Любовник папы лучше, чем родной отец

Дверь квартиры закрылась мягко, с тихим щелчком. Юнги сразу оказался рядом — ладонь легла Чимину на талию сзади, тёплая, уверенная, будто проверяя: дома, целый, рядом. Чимин сделал несколько шагов вглубь прихожей и только там позволил себе по-настоящему выдохнуть. Воздух здесь был знакомым. Спокойным. Без чужих взглядов. Он прислонился спиной к груди Юнги, на секунду прикрыл глаза. — Как мне с ним поговорить… — тихо произнёс он. — Как объяснить, что драка — это плохо. Что насилием нельзя решать всё. Он повернулся, посмотрел на Юнги снизу вверх — устало, растерянно. — Он же альфа. Почти пятнадцать. У него гормоны, гордость… доминирование в голове. И ещё подросток. Я не хочу его ругать. Но и чтобы терпилой не был — тоже не хочу. Если обижают — пусть даёт отпор. Но не так… — он прикрыл глаза. — Пять человек в больнице — это слишком. Плечи снова слегка напряглись. Юнги мягко провёл ладонью по его боку, успокаивая. — Может, я помогу? — спокойно предложил он. Чимин моргнул. — А ты можешь? Юнги усмехнулся едва заметно. — Ну конечно, цветочек. — Он наклонился чуть ближе. — Я всё-таки тоже альфа. И подростком был. Понимаю, как у него сейчас внутри всё кипит. Чимин выдохнул, напряжение в глазах немного ослабло. — Спасибо… — тихо сказал он. — Я буду благодарен, если ты поговоришь с ним. Юнги кивнул. — Поговорю. Без давления. Но чётко. Чимин устало потер лицо ладонями. — Может, тебе маску для лица сделать? — вдруг мягко добавил Юнги. Чимин замер, тронул щёки пальцами. — Я очень опух от слёз? Юнги склонил голову набок, разглядывая его внимательно. — Только если немножко. Чимин сузил глаза. — То есть я теперь тебе не нравлюсь таким? Юнги тихо хмыкнул. — Нравишься. Всегда. — Он коснулся кончика его носа пальцем. — Но может, хоть умыться? Чимин чувствовал, как кожу действительно немного стягивает — и от слёз, и от напряжения, и от слов Бонги, которые всё ещё царапали внутри. Он не стал спорить, когда Юнги аккуратно повёл его в ванную. Тёплая вода коснулась лица, смыла соль и остатки макияжа. Чимин медленно вдохнул, ладонями собирая воду, прижимая к щекам. — Спасибо, что быстро приехал, — сказал он, не глядя в зеркало. Юнги стоял позади, опираясь плечом о дверной косяк. — Пожалуйста. Он подошёл ближе и коротко поцеловал Чимина в губы. Чимин прикрыл глаза. — Я устал… — признался он тихо. — Хочу поспать. Юнги поцеловал его в макушку. — Хорошо. Он потянулся к полочке, взял тканевую маску, быстро распаковал. Осторожно развернул её и мягко приложил к лицу Чимина, разгладил по щёкам и лбу. — Вот так. Чтобы мой цветочек сиял. И прежде чем Чимин успел возразить, Юнги легко подхватил его на руки — привычным движением, словно делал это каждый день. — Опять ты… — пробормотал Чимин, но в голосе не было протеста. Юнги улыбнулся. — А что, мой цветочек против? Чимин только тихо усмехнулся, обвил руками его шею и прижался ближе. — Нет… — пробормотал он. Юнги понёс его в спальню.

***

Через несколько дней Чимин сидел в небольшом уютном кафе у окна вместе с Тэхёном. Снаружи шёл лёгкий снег, и стекло было прохладным на вид, будто отгораживало их от города. Внутри пахло кофе и выпечкой — тёпло, безопасно. Чимин теперь не выходил один. Юнги настоял — спокойно, без давления, но так, что спорить не хотелось. «Либо с охраной, либо с кем-то из своих». Сегодня выбор пал на Тэхёна. Тэхён сидел расслабленно, в тёмном свитере, с чашкой крепкого кофе в руках. Пальцы длинные, движения неторопливые. Он выглядел спокойным, но Чимин знал — если что-то случится, эта расслабленность исчезнет за секунду. Чимин держал фарфоровую чашку обеими руками. Тепло приятно согревало ладони. Рядом стояло маленькое пирожное, к которому он периодически возвращался — скорее чтобы занять пальцы, чем из-за аппетита. Они говорили о мелочах. О школе. О том, что Ха Джун ходит мрачнее тучи, но слушает Юнги внимательнее, чем делает вид. О том, как Юнги становится слишком серьёзным, когда переживает, и как это одновременно раздражает и греет. Чимин уже начал расслабляться. И в этот момент дверь кафе открылась. Он почувствовал это раньше, чем увидел. Феромоны. Тяжёлые. Резкие. Навязчивые. Они ударили по чувствам мгновенно, как слишком крепкий парфюм в закрытом помещении. Желудок сжался. Во рту стало горько. Слюна резко стала вязкой. К горлу подкатила тошнота. Чимин медленно поднял глаза. Бонги. Рядом с ним — мужчина с папкой в руках. На груди бейджик: редактор телешоу «Половинки». Где Бонги уже успел выступить. Воспоминание ударило резко. Тот вечер. Тихая гостиная. Пульт в руках. Экран — яркий, студийный свет, искусственные эмоции. «Я не понимаю, где мы потеряли друг друга…» Сейчас это лицо сидело в нескольких метрах от него. Без софитов. Но с тем же выражением. Бонги и редактор сели недалеко. Слишком недалеко. Чимин сжал чашку сильнее. Пальцы побелели, фарфор чуть звякнул о блюдце. Запах усилился. Организм отреагировал мгновенно — низ живота неприятно скрутило, грудь стянуло. Он медленно вдохнул через рот, стараясь не дать тошноте выйти наружу. — Ты в порядке? — тихо спросил Тэхён, заметив, как Чимин побледнел. Чимин сглотнул. — Мм… — он выдавил улыбку. — Если меня сейчас не вырвет, будет отлично. Тэхён незаметно придвинулся ближе, создавая собой барьер. Его плечо почти касалось плеча Чимина. Слова за соседним столиком были слышны отчётливо. Редактор сочувственно наклонился к Бонги: — Вам тяжело. Это видно. Столько лет брака… И так внезапно всё разрушилось. Зрители очень сопереживали. Бонги тяжело вздохнул. Театрально. С паузой. С опущенными ресницами. — Я до сих пор люблю его. Я просто… не понимаю, почему он решил всё закончить. Я старался. Я правда старался. Чимин замер. Сначала его снова затошнило. Потом… Он фыркнул. Негромко. Почти беззвучно. — Ты слышишь это? — прошептал он Тэхёну, сдерживая смех. — Слышу, — сухо ответил тот, отпивая кофе. — Оскар можно вручать. Редактор продолжал: — Завтра в эфире будет вторая часть. Было бы мощно, если бы Чимин пришёл. Это даст шанс. Люди любят, когда пары воссоединяются. Бонги сделал паузу. — Если он придёт… я всё скажу ему в глаза. Чимин закрыл глаза. Плечи слегка дрожали. Но не от слёз. От смеха. Смех был тонкий, нервный, почти прозрачный. — Он актёр, — тихо сказал Чимин. — Катастрофический. — Ты слишком мягок, — хмыкнул Тэхён. И тут волна тошноты снова накрыла. Чимин резко положил ладонь на живот — инстинктивно, защитно. Пальцы слегка надавили через ткань свитера. Запах Бонги давил. Раздражал. Сейчас организм Чимина не переносил чужих альф рядом — особенно тех, кто когда-то причинял боль. Тэхён тихо сказал: — Пойдём отсюда. Чимин медленно выпрямился. Спина стала прямой. Подбородок — выше. — Нет, — сказал он спокойно. — Я дослушаю. Мне даже интересно, какую чушь он ещё добавит к своим словам, которые говорил на прошлой неделе. Бонги снова заговорил: — Я бы всё отдал, чтобы вернуть его. Чимин тихо рассмеялся. Смех вышел лёгким. Почти беззаботным. И в этот момент редактор встал. Подошёл. Слишком быстро. Чимин сразу остановил смех. Лицо стало нейтральным. Пальцы отпустили чашку. Редактор улыбнулся вежливо, чуть наклонив голову. — Чимин? Можно буквально пару слов? Внутри всё напряглось. Тэхён чуть подался вперёд, спина выпрямилась. Чимин поставил чашку на блюдце — аккуратно, чтобы фарфор не звякнул. Пальцы всё равно дрожали. Не от страха. От подступающей тошноты. Запах Бонги висел в воздухе — тяжёлый, липкий. Он оседал на коже, в горле, в лёгких. Редактор присел на край соседнего стула так непринуждённо, будто они встречались здесь каждую неделю. Слишком близко. — Мы хотим пригласить вас завтра в прямой эфир «Половинок». Вторая часть истории. Зрителям важно услышать и вашу сторону. Чимин молчал. Он чувствовал, как желудок скручивает плотным узлом. Как под рёбрами неприятно давит. Ладонь незаметно легла на живот — почти машинально, будто проверяя, что всё в порядке. — Понимаете, — продолжил редактор мягким, сочувственным тоном, — Бонги очень переживает. Он действительно выглядит сломленным. Он не понимает, в чём была проблема в браке. Почему вы ушли. Почему… — пауза, — решили построить отношения с другим. Даже ждёте ребёнка. Тэхён рядом с ним сжал чашку так сильно, что костяшки побелели. Взгляд стал холодным. Редактор продолжал, всё тем же ровным голосом: — Ведь Бонги был хорошим партнёром. Заботливым. Альфой, который обеспечивал семью. И подросток… альфа. Он имеет право знать отца. Вы же не хотите лишать ребёнка родного папы? В прямом эфире вы сможете всё обсудить. Возможно, поймёте, что было сделано неправильно. Иногда достаточно просто извиниться. Слова не били. Они капали. Медленно. Как вода на камень. Во-первых — Чимина всё ещё мутило от феромонов бывшего. Организм реагировал остро, безжалостно. Слюна стала кислой, ладони похолодели. Во-вторых — ему действительно хотелось смеяться. Потому что это звучало как плохо написанный сценарий. В-третьих — в голове очень чётко вспыхнула картинка: как горячий чай опрокидывается на идеально выглаженный пиджак редактора… и дальше — на самодовольное лицо Бонги. Он представил, как фарфор выскальзывает из пальцев. Как жидкость растекается. Как выражение лица меняется. И это почему-то успокоило. Он сдержался. Медленно поднял глаза. Взгляд стал ясным. Почти ледяным. — Вы предлагаете мне прийти завтра в прямой эфир? — спокойно уточнил он. — Да. Миллионы зрителей. Возможность всё исправить. Чимин чуть улыбнулся. Улыбка была аккуратной. Почти вежливой. — И если я приду… вы не будете вырезать мои слова? — Прямой эфир, — заверил редактор. Тэхён тихо выдохнул через нос. Чимин кивнул. — Хорошо. Я приду. И, возможно… — короткая пауза, — попробую вернуть семью. Редактор просиял. Глаза зажглись хищным удовлетворением. — Это мудрое решение. Он поднялся, поблагодарил и вернулся к Бонги. Тот обернулся. Их взгляды встретились. Бонги изобразил страдальческую благодарность — мягкий наклон головы, печальные глаза. Чимин выдержал этот взгляд. Не моргнув. Через пару минут они покинули кафе. Дверь закрылась. И тишина повисла всего на секунду. А потом Чимин разразился хохотом. Громким. Чистым. Почти счастливым. Он согнулся пополам, держась за живот, плечи дрожали. Смех шёл из груди свободно, без сдерживания. — Ты… — Тэхён смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты совсем с ума сошёл? Ты реально собираешься идти на эфир? И… возвращать семью?! Чимин медленно выпрямился. Вытер слёзы, выступившие от смеха. — Нет, конечно. Голос был спокойный. — Никогда в жизни я бы не пытался вернуть «семью». Тем более такую, какая у меня была. Он сделал глоток уже остывшего чая. Тепло почти не ощущалось. — Я просто хочу разгромить этого му… — он осёкся, усмехнулся, — этого актёра прямо в эфире. Пусть вся страна увидит, какой он на самом деле. Тэхён моргнул. — Ты собираешься устроить публичную казнь? — Не казнь, — мягко поправил Чимин. — Разоблачение. Он откинулся на спинку стула. В глазах появился блеск. Опасный. Живой. — Поэтому сюрприз лучше оставить на завтра. Будет весело. Тэхён покачал головой. — Ты пугаешь меня. Чимин усмехнулся. — Обязательно смотри прямой эфир «Половинок». Не пропусти. Обещаю — тебе понравится. Он всё ещё улыбался. Но цвет лица начал стремительно уходить — в молочный. — Я уже говорил Юнги, что пойду на эфир, — тихо добавил он, проводя пальцами по краю чашки. Кожа стала холодной. — Просто… я не думал, что они вот так «свяжутся». Прямо в кафе. С этим театром. Тэхён смотрел на него внимательнее. — Может, воды попьёшь? Ты очень бледный. Чимин поднял взгляд. И на секунду в глазах появилась пустота. Тошнота накрыла резко, без предупреждения. В висках зашумело. Желудок сжался так, что дыхание перехватило. — А где тут туалет? — тихо спросил он. Тэхён сразу показал рукой в сторону коридора. Чимин поднялся слишком резко. Стул скрипнул. Перед глазами на мгновение потемнело, пол качнулся. Он пошёл быстро. Потом быстрее. Почти сорвался на бег. Дверь туалета закрылась за ним — и его вывернуло почти сразу. Без пауз. Организм отреагировал жёстко — на запах, на стресс. Девятая неделя. Всё было слишком. Слишком остро. Он упёрся ладонью в холодную плитку стены, другой рукой сжимая край раковины. Дыхание рвалось. Глаза слезились. Когда волна прошла, он медленно выпрямился, тяжело дыша. Ладонь снова легла на живот. — Тише… — прошептал он едва слышно. — Всё нормально. Но руки всё ещё дрожали. Через несколько минут Чимин вернулся. Он шёл медленно, будто каждый шаг нужно было контролировать. Лицо стало ещё бледнее — почти прозрачным. Губы сухие, слегка потрескавшиеся. Ресницы влажные. Он опустился на стул осторожно, будто боялся, что тело снова подведёт. — Тьфу… — выдохнул он с отвращением, проводя тыльной стороной ладони по губам. — Как это противно. Ещё и вырвало из-за этого мусора. Голос звучал хрипло, сорвано. В груди всё ещё неприятно саднило. Тэхён нахмурился, взгляд стал серьёзным. — Может, домой? — тихо предложил он. — Там запах Юнги. Он поможет. Чимин кивнул сразу. Без упрямства. Без привычного «я в порядке». — Домой. Слово прозвучало почти как просьба. — Такси или водитель от Юнги? — уточнил Тэхён. — Водитель от Юнги, — ответил Чимин, уже доставая телефон. Пальцы слегка дрожали, но сообщение он набрал быстро: «Можешь прислать машину к кафе? Пожалуйста». Ответ пришёл почти мгновенно. «5 минут. Будет.» Уголки губ Чимина едва заметно приподнялись. «Спасибо.» Через несколько секунд новое сообщение: «Почему так быстро? Что-то случилось, цветочек? Ты же хотел там подольше посидеть.» Чимин тихо хмыкнул, но в груди стало теплее. «Да так. «Весёлая» ситуация. Вечером расскажу.» Он убрал телефон и сделал маленький глоток чая. Тёплая жидкость мягко скользнула по горлу, но желудок всё равно оставался чувствительным. Он пил медленно, почти по капле — просто чтобы стабилизироваться. — Может, ты ко мне поедешь? — спросил он, глядя на Тэхёна. Ему не хотелось оставаться одному даже на эти полчаса до возвращения Юнги. — Я не против, — спокойно ответил Тэхён. Он допил кофе, поставил чашку на стол. За окном уже остановилась знакомая машина. Чимин поднялся осторожно. Ноги казались чуть ватными, но мысль о доме — и о запахе Юнги — давала странное, тёплое спокойствие, будто впереди его ждало мягкое укрытие. — Поехали, — тихо сказал он.

***

Машина плавно въехала в подземную парковку комплекса. Чимин вышел первым. Глубоко втянул воздух. Здесь было иначе. Чище. Без чужих альф, без навязчивых запахов. Только бетон, прохлада и лёгкий знакомый фон дома. Они с Тэхёном направились к лифту. Двери закрылись. Кабина мягко дёрнулась вверх. И почти сразу Чимина повело. Сначала — лёгкое давление в висках. Потом — тяжесть в затылке. Желудок неприятно скрутило. Замкнутое пространство, лёгкая вибрация, остаточный запах чьих-то духов в лифте — всё это ударило резко. Он сглотнул. Горло пересохло. Пальцы сами собой сжались в кулак. — Всё нормально? — тихо спросил Тэхён. — Мм… — Чимин кивнул, но дыхание стало чуть поверхностным. Секунды тянулись слишком долго. Когда двери наконец открылись, он шагнул наружу быстрее, чем обычно. Воздух коридора показался спасением — прохладным, свободным. До квартиры — всего несколько шагов. Ключ провернулся в замке. Дверь открылась. Чимин скинул обувь прямо у входа, не поправляя, не выравнивая — редкость для него. Почти бегом прошёл в спальню. Дверь за ним тихо закрылась. Он буквально упал на кровать — спиной, раскинув руки. И глубоко вдохнул. Запах. Юнги. Тёплый. Густой. Родной. В комнате он ощущался мягко, но на кровати — особенно сильно. Подушки, одеяло, простыни — всё пропитано этим спокойствием. Тошнота отступила почти мгновенно. Как будто кто-то выключил её кнопкой. — Фух… — выдохнул он, и это был первый по-настоящему расслабленный звук за последние часы. Он перевернулся на бок, подтянул к себе подушку и прижал к лицу. Глубоко вдохнул. Ещё раз. Медленно. Плечи начали опускаться. Спина перестала быть натянутой струной. Пальцы разжались. Тело буквально растеклось по матрасу — тяжёлое, уставшее, наконец отпустившее напряжение. Ладонь легла на живот — уже без тревоги. — Всё… — тихо прошептал он себе. — Всё хорошо. Он пролежал так минуту. Может, две. Просто дыша. Потом он медленно сел на край кровати. Матрас мягко прогнулся под весом, ткань футболки Юнги скользнула по коже. Чимин провёл ладонями по лицу — от лба к подбородку — будто хотел стереть остатки чужого запаха, кафе, лифта, напряжения. Кожа была тёплой. Чуть влажной. Он глубоко выдохнул и поднялся. Переодевался неторопливо. Снял уличную одежду, чувствуя, как с каждым слоем спадает тяжесть дня. Мягкие домашние штаны приятно обняли бёдра. Футболка Юнги — чуть великоватая — скользнула через плечи и свободно опустилась до середины бедра. Ткань была плотной, уже немного выцветшей после стирок. И пахла. Чимин на секунду замер, зарывшись носом в воротник. Грудная клетка поднялась в глубоком вдохе. Спокойствие. Когда он вышел на кухню, шаги уже были ровнее. Тэхён сидел за столом, локоть на столешнице, телефон в руке. Услышав шаги, поднял взгляд — и заметил, что цвет лица Чимина стал теплее. — Может, попьём сока? — предложил Чимин, открывая холодильник. Холодный воздух коснулся лица, приятно освежая. — Давай, — кивнул Тэхён. Стеклянный кувшин тихо звякнул о край стакана. Сок потёк густой струёй, янтарный, с лёгкой пенкой у поверхности. Чимин поставил один стакан перед Тэхёном, второй — перед собой, сел напротив. Сел аккуратно, но уже без той ломкой осторожности. — Как там твоя дочка? — спросил он, делая глоток. Сладость разлилась по языку. Желудок отреагировал спокойно. Он даже позволил себе второй маленький глоток. Лицо Тэхёна сразу изменилось — взгляд потеплел, губы мягко изогнулись. — У бабушки. Счастливая. У свекрови в доме новую детскую горку поставили. — О, — Чимин улыбнулся искренне. — Это должно быть весело. — Ещё как. Сначала она ворчала — девять лет, взрослая уже, «я не маленькая». А потом подружки узнали и обрадовались. И она решила, что раз день рождения был две недели назад, то технически она ещё подходит для батутов. Чимин тихо рассмеялся. Смех получился мягкий, тёплый — без истерики, без надрыва. — Железная логика. — Абсолютно. Стакан прохладно холодил пальцы. В теле постепенно появлялась лёгкость. — А где Ха Джун? — спросил Тэхён. — У Чанхо. На ночёвке останется, — ответил Чимин. — Пусть немного выдохнет. Он сказал это спокойно, но на секунду пальцы сильнее сжали стакан. Тэхён кивнул понимающе. — И что ты сегодня хочешь делать? Чимин задумался. Подбородок чуть приподнялся. — Можно подобрать вещи для завтрашнего эфира. Тэхён сразу оживился. — Идея супер. Но в комнату я не зайду — там же очень сильный запах альфы. Чимин хмыкнул. — Тогда я буду переодеваться, а ты просто кивай или качай головой? — Договорились. В спальне Чимин остановился посреди гардеробной. Свет отражался от гладких поверхностей, ткани висели ровными рядами. Он провёл ладонью по плечикам — ткань скользила под пальцами: шерсть, шёлк, хлопок. Сделал фото шкафа и отправил Тэхёну. Из кухни почти сразу донёсся голос: — Ого… да тебя избаловали. Чимин усмехнулся, выглянув в коридор. — Во-первых, я любим, — спокойно сказал он. — Во-вторых, у тебя такой же гардероб. Даже больше. Тэхён фыркнул. — Ладно. Переодевайся. Чимин выбрал светлые брюки мягко обняли ноги. Кремовая рубашка легла по телу гладко, подчёркивая тонкую линию талии. Кардиган добавил тепла. Волосы — чуть растрёпанные. Он вышел к дверному проёму. Тэхён внимательно осмотрел. — Очень красиво. Но… Чимин и сам почувствовал это. В зеркале отражалась мягкость. Почти хрупкость. Человек, которого легко пожалеть. В груди что-то неприятно кольнуло. Он молча вернулся. Подумал немного и выбрал. Тёмная рубашка. Без блеска. Чуть свободнее. Волосы уложены строже. Лицо — серьёзное. Он вышел. В этом образе чувствовалась усталость. Сдержанная боль. Тэхён нахмурился. — Ты выглядишь так, будто собираешься извиняться. Чимин задержал взгляд на своём отражении. Да. Это был безопасный вариант. Он медленно провёл пальцами по воротнику — и снова ушёл переодеваться. Он одел чёрный костюм. Ткань плотная, чёткий силуэт плеч. Галстук подчёркивал линию шеи. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо холодное. Когда он вышел, шаги стали увереннее. Каблук обуви тихо щёлкнул по полу. Тэхён прищурился. — Это уже альфий вайб. Чимин посмотрел в зеркало. Сила. Холод. Но чужая. — Это слишком похоже на Юнги, — тихо сказал он. — Это не то. В гардеробной стало тихо. Чимин задержался дольше. Медленно перебирал вещи. Пальцы остановились на чёрных узких брюках. Ткань упругая, подчёркивающая линию бёдер. Ремень с металлической пряжкой лёг на талию чётко, фиксируя. Тёмная рубашка с лёгким блеском мягко облегла плечи. Рукава он закатал — открывая тонкие запястья. Кольца холодно легли на пальцы. Волосы уложил свободно — не идеально, но с характером. Он посмотрел в зеркало. Спина выпрямилась сама. Подбородок чуть приподнялся. Взгляд стал прямым. Не жертва. Не копия альфы. Тэхён поднял голову — и замолчал. На секунду. Потом медленно кивнул. — Идеально. Чимин выдохнул. Он провёл ладонью по ремню, поправил кольцо, ещё раз посмотрел на себя в отражении. В груди появилось чёткое ощущение опоры. — Значит, так и пойду, — тихо сказал он. Чимин вернулся в спальню медленно, прикрывая за собой дверь. Он остановился у зеркала. Несколько секунд просто смотрел на своё отражение — строгий чёрный силуэт, холодный взгляд, напряжённые плечи. Пальцы сами потянулись к воротнику. Галстук лёгко ослаб, ткань скользнула между пальцами. Он стянул пиджак — тяжёлый, структурированный — и повесил обратно. Плечи сразу опустились. Стало легче дышать. Рубашка расстёгивалась медленно. Каждая пуговица — как маленькое освобождение. Ткань мягко сползла с ключиц, с живота. На секунду Чимин замер, глядя вниз — ладонь легла на уже чуть более чувствительный низ живота. Тело стало другим. Грудь чувствительнее, кожа тоньше, эмоции ближе к поверхности. Иногда казалось, что внутри не просто гормоны — а целый океан, который может подняться волной в любой момент. Он выдохнул и натянул мягкую светлую пижаму. Ткань струилась по телу, свободно ложилась по бёдрам, рукава закрыли запястья. Волосы он просто распустил. Провёл пальцами сквозь пряди — они упали естественно, мягко обрамляя лицо. Салфеткой осторожно стёр остатки макияжа. Кожа стала живой, тёплой, настоящей. Когда он вышел, шаги были тихими. Почти бесшумными. Тэхён поднял голову — и на секунду завис. Перед ним стоял совсем другой человек. Свет от кухни мягко ложился на его лицо, делая кожу почти фарфоровой. — Вот это контраст, — усмехнулся Тэхён. Чимин приподнял бровь, прислонившись плечом к стене. — Нужно, чтобы как жертва вышел Юнхо. Слова прозвучали спокойно. Тэхён замер. — Подожди… Юнхо тоже будет? — Обязательно, — кивнул Чимин и прошёл к дивану. Ткань пижамы мягко шелестела при каждом шаге. — Он поможет уничтожить Бонги. И себе репутацию нормальную сделать. Он сел, подтянув ноги под себя. Тэхён смотрел на него долго затем покачал головой. — Ты святоша. Любой другой омега хотел бы стереть его в пыль. Чимин усмехнулся. Но в глазах мелькнула усталость. — Если бы не Юнхо, — тихо сказал он, — я бы не начал отношения с Юнги. И даже не написал бы тебе. Он опустил взгляд, пальцы медленно погладили ткань на колене. — Иногда боль — это просто толчок. Тэхён буркнул: — Всё равно святоша. Чимин рассмеялся — мягко, но с лёгким хрипом. — Святоша, который идёт на эфир в дерзком чёрном. — Это другое, — фыркнул Тэхён. Они замолчали. В квартире было тихо. Слышно было только, как где-то в стенах работает вентиляция. — Когда придёт Юнги? — спросил Тэхён. Чимин посмотрел на часы. Сердце почему-то чуть ускорилось. — Скоро. Имя само по себе согревало. — А у меня концерт через месяц, — вдруг сказал Тэхён. — Но ты не участвуешь. Чимин резко поднял голову. — Это ещё почему? — Потому что у тебя будет четырнадцатая неделя. Какой концерт? Нет. Чимин нахмурился, спина выпрямилась. — Пустит. — Максимум одна песня. И без сложной хореографии. Чимин недовольно цокнул языком, но ладонь снова невольно легла на живот. — Посмотрим. — Не «посмотрим». Ты не геройствовать будешь. Чимин закатил глаза, но спорить дальше не стал. — А где Чонгук? — На работе. Вернётся ночью. Может, в ресторан повезёт. — Ночью? — удивился Чимин. — Ночная романтика, — усмехнулся Тэхён. Чимин хмыкнул. Он откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. Волосы рассыпались по ткани. Свет потолочной лампы мягко подсвечивал профиль. — Главное, чтобы Юнхо не испугался в последний момент. — А ты? — тихо спросил Тэхён. Чимин медленно повернул голову. Улыбка была спокойной. — А я уже всё решил. Через время на кухне стало живее. Чимин аккуратно нарезал фрукты — нож тихо стучал о доску. Сладкий запах апельсина наполнил воздух. Он двигался легко, но иногда замирал — будто прислушивался к себе. Тэхён раскладывал орешки по пиалам. — Соус сюда, — коротко сказал Чимин. — Уже. Они работали слаженно. Без лишних слов. Когда поднос был готов, Чимин взял его двумя руками. Тарелки тихо звякнули. В гостиной он включил дораму, устроился на диване, поджав ноги под себя. Тёплая ткань пижамы приятно касалась кожи. Он протянул Тэхёну тарелку. — Если будет скучно, я виноват не буду. — Посмотрим, — усмехнулся тот. Чимин сделал глоток воды, откинулся на подушки и позволил себе расслабиться. Они только включили первую серию — заставка ещё не закончилась, как в коридоре отчётливо щёлкнул замок. Звук был тихий, но Чимин почувствовал его всем телом. Он резко повернул голову. Сердце дёрнулось быстрее — не от тревоги, а от узнавания. Плечи сами расправились, спина выпрямилась. В груди стало тепло. Шаги. Знакомые. Спокойные. Уверенные. Юнги вошёл, снял обувь, аккуратно поставил её на место. Куртка тихо скользнула по вешалке. И, даже не заглянув в гостиную, негромко позвал: — Цветочек, как самочувствие? Голос — низкий, мягкий, с привычной хрипотцой после долгого дня. У Чимина внутри что-то приятно сжалось. Тэхён медленно поднял брови, глядя на него. — Ого… — протянул он шёпотом. — Цветочек. Чимин фыркнул, но уши предательски потеплели. Он встал — быстро, почти не осознавая этого. Ноги сами понесли его в коридор. Юнги уже сделал шаг навстречу. И в следующую секунду его ладони оказались на талии Чимина — тёплые, тяжёлые, уверенные. Он притянул его ближе. Чимин первым поцеловал его — коротко, мягко. Губы едва коснулись губ. Но Юнги сразу углубил поцелуй. Его рука сильнее сжала талию, пальцы скользнули по пояснице под мягкой тканью пижамы. Поцелуй стал медленнее, глубже — не спешащий, но собственнический. У Чимина дыхание сбилось. Пальцы автоматически сжали ткань Юнги на груди. Из гостиной раздалось выразительное: — Кхе-кхе. Чимин хихикнул прямо в поцелуй, губы дрогнули. Он отстранился, но Юнги ещё секунду удерживал его, лбом касаясь его лба. — Тэхён в гостях, — прошептал Чимин, чуть задыхаясь. Юнги посмотрел на него спокойно, будто это вообще ничего не меняло. Наклонился и коротко чмокнул в шею — туда, где кожа особенно чувствительная. По телу Чимина пробежала лёгкая дрожь. Только потом Юнги отпустил. — Я переоденусь, — сказал он ровно. Чимин вернулся в гостиную, всё ещё ощущая тепло ладоней на талии. Он сел рядом с Тэхёном, но улыбка никак не сходила с лица. — Цветочек, — тихо передразнил Тэхён. Чимин толкнул его плечом. — Завидуй молча. Через несколько минут Юнги вышел из спальни. Волосы чуть влажные, несколько тёмных прядей падали на лоб. Домашняя одежда — простая, свободная. Он выглядел расслабленным, но в движениях всё равно оставалась собранность. Чимин мельком скользнул по нему взглядом — и поймал себя на том, что сердце опять ускорилось. Юнги прошёл на кухню. Послышался звук открывающегося шкафа, наливания воды. Как стекло коснулось столешницы. Юнги сделал несколько глотков — глубоких, медленных — и зашёл в гостиную. — Чимин, хочешь печенье? Чимин сразу оживился. Он даже чуть выпрямился, глаза засветились. — Если имбирное — да. Юнги едва заметно улыбнулся. Уголок губ приподнялся он заранее знал ответ. — Конечно имбирное. — Тогда я жду, — довольно сказал Чимин, подтягивая ноги под себя. Юнги кивнул и снова ушёл на кухню. Тэхён наблюдал за этим с прищуром. — Он тебе готовит? Чимин пожал плечами, но пальцы невольно поглаживали ткань пижамы там, где недавно лежала рука Юнги. — Бывает, да. Чаще всего печеньки Юнги вместе с Ха Джуном готовит. — А ты что делаешь? Чимин серьёзно посмотрел на него. — Ем печеньки. Тэхён расхохотался, запрокинув голову. — Романтика. С кухни донёсся запах имбиря начал постепенно расползаться по квартире — тёплый, сладковатый, домашний. Чимин глубоко вдохнул. В животе приятно потянуло — то ли от запаха, то ли от осознания, что для него готовят. Он облокотился на спинку дивана, слушая шаги Юнги на кухне, и почувствовал, как тело по-настоящему расслабляется. Чимин улыбнулся, глядя на Тэхёна, и лениво потянулся, вытягивая руки над головой. Ткань пижамы мягко натянулась на плечах, оголив запястья. — Ну у тебя сегодня романтика тоже будет. Тэхён усмехнулся, подцепив крекер и хрустнув им. — Если Чонгука не задержат — тогда точно будет. Я-то хочу в ресторан ночью… а там уже как получится. Чимин слегка склонил голову, улыбка стала чуть задумчивой. — Ночная романтика… — Именно, — кивнул Тэхён. — Тихо, спокойно, без лишних глаз. Чимин глубже устроился на диване, поджав ноги под себя. Колени прижались к груди, он обнял их руками. Тепло от собственного тела ощущалось особенно ярко. На экране дорамы кто-то плакал, голос актрисы дрожал, но они всё равно больше разговаривали. Чимин вдруг повернулся к другу, серьёзнее. — А в клуб на выходных пойдёшь? Тэхён сразу покачал головой. — Сейчас папарацци слишком внимательно смотрят. Скоро концерт, шума много. Любая мелочь — и всё раздуют. Так что лучше пока в клубы не идти. Он посмотрел на Чимина внимательнее. — Да и без тебя там скучновато будет. С тобой веселее. Чимин тихо фыркнул, но уголки губ дрогнули. — Сейчас я точно никуда не пойду. Тем более завтра эфир. А после эфира — тем более. Он опустил взгляд на свои руки. Пальцы машинально скользнули по ткани на животе. — Представь, — продолжил он спокойнее, но твёрже. — Я что-то скажу на шоу, а вечером меня сфотографируют в клубе. И всё. Скажут — выдумал, преувеличил, сам виноват. Всё дискредитируют. Я не собираюсь давать им такой повод. Голос стал ниже. Тэхён кивнул. — И правильно. Тем более тебе пить нельзя. Он выразительно посмотрел на живот Чимина. Чимин хмыкнул, но ладонь уже лежала там. Лёгкое тепло под рукой. Пока ещё ничего не ощущается физически, но осознание было постоянным — как тихий фоновый пульс. — А в клубе без алкоголя и без жёстких танцев не так весело, — добавил Чимин. — Ну это да, — усмехнулся Тэхён. В этот момент послышались шаги. Юнги вошёл в гостиную сел рядом с Чимином, и диван чуть прогнулся под его весом. Его колено мягко коснулось колена Чимина. Даже через ткань ощущалось тепло. — Десять минут — и будет готово, — сказал он тихо. Чимин кивнул, глядя на него снизу вверх. — Хорошо. Юнги не ушёл сразу. Остался. Его рука легла на спинку дивана позади Чимина — ненавязчиво, но достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие всем телом. Чимин сам чуть придвинулся. Плечо почти коснулось груди Юнги. Спиной он ощущал тепло его тела, спокойное дыхание. Напряжение дня окончательно сползло с него. Тэхён наблюдал за ними и едва заметно улыбнулся. На экране дорамы герои драматично признавались в любви, но в гостиной всё было проще — тихое касание колена, тепло руки за спиной, запах имбиря, который уже наполнял квартиру. Прошло десять минут. Юнги поднялся. — Проверю печенье. Когда он ушёл, диван стал будто чуть холоднее. Тэхён посмотрел на часы и тихо вздохнул. — Мне уже пора. Чимин выключил звук и встал. В теле появилась лёгкая усталость — день всё-таки был насыщенным. В прихожей было прохладнее. Пол под ногами ощущался холодным через тонкую ткань пижамы. Чимин обнял Тэхёна крепко. Его руки сжались сильнее обычного. — Напиши, как доедешь. — Напишу, — тихо ответил Тэхён. — И не переживай. Всё будет нормально. Чимин кивнул. — Знаю. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Чимин вернулся вернулся в гостиную. Через минуту Юнги вернулся из кухни, вытирая руки полотенцем. Он остановился у входа в гостиную. — Тэхён уехал? Чимин повернулся к нему. Теперь, когда они остались вдвоём, воздух будто стал гуще. — Да. Уже поздно. Он сделал шаг ближе. И ещё один. Юнги сел рядом так близко, что их бёдра сразу соприкоснулись. Диван тихо скрипнул под его весом. Он не спешил говорить — просто смотрел. Взгляд был спокойный, но внимательный до мелочей. Он замечал всё: как Чимин чуть сильнее обычного сжимает пальцы, как напряжена линия плеч, как он слишком ровно дышит — Что сегодня произошло? — спросил он негромко. — Почему ты так резко решил вернуться домой и весь вечер сидеть тут? Чимин медленно выдохнул. Воздух вышел через нос, тяжёлый, тёплый. — Сегодня в кафе ко мне подошёл редактор. Юнги едва заметно прищурился. Его рука легла на бедро Чимина — не удерживая, а просто касаясь. — С половинок? — Угу. Пальцы Чимина сжались в кулак на колене так сильно, что костяшки побелели. Он сам это заметил и чуть разжал ладонь, но напряжение осталось в запястье, в плечах. — Но до этого… я видел, как он сидел с Бонги. И выслушивал его. Жалея. Рассказывая, какой он бедный, несчастный, как ему тяжело. Губы дрогнули в короткой, злой усмешке. — Бедненький. Несчастненький. В голосе не было истерики — только холод и раздражение. Юнги молчал. Его пальцы медленно провели по колену Чимина, будто напоминая: «Я здесь». — Эта скотина самая настоящая, — продолжил Чимин жёстче. Челюсть напряглась. — Он там образ жертвы строит. Завтра я точно устрою разгром этому придурку. Юнги внимательно посмотрел на него. — Ты не боишься, что Юнхо струсит? — спросил он прямо. — Для него это будет тяжело. Даже с той легендой, которую ты придумал, его всё равно будут разносить в интернете. Он всё-таки был любовником. Чимин замолчал. Тишина сгустилась. Вдалеке тикали часы. Он отвёл взгляд к экрану — титры уже шли, но он их не видел. Внутри всё сжалось неприятным узлом. — Насчёт этого… — тихо сказал он. — Я не уверен. Голос стал ниже. — Но я помог ему. Когда его выгнали. Когда ему некуда было идти. Когда Бонги на него наехал. Я не обязан был этого делать. Он говорил спокойно, но пальцы снова начали сжиматься. На этот раз Юнги мягко перехватил его ладонь. Тепло. Тяжёлая, уверенная рука накрыла его пальцы, и напряжение будто немного сползло. — Поэтому если Юнхо достаточно благодарный человек… — Чимин повернулся к Юнги, взгляд прямой, — он выйдет в эфир. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Юнги слегка сжал его ладонь. — Ты слишком много на себя берёшь, — тихо сказал он. В голосе не было упрёка. Только забота. Чимин чуть улыбнулся — устало. — Возможно. Юнги наклонился ближе. Их лбы почти коснулись. — Если он испугается — это не будет твоей виной. Чимин кивнул. — Я знаю. Но дыхание его всё равно оставалось чуть поверхностным. Юнги видел это. Он провёл большим пальцем по запястью Чимина, медленно, успокаивающе. Потом аккуратно переместил ладонь ниже — к его животу. Не давя. Просто положил. Тёплая тяжесть. Чимин вздрогнул едва заметно — от неожиданности и от того, как остро сейчас ощущал любое прикосновение. — Тебе нельзя так злиться, — тихо сказал Юнги. — Ты теперь не один. Чимин накрыл его руку своей. На секунду веки опустились. Дыхание выровнялось. С кухни донёсся сладковатый запах имбиря. Юнги поднялся. — Пойду принесу печенье. А ты… — он задержал на нём взгляд, — не кипятись раньше времени. Чимин тихо хмыкнул. — Завтра всё решится. Юнги вернулся с подносом. Имбирное печенье ещё было тёплым — пар едва заметно поднимался. Рядом — два стакана молока. Он поставил всё на столик. — Твоё любимое. Чимин сразу потянулся. Печенье обожгло пальцы — приятно горячо. Он подул на него и откусил. Сладость, пряность, мягкое тепло — и внутри стало спокойнее. — Ты лучший. — Я знаю, — невозмутимо ответил Юнги. Чимин тихо рассмеялся и, почти не думая, придвинулся ближе, упершись плечом в его грудь. Юнги обнял его одной рукой, притягивая к себе. Ладонь снова легла на талию. Они досмотрели дораму почти молча. Иногда Чимин чуть вздыхал, иногда Юнги тихо усмехался. Город за окном стихал, свет в окнах напротив гас один за другим. Когда всё серии закончились, Чимин зевнул — медленно, прикрывая рот ладонью. — Всё. Я спать. Юнги выключил телевизор. В спальне было темно и спокойно. Только мягкий свет ночника. Чимин первым лёг ближе к стене, забрался под одеяло. Матрас чуть прогнулся, когда Юнги лёг рядом. И почти сразу его рука легла поперёк талии Чимина. Он притянул его ближе, так что между ними не осталось пространства. Чимин почувствовал грудь Юнги за своей спиной, ровное дыхание, тепло кожи. Юнги поцеловал его в висок — медленно. Потом повернул лицо Чимина и в губы — мягко, без спешки. Его ладонь скользнула по боку Чимина и снова остановилась на животе, защищающе. Чимин расслабился окончательно. Плечи опустились. Дыхание стало глубоким. Комната наполнилась знакомым, тёплым запахом. — Спи, цветочек, — тихо сказал Юнги. Чимин едва слышно выдохнул. — Мм. Сон пришёл быстро — тяжёлый, спокойный, без тревоги. Чимин проснулся резко — будто кто-то толкнул изнутри. Во рту пересохло. Горло неприятно саднило. Сердце билось чуть быстрее обычного — глухо, тяжело. В комнате было темно. Луна пробивалась сквозь щель в шторах, рисуя бледную полоску света на полу. Тёплая рука Юнги лежала поперёк его талии. Даже во сне он держал его крепко, ладонь почти на животе. Чимин осторожно, миллиметр за миллиметром, выскользнул из-под неё. Сначала приподнял ладонь Юнги и аккуратно переложил на подушку. Потом медленно отодвинулся сам. Юнги чуть нахмурился во сне, но не проснулся. Чимин нащупал телефон на тумбочке, включил фонарик. Свет резанул по глазам. И почти сразу — непрочитанное сообщение. От Юнхо. Сон слетел мгновенно. Тело стало напряжённым, как струна. «Что мне делать? Мне написал Бонги. Спрашивает, где я. Просит завтра встретиться. Говорит, обязательно нужно поговорить. В обед.» У Чимина внутри всё похолодело. Пальцы быстро задвигались по экрану. «Ни в коем случае к Бонги не идти.» Ответ пришёл почти сразу. «Он просто хочет поговорить…» Чимин сжал челюсть так сильно, что заныли виски. Через несколько секунд моргнул, возвращаясь в темноту спальни. Пальцы снова забегали по экрану. «Нет. Он сделает всё, чтобы ты завтра на эфир не попал.» Пауза. «Он ещё не знает, что мы общаемся. И чтобы обезопасить себя и свою легенду, он может сделать что угодно. Ему будет без разницы, что у тебя седьмой месяц. Это небезопасно.» Он почувствовал, как под кожей неприятно тянет — тревога отдавалась в животе. Ответ пришёл: «Какой ты строгий дядя.» Чимин закатил глаза, но губы всё равно чуть дрогнули. Даже сейчас этот омега умудрялся шутить. «Это не шутки. Даже не думай выходить без охраны.» Он печатал уже медленнее, каждое слово выверяя. «Завтра ты выходишь только в одном случае — поехать на эфир. Вечером. Всё. Точка. Ни при каких обстоятельствах ты не выходишь из дома Ко Ё Нджу.» Он замер на секунду. Ему не хотелось, чтобы этого наивного омегу просто убили. Из-за самоуверенности. Из-за иллюзии, что «просто поговорить» — это безопасно. Он продолжил: «Это для твоей безопасности и безопасности ребёнка. Если что-то случится, это будет очень плохо. И ты вряд ли оправишься.» Ответ пришёл через пару минут. «Хорошо. Я буду осторожен. Я никуда не выйду. Я послушаю тебя. Я не хочу, чтобы моя дочка пострадала.» Чимин выдохнул. Плечи чуть опустились. «Вот и правильно. Не нужно глупить.» Он колебался секунду — но всё же добавил: «У Бонги отец в криминале. Поход в кафе может закончиться твоими похоронами.» Сообщение прочитали сразу. «Дядя, не пугай такими словами.» Чимин прищурился. «Не дядькай мне тут.» Почти мгновенно: «А что такого? Просто дядя Чимин.» Он тихо фыркнул в темноте. «Тогда я тебя буду называть мелочь с пузожителем.» Ответ пришёл не сразу. «Ладно, ладно. Хорошо. Больше не буду писать дядя. Только не называй меня мелочь с пузожителем.» Чимин улыбнулся. Напряжение чуть ослабло. «Вот и договорились.» Он уже хотел убрать телефон, когда появилось короткое сообщение: «Спасибо.» И вот это простое слово почему-то кольнуло сильнее всего. Темнота снова накрыла комнату. Сон окончательно ушёл. Чимин тихо поднялся с кровати. Пол под ногами оказался прохладным — он поёжился. На кухне включил слабый свет. Налил воды. Стекло холодило пальцы. Он сделал несколько медленных глотков. Вода скользнула по горлу, чуть успокаивая. Поставил стакан. Опёрся ладонями о столешницу. Голову опустил. Секунду просто стоял. Он выключил свет и вернулся в спальню. Юнги спал, ровно дыша. Одеяло чуть сползло с его плеча. Чимин осторожно лёг обратно. И почти сразу — даже не проснувшись — Юнги повернулся к нему. Рука снова легла на его талию, притягивая ближе. Нос коснулся его затылка. Тёплое дыхание. Надёжность. Чимин закрыл глаза. И его быстро забрал сон.