Любовник папы лучше, чем родной отец

Утро началось с запаха. Тёплого. Сладковато-орехового. Чуть поджаренного — как карамелизирующееся тесто. Чимин медленно открыл глаза. Секунду он не понимал, где находится — потом почувствовал что Юнги уже не было рядом. Постель рядом остыла, но в комнате ещё оставался его запах — спокойный, глубокий. Из кухни доносилось тихое шипение сковороды и лёгкий звон посуды. Чимин улыбнулся. Он перевернулся на спину, потянулся — мышцы мягко потянулись, спина чуть хрустнула. Сонливость всё ещё держалась в веках. Он накинул лёгкую кофту поверх пижамы и босиком вышел из спальни. Пол был прохладным, но не неприятным. На кухне Юнги стоял у плиты. Домашняя лёгкая кофта облегала плечи, рукава чуть закатаны. Он сосредоточенно переворачивал лопаткой панкейки — золотистые, ровные. На столе уже стояли нарезанные фрукты и стакан воды. Чимин тихо подошёл сзади и обнял его за талию, прижавшись щекой к широкой спине. Ткань была тёплой. — Доброе утро… — пробормотал он сонно. Юнги мягко накрыл его руки своими. — Осторожно, горячо. Он аккуратно отцепил его, чтобы не обжёгся, положил лопатку на тарелку и повернулся. И сразу притянул обратно. Поцелуй был тёплым, утренним — сначала мягким. Губы чуть медленные, ещё сонные. Потом Юнги углубил его — крепче, увереннее. Его ладонь легла на поясницу Чимина, притягивая ближе. Пальцы слегка сжались. Чимин почувствовал, как внутри разливается тепло. Пальцы сами зацепились за ткань. Поцелуй длился недолго — но достаточно, чтобы дыхание сбилось. Юнги отстранился совсем немного, оставив лбы почти соприкасаться. — Как самочувствие? Чимин зевнул, потер глаза тыльной стороной ладони. — Нормально… но я чуть не выспался. Юнги едва заметно нахмурился. — Почему? Чимин провёл ладонью по волосам, зачесав их назад. — Ночью вставал воду попить. И Юнхо написал. Юнги стал внимательнее. Плечи чуть напряглись, взгляд потемнел. — И что написал? — Бонги пытался его на встречу выманить. В обед. «Обязательно поговорить». На секунду в глазах Юнги мелькнул холод — резкий, короткий. — И? — Я запретил. Сказал, никуда не выходить. Только вечером — на эфир. И всё. Чимин выдохнул, опускаясь на стул. — Это была бы катастрофа. Он провёл ладонями по лицу, будто стирая остатки ночи. — Я до сих пор в шоке, как родители могли своего ребёнка на улицу выгнать. Юнги замер на долю секунды. Лопатка в его руке остановилась. Чимин продолжал, не глядя на него. — Да, он забеременел от женатого. Да, поступил глупо. Можно было лекцию прочитать. Можно было накричать. А потом обнять и сказать, что всё будет хорошо. Он покачал головой, опустив взгляд на стол. — Но выгнать? Ещё и карты заблокировать? Это же их родной сын. Юнги опустил взгляд на сковороду. Лицо осталось спокойным. — И правда… — тихо сказал он. — Как они могли так поступить. Голос был ровным. Он аккуратно переложил панкейки на тарелку и поставил перед Чимином. Рядом — сироп, вилку, стакан воды. Чимин сразу взял вилку. Он откусил первый кусочек, сладость и тепло сразу распространились по телу. Юнги наложил и себе, сел напротив. — Главное, чтобы этот парень сейчас не струсил, — сказал Чимин между кусочками. — Если он появится на эфире, это будет разгром Бонги. Юнги смотрел на него внимательно. — Не струсит, — произнёс он спокойно. Чимин поднял взгляд. — Думаешь? Юнги выдержал паузу. Его лицо оставалось собранным. — Он слишком многое потерял. И слишком многое понял. И он точно хочет отомстить Бонги. Чимин медленно кивнул. — Надеюсь. Он снова опустил взгляд к тарелке, но напряжение всё равно ощущалось — в плечах, в чуть ускоренном дыхании. Сегодня всё должно было сложиться правильно. Юнги видел, как Чимин переживает. Юнги протянул руку через стол и коротко коснулся его пальцев. Тепло. Поддержка. И ни словом не обмолвился о том, что именно он сделал так, чтобы родители Юнхо выбрали деньги вместо сына. День будто растворился. После завтрака Юнги уехал — короткий поцелуй в висок, тёплая ладонь на талии. Дверь закрылась, и квартира стала слишком тихой. Чимин сначала отвечал на сообщения родителей детей — механически, почти не вчитываясь. Потом просто сидел с чашкой чая у окна. За стеклом шёл снег с дождём. Мелкие хлопья падали и тут же таяли, оставляя серые разводы. Капли медленно стекали вниз. Он держал чашку двумя руками. Тепло обжигало пальцы, но он почти не чувствовал. Мысли ходили кругами. Юнхо. Эфир. Бонги. Когда он наконец посмотрел на телефон — 16:07. — Уже?.. — тихо выдохнул он. Сердце неприятно сжалось. Время собираться. Чимин пошёл в душ. В ванной было тепло и влажно. Горячая вода стекала по плечам, по спине. Чимин стоял под душем дольше обычного, позволяя пару смывать напряжение. Он тщательно вымыл голову, медленно распределил маску по волосам, пальцами аккуратно прочёсывая пряди. Движения были сосредоточенными — почти медитативными. Потом — тканевая маска на лицо. Он смотрел на своё отражение сквозь влажное зеркало. Сегодня он не может выглядеть уставшим. После душа он аккуратно покрыл ногти прозрачным лаком. Тонкий блеск — едва заметный, но ухоженный. Всё должно быть идеально. Никаких деталей, за которые можно зацепиться. Из спальни он достал одежду, которую выбрал Тэхён: тёмную рубашку, аккуратный крой. Ткань приятно легла по плечам. Он застегнул пуговицы, провёл ладонью по груди, расправляя складки. Уложил волосы — мягкий объём, естественный блеск. Кольца холодно легли на пальцы. И в этот момент зазвонил телефон. Юнхо. Чимин ответил сразу. — Да? В трубке — сбивчивое дыхание. И плач. Не тихий. Не сдержанный. Хныканье, всхлипы, глотки воздуха сквозь слёзы. Чимин мгновенно напрягся. Пальцы крепче сжали телефон. — Юнхо, ты ходил к Бонги? — Н-нет… — всхлип. Громкий, надрывный. — Н-нет… я дома… я не выходил… я правда… — голос сорвался. Слышно было, как он шмыгает носом, как пытается вдохнуть, но воздух застревает в горле. Чимин выдохнул — коротко. — Тогда что случилось? — Мне страшно… — голос омеги дрожал, ломался. — Меня будут ненавидеть… в интернете… — всхлип. — Они будут писать, что я разрушил семью… что я… что я грязный… — он закашлялся от слёз. — А если Бонги найдёт и отомстит?.. А если родители увидят эфир… Плач усилился. Глухие всхлипы, почти детские. — Они и так меня выгнали… — голос стал тоньше. — Они вообще вычеркнут меня… Бабушка… она даже в мою сторону не посмотрит… Я… я правда не хотел… Я тогда вообще не понимал, что делаю… Прости меня… Он всхлипывал, задыхаясь. Слышно было, как дрожит его дыхание. — Мне правда жаль… Я не должен был влезать… Я был неправ… И я так нагло себя вёл… Я тогда вообще не понимал, что делаю… Чимин закрыл глаза на секунду. В груди неприятно кольнуло. — Слушай меня внимательно, — сказал он. Голос стал спокойным. Ровным. Чуть строже. Юнхо всхлипнул, но замолчал. — От семьи там был пустой звук. Просто я этого не видел. В трубке — шмыганье носом. — Больше виноват Бонги. Это он давал клятвы. Это он стоял у алтаря. Это он был моим мужем. Это он строил семью и растил ребёнка со мной. Ты никаких клятв не давал. Тишина стала устойчивее. Плач стих до редких всхлипов. — Да, ты поступил глупо. Да, вёл себя дерзко. Но ты не разрушал клятвы. Это сделал он. Юнхо тихо шмыгнул носом. — За поведение… — Чимин чуть выдохнул, — я тебя простил. Слышишь? Всё. Пауза. Там, на другом конце, дыхание всё ещё дрожало. — И хватит плакать. — Я не могу… — голос опять задрожал. — Мне страшно… Чимин резко, но без злости сказал: — Ты хочешь, чтобы у тебя от нервов схватки начались? В трубке мгновенная тишина. — Или ты решил раньше срока родить? — Ч-что?.. — испуганно выдохнул Юнхо. Даже всхлипы прекратились. — Тогда прекращай истерику. Дыши спокойно. Сейчас же. Глубоко. Медленно. Несколько секунд было слышно, как Юнхо пытается взять дыхание под контроль. Глубокий вдох. Сбивчивый выдох. Ещё один. — Я… я не хочу раньше срока… — прошептал он. — Вот и всё. Твоя задача — спокойно доехать вечером на эфир. С охраной. И вернуться обратно. Больше ничего. Никаких подвигов. Юнхо молчал. Потом тихо: — Ты правда думаешь… что всё будет нормально? Чимин посмотрел в зеркало. В отражении — чёткий взгляд. Прямая спина. — Нет, — честно сказал он. — Может быть неприятно. Юнхо тихо выдохнул. — Я… я поеду. Я не струшу. Голос всё ещё дрожал, но уже не ломался. — Вот и молодец. — Спасибо… что простил — И никаких слёз больше. — Постараюсь… Связь оборвалась. Чимин медленно опустил телефон. Секунду просто стоял. Потом поправил воротник. Провёл ладонью по волосам, проверяя объём. Расправил плечи. Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Юнги: «Я уже приехал, цветочек.» Чимин на секунду задержал взгляд на экране, будто это сообщение само по себе могло его заземлить. Потом глубоко вдохнул — медленно, через нос, и почувствовал, как грудь поднимается, а напряжение чуть ослабевает. Он надел пальто, аккуратно обмотал шарф вокруг шеи, поправил воротник. Подошёл к зеркалу ещё раз — ближе, почти вплотную. Ровный тон кожи. Спокойный взгляд. Лифт принял его мягким щелчком дверей. Кабина поехала вниз, и уже через пару секунд знакомое неприятное ощущение скрутило желудок. Чимин машинально положил ладонь на живот, пальцы сжались в ткани пальто. — Только не сейчас… — прошептал он, почти сердито. Он закрыл глаза, считая этажи по ощущениям, а не по цифрам. Лёгкая вибрация, замкнутое пространство — тело реагировало быстрее разума. Когда двери открылись, он шагнул наружу чуть быстрее обычного. Прохладный воздух холла ударил в лицо, и тошнота отступила, оставив после себя слабость в коленях. Юнги ждал у входа. Как только он увидел Чимина, сразу шагнул навстречу. Его взгляд прошёлся сверху вниз. — Ты очень красивый цветочек. Чимин почувствовал, как внутри что-то мягко сжалось. — Я старался, — ответил он, и в голосе мелькнула улыбка. Юнги открыл перед ним дверь машины, придержал, пока Чимин садился, и только потом обошёл автомобиль. Когда он сел за руль и машина тронулась, Юнги мельком посмотрел в боковое зеркало — не на дорогу, а на отражение Чимина. Лицо было чуть бледнее. — Всё хорошо, цветочек? — спросил он негромко. Чимин начал разматывать шарф, освобождая шею. — Да, — выдохнул он. — Просто лифт. Меня от него подташнивает. Юнги кивнул, но брови всё равно слегка сошлись. — Я буду в студии всё время, — сказал он спокойно, будто это было не обещание, а факт. — Если что — вмешаюсь. Чимин повернулся к нему, ловя взгляд. — Это правда из-за лифта, а не из-за эфира. Юнги не стал спорить. Он просто молча выдохнул — медленно, глубоко. И почти сразу салон наполнился его запахом: ровным, тёплым, успокаивающим. Не давящим. Поддерживающим. Чимин почувствовал это телом раньше, чем осознал. Плечи опустились. Живот расслабился. Он тоже выдохнул. — Лучше? — тихо спросил Юнги, не отрываясь от дороги. — Да. Юнги протянул руку назад, на заднее сиденье, и достал бумажный пакет. Передал его Чимину, даже не глядя. — Твоё любимое. Чимин заглянул внутрь. — Булочки? — Угу. От заботы внутри что-то защекотало. — Спасибо, — сказал он искренне, отламывая маленький кусочек. Юнги посмотрел на него краем глаза и мягко улыбнулся. Потом, не удержавшись, свободной рукой осторожно запустил пальцы в аккуратно уложенные волосы Чимина, слегка растрепав прядь у виска. — Эй! — Чимин возмутился, но без злости. — Причёска! Юнги остановился на светофоре тут же убрал руку и наклонился, быстро и легко коснулся губами его щеки. — Всё, всё. Тепло от поцелуя осталось на коже дольше, чем само прикосновение. Чимин фыркнул, но улыбка выдала его с головой. Машина мягко влилась в поток вечернего города. Огни за окном растягивались в длинные световые полосы, отражаясь в стекле. Чимин ел булочку маленькими кусочками, медленно, чувствуя, как сладкое тепло оседает внутри. Он зевнул, прикрывая рот ладонью. Когда булочки закончились, он достал из бардачка небольшое зеркальце. Открыл его, наклонился ближе и стал аккуратно поправлять волосы там, где Юнги успел оставить свой след. — Я вообще-то готовился, — пробормотал он, сосредоточенно приглаживая прядь. — И так идеально, — спокойно ответил Юнги. Чимин задержал взгляд в зеркале, потом тихо улыбнулся — уже не себе, а этому голосу рядом. Машина плавно остановилась у входа в студию. Снаружи всё уже жило вечерним напряжением перед прямым эфиром. Яркие прожекторы у входа. Люди с планшетами. Операторы, протягивающие кабели. Охрана у дверей. Кто-то быстро говорил в гарнитуру, кто-то бежал с папками. Всё двигалось быстро. Почти нервно. Чимин глубоко вдохнул. Запахи ударили сразу — холодный воздух, парфюм людей, техника… и поверх всего спокойные, устойчивые феромоны Юнги рядом. — Приехали, — тихо сказал Юнги. Чимин кивнул, но на секунду задержался на сиденье. Ладонь машинально легла на низ живота. Юнги заметил это движение. Его рука мягко коснулась запястья Чимина. — Всё нормально? — голос стал ниже. — Угу… Юнги слегка сжал его пальцы. — Я рядом. Этого оказалось достаточно. Они вышли из машины. Холодный вечерний воздух коснулся лица, заставив кожу немного пощипывать. Перед входом Чимин вдруг остановился. Юнги тоже остановился рядом. — Юнги. — Мм? Чимин снял перчатки из мягкой чёрной кожи и протянул ему. Пальцы немного дрожали — едва заметно. — Оставь на них феромоны. Пожалуйста. Юнги сразу понял. Он просто кивнул. — Конечно, цветочек. Он взял перчатки в ладони. Поднёс их к шее — к той точке, где запах был сильнее всего. Ткань коснулась кожи, и Юнги медленно выдохнул, позволяя феромонам пропитать материал. Тёплый, глубокий запах — спокойный, устойчивый. Он задержал дыхание на секунду и снова выдохнул. Когда он протянул перчатки обратно, они уже пахли им. — Готово. Чимин принял их осторожно, почти бережно. Пальцы на мгновение сжали кожу, будто он держал не вещь, а кусочек безопасности. — Спасибо. Юнги посмотрел на него внимательнее. Заметил лёгкую бледность. Он наклонился ближе и мягко чмокнул его в губы. Коротко. Тепло. — Я в зале. Рядом. Чимин кивнул. — Я знаю. Юнги прошёл внутрь студии и занял место среди зрителей — не на первом ряду, но достаточно близко чтобы быстро отреагировать. Его взгляд сразу нашёл сцену. А Чимин пошёл по коридору к гримёркам. Шаги были спокойными, но внутри всё слегка дрожало. Сердце билось быстрее обычного. Коридор пах пудрой, лаком для волос и кофе. Когда дверь гримёрки закрылась за его спиной, Чимин наконец позволил себе выдохнуть. Он опёрся ладонями о стол. Голову чуть опустил. Плечи медленно опустились. — Спокойно… — тихо прошептал он себе. Тошнота слегка кольнула где-то в желудке. Он подождал пару секунд, делая медленные вдохи. Потом взял перчатки. Когда он надел их, запах Юнги сразу оказался рядом — тёплый, глубокий, знакомый до дрожи. Чимин машинально поднёс руки ближе к лицу и вдохнул. Грудь расслабилась. Тело отреагировало быстрее мыслей. В дверь постучали. — Шесть минут, — сказал ассистент. — Понял. Чимин взял телефон. Пальцы чуть скользнули по экрану. Он написал Юнхо. «Ты на студии?» Ответ пришёл почти сразу. «Да.» «Какая гримёрка?» Через пару секунд. «Вторая.» Чимин не раздумывал. Он встал, поправил пальто, машинально провёл ладонями по бокам. Потом вышел в коридор. Несколько дверей. Несколько табличек. Шаги звучали немного громче из-за тишины. Он остановился у второй двери. За ней было тихо. Чимин открыл дверь второй гримёрки без стука. Дверь тихо ударилась о стопор. Юнхо сидел перед зеркалом. И первое, что Чимин заметил — руки. Они дрожали. Не просто немного — пальцы мелко тряслись, будто от холода. Ладони лежали на столе, но всё равно подрагивали. Плечи тоже дрожали. Юнхо плакал. Не тихо. Не аккуратно. Это был сдавленный, рваный плач человека, который очень старается держаться — и не может. Грудь вздрагивала, дыхание сбивалось. Он пытался втянуть воздух носом, но вместо этого получался всхлип. Тушь чуть размазалась в уголках глаз. Под глазами кожа уже покраснела. Когда дверь открылась, он поднял голову. — Юнхо… Глаза омеги были влажные, красные, растерянные. — Я… я не могу… — голос сорвался почти сразу. — Мне страшно… Он попытался подняться со стула. Но движение вышло неловким — он поднялся наполовину и снова опустился обратно. Живот уже заметно округлился под одеждой. Инстинктивно его ладони сразу легли на него — словно защищая. Пальцы прижались к ткани. Чимин быстро подошёл. — Тише. Он опустился перед Юнхо чтобы оказаться с ним на одном уровне. Движение было быстрым, но осторожным. Он аккуратно обнял его. Одна рука легла на спину, между лопаток. Вторая — на плечо. Он держал мягко, не сжимая, чтобы не задеть живот. Юнхо сразу уткнулся лицом ему в плечо. И снова заплакал. Горячие слёзы моментально пропитали ткань пальто. — Я всё испорчу… — всхлипнул он, цепляясь пальцами за рукав Чимина. — Я выйду и… и замолчу… или забуду… всё забуду… А если подамся феромонам Бонги… — дыхание сорвалось. — Или он что-то скажет… Я не смогу… Чимин медленно погладил его по спине. Ладонь двигалась медленно, ровно, как будто успокаивал ребёнка. — Ты сможешь. Юнхо зажмурился, снова всхлипнул. — Прости… — голос стал совсем тихим. — Прости, что я плачу… Я всё порчу… Я должен быть благодарным… а я… — Эй. Чимин чуть отстранился и взял его за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Это нормально. Он говорил спокойно, но уверенно. — Ты не робот. И ты на нормальном сроке. У тебя гормоны скачут так, что я удивлён, что ты вообще ещё не кинул в кого-то стулом. Юнхо всхлипнул… и неожиданно тихо фыркнул сквозь слёзы. Нервно. Почти истерично. Но всё же фыркнул. Чимин похлопал его по спине. — Всё нормально. Потом голос стал немного строже. — Ты выучил легенду? Юнхо быстро закивал, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Да… слово в слово… Нос снова шмыгнул. — Новый телефон? С правильными данными? С доказательствами? Снова кивок. — Да. — Отлично. Чимин кивнул. — Тогда тебе просто нужно говорить то, что ты уже знаешь. Юнхо сжал пальцы на ткани брюк. Костяшки побелели. — А если я напортачу?.. Чимин посмотрел прямо ему в глаза. — Не напортачишь. — А если… — Не напортачишь, — повторил он твёрже. Он встал, взял со стола салфетницу и протянул её. — На. Юнхо вытащил сразу несколько салфеток. Сначала вытер слёзы, потом нос. Сделал глубокий вдох. Поднял взгляд на зеркало. И замер. — Я не выйду… — прошептал он. — Я ужасно выгляжу… Глаза покраснели. Нос немного опух от слёз. Макияж поплыл. Чимин медленно выдохнул. На секунду внутри поднялась волна раздражения — успокаивать времени почти не осталось. Но он её проглотил. — Это не проблема, — спокойно сказал он. — Сейчас всё исправим. Он подошёл к столу, взял салфетки и аккуратно убрал размазанную тушь из уголков глаз. Движения были точными и быстрыми. — Смотри на меня, — тихо сказал он. Юнхо послушно поднял взгляд. Чимин слегка поправил тон кожи, добавил немного пудры, чтобы скрыть покраснение. Аккуратно промокнул уголки глаз. — Дыши ровно. Юнхо сделал вдох. Выдох. Ещё раз. Плечи понемногу перестали дрожать. — Вот так. Из коридора послышался голос ассистента: — Две минуты! Юнхо снова напрягся. Пальцы мгновенно сжались. Чимин положил ладонь ему на плечо. Тёплую. Уверенную. — Ты выходишь. Говоришь то, что знаешь. И возвращаешься обратно. Всё. Он наклонился ближе и тихо добавил: — И помни… в зале сидит человек, который разорвёт любого, если кто-то перейдёт грань. Юнхо моргнул. — Твой альфа? Чимин кивнул. — Да. Юнхо глубоко вдохнул. Слёзы больше не текли. Страх всё ещё был — его было видно в глазах, в напряжении плеч. Но он стал управляемым. — Я… попробую. Чимин чуть сильнее сжал его плечо. — Не попробуешь. Он посмотрел прямо. — Сделаешь. За дверью снова постучали. — Пора. Чимин посмотрел на Юнхо. — Пойдём. Чимин вернулся в свою гримёрку быстрым, но ровным шагом. Дверь тихо закрылась за его спиной. На секунду стало тихо. Он медленно снял пальто. Ткань мягко скользнула с плеч. Чимин повесил его на спинку стула, провёл ладонями по рукавам рубашки, расправляя складки. Сердце билось быстрее обычного. Он сделал глубокий вдох. Пальцы машинально коснулись перчаток на руках — кожа ещё хранила запах Юнги. Тёплый, спокойный. Чимин на секунду поднёс руку ближе к лицу и вдохнул. Грудная клетка медленно опустилась. — Спокойно… — тихо выдохнул он. Он посмотрел на себя в зеркало. Чимин поправил ворот рубашки, провёл пальцами по волосам, проверяя, что пряди лежат ровно. Потом развернулся и вышел обратно в коридор. Свет со сцены уже пробивался сквозь приоткрытые двери. Яркий, почти белый. Из зала доносился гул голосов. Операторы двигались между стойками камер. Кто-то тихо ругался из-за кабелей. Режиссёр отдавал команды через гарнитуру. Всё было в движении. Чимин на секунду остановился у входа. Внутри всё слегка дрожало — не паника, а напряжение, как перед прыжком в холодную воду. Он положил ладонь на низ живота. — Всё будет хорошо… — тихо прошептал он. И вошёл. Ведущий заметил его сразу и жестом указал на диван в центре сцены. — Присаживайтесь. Сейчас запускаем эфир. Чимин спокойно прошёл к дивану и сел. Спина прямая. Движения аккуратные. Он поправил рубашку, слегка разгладил ткань на коленях. Руки сложил на бедрах. В это время Юнхо сидел в комнате ожидания за кулисами. Он сжимал пальцы на своём округлившемся животе. Дыхание всё ещё было неровным. Ассистент что-то говорил рядом, но Юнхо почти не слышал. Он думал только о двери, через которую ему скоро придётся выйти. А на сцене Чимин первым делом нашёл взглядом Юнги. Это заняло всего секунду. Юнги сидел среди зрителей — чуть в стороне, но достаточно близко. Плечи расслаблены, взгляд внимательный. Когда их глаза встретились, Юнги едва заметно кивнул. Чимин медленно выдохнул. Плечи чуть опустились. Свет на сцене стал ярче. Камеры загорелись красными индикаторами. — Мы в эфире, — прозвучал голос режиссёра. Ведущий повернулся к Чимину. — Представьтесь, пожалуйста. Чимин слегка повернул голову к камере. — Пак Чимин. Голос прозвучал ровно. Без дрожи. — Пак Чимин, зачем вы пришли на наше шоу? Чимин чуть наклонил голову, будто вопрос его даже немного позабавил. — Да так… — спокойно сказал он. — Не думал, что человек, с которым я был в браке тринадцать лет, решит устроить то шоу, которое вы видели в прошлой серии. По залу прошёл лёгкий шум. Кто-то тихо зашептался. Юнги в зрительном зале чуть сильнее сжал пальцы на колене, но лицо оставалось спокойным. Ведущий приподнял бровь. — И как вы узнали о том, что ваш бывший муж пришёл к нам? Чимин пожал плечами. — Случайно. Включил телевизор. И тут такое. Он усмехнулся, но в улыбке не было тепла. — Сказать, что я был в шоке — это мягко. Ведущий сделал паузу. — В прошлой программе прозвучало, что вы ушли к другому альфе, бросив своего сына, будучи в долгом браке. Неужели всё было настолько плохо? В студии стало заметно тише. Чимин медленно приподнял бровь. — Да неужели? Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Интересная информация. Но вот только сына я забрал с собой, когда уходил. Ведущий заметно удивился. — То есть ребёнок живёт с вами? — Да. — Тогда чем ваш муж был так плох? Чимин выдержал паузу. Взгляд стал холоднее. — Начнём с того, что Бонги начал изменять минимум за год до того, как я ушёл. По залу прокатился тихий гул. Кто-то ахнул. Ведущий сразу подался вперёд. — Есть доказательства? — Конечно есть. Чимин говорил спокойно, почти буднично. — И есть ещё кое-что. Он слегка повернул голову к залу. — Бонги даже имён друзей нашего сына не знает. Ведущий моргнул. — Серьёзно? — Да. Чимин чуть усмехнулся. — Он не знает, что наш сын любит. И, если честно, такое ощущение, что если бы я не готовил подарки, Бонги бы не знал, сколько лет нашему ребёнку. В зале стало громче. — Вы серьёзно? — переспросил ведущий. — Он чуть не пропустил четырнадцатый день рождения. Камера медленно приблизилась к лицу Чимина. — Сколько сейчас вашему сыну? — Скоро пятнадцать. Ведущий медленно кивнул. — Значит, ваш бывший муж чуть не пропустил день рождения собственного ребёнка. — Да. Чимин на секунду задумался, будто перебирая воспоминания. Пальцы слегка сжались на колене. — И что там ещё он говорил… — тихо произнёс он. — Ах да. Готовка и уборка. Что я этим не занимался. Он спокойно посмотрел прямо в камеру. — Враньё. Слово прозвучало чётко. — Я из дома не выходил, пока не будет готовой еды. Да и из дома я почти не выходил вообще. Он медленно выдохнул. — Бонги этого не любил. Ведущий слегка подался вперёд. — То есть альфа вас ограничивал? Чимин на секунду опустил взгляд. Пальцы автоматически коснулись края дивана. Он медленно выдохнул и поправил прядь волос. — Да. Ответ прозвучал тихо. В студии стояла напряжённая тишина. Свет софитов бил в лицо — яркий, горячий. От него кожа на висках чуть нагрелась. Камеры тихо жужжали, медленно двигаясь по рельсам. Чимин сидел ровно. Спина прямая, плечи расправлены. Пальцы спокойно переплетены на коленях, но если смотреть внимательно — кончики слегка побелели от напряжения. Он чувствовал на себе десятки взглядов. Ведущий чуть подался вперёд. — Почему вы всё-таки ушли? Чимин слегка наклонил голову. — Сначала я не собирался уходить. Голос звучал спокойно. Почти тихо. — Когда только начал подозревать об измене… денег у меня не было. Он сделал маленькую паузу, медленно выдохнув. — Сын учится в хорошей школе. Я бы не потянул её один. Работы не было. Пальцы на коленях чуть сильнее переплелись. — Переезжать к маме в другой город — это вырывать ребёнка из привычного окружения. Друзья. Школа. Он едва заметно покачал головой. — А этого делать не хотелось. Ведущий внимательно слушал. Даже не перебивал. — Что же изменило ваше решение? Чимин замолчал на секунду. Где-то в зале кто-то тихо кашлянул. Он поднял взгляд. — Беременность любовника. Слова прозвучали спокойно. Но эффект был как от брошенного камня. По студии прокатились ахи. Кто-то прикрыл рот ладонью. Несколько зрителей переглянулись. Камера резко повернулась на зал, ловя реакцию. Чимин продолжил, будто ничего не произошло. — Но даже тогда сразу я не ушёл. Ведущий моргнул, явно не ожидая этого. — Подождите… вы же сейчас вроде бы в разводе? — Да. — А как сын отреагировал? Чимин чуть прищурился. — На мою беременность или на развод? Ведущий на секунду растерялся. — Простите… вы сейчас сказали «беременность»… Вы всё-таки в положении? Чимин спокойно повернул голову к камере. Свет софитов отразился в его глазах. — Да. По залу снова прошёл шум. Кто-то зашептался. Камера приблизилась. — И не от бывшего мужа, — добавил он ровно. — От другого альфы. Ведущий замолчал на секунду, явно собирая мысли. — И когда вы встретили этого… другого альфу? — В клубе. — И что вы там делали? Чимин чуть усмехнулся. Но улыбка была усталой. — Сбежал из дома. — Причина? Его взгляд стал холоднее. Словно он снова оказался в той кухне. — Бонги привёл любовника в нашу квартиру. — И поцеловал этого омегу у меня на кухне. Ведущий резко выпрямился. — Вы хотите сказать… он настолько нагло поступил? — Да. Чимин кивнул. Губы чуть сжались. — И это ещё не всё. Он чуть наклонился вперёд. — Он врал и своему беременному любовнику. Разводиться со мной он точно не собирался. Ведущий сразу подхватил: — Есть доказательства? — Да. Чимин говорил спокойно. — Не одно сообщение, где он обещает развод своему любовнику. Где пишет, что «скоро всё решит». Где уверяет, что я — просто формальность. По залу снова прокатился гул. Несколько человек качнули головами. Ведущий быстро перевёл разговор дальше. — После того как вы встретили нового альфу… у вас появились деньги? Чимин покачал головой. — Я начал работать. — Где? — Учителем по танцам. Ведущий удивлённо поднял брови. — И муж позволил? Чимин тихо усмехнулся. — Я соврал ему о зарплате. В зале снова зашевелились. Кто-то даже тихо рассмеялся от неожиданности. — Он думал, что я получаю меньше, — продолжил Чимин. — А почти всю часть зарплаты я переводил на другой счёт. Ведущий наклонился вперёд, явно заинтересованный. — То есть он контролировал ваши деньги? — Да. Чимин медленно выдохнул. Пальцы на коленях чуть сжались. — Мне нужно было приносить чеки. Он поднял взгляд. — Отчитываться за траты. Чимин сидел ровно. Пальцы лежали на коленях, если смотреть внимательно, можно было заметить, как один большой палец медленно проводит по суставу другого. Слово взял один из приглашённых экспертов. Мужчина средних лет, аккуратный костюм, спокойная уверенная поза. Он откинулся немного вперёд, положив ладони на стол перед собой. На лице — выражение, в котором читалось почти снисходительное сомнение. — Простите, но я должен вмешаться. Он повернул голову к Чимину. — В прошлой программе Кон Бонги утверждал, что ваш брак был идеальным. В зале зашевелились. — Его друзья это подтверждали. Никто из окружения не говорил о проблемах. Тем более о каком-то беременном любовнике. Кто-то тихо зашептался. Эксперт развёл руками. — Складывается ощущение, что вы, Пак Чимин, немного приукрасили историю, чтобы оправдать свой уход к другому альфе. Он сделал короткую паузу. — И, возможно, даже выдумали беременного любовника, чтобы выглядеть жертвой. Камера медленно приблизилась к лицу Чимина. Он молчал. Слушал. И если смотреть очень внимательно — можно было заметить, как уголок его губ чуть дрогнул. Ему реально хотелось рассмеяться. В груди даже подскочил короткий смешок, который он едва проглотил. Эксперт продолжил: — Если брак был идеальным, возможно, вы сейчас просто оправдываете свои действия? Чимин наконец слегка улыбнулся. — У меня есть свои свидетели, — спокойно сказал он. Голос оставался ровным, как вода. — Которые докажут, что брак был далеко не идеальным. Он сделал небольшую паузу. В студии стало ещё тише. — Но начнём с другого. Чимин наклонился вперёд и открыл папку, лежащую рядом на диване. Бумага тихо зашуршала под его пальцами. Он достал один из документов. — Развод был проведён в одностороннем порядке. Ведущий нахмурился. — Без уведомления? Чимин поднял взгляд. — Да. Он чуть приподнял документ. — И это уже о чём-то говорит. Он протянул бумаги ассистенту. Тот быстро взял их и передал оператору. — Можете вывести на экран. Через несколько секунд за спиной Чимина загорелся большой экран. На нём появился заголовок: Решение о разводе По залу снова прошёл шёпот. Чимин слегка повернул голову, глядя на экран через плечо. Потом начал читать. Голос стал чётче. Строже. Решение о разводе 1. Раздел имущества: В соответствии с положениями Семейного кодекса Республики Корея, квартира, расположенная по адресу [*****], подлежит разделу между сторонами в равных долях. Однако учитывая обстоятельства дела и интересы несовершеннолетнего ребенка, жилплощадь передается в пользование омеге Пак Чимину для совместного проживания с их несовершеннолетним сыном — Пак Ха Джуном. 2. Опека над ребенком: Согласно статье 915 Семейного кодекса РК, ребенок Пак Ха Джун остаётся под полной опекой омеги Пак Чимина с правом принимать все решения, касающиеся воспитания, образования и проживания. 3. Алименты на ребенка: Альфа Кон Бонги обязан выплачивать алименты на содержание сына до достижения им возраста совершеннолетия. 4. Основания для развода без согласия: Развод был осуществлён без уведомления альфы Кон Бонги ввиду его агрессивного и насильственного поведения, представляющего угрозу жизни, здоровью и безопасности омеги и ребенка. Зафиксированы факты морального и физического ущерба, что делает совместное проживание невозможным и опасным. --- Чимин перевернул страницу. В зале было так тихо, что было слышно, как шуршит бумага. --- Требования к альфе Кон Бонги Компенсация морального ущерба: Альфа обязан выплатить омеге Пак Чимину компенсацию, эквивалентную 20 месячным зарплатам, за: — продолжительную неверность в течение двух лет; — использование феромонов для запугивания; — контроль и блокировку финансовых счетов омеги; — психологическое и угрожающее поведение. --- Чимин опустил лист. Аккуратно сложил документы обратно в папку. Он поднял взгляд на эксперта. — Это не «идеальный брак». Тишина стала тяжёлой. — Это судебный документ. Он слегка наклонил голову. — И его сложно «приукрасить». Эксперт больше не улыбался. Ведущий осторожно заговорил: — Вы сейчас живёте в той квартире? Чимин покачал головой. — Нет. — Но она передана вам в пользование. — Да. Он медленно выдохнул. — Но там сейчас живёт Бонги. В зале снова поднялся шум. Кто-то тихо сказал: «Что?..» Ведущий нахмурился. — И вы не возвращаетесь? Чимин покачал головой. Его пальцы медленно сжались на колене. — Я не собираюсь возвращаться в квартиру, к которой он имеет доступ. Голос стал твёрже. — Даже если сменить замки. Даже если поставить охрану. Он на секунду посмотрел прямо в камеру. — Он знает адрес. Пауза. Чимин медленно выдохнул. — Я не поеду туда. Ни за что. Он чуть сжал челюсть. — Это небезопасно. Чимин перевёл взгляд на ведущего. — А теперь насчёт того, что я «плохой омега», который ушёл к другому альфе. Он слегка наклонил голову. Прядь волос мягко скользнула на лоб, и он машинально убрал её пальцами. — Что там ещё говорил Бонги?.. Ах да. Что я трачу деньги нового альфы. И что мой ребёнок якобы «спихнут» его родителям. По залу прокатились приглушённые шепоты. Чимин покачал головой. — Не было такого. Голос стал твёрже. — Во-первых. Родители Бонги в разводе. Он чуть повернул корпус к зрителям, будто обращаясь сразу ко всем. — Если бы я и «спихивал» ребёнка, как выразились, то это было бы к его матери. Потому что с бывшей свекровью у меня хорошие отношения. Он сделал короткую паузу. — Во-вторых. Пальцы на коленях медленно разжались. — Сын живёт со мной. Камера приблизилась почти вплотную. Видно было, как мягко двигается его грудная клетка от дыхания. — В квартире в хорошем районе. Недалеко от школы. Ведущий уточнил: — Вы снимаете жильё? — Нет. Чимин покачал головой. — Эта жилплощадь принадлежит мне. Мы ничего не снимаем. У меня хорошая зарплата. Чимин говорил спокойно, но слова звучали чётко. — Мне не нужно «тянуть деньги» с альфы и ходить развлекаться, как рассказывал Бонги в прошлой программе. Он чуть усмехнулся. — У меня нет ни времени, ни сил на развлечения. И сейчас совершенно другие приоритеты. Эксперт резко подался вперёд в кресле. На лице появилось раздражение. — Интересно… — протянул он, глядя прямо на Чимина. — Вы так спокойно об этом всём говорите. Он скрестил руки на груди. — Будто вас вообще не трогает измена мужа. В зале зашевелились. — Если это правда, конечно. Он наклонил голову, оценивающе разглядывая Чимина. — Складывается ощущение, что вы просто ждали повод, чтобы сбежать из брака. Его голос стал холоднее. — Вы выглядите… довольно чёрствым. В зале поднялся недовольный шум. Чимин медленно повернул голову к эксперту. Его взгляд стал холоднее. — То есть вы сейчас намекаете, что из-за моей «чёрствости» мой муж пошёл изменять? Эксперт пожал плечами. — Вы сами это сказали. Он чуть наклонился вперёд, будто загоняя его в угол. — Альфы не любят, когда омеги холодны к ним. Чимин медленно выпрямился. Спина стала ещё ровнее. — Это не так. Он покачал головой. — Я не был холодным. Пальцы сжались на колене. — Никогда. Эксперт перебил, даже не дав ему закончить: — Если вы так любили супруга и не уходили сразу после измены, почему не пытались исправить отношения? Он чуть повысил голос. — Проводить больше времени вместе? Работать над браком? Чимин глубоко вдохнул. Грудная клетка поднялась. — Я приглашал его. Он говорил медленно. — Предлагал хотя бы раз в месяц ходить вместе на день семьи. Просто провести время втроём. Перед глазами на секунду всплыли воспоминания — пустой стул, сообщения «я задержусь», «у меня встреча». Он посмотрел прямо на эксперта. — Каждый раз меня опрокидывали. Пауза. — Работа. Встречи. Друзья. Он чуть качнул головой. — Что угодно. Эксперт фыркнул. — Если бы вы действительно старались, у вас бы получилось. Он махнул рукой. — Это просто оправдания. В этот момент Чимин почувствовал, как внутри поднимается злость. Тёплая, тяжёлая. Она поднималась из груди к горлу. Пальцы на коленях сжались так, что побелели суставы. Он медленно поднял руку. Чимин поднёс её к лицу и вдохнул запах. Тёплый. Спокойный. Юнги. Плечи немного расслабились. Дыхание стало ровнее. Потом посмотрел прямо на эксперта. — Я настолько «чёрствый», — он показал кавычки пальцами, — что когда ко мне пришёл любовник моего мужа… Он сделал короткую паузу. — Беременный. Слово повисло в воздухе. — Плакал. Потому что его выгнали из дома. Я не послал его. Он медленно покачал головой. — Не выгнал. Он смотрел прямо на эксперта. — Я нашёл ему, где жить. Чимин слегка наклонился вперёд. — Поэтому, прежде чем называть меня чёрствым… Он сделал короткую паузу. — Подумайте, пожалуйста, дважды. Голос был ровным. Но один из экспертов явно не собирался отступать. Мужчина в сером костюме подался вперёд, уперев локти в стул. Его взгляд стал жёстким, почти обвиняющим. — Простите, — подключился он, — но если бы у вас, Пак Чимин, действительно были настоящие чувства к мужу… Он сделал короткую паузу, медленно оглядывая зал. — Вы бы так спокойно не реагировали на любовника. В зале зашевелились. Эксперт развёл руками. — Любящий человек не помогает тому, кто разрушил его семью. Его голос стал холоднее. — Вы не похожи на святого, который просто так берёт и помогает омеге, спавшему с его мужем. Он чуть усмехнулся. — Это звучит… неправдоподобно. Камера снова поймала лицо Чимина. Он уже не просто злился. В груди всё кипело. Тёплая злость поднималась вверх — к горлу, к вискам. Пульс стучал в ушах. Пальцы на коленях сжались так сильно, что суставы побелели. Он поднял руку к лицу, будто задумчиво прикрывая губы. Перчатка коснулась губ. Чимин медленно вдохнул снова запах. Грудная клетка чуть опустилась. Но злость всё равно оставалась. Эксперт Хон продолжал давить. — Это выглядит как красивая легенда. Он постучал пальцами по столу. — Чтобы выставить себя благородным. Он посмотрел прямо на Чимина. — На деле вы просто оправдываете собственную измену. В зале кто-то тихо ахнул. — Потому что давайте будем честны, — продолжил эксперт жёстко. — Омега, который спокойно помогает любовнику своего мужа… выглядит либо равнодушным к супругу, либо виноватым. Он чуть наклонился вперёд. — И вы выглядите именно так. Внутри Чимина что-то резко сжалось. Челюсть напряглась. Он уже открыл рот, чтобы ответить — И в этот момент дверь студии резко распахнулась.