Поцелуй становился глубже; языки встретились и заскользили друг о друге в медленном, но жадном движении. Пальцы Чимина зарылись в волосы Юнги, чуть потянув, заставляя его прижаться крепче. Вкус клубники и шоколада ещё был на губах, но теперь это было лишь сладким фоном к тихому, нарастающему теплу, от которого у Чимина по коже побежали мурашки. Всё вокруг — ресторан, еда, шум за дверью — перестало существовать. Телефон, оставленный на краю стола, подал первый короткий сигнал, но Юнги даже не дёрнулся. Его ладонь лежала на затылке Чимина, удерживая его ближе, а губы мягко, но настойчиво продолжали ловить вкус его дыхания. Второй звонок разрезал тишину. Чимин на мгновение чуть отстранился, губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но Юнги, не дав и секунды на паузу, притянул его обратно. Его пальцы сильнее сжали ткань на спине Чимина, поцелуй стал глубже, как будто он хотел вырвать у времени ещё пару украденных секунд. Третий звонок прозвучал настойчиво, почти раздражающе. Юнги нехотя оторвался, их губы разошлись медленно, оставив лёгкую влажную теплоту. Он выдохнул, щёки слегка тронула краснота, а дыхание всё ещё было чуть сбивчивым. Тыльной стороной пальцев он мягко провёл по щеке Чимина, задержавшись у уголка губ, словно запоминая это касание, и только потом потянулся за телефоном. — Что? — его голос был низким, чуть хриплым, пропитанным теплом недавней близости, но в нём сквозила лёгкая тень раздражения. На том конце линии быстрый, собранный голос секретаря: — Господин Юнги, я нашёл квартиры для вас. Первая встреча через десять минут, затем сразу следующая. Всего пять вариантов, все готовы к просмотру. Юнги закрыл глаза, будто считая про себя до трёх, сдерживая вздох, который всё равно сорвался с губ в чуть насмешливом тоне. — Вот спасибо… очень вовремя…— в его голосе странным образом сплелись признательность и раздражение. Он положил телефон на стол, и взгляд снова вернулся к Чимину — тёплый, чуть ленивый, но в глубине с лёгкой искоркой. Кончики его пальцев скользнули по запястью Чимина, легко сжимая. — Ну что, цветочек, — губы изогнулись в едва заметной улыбке, — поедем смотреть твой будущей дом? Чимин медленно приподнялся с колен Юнги, ладони скользнули по мягкой ткани дивана, оставляя вмятины. Его дыхание всё ещё было чуть неровным, грудь поднималась и опускалась в ленивом ритме, а взгляд — тёплый, с едва заметной насмешливой искоркой. Он задержался рядом, скользнул глазами по лицу Юнги и медленно, как бы невзначай, провёл кончиком языка по его губам, забирая остатки сладкого вкуса клубники и шоколада. Юнги чуть прищурился, губы едва заметно дрогнули, но он не ответил — только коротко, почти бесшумно выдохнул, и это выдохнулось так близко, что Чимин уловил его тёплое дыхание на своей коже. Юнги, не отводя взгляда, достал из кармана кошелёк, вынул карту и протянул её официанту, стоявшему у двери с неизменно вежливым лицом, будто ничего из только что произошедшего не существовало. — Счёт, — сказал Юнги коротко, но его голос звучал чуть ниже обычного. Официант кивнул, принял карту и вышел почти бесшумно. Через минуту вернулся, положив чек и карту на стол с той же аккуратностью, и так же быстро исчез за дверью. Юнги небрежно взял их, убрал в кошелёк и поднялся. Его движения были уверенными, но без спешки — он словно задавал свой ритм всему вокруг. — Пойдём, цветочек, — тихо произнёс он, и в этой мягкости слышалась настойчивая нота, от которой не хотелось возражать. Чимин встал, расправил рубашку, мягко потянулся, чувствуя, как хрустят плечи, и уже собирался сделать шаг, когда ладонь Юнги легла ему на талию. Не просто касание — чуть плотнее, чуть дольше, с почти невидимым жестом собственничества. Они вышли в коридор, их шаги были мягкими, с лёгким эхо в пустом пространстве, и когда двери ресторана закрылись за ними, воздух словно сменился на более прохладный, но его тепло на талии Чимин всё ещё ощущал.