Любовник папы лучше, чем родной отец

Юнги открыл глаза, чувствуя лёгкое давление на груди — это Чимин спал, прижавшись к нему всем телом. Его дыхание было ровным, мягким, чуть щекотало кожу сквозь тонкую ткань пижамы. Тепло омеги медленно просачивалось сквозь кожу, наполняя Юнги ощущением спокойствия. Телефон завибрировал на тумбочке, экран мигал именем «Мама». Юнги осторожно повернул голову, чтобы не разбудить Чимина, и, чувствуя, как мышцы спины тянет от малейшего движения, медленно высвободил руку из-под тела омеги. Тепло сразу исчезло, и на коже остался след — будто лёгкий отпечаток того, что он не хотел терять. Он спустил ноги с кровати — холод пола резанул по ступням, пробежал по коже мурашками. Юнги тихо втянул воздух сквозь зубы, стараясь не шуметь, и поднялся. Каждое движение отзывалось в теле остатками усталости после вчерашнего дня — в плечах, пояснице, в шее, будто кто-то медленно нажимал на мышцы. Выйдя в коридор, он сделал глубокий вдох, провёл рукой по лицу, стирая сон. Ответил на звонок. — Юнги, почему ты не берёшь трубку от Юнти? — голос матери ворвался в уши резким, пронзительным звуком, словно иглой по нервам. — Где ты вообще? Почему сбиваешь звонки? Юнги сжал зубы, чувствуя лёгкое раздражение, которое медленно расползалось по телу, как холодная волна. Он глубоко вдохнул, ощутив напряжение в груди. — А зачем мне брать трубку? — тихо, но с твёрдостью сказал он. — Мы расстались десять лет назад. — Вы же были женаты! Такая милая пара! — голос матери стал мягче, но от этого не менее раздражающим. Юнги сжал телефон в ладони так, что побелели костяшки пальцев. В груди зазвенело лёгкое напряжение, дыхание стало чуть чаще. — Тогда это были больные, деструктивные отношения, — слова шли ровно, но внутри всё горело. — Я вёл себя как мудак. Это не была любовь, мама. Это была зависимость. Он опёрся спиной о холодную стену, чувствуя, как она забирает часть жара из тела. Пальцы сами собой начали массировать переносицу — старый жест, когда он хотел не сорваться. — Сейчас у Юнти всё плохо! — не сдавалась мать. — Они, наверное, разведутся, и он вернётся к тебе! Юнги выдохнул сквозь сжатые зубы, плечи напряглись, как перед ударом. — Мама, — он говорил медленно, сдерживая дрожь в голосе, — ты до сих пор поддерживаешь с ним связь? — Конечно! Ты же был влюблён в него столько лет! Вы были столько лет вместе! Юнги тихо рассмеялся, но смех был без радости. — Пять лет — да, но девять уже нет. — Он потер шею, чувствуя, как пальцы натыкаются на напряжённые мышцы. — Я больше не должен никому ничего. — Как ты можешь так говорить?! У вас же была любовь! Юнги опустил голову, взгляд уткнулся в пол. Сердце билось тяжело, неровно, как будто где-то под рёбрами что-то сжалось. — Это была глупость, мама. Красивая, но разрушительная. — Прекрати! — крикнула мать, и Юнги почти почувствовал, как волна её голоса ударяет по барабанным перепонкам. — Юнти у меня дома, он плакал! Приедь и успокой его! Юнги сжал кулаки, ногти впились в ладонь. В теле прошла волна жара, поднимаясь от груди к шее. Он выдохнул медленно, ровно, контролируя каждый миллиметр дыхания: — Это не моя работа. У него есть муж. Я девять лет пытался загладить вину — деньгами, помощью, вниманием. Всё. Хватит. У меня теперь другая жизнь. — Нет никого лучше, чем Юнти! — голос матери дрогнул, но продолжал резать слух. Юнги медленно выпрямился, оттолкнулся от стены и сказал твёрдо, глядя в окно, за которым уже светлело утро: — Мама, я больше не слушаю твои советы. Я наслушался десять лет назад. И это закончилось плохо. Голос матери резко прорезал тишину, почти дрожащий от эмоций: — Ничего подобного! — возразила она. — В разрыве виноват ты сам. Ты недостаточно меня слушался, когда я советовала поставить метку омеге! Вы бы были вместе! Юнги почувствовал, как грудная клетка сжимается под напором слов. Воздух застрял где-то между лёгкими, а сердце резко ускорило ритм, будто пытаясь вырваться наружу. Он провёл рукой по лицу, пальцы едва дрожали, потом опёрся ладонью о стену — холодная поверхность немного остудила кожу, помогла сосредоточиться. — Нет, — выдохнул он, чувствуя, как голос чуть охрип. — Я себя вел в отношении Юнти отвратительно и без всяких меток. И я не собираюсь повторять свои ошибки. Тем более… я не буду сейчас, из-за чувства вины, бежать и успокаивать его. Он провёл рукой по затылку, ощущая, как напряжение тянет мышцы шеи. — Вины уже нет, — произнёс тихо, но твёрдо. — За столько лет помощи Юнти я полностью уничтожил это чувство. Его просто нет. Я уже два года никак с ним не связывался. И за это время у меня появился любимый человек, которого я очень сильно люблю. — Как ты можешь так разрывать связь, которая была четырнадцать лет?! — почти выкрикнула мать. В её голосе было столько надрыва, что Юнги непроизвольно прищурился, словно от слишком яркого света. Он сжал губы, плечи поднялись, будто защищая грудь от невидимого удара. Сердце глухо стучало где-то под рёбрами. — Эта связь уже разорвана, — произнёс он глухо, чувствуя, как тепло крови медленно подступает к лицу. — И сильно. И её никто не соединит. Никогда. Мать зарычала в трубку, её слова врезались в уши, будто удары молотком: — Никакой омега не будет достойным тебя, кроме Юнти! Он самый идеальный! Даже несмотря на супруга и ребёнка, он всё равно тянется к тебе! Юнги выдохнул через нос, сжал телефон так, что костяшки побелели. Он почувствовал, как по позвоночнику прокатилась волна холода. Он провёл рукой по шее, будто хотел стереть липкое чувство раздражения. — Так в этом и проблема, — тихо, но твёрдо сказал он. — Юнти ушёл и развёлся со мной. Это было правильно. Я тогда был ужасен, и он поступил верно. Но дальше… он сам строил свою жизнь. Он провёл рукой по лбу, сдвинул брови. — Зачем он всё время цепляется за меня? Это не любовь, это зависимость. И не надо делать из этого романтику. — Но ты же сам бегал девять лет за ним! — мать словно не слышала, голос стал резким, пронзительным. Юнги закрыл глаза, сжал переносицу, глубоко вдохнул, пытаясь удержать спокойствие. Его пальцы скользнули по щеке, и он почувствовал, как лицо горит от усталости. — Я понял, что это была ошибка, — выдохнул он. Плечи немного опустились, дыхание стало ровнее. — И я больше так не делаю. Я не цепляюсь за прошлое. Не бегу по первому щелчку. Он опустил руку, нажал на кнопку отбоя и замер на месте. Тишина ударила по ушам. Только собственное дыхание — медленное, тяжёлое — и стук сердца напоминали, что он всё ещё здесь. Юнги медленно выдохнул, чувствуя, как с каждым вдохом тело понемногу расслабляется. Холод под ногами теперь казался приятным, а не тревожным. Он провёл ладонью по груди — там, где ещё недавно давило. Повернувшись, он посмотрел в сторону комнаты. В полумраке виднелся Чимин, свернувшийся под одеялом. Его дыхание было ровным, спокойным, а лёгкое движение живота поднималось и опускалось с каждой волной сна. Юнги тихо подошёл ближе, сел на край кровати, провёл пальцами по мягким волосам омеги. Тепло кожи под его ладонью мгновенно согрело его изнутри. Он наклонился, поцеловал Чимина в висок. Чимин проснулся, потирая глаза тыльной стороной ладони. Волосы мягко рассыпались по лбу, дыхание было медленным, тяжёлым от сна. Голос прозвучал хрипло и сонно, с едва заметной теплотой: — Ты куда-то уходил?.. Юнги, всё ещё чувствуя остаточную дрожь в руках после разговора с матерью, медленно опустился на край кровати. Матрас мягко просел под его весом, и Чимин, даже не осознавая, потянулся ближе, словно его тело само искало защиту и привычное тепло. Юнги провёл ладонью по его плечу — кожа под пальцами была тёплая, немного прохладная на поверхности, и это касание мгновенно вернуло чувство спокойствия. Он глубоко выдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом выходит остаток напряжения, а по коже проходит едва ощутимая дрожь. — Воды попить, — тихо ответил он, стараясь, чтобы голос не выдавал усталость и раздражение, оставшиеся после звонка. Чимин сонно моргнул, чуть кивнул, ресницы дрогнули, и он снова позволил голове опуститься на подушку. Его тело потянулось ближе, прижалось к боку Юнги, носом коснувшись ткани его пижамы, как будто проверяя — здесь ли он. Юнги медленно выдохнул, позволяя своим феромонам мягко рассеяться в воздухе. Тёплый, немного густой аромат заполнил пространство — спокойный, обволакивающий, с оттенком чего-то тёплого и безопасного. Он чувствовал, как Чимин почти мгновенно отреагировал — дыхание стало глубже, плечи расслабились, мышцы живота под ладонью слегка отпустили напряжение. — Ещё поспишь? — тихо спросил Юнги, наклоняясь ближе. Его дыхание скользнуло по шее Чимина, и омега едва заметно вздрогнул, словно от приятного, родного прикосновения. — …да, — пробормотал он, не открывая глаз, губы чуть дрогнули, как будто в слабой улыбке. Юнги лёг рядом, осторожно скользнув под одеяло. Ткань мягко шуршала, ложась поверх их тел. Он обнял Чимина за талию, притянул ближе, прижимая ладонь к его животу — под пальцами чувствовались спокойные, ровные движения дыхания, мягкое тепло живой кожи. Чимин без слов прижался к нему плотнее, ладонь скользнула на грудь Юнги, пальцы чуть сжались в ткани. Он глубоко вдохнул — и воздух наполнился знакомым запахом альфы. Тело омеги отозвалось инстинктивно: дыхание стало ровнее, губы едва заметно дрогнули в удовлетворённой улыбке. Юнги закрыл глаза. Его дыхание синхронизировалось с дыханием Чимина, феромоны продолжали мягко пульсировать в воздухе, окутывая обоих теплом и спокойствием. Каждое прикосновение, каждый вдох казался завершением — тихим, естественным, словно мир наконец выровнялся и всё стало на своих местах. Юнги проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь занавески. Он машинально потянул руку в сторону, где обычно спал Чимин, но кровать оказалась пустой. Тёплое место рядом уже остыло, и Юнги почувствовал лёгкую пустоту в груди. Альфа приподнял брови, слегка нахмурился, сел на край кровати и медленно провёл пальцами по волосам, оттягивая пряди назад. В пальцах ещё ощущалась лёгкая тяжесть сна, а внутри поднималось лёгкое тепло — воспоминание о ночи рядом с Чимином. Он опустил ноги на холодный пол, ощущая лёгкий контраст между телом и плиткой, и поднялся. Каждое движение отзывалось лёгкой тянущей усталостью в спине и плечах, но в этом ощущении было что-то домашнее, живое — как будто тело привыкло к безопасности и уюту этого пространства. Юнги прошёл в ванную, включил воду, плеснул в лицо холодные капли — они скатились по щекам, возвращая ясность. Зеркало слегка запотело от пара, и он усмехнулся собственному отражению, ощущая, как сердцебиение слегка ускорилось. Когда он вышел в коридор, из кухни донёсся мягкий, уютный звук — шипение масла и аромат поджаривающихся овощей. Воздух был пропитан тёплым запахом еды и утренней спокойной домашности. Юнги невольно улыбнулся и пошёл на запах. Войдя на кухню, он увидел Чимина у плиты — тот стоял в свободной домашней рубашке, волосы слегка растрёпаны, а на лице было мягкое сосредоточенное выражение. Омега аккуратно помешивал еду, покусывая губу, когда что-то обдумывал. Юнги почувствовал, как грудь немного сжалась от взгляда на Чимина: тёплый свет лица омеги, спокойные движения, тихая уверенность в каждом жесте — всё это мгновенно согрело его изнутри. Сердце словно наполнилось тяжёлым, сладким теплом, а в животе появилось лёгкое покалывание, почти приятная дрожь. Юнги подошёл тихо, почти неслышно, и обнял Чимина сзади. Его тело скользнуло к омеге, нос коснулся мягкой кожи шеи, вдохнув лёгкий, тёплый и сладковатый аромат. В тот же момент из организма Юнги тихо выпустились феромоны — мягко, почти инстинктивно, создавая невидимую завесу тепла и защиты. Чимин слегка вздрогнул, плечи расслабились, дыхание стало глубже, а Юнги почувствовал, как его тело само откликнулось на этот контакт — руки расслабились, грудь наполнилась лёгкой тяжестью тепла, которое распространялось от сердца. — Как мой цветочек себя чувствует? — прошептал он прямо у уха, голос мягкий и бархатистый. Чимин чуть вздрогнул, но улыбнулся, грудная клетка стала ровнее, плечи опустились, голос вышел тихий и довольный: — Отлично. А ты когда на работу? Юнги ещё плотнее прижал Чимина к себе, опустив подбородок на плечо омеги. Тёплое тело Чимина согревало, мягкая кожа на ощупь была словно бархат, а дыхание становилось синхронным с его собственным. — Работа сейчас стоит. Я должен был в Америке побыть неделю… но из-за того что тут уже больше времени — всё отложилось. Чимин повернул голову, глаза мягко блестели от света, пробивающегося с окна, и Юнги ощутил, как внутри него снова растёт тепло — сердечная мышца словно разлилась по груди, в теле появилось ощущение лёгкой тяжести и полного комфорта. — А Чонгук ещё там? — спокойно спросил омега, продолжая помешивать еду. — Да, — кивнул Юнги, чуть сильнее прижимая его к себе. — И у меня есть подозрения, что Тэхён меня прибьёт. Чимин хмыкнул, сдерживая улыбку, и сказал тихо, с лёгким лукавством: — Ну, наверное, да. Он без мужа неделю уже из-за тебя. Юнги тихо засмеялся, бархатным тоном, провёл ладонью по талии Чимина, ощущая упругость и мягкость кожи, и ответил с теплом: — Придётся потом как-то компенсировать. Чимин продолжал смотреть на сковороду, тихо фыркнул, пряча улыбку, а Юнги позволил себе ненадолго прижаться сильнее, наслаждаясь этим моментом — запахи еды, тепло тела Чимина, лёгкая дрожь сердца и тихое внутреннее спокойствие — всё слилось в ощущение домашней гармонии и уюта. Юнги выдохнул, слегка потерев шею, ощущая, как в плечах осталась лёгкая усталость. Он отошёл немного от Чимина, но всё ещё чувствовал тепло его тела — мягкое, согревающее, почти тянущее к себе. — Похоже, всё-таки нужно лететь в Америку, — сказал он негромко, опершись ладонью о край стола. Холод поверхности слегка отдавался в ладонь, и это контрастировало с теплом, которое распространялось из груди от взгляда Чимина. Чимин повернулся к нему, держа ложку в руке, брови чуть приподнялись. Его взгляд был мягким, но сосредоточенным, и Юнги почувствовал, как сердце слегка ускорило ритм. — Сегодня? — спросил омега, голос хрипловатый от сна и тихого утра. Юнги пожал плечами, задумчиво глядя в окно, где утренний свет мягко падал на подоконник, играя на коже Чимина. Внутри грудь как будто слегка расширилась от ощущения умиротворения и близости, которую приносил этот взгляд. — Можно и через пару дней, но всё равно нужно лететь, — произнёс он спокойно, хотя в голосе скользнула лёгкая неуверенность. Чимин поставил ложку, вытер ладони о полотенце и тихо вздохнул, словно обдумывая каждое слово, а взгляд его задержался на Юнги. В груди альфы возникло тепло, мягкое и растекающееся по телу, будто солнечные лучи сквозь окно. — У меня есть подозрение, что тебе лучше вылететь сегодня, — сказал он мягко, но с лёгкой твёрдостью в тоне. Юнги хмыкнул, повернувшись к нему с полуулыбкой, чувствуя, как плечи расслабляются, а ладони непроизвольно слегка сжались — приятное напряжение от близости. — Меня выгоняешь, да? — спросил он. Чимин качнул головой, шагнул ближе и, опершись ладонями о грудь альфы, посмотрел прямо в глаза. Контакт ладоней и груди вызвал в Юнги лёгкое тепло, которое растеклось по внутренней поверхности тела, и он ощутил, как дыхание чуть учащается. — Ну нет, конечно, — тихо ответил омега. — Просто… не хочу, чтобы потом у тебя из-за этого были проблемы. Лучше решить всё сейчас и спокойно вернуться ко мне. Юнги опустил взгляд на его руки, мягко обхватил их своими, чувствуя лёгкое дрожание пальцев Чимина. Тепло рук скользило по его коже, заполняя грудь странным, приятным волнением. — То есть ты намекаешь, что мне вылетать прямо сейчас? — спросил он, с лёгким оттенком улыбки в голосе. — А если ты вылетишь сейчас… ты ведь быстрее вернёшься? И меньше потом придётся находиться в Америке? — осторожно уточнил Чимин, глядя в глаза Юнги. Юнги усмехнулся, наклонился ближе, касаясь лбом его лба. В этот момент лёгкое тепло груди усилилось, феромоны альфы невидимо окутали омегу, вызывая у него ощущение безопасности и лёгкого возбуждения. — Да. Меньше, — ответил он тихо, почти шёпотом, и мягко провёл большим пальцем по запястью Чимина, чувствуя, как тело омеги реагирует — слегка дрожит, ищет контакт. — Тогда, наверное, ты прав. А то позже придётся дольше там быть. Чимин чуть кивнул, но не отстранился — напротив, будто тянулся ближе, чувствуя тепло Юнги, его запах, феромоны, невидимые и вместе с тем ощутимые. Воздух между ними пропитался спокойствием и лёгким ароматом феромонов — родным, привычным, тёплым. Юнги закрыл глаза на пару секунд, позволяя себе впитать тепло, мягкость и доверие, которые исходили от Чимина. В груди снова разлилось тепло, лёгкое, но обжигающее в хорошем смысле, сердце стало биться ровнее, а мышцы расслабились. — Только дай мне ещё пару минут… вот так, — прошептал Юнги, крепче обнимая Чимина, прижимая к себе, ощущая, как тело омеги мягко откликается, дыхание синхронизируется, и тепло распространяется между ними, прежде чем шум рабочих дней и перелётов снова ворвётся в их утро. Юнги мягко поцеловал Чимина, осторожно, но с такой нежностью, словно пытался вложить в каждый жест тепло и заботу. Чимин, не сдержавшись, закинул руки на шею альфы, прижимаясь сильнее, ощущая плотность тела Юнги и его тепло, которое мгновенно растеклось по всей спине. Их дыхание смешалось, губы сплетались, язык Юнги осторожно вошёл в рот омеги, а руки Чимина будто обвились вокруг альфы, и сердце начало биться чаще. Тела прижались друг к другу плотнее, ощущение кожи о коже стало почти осязаемым, тепло растекалось по конечностям, а лёгкое возбуждение и чувство защищённости смешались в одно. Феромоны Юнги мягко окутывали Чимина, и тот инстинктивно тянулся ближе, чувствуя спокойствие и желание оставаться рядом. Вдруг Юнги поднял взгляд и заметил Ха Джуна, который зашёл на кухню. Сердце чуть сжалось, он мгновенно разорвал поцелуй и мягко отстранился, дыхание ещё немного сбилось, но он постарался принять ровную позу возле стола, ощущая, как кровь медленно возвращается в спокойный ритм. Чимин, увидев сына, повернулся в другую сторону, вытер губы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул, стараясь восстановить ровное дыхание. Его грудь ещё слегка вибрировала от близости с Юнги, руки ощущали тепло и тяжесть. Затем он осторожно повернулся к Ха Джуну и тихо спросил: — Будешь завтракать? Ха Джун кивнул, слегка смущённо, ощущая, как лёгкая дрожь проходит по плечам — он видел объятия Юнги и Чимина и хотя она была вполне естественной, этот момент поцелуя казался ему чем-то новым. — Да, — ответил он тихо. Чимин налил себе воды, делая маленький глоток, чтобы окончательно прийти в себя. Влажные капли стекали по губам, лёгкое шипение воды добавляло ощущение утренней реальности. Затем он аккуратно насыпал порцию завтрака Ха Джуну, чувствуя, как его руки дрожат от лёгкого возбуждения и остаточного тепла от близости с Юнги. Подросток сел за стол, слегка напряжённый, но также ощущающий тепло и безопасность. Объятия папы и Юнги были для него привычными, но только что прерванный поцелуй казался чем-то совсем другим — личным, интимным. Он машинально сжал край стола, стараясь удержать себя, и краснота слегка забежала на щеки. Чимин сел напротив, оперев локти на стол, и мягко, с интересом, поинтересовался: — Какие у тебя планы на день, Ха Джун? Юнги, что планируешь делать? Ха Джун чуть поколебался, ощутив лёгкое напряжение в животе и груди — взгляд Юнги невольно фиксировался на его движениях. — Я иду в школу, а после хочу погулять с друзьями, — ответил он, стараясь сохранять ровное дыхание. Чимин чуть наклонился вперёд, улыбнувшись, лёгкое тепло растекалось по его груди, дыхание стало чуть медленнее: — И с Хан Су погулять, да? Ха Джун внезапно залился румянцем, плечи слегка напряглись, руки непроизвольно сжались в кулаки на коленях, а сердце начало биться быстрее. — Пап! — вскрикнул он, словно от неожиданности, но и от приятного волнения, которое почти физически ощущалось в груди. Юнги, сидящий рядом, улыбнулся. Его плечи слегка расслабились, дыхание стало ровнее, и внутреннее тепло растеклось от груди вниз, когда он спокойно добавил: — Мне нужно взять билет на самолёт. Ха Джун поднял глаза, слегка нахмурившись. — И через сколько, Юнги, ты вернёшься? — спросил он, слегка сжав руки на коленях. — Примерно через неделю, — ответил Юнги, и его взгляд ненадолго встретился с глазами Чимина. — Может немного больше, в зависимости от дел. Он повернул голову к Чимину, ощущая, как рядом омега излучает спокойствие, его тепло почти физически передавалось через лёгкий контакт рук. — А что ты будешь делать, цветочек? — спросил Юнги, слегка коснувшись ладонью руки Чимина на столе. Чимин мягко улыбнулся, ощутив тепло пальцев Юнги, как будто поток спокойствия и поддержки струился по всему телу: — Пойду на работу. Юнги нахмурился, слегка перехватывая взгляд омеги, плечи слегка напряглись, а сердце слегка сжалось от заботы: — Всё будет хорошо? Это же танцы… а ты беременный. Чимин тихо засмеялся, плечи слегка расслабились, грудь наполнилась лёгкой теплотой от внимания Юнги: — Да, но я же не грузчик, а преподаватель. И срок беременности маленький. Юнги отставил ладонь на стол, чуть прикасаясь к руке Чимина. — А что ещё планируешь? — спросил он, наклоняясь чуть ближе, так что их руки почти соприкасались. — Наверное, пойду погуляю с Тэхёном, приглашу его посмотреть эту квартиру, а ещё проводить тебя в аэропорт, — спокойно сказал Чимин, слегка коснувшись рукой ладони Юнги, и от этого простого прикосновения тепло растеклось по грудной клетке обоих, заставляя сердце биться чуть быстрее. Ха Джун, сидя за столом, тихо поел, но взгляд его постоянно скользил к Чимину и Юнги. Он чувствовал, как лёгкое тепло между ними распространяется по комнате, словно невидимая ткань спокойствия и заботы. Его плечи слегка расслабились, дыхание стало ровнее, делая это утро особенно уютным и живым. Юнги тихо улыбнулся и сказал: — Ха Джун, могу тебя отвезти в школу, если хочешь. Ха Джун оживился и кивнул: — Да, конечно. Он поспешил в свою комнату, чтобы переодеться и подготовиться к школе. Когда подросток вышел, Чимин чуть замер — новая причёска была… слишком строгой, слишком взрослая для его возраста. Волосы были тщательно зализаны назад лаком и собраны в аккуратный хвостик на затылке. Чимин почувствовал, как тепло разлилось по груди — смесь удивления и лёгкой забавы, грудная клетка слегка напряглась, плечи поднялись от неожиданности. Он прикусил губу, чтобы сдержать первый порыв смеха, ощущая, как уголки рта сами начинают дергаться, а в животе прокатывается лёгкая дрожь от смешного контраста между образом Ха Джуна и его 14-летним возрастом. Ха Джун заметил замешательство папы и осторожно спросил: — Ну как? Чимин открыл рот, но не смог произнести ни слова, лишь слегка покачал головой, удивлённый переменой образа. Его руки непроизвольно сжались на столе, пальцы слегка дрожали от внутреннего напряжения — так проявлялась попытка удержать смех, который хотелось выпустить. Юнги, заметив, что Чимин замер и не может ничего сказать сыну, мягко вмешался с лёгкой полуулыбкой: — Это, конечно, крутая причёска… но не для 14 лет. Можно чуть переделать, и будет очень хорошо. Ха Джун нахмурился и уточнил: — А как переделать? — Сначала помыть голову, смыть лак, — ответил Юнги спокойно, аккуратно проведя взглядом по причёске, словно проверяя детали. Ха Джун развернулся, чтобы уйти в ванную, но Чимин крикнул ему: — Подожди! Подросток обернулся, а Чимин достал телефон и быстро сфотографировал его со всех сторон. Он не смеялся, хотя внутри всё его тело дрожало от сдерживаемого веселья: грудь поднималась и опускалась быстрее, дыхание стало чуть прерывистым, а руки непроизвольно дрожали, когда он пытался держать телефон ровно. Сердце билось чуть быстрее, и тёплое, лёгкое напряжение разлилось по животу — это был приятный, почти игривый стресс. Ха Джун слегка покраснел, пожал плечами и пошёл в ванную смывать лак, ощущая лёгкое волнение и внутреннее любопытство, как реагируют на его перемену взрослые. Юнги и Чимин переглянулись. Чимин тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой — звук был сдержанным, но его тело выдавалось полностью: плечи подрагивали, грудь слегка подпрыгивала, а живот непроизвольно сжимался от смеха. Он не хотел, чтобы сын услышал, но каждая клетка его тела буквально сияла от внутреннего веселья и тепла. Чимин наконец-то перестал смеяться, вытирая уголки глаз тыльной стороной ладони, когда услышал, как щёлкнул замок ванной двери. Из-за неё вышел Ха Джун — с мокрой шеей, тёмными бликами воды на воротнике школьной рубашки и прядями, прилипшими к вискам. Влажные волосы блестели на свету, капля скатилась по щеке и упала на подбородок. Чимин, всё ещё улыбаясь, наклонил голову набок и спросил мягко, с едва заметной смешинкой: — А как ты голову мыл? Ха Джун пожал плечами, глядя куда-то в сторону: — В умывальнике. Так быстрее. Чимин моргнул, приподнял брови, а потом невольно усмехнулся — слишком живо вспомнилось, как в школьные годы он сам стоял над краном, спеша, чтобы не опоздать. — Ну… в принципе, да, — протянул он, сдерживая улыбку. — Так тоже можно. Он подошёл ближе, запах шампуня и тёплого пара коснулся кожи, и, не дожидаясь, пока Ха Джун возразит, аккуратно забрал полотенце из его рук. Мягко накинул его на голову сына, взял за края и начал энергично растирать, слегка встряхивая. — Надо хоть подсушить нормально, — сказал он, смеясь, пока под полотенцем Ха Джун ворчал, шевеля плечами. Юнги, стоявший у дверного косяка, наблюдал с тихой улыбкой, скрестив руки на груди. Его взгляд был тёплым, спокойным — как будто он видел не просто сцену, а маленькую семью, где всё на своих местах. Когда Чимин снял полотенце, волосы Ха Джуна встали дыбом — в разные стороны, будто он только что сунул пальцы в розетку. Пряди торчали смешно, не подчиняясь гравитации. Чимин застыл на секунду, моргнул… и тут же разразился хохотом. Он согнулся пополам, одной рукой вцепившись в стол, другой сжимая телефон. Пальцы дрожали, он пытался включить камеру, но смех сбивал дыхание. — Подожди, подожди, — выдыхал он сквозь хохот. — Не двигайся… это просто… боже, Ха Джун! Голос срывался от смеха, плечи подрагивали, а на щеках уже блестели слёзы. Ха Джун стоял с нахмуренным лбом, губы поджаты, взгляд опущен — и в груди всё сильнее поднималось уколом обиды. — Пап… — выдохнул он тихо. Чимин, уловив тон, с трудом выпрямился, вытер глаза тыльной стороной ладони, улыбнулся мягче, стараясь успокоить дыхание: — Прости, малыш… правда, прости. Но ты сам посмотри! Это… ну правда смешно. Иди к зеркалу. Ха Джун, недоверчиво фыркнув, сбежал обратно в ванную. Через пару секунд раздался громкий возглас ужаса: — Пап! Ты что сделал с моими волосами?! Что это вообще?! Он выскочил обратно, волосы торчали всё так же, а глаза блестели от возмущения. Чимин уже не мог сдержаться — он снова рассмеялся, схватившись за живот, и, чуть не упав на стул, выдохнул: — Это физика! Юнги, наблюдая, как омега буквально светится от смеха, покачал головой, но на губах у него дрогнула тень улыбки. Он подошёл ближе, мягко положил ладонь Чимину на плечо, чуть наклонился к его уху и сказал с тихим, заботливым ворчанием: — Зачем ты так смеёшься, Чимин? Тот, глотнув воздух, всё ещё улыбаясь, ответил, вытирая слёзы: — А что, плакать, что ли? Юнги качнул головой, прищурился, глядя прямо ему в глаза: — Но ты беременный. Тебе нельзя так смеяться до слёз. Чимин поднял взгляд, и в уголках его губ снова дрогнула улыбка — мягкая, чуть упрямая. Он ответил тихо, почти шёпотом, но с теплом: — И что? Это же не слёзы грусти. Он прыснул от сдерживаемого смеха, прикрыв рот ладонью, а Юнги тихо выдохнул, но сам не выдержал — уголки его губ приподнялись. Ха Джун, всё ещё стоявший с торчащими волосами, фыркнул, но, видя, как оба смеются, не выдержал и тоже усмехнулся, чувствуя, как воздух в квартире снова наполняется уютом и теплом. Ха Джун вдруг выдохнул, сжал ладонь в кулак, слегка напрягшись, и посмотрел на Юнги, недоумение смешивалось с лёгкой тревогой: — И что теперь делать с этим? Юнги прищурился, будто разгадывал загадку, и спокойно сказал, чувствуя, как внутри что-то мягко тёплое откликнулось на доверие подростка: — Сейчас будет. Где резинка? Ха Джун протянул тонкую резинку, немного смущаясь, и его пальцы слегка дрожали. Юнги взял её в руку, и шагнул ближе. Он аккуратно наклонился сзади, пальцы мягко коснулись прядей волос, ощутив лёгкое сопротивление и шелковистость каждой пряди. Медленно и осторожно он собрал волосы на макушке и завязал хвостик, ощущая, как Ха Джун слегка напрягся. Остальные волосы остались немного торчать, создавая эффект лёгкого беспорядка, который делал образ живым и милым. Чимин стоял рядом, улыбка растягивалась по лицу, глаза блестели от радости за сына. Он поднял большой палец вверх и сказал с теплом: — Отлично! Очень мило. Ха Джун подошёл к зеркалу, поворачивая голову, внимательно рассматривая себя со всех сторон. В отражении мелькнула лёгкая улыбка, в глазах блеснуло чувство удовлетворения. Он слегка повернулся к Юнги, и его голос прозвучал тихо, с лёгким трепетом: — Спасибо… мне нравится. Юнги мягко похлопал его по плечу, и ответил с улыбкой: — Вот видишь, это и хвостик, и новая причёска, и ты выглядишь замечательно. Чимин снова поднял телефон, но уже не просто чтобы снять кадр — он хотел сохранить мгновение, запах утренней домашней кухни, тихие движения Юнги и сияющий взгляд Ха Джуна. Ха Джун подошёл к сумке, осторожно забрал телефон и шагнул в коридор. Его плечи слегка напряглись, а взгляд бегал по комнате. Через мгновение он вернулся, слегка смущённый: — Только бабушке Кон Ё Нджу не отправляй фото. Ха Джун снова скользнул взглядом по родителям, ощутив лёгкую тревогу — маленькое предостережение, но значимое для него. Он вышел из кухни, оставив после себя лёгкий шорох шагов. Чимин посмотрел в след сыну, сжимая плечи и ощущая лёгкую тяжесть в груди: — Кон… эта фамилия… Юнги подошёл ближе, взгляд мягкий, но в нём скользнула тревога. Он коснулся плеча Чимина, словно стараясь передать уверенность через прикосновение: — Всё хорошо? Чимин вздохнул, чувствуя, как лёгкая усталость скользит по спине, мышцы слегка напряглись: — Думаю, поеду и лично скажу о разводе. Юнги нахмурился, напряжение пробежало по плечам и спине, руки слегка сжались в кулаки: — А всё будет нормально? Чимин улыбнулся, сдержанно, с лёгкой горечью, ощущая тепло рядом стоящего альфы: — Мама этого… мусора нормальная. Юнги снова нахмурился, ощутив, как в груди поднимается тревога, пальцы сжались сильнее: — Точно? Может, я поеду с тобой? Чимин нахмурился в ответ, взгляд задержался на Юнги, ощущая лёгкое давление на сердце от близости и заботы: — А самолёт? Юнги приблизился, обнял его за плечи, плечи слегка прижались друг к другу, и наклонился, мягко коснувшись губами кожи на плече Чимина. Тепло его губ передалось прямо в тело омеги, вызывая лёгкую дрожь и ускорение сердцебиения. — Тогда когда я вернусь — поедем вместе, пожалуйста, — прошептал он, мягко сжимая плечи Чимина, словно хотел передать уверенность и защиту. Чимин почувствовал тепло, мягкую силу прикосновения, как будто тревога немного растаяла. Его руки слегка дрогнули, сердце забилось быстрее, но на лице появилась тихая улыбка: — Волнуешься? — Ну, конечно, — ответил Юнги, обхватывая его ещё крепче, прижимая к себе. Чимин снова вздохнул: — Ладно, я не стану ехать один. — С Тэхёном поедешь? — осторожно спросил Юнги, чуть отстранившись, чтобы дать Чимину пространство для дыхания. Но в глубине души он почувствовал тепло, что его дорогой цветочек не поедет один. Чимин улыбнулся уголками губ, глаза мягко блестели, грудь чуть поднималась и опускалась в ровном ритме, излучая спокойствие: — Всё то ты знаешь… Юнги шагнул ближе, взгляд мягкий, полный любви и заботы. Он внимательно смотрел на омегу, ощущая, как сердце наполняется теплом при каждом вздохе Чимина, каждым движением плеч: — Хорошо… но только не один. Чимин повернулся и посмотрел прямо в глаза Юнги. Лёгкая улыбка коснулась одновременно губ и глаз, а взгляд был таким доверчивым и нежным, что у альфы внутри словно растаял камень тревоги: — Шучу, с тобой поеду, как вернёшься. Юнги улыбнулся, глаза мягко блестели, лёгкая дрожь пробежала по пальцам, когда он коснулся его руки: — Спасибо, цветочек. В этот момент Ха Джун тихо зашёл в комнату, слегка покраснев, с ноткой паники в голосе: — Я… я могу теперь опоздать на учёбу… Юнги кивнул, мягко коснувшись плеча Чимина, при этом взгляд не отрывался от омеги, полный тепла и заботы. Его дыхание стало чуть глубже, грудь наполнилась лёгким теплом, словно от присутствия Чимина. — Пошли, я подвезу тебя к школе, — сказал Юнги. Чимин последовал за ними, плечи расслаблены, взгляд мягко сиял, дыхание ровное, в теле лёгкое тепло от близости Юнги: — Не забудь позвонить или написать, когда поедешь в аэропорт. Юнги повернулся, их глаза встретились, и он глубоко вдохнул аромат Чимина — сладковатый, тёплый, привычный. Сердце чуть сильнее забилось, пальцы слегка сжались от желания коснуться ещё раз: — Обязательно, цветочек. Ха Джун подбежал и обнял папу, плечи слегка напряглись, тело ощутило тепло близости: — Хорошего дня. Чимин улыбнулся, ощущая это тепло, мягко вдохнул, хотел осторожно потрепать сына по голове, но сдержался, чтобы не испортить причёску: — Тебе тоже. Ха Джун разорвал объятия, немного покраснев, и поспешил вперёд. Юнги шагнул за подростком, плечи расслаблены, дыхание ровное, взгляд иногда возвращался к Чимину, полный нежности и любви. Чимин вернулся на кухню, тихо присел за стол, бережно обхватив чашку с оставшимся соком. Он глубоко вдохнул, ощутив тепло после утра, полное заботы, смеха и маленьких семейных моментов. Пальцы слегка дрожали от внутреннего умиротворения, а в груди снова расцвела гармония и уют. Юнги сел за руль, опустил руки на кожаный руль и на секунду задержал взгляд на зеркале заднего вида. Его отражение выглядело немного усталым, но в глазах мелькало спокойствие. Он глубоко вдохнул, проверил зеркала, завёл двигатель — мотор мягко загудел, наполняя салон ровным, успокаивающим звуком. От лёгкой вибрации по рулю прошла едва ощутимая дрожь, и в машине стало уютно. Ха Джун устроился рядом, слегка подвинул сиденье, пристегнул ремень, а потом закинул рюкзак на колени. На стекле отражалось его лицо — немного сонное, с неидеально уложенными волосами. Он провёл пальцами по пряди, нахмурился и посмотрел в окно, где мелькали серые дома, затянутые лёгкой дымкой. Первые минуты ехали молча. Юнги держал взгляд на дороге, но краем глаза ловил каждое мелкое движение парня — как тот покусывает губу, теребит молнию на рюкзаке, потом снова поправляет чёлку. Когда до школы оставалось всего пару кварталов, Ха Джун негромко, будто сам не до конца решаясь, спросил, не отрывая взгляда от окна: — Я… правда нормально выгляжу? Юнги скосил взгляд, губы тронула едва заметная улыбка. Он чуть повернул голову, чтобы увидеть его профиль: тонкая линия шеи, напряжённая от внутренней неуверенности, пальцы, по-прежнему сжимающие ремень безопасности. — Идеально, — мягко сказал он. — Правда. И если что, твой папа не смеялся над тобой. Ха Джун выдохнул, уголки губ дрогнули. — Знаю. Он просто… не смог сдержаться. Это ведь из-за волос. — Всё правда нормально? — уточнил Юнги, чуть опуская голос, но не отводя взгляда. Ха Джун кивнул, на лице появилась лёгкая, почти застенчивая улыбка. — Ну, это и правда было смешно. Юнги коротко хмыкнул, пальцы мягко постучали по рулю, когда он повернул на школьную улицу: — Твой папа тебя любит очень. Ха Джун повернул голову, глаза на мгновение встретились с его — тёплые, спокойные, уже совсем не тревожные: — Знаю. Машина плавно остановилась у школьных ворот. Воздух между ними будто стал плотнее, наполненный тихим звуком двигателя. Юнги повернулся к нему, положил руку на спинку соседнего сиденья и чуть подался вперёд. На лице появилась лёгкая серьёзность, смешанная с заботой: — Удачи в школе. И… присмотри за папой, пока меня не будет. Ха Джун усмехнулся, уже расстёгивая ремень: — Обязательно. — И если что-то интересует — спрашивай, — добавил Юнги, чуть наклоняясь ближе, чтобы не приходилось повышать голос. Его голос стал мягче, теплее. — Я альфа. Могу ответить, если вдруг что-то будет непонятно… или просто интересно. Ха Джун кивнул. На лице мелькнула лёгкая смущённость, но в глазах — благодарность: — Ладно. Спасибо. Он открыл дверь, и прохладный воздух ворвался в салон. На мгновение замер, перекинул рюкзак за спину и направился к школе — уверенной, но чуть неуклюжей походкой подростка, в котором угадывались черты Чимина: прямая осанка, чуть раскачивающаяся походка, привычка приглаживать волосы. Юнги следил за ним взглядом, пока тот не скрылся за воротами. На губах невольно появилась улыбка. Ну вылитый Чимин — только выше, упрямее и с тем же внутренним светом, который невозможно не заметить. Он выехал с парковки, чувствуя, как мотор мягко отзывается под пальцами, и в груди растекается тихое, спокойное тепло. Теперь у него действительно была семья. Пусть ещё неофициальная, но — настоящая. Юнги глубоко вдохнул, пальцы сжались на руле, ощущая лёгкую дрожь в руках. Он набрал номер секретаря, но прежде чем соединение прошло, провёл ладонью по лицу, будто смывая внутреннее раздражение. Когда голос на линии прозвучал привычно спокойным тоном, альфа сразу перешёл к делу: — Сегодня приедет омега устраиваться в офис на должность маркетолога, — сказал Юнги ровно, с лёгкой сдержанностью в голосе. — Узнай, есть ли у него маленький ребёнок. Если есть — сразу предоставляй рабочее место. — Хорошо, господин Мин, — ответил секретарь, чуть слышно. Юнги сжал зубы, ощущая, как напряжение поднимается по плечам и затекает в шею. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как грудная клетка слегка сжимается, а руки непроизвольно сжали пальцы на руле: — У меня вопрос. Что тебе было непонятно в том, что я говорил — не давать мой номер моей матери? Почему она мне звонила? — Простите, господин Мин, — голос секретаря прозвучал тихо, с ноткой смущения. — Она очень просила. Юнги медленно выдохнул, ощущая, как лёгкая дрожь раздражения проходит по рукам и плечам, чуть заставляя пальцы сжимать руль сильнее: — И что ещё ты ей говорил? — Ничего, господин Мин, — поспешно ответил секретарь. Юнги кивнул сам себе, сдерживая раздражение, ощущая, как грудь слегка напряглась, а плечи потихоньку опустились: — Забронируй мне билет на самолёт на сегодня в Портленд. — Будет сделано, господин Мин. Он сбросил звонок и тяжело выдохнул, ощущая, как плечи наконец немного расслабились. Но в голове всё ещё крутилась одна мысль: Юнти… в Корее — это совсем не к добру. Лёгкий холодок раздражения пробежал по спине, словно невидимый электрический разряд. Он сжал руль ещё сильнее, пальцы побелели от напряжения. Юнги повернул руль в сторону второго здания компании. Машина мягко вошла в поток утреннего движения, вибрация двигателя мягко отдавалась в ладони и плечи, успокаивая, но одновременно напоминая о необходимости держать всё под контролем. Прошлое, которое уже два года не имело к нему никакого отношения, теперь снова коснулось его жизни. Сердце слегка учащённо билось, дыхание стало чуть глубже, как будто тело само готовилось к потенциальному столкновению с тем, что когда-то было значимым — но теперь Юнги твёрдо решил: это прошлое не имеет права нарушить его настоящую жизнь с Чимином и их будущую семью. Глаза скользили по улице, фиксируя каждое движение, каждый автомобиль, но мысли возвращались к одному: всё должно быть под контролем. И больше никто и ничто не сможет потревожить его покой и отношения с Чимином.

***

Чимин закончил готовить кари с рисом, аккуратно разложил всё по контейнерам, чтобы Ха Джун мог спокойно поесть. Потянувшись, он инстинктивно провёл рукой по животу. Тёплое, мягкое тепло исходило из него, слегка щекоча под ладонью, вызывая приятное ощущение связи с маленькой жизнью внутри. Сев на высокий стул за кухонным островом, Чимин взял телефон и набрал номер Тэхёна. Плечи слегка побаливали после готовки, спина чувствовала лёгкую усталость, но аромат приготовленного кари и тепло от собственного тела наполняли его уютом. Ладонь продолжала отдыхать на животе, мягко поглаживая его, словно проверяя, всё ли в порядке, передавая кроху спокойствие и защиту. — Привет, что делаешь? — послышался голос Тэхёна, мягкий, с лёгкой тревогой, будто он сам чувствовал ритм сердца Чимина через телефон. — Да вот, закончил готовить, кари с рисом, — ответил Чимин, слегка улыбаясь, ощущая, как руки расслабляются. — Думаю сегодня заскочу в студию. — И Юнги позволил? — голос Тэхёна стал чуть серьёзнее, дрожь в нём выдавала тревогу. — А почему нет? — удивился Чимин, наклонившись к столу, чтобы проверить чай. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Тэхён, будто следил за каждым движением Чимина. — Нормально, — сказал Чимин, делая глоток тёплого чая и ощущая тепло, стекающее по грудной клетке к животу. — Живот не тянет, ничего не беспокоит. — У меня есть разговор к Юнги, дай ему трубку, — продолжил Тэхён, голос стал более настойчивым, но всё равно осторожным. Чимин сел глубже на стуле, положил телефон на подлокотник и лёгкой рукой обхватил живот, ощущая тепло и мягкое напряжение мышц: — Из-за Чонгука? — спросил он, улыбаясь с лёгким оттенком упрёка. — Да, — кивнул Тэхён. — Я хочу обсудить кое-что с Юнги. Чимин сделал небольшой глоток чая, чувствуя тепло в груди, а затем медленно провёл ладонью по животу, ощущая его мягкое движение при каждом вдохе: — Юнги сегодня улетает в Америку, его сейчас в квартире нет. — Серьёзно? — удивился Тэхён. — И ты отпустил? — А почему не должен был? — спокойно спросил Чимин, при этом слегка наклонився вперед, словно инстинктивно защищая своё тело и кроху внутри. — Ну… когда я был беременный, — начал Тэхён, голос стал мягче, почти шепотом, — я Чонгука из квартиры не отпускал. Особенно первые месяцы беременности… даже за продуктами нужен был запах моего альфы, а ты в другую страну отпустил. Чимин мягко улыбнулся, ладонь снова обняла живот, ощущая нежное тепло и лёгкую дрожь под пальцами: — Работа есть работа. Да и после этого Юнги будет рядом. — Будешь звонить мне жаловаться, что Юнги рядом нет, да? — тихо спросил Тэхён, и в голосе слышалось мягкое беспокойство. — Ну естественно, да, — улыбнулся Чимин, чувствуя, как лёгкая усталость постепенно уходит, плечи расслабляются. — Буду звонить, писать, а может и приеду в гости. Тэхён рассмеялся в трубку, и Чимин улыбнулся, чувствуя тепло от звука его голоса, лёгкую дрожь радости. Тэхён закончил разговор. Чимин опёрся локтями о стол, слегка прогибаясь в пояснице, ощущая мягкое напряжение мышц. Он набрал сообщение сыну: «Ха Джун, у тебя есть акаунт в игре, в которую ты сейчас играешь на телефоне и на компьютере?» Через мгновение экран замигал, и пришёл быстрый ответ: «А ты будешь бой проходить?» Чимин улыбнулся, почувствовав, как уголки губ невольно приподнимаются. Лёгкая дрожь радости пробежала по плечам. Он быстро набрал ответ: «Да.» «Пап, спасибо!» — мгновенно написал Ха Джун. — «У меня пароля на компьютере нет, и игру я уже установил. Спасибо, что пройдёшь мне уровень!» Чимин сдержал лёгкую усмешку, ощущая, как тепло растекается по груди, спине и плечам, словно мягкое покалывание. Он представил, как сын, сидя за партой, широко улыбается и сияет от радости. «Первый и последний раз, когда я играю за тебя,» — написал он, чувствуя, как лёгкая дрожь удовольствия пробегает по рукам. «Ладно,» — отозвался Ха Джун, — «но всё равно спасибо.» Чимин покачал головой, улыбаясь про себя. Тёплый комок удовлетворения расползался по спине, плечи расслаблялись, а ладони сами собой сжимались и разжимались, словно удерживая невидимую радость. «И сегодня кари,» — добавил он, мысленно представляя, как сын с наслаждением откусывает горячее блюдо. «Спасибо, пап, ты лучший!» — ответ пришёл мгновенно, с лёгкой ноткой восторга. Чимин чуть покачал головой, расслабляясь ещё сильнее, и ответил: «Не за что.» Он взял телефон со стола и медленно направился в комнату сына, ощущая каждый шаг в мягких тапочках по полу, как лёгкую вибрацию через подошвы, которая словно растекалась по ногам. Комната Ха Джуна была залита утренним светом, который мягко отражался от экрана монитора, добавляя уют и тепло. Чимин сел за компьютер, ощущая, но пальцы уже привычно скользили по клавишам, управляя персонажем. Желание быстро пройти уровень и порадовать сына переполняло его, и два часа пролетели незаметно — он сосредоточенно управлял героем и наконец-то. Когда уровень был повышен, Чимин выключил компьютер. Он медленно вышел из комнаты сына, чувствуя лёгкую усталость в плечах, пояснице и ногах, но с глубоким внутренним удовлетворением. Войдя в свою комнату, он опёрся о кровать, глубоко вдохнув: воздух был пропитан феромонами Юнги, тёплым, сладким и обволакивающим, словно невидимая мягкая ткань, создающая ощущение защищённости. Чимин лёг на спину, позволяя телу полностью расслабиться, ощущая, как мышцы плавно отпускают напряжение. Грудь спокойно поднималась и опускалась, ладони слегка поглаживали живот, ощущая нежное тепло. Глаза медленно закрывались сами собой, и тело погружалось в мягкий, спокойный сон, пропитанный уютом, теплом и чувством домашней безопасности. Чимин вздрогнул, когда раздался звонок. Сквозь лёгкую дремоту он потянулся к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Экран мигал мягким светом, высвечивая имя: Юнги. Он моргнул несколько раз, приподнялся на локтях, чувствуя, как простыня слегка прилипла к тёплой коже, и взял трубку, глухо выдохнув: — Алло… — Я еду в аэропорт, — спокойный, уверенный голос Юнги заполнил тишину комнаты. — Ты сейчас где? Чимин зевнул, потёр глаза тыльной стороной ладони, чувствуя, как ресницы чуть щекочут пальцы: — Дома… в квартире. — Ты не поехал в студию? — в голосе Юнги мелькнула улыбка, но под ней слышалась тихая забота. — Я… уснул, — признался Чимин, с лёгким смущением, глядя на складки одеяла, сжимая ткань пальцами. — Ты не приедешь в аэропорт? — осторожно уточнил Юнги. Чимин глубоко вдохнул, прогибаясь спиной, потянулся, чувствуя, как мышцы приятно тянутся вдоль позвоночника. Его плечи расправились, сон отступал: — Сейчас буду. Я ещё успеваю к тебе, пока ты не улетел? — Успеваешь, — тихо, почти с нежностью, ответил Юнги. Чимин выдохнул и откинул одеяло. Тёплый воздух спальни коснулся кожи, по телу пробежала лёгкая дрожь. Он опустил босые ноги на ковёр — мягкий ворс приятно щекотал ступни. Сделав пару шагов, он распахнул дверцу шкафа. Холодный металл ручки кольнул ладонь, а свет солнца скользнул по полированным дверцам. Он выбрал рубашку — светлую, чуть помятую после коробки — и натянул её, чувствуя, как ткань холодит плечи. Пуговицы защёлкались одна за другой. Движения были привычные, размеренные, но в каждом — лёгкая торопливость. Проверил сумку, кивнул самому себе и направился к двери. На ходу провёл рукой по волосам, пригладил непослушную прядь, накинул лёгкую куртку. Когда он наклонился, чтобы надеть обувь, шнурки мягко заскрипели под пальцами. Выйдя из квартиры, Чимин вдохнул прохладный воздух, насыщенный запахом влажного асфальта. Телефон снова завибрировал в руке. На экране высветилось сообщение от Юнги с фотографией: «Цветочек, это машина для тебя, так будет удобнее.» Чимин невольно улыбнулся. Щёки чуть порозовели. Он обвёл взглядом стоянку — у подъезда действительно ждала машина. Проверил номер, который прислал Юнги, и, убедившись, что всё совпадает, подошёл ближе. Ручка двери была прохладной на ощупь. Сев внутрь, Чимин провёл ладонью по сиденью, чувствуя гладкость кожаной обивки. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, а на губах оставалась та самая, тёплая улыбка — та, что появлялась только при мыслях о Юнги. Когда Чимин вышел из машины, воздух у входа в аэропорт показался слишком густым — шум голосов, запах кофе и выхлопных газов перемешивались в тяжёлую смесь. Он шёл быстро, почти на автомате, сжимая ремешок сумки в пальцах. Сердце колотилось где-то у самого горла. Юнги стоял чуть поодаль, в тёплой куртке, с чемоданом у ног. Когда их взгляды встретились, внутри Чимина что-то оборвалось — словно кто-то одним движением вытащил из груди опору. Шаги стали неровными. Он успел только вдохнуть, и в груди всё сжалось так, что стало трудно дышать. Он подошёл ближе. Сердце билось в ушах, губы дрожали, дыхание сбилось. И вдруг — будто что-то прорвало — по щекам хлынули горячие слёзы. Юнги сначала растерялся, брови чуть дрогнули, он сделал шаг, потом другой — и уже был рядом. — Эй, — только и успел выдохнуть он, прежде чем обнял Чимина. Тело омеги было тёплым и мягким, но дрожало. Юнги прижал его крепче, чувствуя, как плечи Чимина сотрясаются от рыданий, как влажная щека прижимается к его шее, оставляя влажный след. Он осторожно гладил ладонью по спине, двигаясь медленно, словно боялся причинить боль. — Всё хорошо, цветочек? Мне не лететь? — тихо спросил он, чуть склонив голову, чтобы видеть лицо Чимина. Тот мотнул головой, прерывисто втянув воздух: — Лети… — выдохнул он, всхлипывая. Юнги крепче обнял его, ладонью провёл по затылку, чувствуя мягкость волос, запах феромонов — тёплый, сладкий. Его грудь наполнилась тяжёлым теплом. Он достал телефон одной рукой, не отпуская Чимина, быстро набрал сообщение: «Едь в аэропорт сейчас.» Ответ Ха Джуна пришёл мгновенно: «Скоро буду.» Тем временем Чимин всё так же рыдал. Его плечи вздрагивали, грудь поднималась и опускалась неровно, дыхание вырывалось короткими толчками. Юнги мягко шептал: — Тише, цветочек, всё хорошо… — его пальцы двигались по спине, по плечам, оставляя тёплые следы. — Прости за это… — прошептал Чимин, скользнув лицом по плечу Юнги. Его губы случайно коснулись ткани, а под ней — горячей кожи. — Шш… — Юнги прижал его крепче, подбородком уткнувшись в макушку. — Всё нормально, можешь поплакать. Только не так сильно, ладно? Я же не умираю, — в голосе мелькнула тёплая усмешка, — а ты плачешь, будто на похоронах. Чимин вскинул голову, на ресницах блестели слёзы, щеки были мокрыми. — Дурак, — выдохнул он, и уголки губ дрогнули. Юнги чуть улыбнулся и ещё плотнее прижал его к груди, ощущая, как тело Чимина медленно расслабляется. Омега едва держался на ногах, дыхание всё ещё было неровным. Юнги взял его за руку — пальцы Чимина холодные, но доверчиво сжали его в ответ. Он подвёл его к небольшому столику у стены, усадил на высокий стул. — Давай попьёшь воды, — сказал он, тихо, почти шёпотом. Чимин опёрся ладонями о край стола, сделал глоток — прохладная вода приятно скользнула по горлу, смягчая жжение внутри. Юнги наблюдал, как его пальцы дрожат на стакане, и осторожно потянул его к себе. Он сел, а Чимина усадил на колени — спиной к себе, чтобы тот мог уткнуться в его грудь. Обнял за плечи, прижал к себе. Тело омеги мягко подалось назад, его дыхание стало ровнее. Юнги чувствовал, как тёплая тяжесть Чимина удобно устроилась у него на коленях, как его спина чуть поднимается под каждой волной дыхания. — Вот так… — шепнул он. — Просто посиди. Я рядом. Чимин закрыл глаза, ощущая под щекой ровный стук сердца Юнги, тепло его ладоней на своих руках. И в этом прикосновении было всё — забота, защита, дом. Юнги глубоко вдохнул, и воздух вокруг словно изменился — феромоны мягко, начали наполнять пространство. Тёплый, плотный аромат обволакивал Чимина, будто невидимое покрывало, приглушая шум аэропорта, звуки шагов, голоса. В груди омеги стало чуть спокойнее, дыхание начало выравниваться, плечи понемногу опустились. Юнги медленно провёл рукой по его плечу, большим пальцем очерчивая контур ключицы. — Лучше? — спросил он негромко, глядя сверху вниз. — Нет… — голос Чимина едва звучал, губы дрожали, но мышцы под пальцами Юнги уже потихоньку расслаблялись. Юнги чуть склонился, губами коснулся открытого участка кожи на его плече — лёгкий поцелуй, как дыхание. — А так? — прошептал он, чувствуя, как кожа Чимина чуть дрогнула от прикосновения. Омега отвернулся, но по мягкому изгибу губ Юнги понял — напряжение отпускает. Он аккуратно провёл ладонью по его лицу, большим пальцем убирая солёные следы со щёк. Под подушечками пальцев кожа была горячей, с лёгкой дрожью. Юнги наклонился ближе и коснулся губами уголков глаз, где ещё оставались капельки слёз. — Я вернусь через неделю… может, немного больше, — сказал он почти шёпотом, чувствуя, как под его ладонью бьётся сердце Чимина. Ритм быстрый, неровный, будто тело омеги не хочет отпускать даже на день. — Я спать не буду, чтобы быстрее всё уладить. Чимин дёрнулся, его пальцы инстинктивно сжались в ткань рукава Юнги. Он прижался ближе, так, что их дыхания смешались. — Нет… спи, — прошептал он, губы едва касались шеи альфы, тёплое дыхание щекотало кожу. — Я же буду волноваться. Юнги тихо рассмеялся, но в этом смехе было больше нежности, чем веселья. Он обнял Чимина крепче, ладонью скользнул вверх по его спине, почувствовав, как омега глубоко вдохнул, позволяя себе наконец расслабиться. — Хорошо, — прошептал он прямо у уха, чувствуя, как тот чуть вздрогнул от тепла его голоса. — Как прикажешь, цветочек. Чимин закрыл глаза, выдохнул — длинно, спокойно. Его тело почти растворилось в объятиях Юнги, плечи обмякли, пальцы перестали дрожать. Он чувствовал, как тепло от груди альфы медленно растекается по всему телу, будто его держали не просто руки, а сама безопасность. Юнги чуть отстранился, только чтобы посмотреть на него: в глазах Чимина уже не было паники — только мягкая усталость и тихое доверие. Чимин полностью успокоился, плечи распрямились, дыхание стало ровным, а лёгкая дрожь в теле почти исчезла. Юнги тихо провёл ладонью по спине омеги, чувствовал, как каждая мышца под пальцами постепенно расслабляется. Его пальцы медленно скользили от лопаток вниз, словно считывая каждое напряжение и снимая его. — Мне снять куртку? Тут мои феромоны, — прошептал Юнги, прижимаясь чуть ближе, ощущая тепло груди Чимина у себя. Чимин слегка покачал головой, взгляд опустился вниз, губы дрожали: — Не надо… не хочу тебя раздевать тут. Юнги наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось, и тихо шепнул почти в ухо: — Ну… а как я прилечу к тебе назад тогда? Чимин вздрогнул от интонации: — Да… — голос был тихий, чуть дрожащий. Но внимание Юнги тут же отвлёк Ха Джун. Подросток подошёл к ним, на лице улыбка, глаза блестели от радости что-то случилось в школе. — А ты почему тут, а не в школе? — удивлённо спросил Чимин, слегка приподнимаясь. — Пап, сейчас уже шесть часов, — спокойно ответил Ха Джун, плечи расслаблены, но взгляд внимательный. Чимин посмотрел на часы и слегка удивился, словно впервые осознал, как время пролетело незаметно. Он снова обратился к сыну, мягко: — И что ты тут делаешь? — Юнги написал: «Приехать», — ответил Ха Джун. Чимин сузил глаза и посмотрел на Юнги с притворным недовольством, чувствуя, как внутри него разливается тепло: — Предатель… Юнги лишь улыбнулся, плечи расслаблены, глаза мягко блестят: — Так будет лучше… и мне спокойнее. Ха Джун склонил голову, слегка задумался: — И когда вылет? Юнги глянул на часы, потом на Чимина, и пальцы едва касались рук омеги: — Мне надо идти. Чимин с лёгкой грустью сполз с колен Юнги, ощущая, как тепло альфы постепенно уходит, но оставляет приятное послевкусие в груди. Альфа мягко чмокнул его в щёку, дыхание коснулось кожи, и сказал: — Я буду звонить. Чимин шмыгнул носом, улыбка сквозь эмоции, грудь немного вздрагивала: — Выгляжу как нюня… перед тобой и сыном. Юнги покачал головой, нежно провёл рукой по голове Чимина, по макушке, чувствуя лёгкую дрожь от прикосновения: — Беременный омега с гормонами, а не нюня. Всё, мне надо идти. Он взял чемодан, ещё раз бросил взгляд на Чимина и Ха Джуна, феромоны медленно растворялись в воздухе, оставляя ощущение тепла и защиты. Ха Джун посмотрел на папу, мягко улыбаясь: — Ты не нюня, пап, не думай так. Но взгляд подростка тут же наткнулся на человека неподалёку, и Ха Джун нахмурился, что-то показалось ему странным, и быстро подошёл к папе: — Поехали домой, или неделю тут будешь стоять и ждать Юнги? Чимин посмотрел на сына, улыбнулся сквозь лёгкое недоумение: — Захочу — и буду ждать. Он глубоко вдохнул, почувствовав как сердце слегка бьётся от волнения и лёгкого послевкусия тепла Юнги: — Ладно, поехали домой. И ещё… я тебе уровень прошёл в игре. Ха Джун тут же обнял папу, прижимаясь крепко: — Спасибо! Чимин обнял сына в ответ, чувствуя, как плечи расслабляются, тепло растекается по груди. Он развернулся, плечи плавно скользнули в такт движению, и вместе они вышли из аэропорта, оставляя позади шум и усталость, но с сердцем, полным спокойствия, тепла.