Любовник папы лучше, чем родной отец

Юнги проснулся от мягкого тепла солнца, пробивавшегося сквозь плотные занавески. Свет ложился золотыми полосами на постель, щекотал кожу. Он машинально протянул руку — рядом было пусто. Холодная простыня под пальцами подсказала, что Чимин встал давно. Юнги моргнул, разлепил глаза и медленно поднялся, чувствуя, как ноет спина. Комната пахла чем-то сладким — ароматом крема, который Чимин всегда наносил после душа. Он обернулся: омега сидел на диване, скрестив ноги, и, опершись спиной на подушки, листал что-то в телефоне, поджав нижнюю губу от концентрации. — Уже проснулся? — хрипло спросил Юнги, голос звучал низко, с оттенком утренней лености. Чимин обернулся — глаза чуть прищурены от света, на губах тёплая улыбка. — Пойдём есть, — сказал он, а потом нахмурился, взглянув в сторону окна. — И почему мы всё ещё в номере, а не в квартире? Юнги поднялся и подошёл ближе, тянущийся шаг за шагом, как хищник к добыче. Его ладонь скользнула по мягким, ещё слегка растрёпанным после сна волосам Чимина. — Потому что в квартире пока ничего нет, — спокойно ответил он, глядя сверху вниз. — Только после обеда всё привезут. Чимин бросил взгляд на часы — стрелки упрямо стояли на двух дня. Он тихо выдохнул, нахмурил нос и решительно сказал: — Тогда пообедать и поедем туда. — Хорошо, — кивнул Юнги, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он опустился рядом на диван, но не успел Чимин подняться, как Юнги потянул его к себе за талию. Омега мягко вскрикнул, теряя равновесие, и оказался сидящим у него на коленях, лицом к альфе. Его дыхание на миг сбилось, когда почувствовал под ладонями горячее тело Юнги сквозь тонкую ткань рубашки. — Не убегай так рано, — тихо сказал Юнги, его голос был почти шёпотом, но в нём звучала теплая властность. Чимин покраснел, но не стал вырываться. Он только прикусил губу и, стараясь отвлечься, потянулся за меню, лежавшим на столике. — Может, что-то с фруктами… или с рисом, — пробормотал он, листая страницы, но взгляд всё равно ощущал прожигающий взгляд Юнги на своей шее. И вдруг, словно удар током, он замер. — Ох, Ха Джун! — выдохнул Чимин, глаза расширились. Он быстро соскользнул с колен Юнги, ноги коснулись холодного пола. Альфа усмехнулся, наблюдая, как омега метнулся к двери. Чимин поспешил в соседний номер и тихо постучал. Через пару секунд дверь приоткрылась — на пороге стоял сонный Ха Джун: растрёпанные волосы, щёки ещё тёплые от сна, глаза едва держались открытыми. Чимин посмотрел на него и нахмурился, чувствуя укол вины. Вчера он ведь таскал подростка по магазинам мебели до полуночи, а тот ни разу не пожаловался. — Ха Джун, — мягко позвал он, пригладив ему волосы, — ты будешь есть? Парень сонно почесал затылок и кивнул: — Да… — Тогда одевайся, — улыбнулся Чимин, его голос стал тёплым, почти родительским. — Завтрак ждёт. Когда он вернулся, Юнги уже сидел, полуразвалившись на диване, с телефоном в руке. — Я заказал, — лениво произнёс он. — Твой любимый салат с фруктами и рис с омлетом и ещё несколько блюд. Чимин взглянул на него и не смог сдержать улыбку. — Запомнил? — спросил он тихо. — Всё, что связано с тобой, запоминается само, — ответил Юнги, и в его голосе не было ни капли игры. Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось — от нежности, неожиданности и чего-то глубокого, тёплого, что медленно поднималось к горлу. Чимин, быстро поднялся с дивана. В его движениях было что-то мягкое, плавное, почти привычное — как у человека, который старается отвлечься делом. Он подошёл к коробке, присел на корточки и стал перебирать вещи, доставая свежую одежду — мягкую футболку цвета сливок и светлые, свободные брюки. Ткань чуть скользнула по коже, когда он переодевался, и Юнги, сидя на диване, поймал себя на том, что взгляд непроизвольно задержался. Как ткань ложилась на талию, как свет скользил по тонким запястьям Чимина. Он быстро отвёл взгляд, но лёгкая улыбка мелькнула на губах. В дверь тихо постучали. Юнги поднялся, не спеша, и открыл. На пороге стоял сотрудник отеля с подносом. Тот вежливо поклонился, и Юнги коротко поблагодарил, взял поднос и занёс еду в номер. Горячий пар поднялся над мисками, и комната быстро наполнилась запахом варёного риса, бульона и свежей выпечки. Воздух стал тёплым, уютным, почти домашним. Юнги поставил блюда на низкий столик, аккуратно расставил приборы и взглянул на Чимина. Омега уже поправлял подушки на диване, освобождая место, — всё делал с привычной заботливостью, как будто это был их дом, а не временный номер. Юнги собирался позвать Ха Джуна, но не успел — в дверь снова раздался стук. На пороге стоял подросток, чуть растрёпанный, глаза ещё не до конца проснулись, но в них уже теплилось узнавание. — Заходи, — мягко сказал Юнги, отступая в сторону. Ха Джун зевнул, потянулся, почесал макушку и прошёл внутрь, где пахло едой и чем-то родным. Он сразу уселся за стол, подперев щёку рукой. Чимин уже устроился на диване, подогнув ноги. Когда Юнги подошёл, он, не удержавшись, легко обвил ладонью талию омеги, потянул ближе. Тот слегка вздрогнул, чувствуя, как сильные пальцы легли на его бок, но не стал отстраняться — наоборот, чуть подался к нему, позволив этому касанию остаться. — Ну что, приятного аппетита, — негромко произнёс Юнги, наливая себе суп и протягивая ложку Чимину. — Спасибо, — тихо ответил тот, принимая прибор. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и почему-то от этого простого жеста внутри стало теплее. Они ели молча. Ложки мягко звякали о посуду, телевизор бормотал что-то фоном, а солнечные лучи пробивались сквозь занавески, ложась золотыми пятнами на стол. — Ха Джун, — сказал вдруг Чимин, глядя на сына поверх чашки. — Ты что, в школу больше не хочешь ходить? Парень поднял глаза, удивился. — Нет… это не так, — поспешно сказал он. — Тогда почему ты пропускаешь? — голос Чимина был мягким, но в нём слышалось беспокойство. — Так выходит, — промямлил Ха Джун, ковыряя омлет. — В школе всё правда хорошо? — Да, правда, — ответил сын уже увереннее. Чимин нахмурился, потом взглянул на Юнги. Альфа только спокойно смотрел на обоих, не вмешиваясь, но его рука всё ещё лежала на талии Чимина, тихо, почти невесомо, как напоминание: я рядом, не тревожься. — Ладно, верю, — сказал Чимин, выдохнув, и вновь взялся за ложку. Несколько минут ели молча, пока Ха Джун вдруг не улыбнулся и не сказал: — У тебя вкуснее получается, чем у них в отеле. Тут еда… обычная. Чимин удивлённо поднял брови. — Да ну, шеф-повар против меня? Ты преувеличиваешь. Юнги хмыкнул, придвинулся ближе к нему так, что их плечи почти соприкоснулись. — Я поддерживаю твоего сына, — тихо сказал он, наклонившись чуть ближе. — У тебя вкуснее. Тут даже сравнивать нечего. Тёплое дыхание щекотало ухо Чимина. Омега невольно засмеялся, толкнув Юнги локтем в плечо. — Хватит подлизываться, — сказал он, но голос звучал слишком мягко, чтобы в нём была настоящая строгость. — Это не подлизывание, это факт, — отозвался Юнги с улыбкой, и Ха Джун прыснул со смеху. Комната будто ожила — в воздухе чувствовалось что-то лёгкое, домашнее. Смех плавно смешался с запахом еды, солнечным светом и теплом тел, сидящих близко друг к другу. Когда они доели, в комнате повисло приятное спокойствие — то редкое, уютное молчание, когда никто не спешит. На столе остались пустые тарелки, на дне чашек колыхались последние капли чая, от которых всё ещё поднимался тонкий пар. Воздух был пропитан мягким ароматом риса и булочек, и казалось, что день только начинается, хотя за окном давно стояло яркое послеполуденное солнце. Ха Джун откинулся на спинку стула, вытянул руки вверх, зевнул и, лениво улыбаясь, спросил: — Так… мы сейчас поедем в квартиру? Чимин поднял взгляд на настенные часы — стрелки показывали почти три дня. Он провёл рукой по животу, как будто невольно проверяя, всё ли с ним в порядке, и мягко кивнул: — Да, самое время. Юнги, сидевший рядом, встал с дивана, потянулся, мышцы под рубашкой едва заметно напряглись. Он поправил ворот, провёл ладонью по затылку и сказал, зевая: — Отлично. Рабочие уже должны быть скоро там. Если всё по плану — к вечеру всё соберут. Коробки тоже перевезут, — добавил он, проверяя телефон. Чимин, наблюдая за ним, невольно улыбнулся. Его взгляд задержался на спокойных движениях альфы — в них было что-то надёжное, стабильно-успокаивающее. Он поднялся с дивана, и Юнги тут же подошёл ближе, словно инстинктивно, обняв его за плечи. — Осторожнее, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. Его голос прозвучал низко, почти шёпотом, и от этого по коже Чимина пробежала едва уловимая дрожь. — Всё в порядке, — улыбнулся омега, положив руку поверх его ладони на плече. — Я не стеклянный. Юнги лишь чуть крепче сжал его, не отпуская сразу, будто проверяя, действительно ли тот не устал. — Насчёт рабочих супер, — тихо произнёс Чимин, глядя на него снизу вверх. — Тогда к вечеру уже можно будет ночевать в квартире. В этот момент Ха Джун оживился, подался вперёд и заглянул папе прямо в глаза, с хитрым, почти детским выражением: — Пап, а ты можешь мне помочь пройти один бой? Чимин моргнул. — Что, не получается? — Да… — Ха Джун поёрзал на месте, почесал щёку, — и просто… оказалось, Хан Су тоже играет. И он на уровень выше меня. Имя Хан Су заставило уголки губ Чимина дрогнуть. Он едва не рассмеялся — всё стало ясно без слов. — А, понятно… — протянул он, с трудом скрывая улыбку. Ха Джун сразу включил свой «режим убеждения»: сложил руки, сделал самые жалобные глаза, чуть подался вперёд, тянувшись к нему. — Ну пожалуйста, пап… я пробовал, правда. Только ты сможешь! Юнги стоял рядом, скрестив руки на груди, и сдерживал смех. Сцена выглядела слишком мило, чтобы вмешиваться. — Ладно, — сдался наконец Чимин, улыбнувшись уголком губ. — Когда закончим с переездом, тогда помогу. — Правда?! — Ха Джун вскочил с места, чуть не опрокинув стул. В его глазах вспыхнула чистая радость. — Правда, — подтвердил Чимин, наклонившись и легонько потрепав его по волосам. — Но сначала — переезд. Юнги, наблюдая за этой сценой, тихо усмехнулся и покачал головой. — Теперь я понял, кто у вас главный переговорщик в семье, — сказал он с тёплой насмешкой. Чимин повернулся к нему, слегка прищурился. — Ну уж точно не ты, — парировал он, сдерживая смех, и, взяв сумку с дивана, направился к двери. Юнги двинулся следом, лениво застёгивая пиджак, но взглядом не отпускал Чимина, словно невольно следил, чтобы тот не оступился. — Поехали, пока Ха Джун не выпросил ещё что-нибудь, — сказал омега, оборачиваясь через плечо. — Эй! — обиженно возразил сын, но глаза блестели весело. — Я ничего не выпросил! Он первым выбежал в коридор, и звук его шагов эхом разнёсся по полу. Юнги закрыл дверь, на секунду задержавшись, чтобы поймать взгляд Чимина. Омега стоял чуть впереди, с мягкой улыбкой на лице, и выглядел неожиданно живым — не уставшим, не настороженным, а именно довольным. Чимин зашёл в лифт, Юнги и Ха Джун — следом. Когда двери плавно закрылись, пространство будто сжалось. Воздух стал плотным, слышно было только гудение кабины и приглушённое дыхание троих. Чимин чуть дрогнул — от перемены давления или от того, что чувствовал рядом альфу, сам не понял. Он сделал полшага ближе к Юнги, будто сам собой. В тесном лифте запах феромонов альфы стал ощутимее — мягкий, тёплый, с едва уловимой ноткой пряности. Он ложился на кожу, вплетался в дыхание. Чимин выдохнул, глаза чуть прикрылись. Напряжение, которое он чувствовал, сползло с плеч, будто его смыли невидимой волной. Головокружение исчезло, в теле появилась лёгкость, а внутри разлилось ровное тепло — такое, как когда в холодную ночь укутываешься в одеяло. Юнги повернулся к нему, нахмурив брови, заметив, как омега чуть покачнулся: — Цветочек, плохо сейчас? Чимин поднял глаза — взгляд мягкий, чуть расфокусированный. Он покачал головой и улыбнулся уголками губ: — Нет… наоборот, хорошо. От твоего запаха легче, не мутит. Юнги нахмурился, будто хотел убедиться. Его взгляд скользнул по лицу Чимина, задержался на чуть приоткрытых губах, на покрасневших щеках. Он непроизвольно опустил руку, коснулся ладонью плеча омеги — и тот едва заметно дрогнул, но не отстранился. Ха Джун, стоявший чуть поодаль, переминался с ноги на ногу. — Я могу… в другой угол встать, — тихо сказал он. — Чтобы папе не мешать. Тогда Юнги сможет феромоны сильнее выпустить. Юнги коротко усмехнулся, наклоняясь чуть ниже, чтобы их взгляды встретились: — Не стоит. Твоему папе мои феромоны помогают, потому что его организм их принимает. А тебе, Ха Джун, может стать наоборот плохо. Мы же в замкнутом пространстве, — он говорил мягко, но с той спокойной уверенностью, что сразу вызывает доверие. — Феромоны взрослого альфы для альфы подростка тяжело переносятся, особенно если вы не родственники. Ха Джун кивнул, опустив взгляд. А Чимин в этот момент ощутил, как внутри у него что-то сжалось. Он не ожидал, что Юнги думает о Ха Джуне так внимательно. Это было что-то большее, чем просто вежливость — настоящая забота. Он почувствовал, как пальцы Юнги чуть сжали его плечо, а потом медленно скользнули ниже, обнимая за талию. Чимин, не раздумывая, чуть прижался ближе. Щекой к его груди, улавливая размеренный стук сердца. Тело Юнги было тёплым, упругим, надёжным — он пах чем-то знакомым, земным и спокойным. — Когда в машину сядем, — тихо сказал Юнги, наклоняясь к самому уху, — можешь открыть задние окна, Ха Джун. А мой цветочек сядет спереди. Он улыбнулся, глядя на Чимина. — Так ты сможешь чувствовать мои феромоны, но без перегрузки для него. Чимин чуть покраснел, но улыбнулся в ответ. Его голос был едва слышен, будто выдох: — Спасибо… Юнги погладил его по спине, задержав ладонь чуть дольше, чем нужно. Ха Джун, наблюдая за ними, улыбнулся — не ревниво, а с какой-то тихой радостью. Он был счастлив видеть, как папа дышит ровно, без тревоги, рядом с кем-то, кто действительно о нём заботится. Лифт мягко дрогнул, останавливаясь, а Чимин всё ещё чувствовал на себе руку Юнги — тяжёлую, тёплую, и от этого почему-то стало спокойнее, чем от любых слов. Юнги первым вышел из лифта, шаги его были уверенными и чуть тяжеловатыми от долгого дня. Воздух снаружи был прохладным, лёгкий ветер тронул ворот его рубашки. Он достал ключи и, подойдя к машине, открыл пассажирскую дверь. — Садись, цветочек, — произнёс он мягко, придерживая дверь ладонью, чтобы та не качнулась и не задела Чимина по плечу. Чимин чуть улыбнулся и опустил взгляд — от этого обращения в груди что-то приятно кольнуло. Он аккуратно опустился в кресло, поправив складки на рубашке. Кожа на шее всё ещё хранила остатки тепла от лифта, где рядом с ним стоял Юнги. Движения альфы были точные, уверенные, в них чувствовалась сила — спокойная, не требующая доказательств. Когда он закрыл дверь и обошёл машину, его шаги звучали ровно, будто всё происходящее находилось под его контролем. Юнги сел за руль, завёл двигатель, но прежде чем тронуться, потянулся к Чимину, перехватив ремень безопасности. — Вот так, — тихо сказал он, пристёгивая ремень и чуть поправляя ленту, чтобы она не давила на ключицу. Чимин невольно вздохнул. Сердце билось ровнее, дыхание стало спокойнее — каждый маленький контакт Юнги отдавался теплом, словно мягкая волна, проходящая сквозь грудную клетку. Он слегка прижался к ремню, ощущая тонкую опору и уверенность альфы. Ха Джун занял место на заднем сиденье. Он аккуратно приоткрыл оба окна, как напоминал Юнги, и свежий поток воздуха смешался с феромонами. Тёплые, мягкие, но отчётливо ощутимые, они обволакивали Чимина, словно невидимая рука, успокаивающая его. Чимин закрыл глаза на мгновение, позволив телу раствориться в этих ощущениях. Плечи расслабились, спина прогнулась естественно в кресле, а ноги чуть осели, перестав цепляться за подушку — словно он наконец мог полностью довериться. Ха Джун, вдохнув воздух, почувствовал, как феромоны Юнги не давят на него, а создают уютное ощущение безопасности. Он слегка вытянул ноги, расслабил руки на коленях, и впервые за день его плечи опустились без напряжения. Телефон завибрировал — сообщение от Чанхо: «Как там дядя Чимин? Всё нормально?» Парень улыбнулся, набрал ответ: «Да, с папой всё хорошо.» Через несколько секунд пришло новое сообщение: «А дядя согласился тебе помочь бой пройти?» Ха Джун усмехнулся и написал: «Да, согласился!» Ответ от Чанхо пришёл с множеством смайликов: «Вот тебе повезло с папой! Мой бы точно не стал в такие игры влезать. Бой пройти — это круто! Почему тебе так повезло?» Ха Джун улыбнулся шире, набирая коротко: «Хорошая карма» Он опустил телефон и снова посмотрел вперёд. Чимин сидел спокойно, слегка повернув голову к стеклу, плечи его были расслаблены, живот уже не тянуло от усталости — феромоны Юнги помогли расслабить тело и нервы. Юнги вёл машину, рука на рычаге и другая чуть опущена на колени, иногда бросая быстрые, заботливые взгляды на омегу. Каждое движение Юнги отдавалось внутри Чимина: как лёгкая волна, которая мягко растекалась по плечам, спине и груди. Сердце билось медленнее, дыхание стало ровным. Весь мир вокруг словно уменьшился до пространства между ними и дороги, а автомобиль превратился в тихую крепость, где феромоны, тепло и присутствие альфы создавали чувство защищённости и спокойствия. Ха Джун сидел сзади, прислонившись к спинке сиденья и почти не шевелясь, глядя в окно. Лёгкий поток воздуха от открытого окна обдувал его лицо, а кожа ощущала свежесть, смешанную с едва уловимым теплом феромонов Юнги, который, как невидимая броня, обволакивал Чимина. Подросток невольно вздохнул — внутри всё согрелось, а грудь наполнилась каким-то лёгким, но плотным чувством безопасности хотя Юнги говорил это будет не так. Он думал о разводе родителей и о том, что теперь всё иначе. Он был рад, что устроил развод родителей. Бонги никогда не умел заботиться так, как Юнги. Каждый раз, когда он вспоминал, как Юнги на руках катал Чимина, когда у папы была нога в гипсе, сердце наполнялось теплом. Юнги был сильным, уверенным и заботливым — настоящий альфа, который не использует силу для устрашения, а для защиты. Бонги… даже вспоминать его не хотелось. Плевать, что он биологический отец, с которым жил с рождения. Мусор, а не альфа. И Ха Джун ни за что не хотел быть как он. Он надеялся стать альфой, который защищает и носит на руках, как Юнги, а не того, кто поднимает руку на омегу. Машина подъехала к дому. Юнги вышел первым, он протянул руку Чимину — твёрдую, надёжную, но тёплую. Чимин взял её мягко, чуть прижимаясь ладонью, и в этом прикосновении сквозило доверие. Ха Джун шагнул рядом, чувствуя лёгкую дрожь в груди от вида, как два взрослых шагают вместе, один поддерживает другого, и почти невидимая волна уверенности проходит через него. Юнги услышал лёгкое вибрирование в кармане. Он достал телефон, сжал пальцы вокруг корпуса, чувствовал лёгкую вибрацию, которая отдавалась по запястью. На экране был неизвестный номер — дрожь раздражения пронзила плечи. Он тихо цокнул зубами, заблокировал номер, прижимая телефон к груди на секунду, прежде чем вернуть его в карман. Сердце замедлило ритм, и напряжение ушло, как вода с ладони. Они вошли в лифт. Ха Джун, увлечённый телефоном, чуть не врезался в стену. Чимин мягко коснулся его локтя: — Осторожнее, Ха Джун, — тихо сказал он, взгляд спокойный. Подросток вздрогнул, поднял глаза и покраснел, шагнув аккуратно, пытаясь держать равновесие. Когда кабина остановилась, Чимин первым потянул руку к двери квартиры. Он слегка прислонился плечом к дверной раме, чувствовал тепло ладони Юнги, когда тот стоял рядом. Ха Джун шагнул первым внутрь, лёгкое покалывание пробежало по спине от волнения: три отдельные комнаты, просторная гостиная, большая кухня — всё наполняло грудь радостью и лёгким трепетом. — Нравится? — спросил Чимин, слегка наклонив голову и наблюдая за реакцией сына. Его взгляд мягкий, плечи расслаблены, дыхание ровное, но в груди чувствовалась тихая радость. — Да, очень, — улыбнулся Ха Джун, оббегая взглядом комнату, тело чуть приподнималось на носках, когда он останавливался возле окон и мебели. — Просторно, светло… здесь можно всё расставить так, как я хочу. Чимин кивнул, улыбка медленно растянулась по его лицу, плечи чуть расслабились ещё больше. Юнги тихо наблюдал за ними, слегка прижав руку к бедру Чимина, чувствуя мягкое сопротивление, которое приятно отдавалось в ладони. Он вдохнул глубже, чувствуя лёгкий аромат нового дома и феромонов, и понял, что всё наконец складывается идеально: тела, эмоции, пространство — что наконец-то всё складывается идеально. Юнги вдруг нахмурился, взгляд его оставался спокойным, но в напряжённой линии плеч чувствовалось беспокойство. Он чуть прижал Чимина к себе, словно проверяя, что тот всё ещё рядом, тёплый, настоящий. — Просто уточняю, — пробормотал он, голос стал ниже, грубее от внутреннего напряжения. Его ладонь медленно скользнула по спине Чимина. — Из-за срочности приедет целая группа, там будут и альфы. Точно всё нормально? Чимин поднял глаза, мягко коснулся пальцами его груди. Под пальцами чувствовалась ровная, уверенная пульсация — та самая, что всегда заставляла омегу успокаиваться. — Да, — уверенно произнёс он, взглядом ловя глаза Юнги. — Всё хорошо. Но Юнги не отпустил сразу. Он лишь чуть плотнее обнял его, прижимая к себе так, что Чимин ощутил тепло тела сквозь ткань одежды. На миг дыхания слились — короткое, почти незаметное касание лбами. В груди Юнги что-то оттаяло, беспокойство стало растворяться под мягкостью феромонов омеги, едва уловимых, но таких родных. — Мебель привезут через три минуты, — тихо сказал он, взглянув на часы, но не спешил отстраняться. Его рука скользнула вверх, обнимая Чимина за плечи. — Цветочек, ты уверен, что всё будет хорошо? Чимин поднял голову, и в его глазах заиграл свет. Уголки губ дрогнули, и он чуть сильнее прижался щекой к его груди. — Сейчас мне хватает твоего запаха, — прошептал он. — Он словно обволакивает изнутри. Так что всё будет хорошо. Феромоны Юнги потеплели, стали мягче, словно в ответ на эти слова. Воздух между ними уплотнился, будто пропитался спокойствием. В этот момент из своей комнаты выглянул Ха Джун, в руках — телефон, на лице любопытство. — Пап, — спросил он, — а можно я сам расставлю, где что будет у меня? Чимин повернулся, улыбнулся — глаза засветились теплом. Он инстинктивно погладил живот, жест почти незаметный, но полный какой-то тихой нежности. — Конечно, это твоя комната. И ты потом сможешь туда друзей приглашать… — он на секунду сделал паузу и, прищурившись, добавил с лёгкой насмешкой, — и не только друзей. Щёки Ха Джуна вспыхнули, как будто его застали за чем-то запретным. Он резко отвёл взгляд, уткнулся в экран и буркнул: — Пап! Юнги не удержался, коротко рассмеялся, прижимая Чимина к себе одной рукой, словно невзначай. Омега ответил лёгким наклоном головы к его плечу, а Юнги наклонился чуть ближе, чтобы шепнуть: — Не дразни его, — сказал он, проводя ладонью по спине, большим пальцем чертя короткие круги у основания позвоночника. — Хочу и дразню, — усмехнулся Чимин, чувствуя, как в груди становится легко от этой домашней, живой атмосферы. Ха Джун закатил глаза, но улыбка всё-таки прорвалась на лице. Он перевёл взгляд на окно, где уже слышались голоса и шум мотора — грузовики с мебелью подъехали. В дверь раздался уверенный, глухой стук. Ха Джун, стоявший ближе всех к прихожей, резко выпрямился и, будто радуясь возможности помочь, быстро подскочил: — Я открою! — сказал он и подбежал к двери. Щёлкнул замок, дверь мягко отъехала, и в квартиру один за другим начали заходить мужчины — крепкие, широкоплечие, в рабочих перчатках, с тяжёлыми коробками в руках. Воздух сразу наполнился запахом древесины, лака, металла и чужих феромонов. Юнги, стоявший ближе к стене, чуть напрягся. Его альфа-реакция сработала мгновенно: плечи незаметно выпрямились, взгляд стал внимательным, дыхание — медленнее и глубже. Он выпустил тонкую, почти неуловимую волну своих феромонов, чтобы обозначить территорию. Воздух будто стал плотнее, теплее. Чимин почувствовал, как этот знакомый запах накрыл его, и инстинктивно чуть подался ближе к Юнги — на шаг, не больше, но достаточно, чтобы почувствовать его тепло спиной. Следом за мужчинами в дверном проёме показался парень — на вид лет двадцати шести. Черты лица мягкие, его запах был лёгкий, прозрачный, как утренний дождь. Омега. Он поправил рукав кофты, словно защищаясь от внимательных взглядов, и тихо спросил: — Можно… я помогу чем-то? Юнги приподнял бровь. Его голос, когда он заговорил, стал чуть ниже, глуже: — А ты кто такой? Парень отвёл взгляд, нервно провёл ладонью по бедру, будто проверяя, не испачкался ли, и тихо ответил: — Я помощник. Могу шторы повесить, мебель протереть после установки, убрать, если мусор останется. Юнги скрестил руки на груди. Его пальцы медленно скользнули по ткани рубашки, он чуть приподнял подбородок, взглядом оценивая парня. — Неофициально, значит? Просто катаешься с группой? Прежде чем омега успел ответить, один из рабочих — высокий, статный альфа, видимо старший в группе — подошёл сзади и положил руку парню на плечо. Жест был мягкий, но в нём чувствовалась защита. Омега чуть вжался в его ладонь, словно ища опору. — Если вы, господин Мин, не против, — сказал альфа спокойным, но твёрдым голосом, — можете позволить ему поработать. Не обязательно платить полную ставку. Юнги перевёл взгляд на Чимина. Между ними прошла короткая, почти невидимая волна — феромоны Юнги усилились, а Чимин ответил лёгким движением плеч, будто успокаивая его. — Что скажешь, цветочек? — спросил он мягко, чуть склонив голову, глядя в глаза. Чимин перевёл взгляд на парня — тот всё ещё стоял, чуть прижавшись к альфе, будто ждал вердикта. Его пальцы дрожали, но в глазах читалась надежда. Чимин посмотрел на коробки, потом снова на него. Уголки губ дрогнули, и он кивнул с тёплой, почти домашней улыбкой: — Пусть остаётся. Это лучше, чем потом всё убирать самому. Парень будто расцвёл. Его плечи расправились, глаза засветились живым светом, дыхание стало глубже. — Спасибо! Я постараюсь! — сказал он с таким искренним восторгом, что даже Ха Джун улыбнулся. Юнги тихо усмехнулся, глядя на Чимина. Его голос стал мягче, теплее, с тем самым оттенком нежности, который появлялся только рядом с ним: — Ну, раз мой цветочек так хочет… пусть будет так. Чимин слегка покраснел, но улыбка не исчезла. Он ответил ему коротким взглядом — тёплым, благодарным. Феромоны Юнги едва уловимо дрогнули в воздухе, обвивая их обоих, как невидимое прикосновение. Чимин стоял в центре гостиной, с заправленными за уши прядями, и следил за каждым движением. Его взгляд был внимательным, точным, голос — уверенным и мягким: — Эту полку чуть левее… Нет, вот сюда. Да, идеально. Он поднял руку, показывая направление, и даже этот небольшой жест был красивым, плавным. Рабочие слушали. Они поняли, что спорить бесполезно — особенно когда видели, как альфа Мин Юнги время от времени смотрит на омегу. В его взгляде не было ни раздражения, ни усталости — только тихое восхищение и тёплая, почти физически ощутимая забота. А обращение «цветочек», прозвучавшее пару раз между делом, поставило всё на свои места. Теперь все уточняли именно у Чимина, а не у Юнги — где, как и на сколько сантиметров. Омега всё продумывал до мелочей: угол дивана, линии света из окна, расстояние между полками. Иногда он подходил сам, прикасался к мебели кончиками пальцев, будто проверял. От напряжения по его шее скользала тонкая прядь волос, и Юнги, стоя чуть в стороне, ловил себя на том, что ему хочется подойти, убрать её, просто коснуться. Квартира наполнилась звуками — гул инструментов, стук молотков, скрип дерева, короткие команды, шорох ткани. Воздух дрожал от активности и запахов: свежая древесина, лак, пыль и едва уловимые феромоны альф. В это время в комнатах Ха Джуна работники только заносили мебель. Подросток с энтузиазмом распоряжался: — Кровать — у окна! — Тогда стол — у стены, чтобы солнце не мешало, — подхватил Юнги, чуть наклоняясь, помогая выровнять ножки стола. Они сработались удивительно быстро, и уже через час комнаты Ха Джуна и Юнги выглядели обжитыми. А вот остальная квартира… А вот Чимин… он не останавливался ни на минуту. Семь часов подряд он двигался по квартире — лёгкий, упрямый, с блеском в глазах. Он поправлял детали, убирал коробки, поднимал лёгкие вещи, несмотря на уговаривающее ворчание Юнги. — Цветочек, — низко, почти у самого уха, проговорил альфа, подходя к нему сзади. Его ладони мягко легли на талию Чимина, тёплые, уверенные. — Сядь. Отдохни хоть немного, ладно? Тело омеги на миг дрогнуло под его пальцами — не от страха, а от знакомой волны тепла, которая всегда приходила, когда Юнги был слишком близко. Чимин выдохнул, но покачал головой: — Нет… Ещё немного. Я хочу закончить сегодня. Юнги прижал его чуть крепче, подбородком коснулся макушки. — Цветочек, ты уже бледный, — тихо сказал он. Его голос стал ниже, почти шепотом. — Ты не железный, я хочу, чтобы ты берег себя, особенно сейчас. Чимин улыбнулся, не оборачиваясь, только положил ладонь поверх его руки. — Я в порядке. Правда. Просто хочу, чтобы всё было красиво. Юнги тяжело выдохнул — медленно, почти со сдержанным вздохом, — и провёл пальцами по животу омеги, там, где под мягкой тканью рубашки. — Упрямый, — прошептал он, чуть коснувшись губами его плеча. Чимин засмеялся тихо, почти беззвучно. — Ты сам такой. И снова шагнул вперёд — лёгкий, как будто невесомый, ускользая из рук Юнги. Он мог ворчать, мог настаивать, но не стал. Пусть двигается. Пусть делает, как чувствует. Потому что в этом упрямстве — весь Чимин. Через полтора часа квартира сияла чистотой омега помощник хорошо справился. Воздух был тёплым, влажным от дыхания и движения, пропитан ароматом свежего дерева, чистящих средств и феромонов — тёплых, усталых, но довольных. Даже свет казался мягче — будто стены впитали человеческое тепло. Юнги подошёл к старшему в бригаде, достал телефон и спокойно, сдержанным голосом сказал: — Деньги перечислю на счёт компании, как договаривались. Мужчины стали собираться. Шорох одежды, звук закрывающихся ящиков, короткие слова благодарности — и всё постепенно стихло. Юнги остался стоять чуть в стороне, глядя, как Чимин потягивается, выгибая спину и прижимая ладонь к пояснице. Ткань футболки натянулась, открывая линию тонкой талии. Юнги подошёл ближе — почти бесшумно. Пальцы его скользнули по спине Чимина — от лопаток вниз, мягко, почти ласково. Он чувствовал под ладонью лёгкое дрожание дыхания, тепло тела, шлейф запаха омеги. — Молодец, — тихо сказал Юнги, касаясь губами его виска. — Но в следующий раз не позволю тебе столько работать. Чимин выдохнул — коротко, глубоко. Пальцы на его спине чуть дрогнули, будто он хотел удержать этот момент, и он едва заметно прижался к его руке — движение, в котором чувствовалась благодарность, привязанность, усталость и покорность, перемешанные в одно. — Просто хотелось закончить всё сегодня, — шепнул он, не оборачиваясь. — Я знаю, — Юнги провёл большим пальцем по его позвоночнику, останавливаясь чуть выше талии. — Но ты не должен доводить себя до предела, цветочек. Он скользнул взглядом по тонкой линии его тела, чуть задержался на месте, где под тканью где-то внутри их ребёнок. В груди Юнги кольнуло что-то нежное и хрупкое, почти болезненное от любви. Он отступил, переводя дыхание, достал телефон и сделал переводы — каждому из рабочих лично. Суммы были немалые. А омеге-помощнику он отправил вдвое больше. Когда на экране парня вспыхнуло уведомление, тот замер, растерянно глядя в цифры. — Это… ошибка, наверное? — пробормотал он. — Я не рассчитывал… Альфы из бригады переглянулись увидя сумму. Один из них тихо фыркнул, но старший шагнул вперёд, положил руку на плечо парня и твёрдо сказал: — Тихо. Этот парень пахал без остановки. У нас зарплата и страховка есть, а он работает неофициально. И ребёнка трёхлетнего один тянет. Пусть хоть раз за два года получит по заслугам. Вам нечего ему завидовать. Чимин вздрогнул, услышав это. Он посмотрел на парня — тот улыбался, неловко, почти извиняясь, а глаза… уставшие, покрасневшие от недосыпа. На пальцах — трещины, на рукавах кофты — пятна моющего средства. Сердце будто сжалось — от боли и сочувствия. Один. С ребёнком. Без поддержки. Внутри всё болезненно защемило. Юнги, заметив, как изменилось выражение лица его цветочка, повернул голову к парню: — А на кого ты учился? — На маркетолога, — тихо ответил тот, чуть опустив глаза. — Но без опыта никому не нужен. А я… омега, с маленьким ребёнком. Работу нормальную не дают, вот и кручусь, как могу. Юнги молча кивнул. Несколько секунд он просто смотрел на него — ровно, внимательно, с каким-то внутренним счётом, а потом достал из кармана визитку. — Приходи ко мне в компанию, — спокойно сказал он, протягивая карточку. — Работа есть. Зарплата нормальная, условия человеческие. Парень моргнул, будто не веря. — Я?.. Серьёзно? Юнги чуть улыбнулся уголком губ, а его взгляд на мгновение скользнул к Чимину. — Серьёзнее не бывает. Чимин стоял рядом и смотрел на него так, будто видел впервые. В груди у него разлилось тепло, медленное и глубокое — не просто гордость, а восхищение. Вот он — мой альфа. Парень несколько раз поклонился — то Чимину, то Юнги, то даже Ха Джуну, — благодарил, не сдерживая слёз. Слёзы падали на рубашку, а голос дрожал от счастья и неверия. Юнги коротко кивнул, не показывая эмоций, но глаза его смягчились. Чимин подошёл ближе и, не думая, переплёл пальцы с его рукой. В груди Юнги стало спокойно. Он слегка сжал пальцы, чувствуя подушечки пальцев омеги, их знакомое тепло и слабое дрожание. Они стояли среди новой мебели, под мягким светом ламп, в воздухе ещё витали следы феромонов и запах нового дерева. Снаружи уже темнело, и вечер ложился на окна прозрачной дымкой. После долгого дня звук собственных шагов казался мягким и гулким. Воздух был тёплым, наполненным запахом свежего дерева, полироли и чего-то ещё — нового начала. Чимин медленно обошёл комнаты, словно боялся нарушить этот покой. Он проводил ладонью по гладкой поверхности стола — тёплой, отполированной, ещё чуть пахнущей лаком. Пальцы скользнули по спинке дивана, по мягкой ткани, в которой чувствовалось уютное тепло — как будто дом сам хотел прижаться к нему в ответ. — Всё… всё просто идеально, — прошептал он, голос дрогнул от усталости и облегчения. Он обернулся. В дверях стоял Юнги. Его взгляд был мягким, спокойным, но в глубине глаз горел огонёк — тот самый, который появлялся только, когда он смотрел на Чимина. Юнги подошёл ближе, его шаги были тихими. Он обнял Чимина сзади, медленно, без спешки, прижимая к себе так, чтобы омега чувствовал каждый вдох альфы, его ровное сердцебиение под грудью, тепло его рук. Подбородок лёг ему на плечо, дыхание обдало кожу у шеи. Чимин закрыл глаза — тепло, запах феромонов, надёжность этого прикосновения почти растворили усталость. — Моему цветочку всё нравится? — прошептал Юнги, губами касаясь мочки уха. Чимин чуть улыбнулся, опустив взгляд. Он почувствовал, как пальцы Юнги чуть сжали его за талию, как будто альфа хотел убедиться, что он действительно рядом, что всё это — не сон. — Да… потрясающе, — тихо ответил Чимин. Он повернулся, их лица оказались совсем близко. Кожа касалась кожи, дыхания перемешались. Он наклонился и легко коснулся губами щеки Юнги: — Спасибо. Юнги посмотрел на него с тихой нежностью. — Не за что, — прошептал он, кончиками пальцев провёл по щеке омеги, будто запоминая: — Всё это ради твоей улыбки… и ради твоей радости, цветочек. Чимин улыбнулся и, чуть опустив глаза, отошёл к кухне — налить воды. Его шаги были лёгкими, но в каждом ощущалась усталость, пропитанная счастьем. Когда он ушёл, к Юнги подошёл Ха Джун. Парень остановился в паре шагов, замялся, будто собираясь с духом. Потом резко вдохнул и шагнул вперёд, обняв мужчину. — Спасибо, — сказал он глухо, глядя прямо в глаза Юнги. Юнги слегка удивлённо поднял брови — не ожидал, — но уже через секунду его руки легли на плечи Ха Джуна. Он прижал его к себе крепко, но осторожно, похлопал по спине, давая ту поддержку, которой когда-то сам был лишён. Тепло от этих рук медленно проникало сквозь одежду, будто согревая изнутри. Ха Джун замер, не в силах пошевелиться. В груди кольнуло — остро и неожиданно. Он вдруг понял, что впервые в жизни чувствует себя в безопасности. Не потому, что рядом взрослый. А потому, что этот взрослый альфа действительно рядом. И пусть длилось это всего несколько секунд — для Ха Джуна они растянулись на вечность. Он чуть глубже вдохнул, запоминая запах феромонов Юнги — сдержанных, тёплых, будто обещающих, что всё теперь действительно будет хорошо. Прошло пол часа. Юнги, взглянув на часы и подходя к окну. Его пальцы слегка сжали подоконник. — Сейчас коробки привезут. Осталось совсем немного, и всё будет готово. Чимин поправлял вазу на полке, держа её аккуратно в руках, и повернулся к нему с лёгкой улыбкой. — Коробки? Я же мог сам… — он нахмурился, прижимая к груди стопку мелких предметов. Плечи слегка напряжены, дыхание чуть учащено после нескольких часов работы. Юнги подошёл ближе, коснувшись его плеча — мягко, уверенно. Тёплое прикосновение будто снимало усталость. — Но так же лучше, — сказал он, улыбаясь, и провёл взглядом по комнате, словно отмечая порядок. — Меньше тебе возиться, да и мне спокойнее. Чимин кивнул, собираясь что-то сказать, но телефон Юнги вдруг завибрировал на столе. Экран вспыхнул, и надпись «Неизвестный номер» заставила грудь альфы слегка сжаться. Лицо Юнги мгновенно потемнело — брови нахмурились, челюсть слегка сжалась. Его дыхание стало ровным, но напряженным; мышцы спины слегка напряглись. Чимин ничего не заметил, продолжая аккуратно раскладывать мелкие вещи, полностью погружённый в физику пространства вокруг: мягкий свет через окна, тепло рук Юнги, тихий скрип пола. — Я сейчас вернусь, — тихо сказал Юнги, почти шёпотом. Он наклонился и быстро коснулся Чимина губами висок — лёгкий, быстрый поцелуй, но насыщенный заботой и защитой. — Не скучай. Дверь закрылась за ним, и в квартире осталась тёплая пустота, смешанная с ароматом полированной древесины и свежести после уборки. В коридоре Юнги остановился. Его взгляд сразу упёрся в экран телефона. Сердце слегка сжалось, он глубоко вдохнул, пропуская холодный осенний воздух сквозь маску сдержанности, и мгновенно заблокировал номер. Руки слегка дрожали — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но ладони сжали телефон плотнее, чтобы ощущение контроля вернулось. Он открыл контакты и набрал секретаря. Голос был ровным, но в нём слышалось напряжение: — Измени мой рабочий номер, — сказал он коротко, взгляд блуждал по пустому коридору. — Простите, господин Мин, вы ударились головой? — растерянно произнёс секретарь. — Это же значит всё менять: контакты, договоры, визитки… Юнги закатил глаза, глубоко выдохнув, и снова сжал телефон в руках. — Личный номер. А не компании. — А-а… — протянул секретарь, облегчённо, — тогда это легко. — Хорошо. Дай новый номер только Чон Чонгуку. И никому больше. Даже моей матери. Понял? — Да, господин Мин, — ответил секретарь без колебаний. Юнги сбросил вызов, почувствовав, как напряжение постепенно спадает, но сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Он медленно спустился на первый этаж. На улице дул прохладный ветер, и он глубоко вдохнул — свежий воздух, смешанный с лёгкой тревогой и облегчением, словно смывал с плеч лишний груз. Он подошёл к своей машине, сел внутрь, откинулся на спинку сиденья. Сзади спина ощущала холод кожи сиденья, но грудь всё ещё была немного сжата внутренним напряжением. Тяжело выдохнув, Юнги закрыл глаза на пару секунд. Мысль о сигарете мелькнула в голове — рефлекторно, как старый призрак. Юнги почувствовал лёгкое покалывание в пальцах на руле, как будто старый привычный ритуал буквально тянул его за собой. Он почти увидел, как дым медленно расплывается в воздухе, запах тлеющего табака. Но тут же отогнал это, резко сжав ладони на руле. «Два года как бросил. И потом… Чимин беременный», — напомнил он себе, чувствуя, как грудь слегка сжимается, а сердце бьётся быстрее от смеси тревоги и ответственности. Он посидел пару минут, позволяя дыханию снова стать ровным. С каждой глубокой затяжкой воздуха внутри постепенно успокаивалась и напряжённость, которую принёс звонок. Руки расслабились, но лёгкое дрожание в пальцах напоминало, что контроль над собой всё ещё держится на пределе. Юнги вышел из машины, чувствуя, как холодный ветер скользит по коже лица и шеи, принося с собой свежесть и одновременно лёгкую тревогу. Внизу, у подъезда, рабочие аккуратно разгружали коробки. Доска памяти, запах дерева и фанеры смешался с прохладой осеннего воздуха, и он почти ощутил аромат свежего лака, оставшегося на коробках. Не мешкая, он пошёл за ними, чувствуя лёгкое напряжение в спине — рефлекс на возможные сложности и нежелательные звонки. Поднявшись на лифте, Юнги остановился у двери квартиры, глубоко вдохнул, чтобы расправить плечи, и постучал. Чимин стоял в прихожей, держа тарелку с только что принесённым перекусом. Его взгляд был ясным и спокойным, слегка приподнятые брови говорили о мягком удивлении. — Юнги, — спросил он тихо, но с лёгкой настороженностью, — ты за этим выходил? За рабочими? Юнги улыбнулся краем губ, стараясь вернуть внутреннее спокойствие в ровное русло: — Почти, — ответил он спокойно. — Просто решил уточнить пару мелочей. Он чувствовал, как плечи медленно расслабляются, когда рядом находится Чимин, его дыхание ровное, спокойное. Лёгкое тепло омеги будто успокаивало внутреннюю бурю альфы. Мужчины аккуратно занесли коробки в гостиную, осторожно ставя их у стены. Юнги наблюдал, как их руки уверенно держат груз. Когда рабочие попрощались, воздух стал казаться тише, наполненным лёгкой удовлетворённой усталостью. Ха Джун почти сразу подошёл, внимательно рассматривая надписи на коробках. Его глаза заискрились, он улыбнулся и сказал: — Это мои. Парень аккуратно забрал коробки и понёс их в свою комнату, оставив взрослых в лёгком уютном молчании. Через несколь минут Ха Джун тихо позвал: — Папа! Чимин, собираясь идти в другую комнату, мгновенно остановился и направился к сыну. Его шаги были уверенные, но внутри что-то слегка тревожно застряло — хотелось, чтобы всё было идеально для Ха Джуна. — Что случилось, Ха Джун? — спросил он, присев рядом на край кровати, чуть наклоняясь к сыну, чтобы встретиться глазами. Подросток, широко распахнул глаза, внимательно оглядывая новую комнату, мебель и аккуратно расставленные коробки. Его взгляд метался от стены к стене, словно оценивая каждую деталь. — Омеге тут понравится? — спросил он с искренним любопытством, слегка покачиваясь на месте, чтобы выровнять равновесие на кровати. Чимин удивлённо приподнял бровь, улыбка скользнула по губам: — Откуда мне знать? — Но ты же омега, — Ха Джун указал на Чимина глазами, будто это объясняло всё. Чимин мягко усмехнулся, слегка прикоснувшись рукой к плечу сына, чтобы успокоить его маленькое, трепещущее волнение. — И что с того. Главное, чтобы тебе понравилось. Судя по взгляду, когда Хан Су был в прошлой комнате твоей, ему там понравилось. Ха Джун кивнул, немного покраснев, но глаза горели ожиданием. Сердце Чимина дернулось от этого взгляда — настолько юный, но уже такой внимательный и чувствительный к атмосфере. — Папа… можешь, мне бой пройти сейчас? — спросил он, голос дрожал, полный надежды. Чимин уже готов был согласиться, но рядом мягко вмешался Юнги. Он сделал шаг вперёд, подталкивая Чимина чуть назад, обвил плечи омеги, словно инстинктивно защищая: — Пожалуйста, цветочек, нет. Ты идёшь отдыхать на диван или в комнату. Ты бледный, устал, был на ногах восемь часов. Как альфа, я не могу позволять своему цветочку изводить себя. И мы ещё не ужинали, а уже одиннадцать вечера. Чимин замер, глубоко вдыхая феромоны Юнги — тёплый, густой, запах, который окутывал его тело словно мягкое, тяжёлое покрывало. Каждое вдохновение отзывалось в груди теплом, расслабляя плечи и мышцы спины. Инстинктивно он потянулся к шее альфы, едва касаясь губами кожи, ощущая ритм дыхания Юнги. — Хорошо, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза Юнги, — тогда сначала поужинаем. Юнги улыбнулся, наклоняясь ближе, чтобы осторожно поправить волосы Чимина, и достал телефон: — Я закажу доставку из ресторана. Завтра будет бой. Чимин тихо вздохнул, усталость словно растекалась по телу снова, каждое движение давалось с трудом. Он едва стоял на ногах, и почти без сопротивления позволил Юнги подхватить себя. Его руки инстинктивно обвились вокруг шеи альфы, словно прося поддержки и защиты. — Зачем… могу и сам идти… — прошептал Чимин, прижимаясь к шее Юнги, чувствуя его тепло и запах прямо на коже. — Хотел весь день держать тебя на руках, — усмехнулся Юнги, чувствуя, как тело омеги обмякло в его руках, доверяя полностью. Чимин сдался, позволяя альфе нести себя. Альфа понёс его в комнату, каждая мышца в руках ощущала лёгкую дрожь от напряжения и заботы, когда он укладывал Чимина на кровать, поправляя одеяло так, чтобы омега удобно устроился. Чимин вытянулся на подушке, его дыхание стало ровным, мягким, а тело расслабленным. В комнате висело невидимое покрывало уюта, тепла и безопасности, которое делало момент почти осязаемым, словно сама атмосфера была наполнена заботой Юнги. Юнги прошёл на кухню, присел на высокий стул у острова и достал телефон. Его пальцы скользили по экрану легко и уверенно, точно расставляя заказы так, чтобы всё было максимально удобно для новой квартиры. Каждый элемент, каждая деталь имела значение — для него важно было, чтобы Чимин чувствовал себя спокойно, комфортно и защищённо. После того как заказ был оформлен, Юнги направился к комнате Ха Джуна. Он постучал, получил разрешение и вошёл. В комнате стоял мягкий свет, отражаясь от свежих стен, и воздух был слегка прохладным, но приятным. — Тут и правда нормально? — с надеждой спросил Ха Джун, шагнув к центру комнаты и глубоко вдохнув, словно оценивая атмосферу. — Я могу друзей пригласить? Юнги сел на стул рядом, прислонив локти к столу, и мягко улыбнулся. Его взгляд скользнул по лицу сына Чимина, словно стараясь передать уверенность и поддержку: — Разве ты не выбирал всё для комнаты сам? Обустраивал, расставлял мебель? — Это да, — Ха Джун слегка опустил плечи и смущённо посмотрел вниз, — но… не знаю, что друзья подумают. — Тут круто, — уверенно сказал Юнги, слегка наклонившись к нему, ощущая тепло дыхания подростка. — Приглашай, почему нет. Юнги наклонился к столу, чтобы помочь с настройкой техники: — Тебе помочь монитор включить и настроить? — спросил он, повернувшись, чтобы взгляд их встретился на уровне глаз. — Нет, спасибо, — Ха Джун слегка кивнул. — Я уже справился. Мгновение тишины. Подросток робко посмотрел на альфу и спросил: — Юнги, ты с нами будешь жить, да? — Да, — коротко кивнул Юнги. — Ты же не против? — А разве я не бешу тебя? — тихо пробормотал Ха Джун, глаза чуть опустив, — я же ребёнок, другой альфы, ещё и от такого… мусора Бонги. Юнги мягко покачал головой, улыбка скользнула по губам, дыхание стало ровным и спокойным: — А причём тут ты? Если отец плохой, это не значит, что ты тоже такой. Ты пошёл в папу. Ха Джун замер, переваривая слова. Сердце учащённо билось, а в груди стало тепло — словно невидимая рука обвила его, успокаивая. — Я не против жить вместе. Я уже отвечал на этот вопрос, — тихо сказал он, почти шёпотом, но с уверенностью. Юнги осторожно потрепал Ха Джуна по голове, ладонь была тёплой, мягкой, как лёгкая подушка поддержки. Он чуть наклонился, задержав взгляд на подростке, казалось, парень растворяется в спокойствии. — Всё будет хорошо, — тихо сказал Юнги, голос будто струился по телу Ха Джуна, создавая невидимую защиту. В этот момент на телефоне Юнги мигнуло уведомление: еда приехала. Альфа быстро встал, движения были чёткими и уверенными, улыбка скользнула по лицу. Он аккуратно забрал пакеты, чувствуя вес и текстуру коробок, аромат поднимался к носу, смешиваясь с лёгким тёплым воздухом комнаты. На кухне Юнги поставил их на стол, потом тихо заглянул в комнату Чимина. Омега сладко спал, грудь поднималась ровно, плечи слегка расслаблены, дыхание ровное и глубокое. Альфа не стал его будить — знал, что этот редкий момент отдыха важен. Юнги вернулся на кухню. Ха Джун уже сидел на стуле, слегка покачиваясь на ногах, руки опирались на стол. — Вот, бери, — протянул Юнги еду. Подросток аккуратно взял палочки, но не стал есть, пока Юнги не начал первым. Альфа протянул стакан с соком — Ха Джун ощутил лёгкое тепло, уверенность и заботу, исходящую от Юнги. Парень ощущал, как эта простая забота наполняет его спокойствием. Он почувствовал, что рядом есть альфа, кто поймёт и поддержит, не станет оценивать, критиковать, а просто рядом. Воздух был густым от аромата еды, тёплых феромонов Юнги и тихого дыхания Чимина из соседней комнаты. Всё это создавало почти осязаемое ощущение уюта, тепла и домашней гармонии — того редкого момента, когда можно было просто быть рядом, доверяя и ощущая защиту. Юнги убрал остатки ужина с кухни — движения его были спокойные, почти медитативные. Он протёр стол мягкой тканью, расставил посуду по местам, прислушиваясь к тихим звукам квартиры. С каждым движением в нём будто оседало дневное напряжение. Повернувшись к Ха Джуну, он тихо сказал: — Спокойной ночи. Через десять минут приедет курьер — заберёшь заказ? Там продукты уже оплачены. — Хорошо, — ответил Ха Джун, кивнув. В его голосе звучала усталость, но и лёгкое удовлетворение. Он улыбнулся и опустил взгляд в телефон, отвечая на сообщение, а мягкое свечение экрана осветило черты его лица. Юнги ничего не добавил — просто посмотрел на него с каким-то тёплым спокойствием. Этот мальчишка, высокий, почти вровень с Чимином, с тем же прищуром и чуть упрямым выражением лица, был живым напоминанием, что Чимин — не только его цветочек, но и папа. Закрыв за собой дверь, Юнги направился в комнату Чимина. Ноги чуть хруснули, но омега спал крепко, уткнувшись щекой в подушку. Его дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, а свет ночника мягко скользил по его лицу. Юнги на мгновение просто стоял, глядя на него. Что-то тёплое, почти болезненно нежное, кольнуло под рёбрами. Он подошёл ближе, сел на край кровати и осторожно, почти незаметно для сна, стал снимать с Чимина одежду, переодевая его в пижаму. Каждое прикосновение было осторожным — кончиками пальцев, по касательной. Ткань мягко шелестела, кожа омеги под ладонями была тёплой, живой. Чимин чуть пошевелился, губы его дрогнули, и он что-то неразборчиво пробормотал во сне. Юнги замер, задержав дыхание, потом тихо шепнул: — Всё хорошо, спи, мой цветочек… Он аккуратно накрыл Чимина одеялом, сам подошёл к окну и закрыл шторы. После этого Юнги снял рубашку, переоделся и лёг рядом. Он осторожно потянулся, прижал Чимина к себе, словно оберегая от мира. Его ладонь легла на тёплый живот омеги, пальцы двигались медленно, едва ощутимо — не для того, чтобы разбудить, а просто чтобы чувствовать, что тот рядом. Феромоны Юнги наполнили воздух — тёплые, густые, как уютный плед. Чимин, не просыпаясь, тихо вздохнул и инстинктивно прижался ближе, уткнувшись носом в грудь Юнги. Его дыхание стало ещё ровнее. Юнги опустил голову, поцеловал Чимина в макушку — лёгко, как прикосновение сна. Волосы пахли чем-то его родным. В груди у Юнги разлилось спокойствие, тёплое и глубокое. Он закрыл глаза, слушая дыхание Чимина — тихое, размеренное, и позволил себе раствориться в этом звуке. Комната дышала покоем. Тепло тел, запах феромонов и лёгкий шелест ткани создавали ощущение уюта, будто само время здесь притормозило, уступая место этой тишине и близости.