Любовник папы лучше, чем родной отец

Хлопок прозвучал громко, почти оглушительно. — Хватит на Чимина наезжать! Голос сорвался от волнения. Громкий. Неровный. Все обернулись. Даже операторы инстинктивно повернули камеры. В зал вошёл Юнхо. Он выглядел напряжённым. Плечи чуть подняты, будто он держал себя силой. Одна рука инстинктивно лежала на заметно округлившемся животе. Дыхание было быстрым. Глаза блестели. По залу прокатился шёпот. — Кто это?.. — Это он?.. — Это тот самый?.. Ведущий быстро поднялся. — Представьтесь, пожалуйста. Юнхо остановился почти в центре прохода. Он сглотнул. Горло явно пересохло. — Я… — голос дрогнул. — Я тот омега. Он глубоко вдохнул. — Беременный. Его пальцы на животе чуть сжались. — От бывшего мужа Чимина. В студии раздался гул. Кто-то буквально вскочил с места. — И не надо на него наезжать, — продолжил Юнхо. Голос дрожал, но он упрямо держался. — Вы его вообще не знаете. Он повернулся к экспертам. Глаза покраснели. — Чимин мне очень сильно помог. Он сделал вдох, который чуть сорвался. — Если бы не он… я бы на улице остался. Чимин сидел неподвижно. Но его пальцы медленно сжались на колене. Он смотрел на Юнхо, и в глазах мелькнула тревога. Юнхо продолжал говорить, будто боялся, что его сейчас перебьют. — Когда мы недавно встретились в больнице… Он нервно сглотнул. — В холле. — Он узнал, что я живу в общежитии и работаю в кафе. Юнхо опустил взгляд на живот. Ладонь осторожно погладила его. — У меня сильный токсикоз. Голос снова дрогнул. — Он не прошёл… хотя уже седьмой месяц. По залу прошёл сочувственный шум. Кто-то тихо выдохнул. Юнхо поднял глаза. — И Чимин договорился со своей бывшей свекровью… Он тяжело вдохнул. — Чтобы она пустила меня жить к себе. Тишина стала почти звенящей. — Сейчас я живу у мамы Бонги. В зале снова начались перешёптывания. Эксперт Хон тут же подался вперёд. — Если вы живёте у матери Бонги… значит, продолжаете отношения с ним? — Нет! Юнхо резко покачал головой. Так резко, что волосы качнулись. — Нет… Голос сорвался. Он тяжело вдохнул. — После того как он замахнулся на меня… Слова вышли тихими. — Чуть не ударил… По залу прокатился шокированный шум. — Накричал, что это из-за меня он развёлся с Чимином… Юнхо задрожал. Плечи мелко затряслись. — Хотя, как оказалось… Он горько усмехнулся сквозь слёзы. — Разводиться он вообще не собирался. В студии стало очень тихо. Юнхо продолжил, уже почти не контролируя слёзы. — Он обещал мне развод… Слёзы текли свободно. — Он говорил, что всё решит. Голос ломался. — Что их брак давно мёртвый. Он всхлипнул. — Что я не разрушаю семью. Юнхо закрыл лицо руками. Плечи задрожали. — Я бы не вёл себя так… Слова едва пробивались сквозь плач. — Не согласился бы на это… Он зажмурился. — Если бы он не обещал, что разведётся. Слёзы капали на ладони. — Он врал мне весь год. Эксперт Хон не спешил отступать. Он медленно сложил пальцы домиком перед лицом и посмотрел сначала на Юнхо, потом на Чимина. Взгляд был холодный, внимательный — как у человека, который ищет трещину в чужой истории. — В документе сказано, что измены длились два года, — произнёс он неторопливо. В студии снова стало тихо. — Значит… был ещё кто-то до вас? Он смотрел прямо на Юнхо. Юнхо на секунду замер. Слёзы всё ещё текли по щекам, дыхание было рваным, живот тяжело поднимался под свободной рубашкой. — Да, — тихо сказал он. По залу прокатился гул. Хон чуть прищурился. — Тогда как вы вообще могли повестись на женатого альфу? Его голос стал жёстче. — Неужели вы настолько наивны? Слова ударили резко. Юнхо будто физически вздрогнул. Плечи дёрнулись. Губы задрожали сильнее. Он судорожно втянул воздух, но вдох вышел неровным, со всхлипом. И почти не думая, он шагнул ближе к дивану. К Чимину. Словно инстинктивно. Словно тело само выбрало место, где безопаснее. Юнхо опустился рядом на диван, почти прижавшись плечом. Он чуть повернулся к Чимину боком, как будто пытаясь спрятаться за его спиной от направленных на него взглядов. Его ладонь легла на живот. Пальцы слегка дрожали. Чимин даже не задумался. Он автоматически подался немного вперёд и чуть повернул корпус. Его плечо оказалось между Юнхо и залом. Рука поднялась и легла на спинку дивана за Юнхо — не обнимая, но создавая щит. Жест был тихий, но очень ясный. Защищающий. Юнхо почувствовал это. Его дыхание чуть замедлилось. Он опустил голову. В этот момент вмешался другой эксперт. Мужчина постарше резко подался вперёд. — Хон, вы серьёзно сейчас? Его голос прозвучал жёстко. Он посмотрел на коллегу прямо. — Почему вы так гасите омег? В зале снова зашевелились. — Сначала вы цеплялись к Чимину. Он указал рукой на диван. — Теперь вы давите на другого омегу. Он кивнул на Юнхо. — Вы понимаете, что сейчас происходит? Хон холодно поднял бровь. Но Дже Хо продолжил, не давая перебить. — Вы понимаете, как сложно беременному омеге на таком месяце выйти на всю страну и признаться в таком? Он повернулся к залу. — Это не анонимное интервью. Это не запись по телефону. Он снова посмотрел на Хона. — Он пришёл сюда. Его голос стал ниже. — Лично. — Под камеры. Он чуть кивнул в сторону Юнхо. — И сделал это не ради себя. В студии было почти тихо. — А чтобы защитить человека, на которого вы сейчас давите. Юнхо тихо всхлипнул рядом с Чимином. Хон усмехнулся. Улыбка вышла холодной. — Дже Хо… Он медленно откинулся в кресле. — Вы так активно защищаете омег. Он сделал паузу. — Потому что сами омега? В зале раздался возмущённый шум. Кто-то громко сказал: — Это уже слишком! Но Хон продолжил, словно не слыша. — Своих защищаете? Дже Хо резко выпрямился. В его глазах вспыхнуло раздражение. — Это был личный выпад, Хон. — Нет, — спокойно ответил тот. — Это был вопрос. — Нет. Дже Хо качнул головой. Его пальцы сжались на столе. — Это была попытка обесценить мою позицию. Он наклонился вперёд. — Потому что вам неудобно, когда вас останавливают. Хон усмехнулся. — Мне неудобно, когда в студии разыгрывают драму. Он кивнул на диван. — Омега, который якобы благородно помогает любовнику мужа. Потом на Юнхо. — И любовник, который приходит в эфир со слезами. Он развёл руками. — Очень трогательно. В зале поднялся шум. Дже Хо резко стукнул ладонью по столу. Звук прозвучал неожиданно громко. — Хватит. Он посмотрел на Хона тяжело. — Вы называете это драмой? Он кивнул на Юнхо. — Беременный человек плачет у вас перед глазами. Потом на Чимина. — Человек показывает судебные документы о насилии. Он наклонился ближе. — А вы продолжаете искать, где они соврали. Хон пожал плечами. — Потому что это моя работа. — Нет. Дже Хо покачал головой. — Ваша работа — анализировать. Он сделал короткую паузу. — А не унижать. В студии стало напряжённо тихо. Чимин всё это время молчал. Он медленно поднял голову. Юнхо рядом выглядел почти потерянным. Глаза большие, влажные. Он смотрел на людей в зале растерянно, почти испуганно. Как котёнок, оказавшийся в шумной комнате. Чимин чуть сильнее подался вперёд. Его плечо ещё больше закрыло Юнхо от прямого взгляда камер. И рука на спинке дивана чуть опустилась. Теперь она мягко касалась плеча Юнхо. Тихо. Успокаивающе. Ведущий всё это время оставался удивительно спокойным. Пока спор между экспертами набирал обороты, он медленно поднял руку. Жест был не резкий, но уверенный — такой, который люди обычно понимают без слов. — Коллеги… давайте утихнем. Голос прозвучал ровно, но достаточно громко, чтобы перекрыть нарастающий шум. — Мы здесь, чтобы разобраться, а не перекрикивать друг друга. Постепенно студия начала стихать. Сначала перестали говорить эксперты. Потом утих шёпот в зале. Только камеры продолжали тихо жужжать, перемещаясь по рельсам. Ведущий повернулся к дивану. К Юнхо. Юнхо всё ещё сидел немного сгорбившись, плечи были напряжены. Ладонь лежала на животе — пальцы время от времени нервно сжимали ткань рубашки. Щёки были влажные от слёз. — Скажите… — мягко начал ведущий. — Где вы познакомились с Кон Бонги? Юнхо вытер слёзы тыльной стороной ладони. Он попытался выровнять дыхание. Грудь всё ещё поднималась неровно. — В компании… Голос был тихий, но он старался говорить ровно. — Мы работали вместе. Ведущий кивнул. — То есть служебный роман? Юнхо чуть опустил голову. — Да. В зале кто-то тихо вздохнул. Ведущий продолжил спокойно: — А когда вы познакомились с Пак Чимином? Юнхо на секунду замер. Пальцы на животе чуть сильнее сжались. Он поднял глаза. — Когда Бонги привёл меня… в квартиру. Он сглотнул. — Где жил Чимин. По залу снова прокатился гул. Кто-то тихо сказал: — Он привёл его домой?.. Ведущий чуть подался вперёд. — Простите… вам не было страшно идти в дом, где живёт супруг Бонги? Юнхо медленно покачал головой. — Нет… Он нервно провёл ладонью по колену. — Бонги уверил меня, что они живут как соседи. Он говорил медленно, будто вспоминал каждую фразу. — Что у них всё давно… формально. Голос стал тише. — И он сказал, что Чимин не против, если он приведёт меня. Камера плавно повернулась на Чимина. Его лицо было спокойным. Ни удивления. Ни реакции. Только взгляд стал чуть холоднее. Ведущий снова обратился к Юнхо: — У вас с собой телефон? Юнхо моргнул. — Да… — Чтобы подтвердить, — продолжил ведущий, — во-первых, что вы действительно встречались. Во-вторых, что вам обещали развод. Юнхо кивнул. — Есть. Я могу дать. Но прежде чем достать телефон, он инстинктивно посмотрел на Чимина. Это был короткий взгляд. Растерянный. Будто он спрашивал разрешения. Чимин едва заметно кивнул. Его плечо всё ещё оставалось чуть впереди Юнхо, как щит. Юнхо медленно достал телефон. Пальцы дрожали. Он разблокировал экран и протянул его ведущему. Ведущий взял устройство осторожно. — Если вы не против… телефон будет проверен специалистами. Он повернулся к камере. — Чтобы исключить монтаж или подмену данных. Юнхо быстро кивнул. — Конечно. Ведущий подозвал технического сотрудника. Мужчина в наушнике быстро подошёл, взял телефон и понёс его в соседнюю комнату. Через несколько секунд на большом экране появился небольшой угол трансляции. Камера показывала стол специалистов. Они уже подключали телефон к системе проверки. В студии кто-то тихо сказал: — Вот за это я и люблю это шоу… — Здесь не спрячешься… Ведущий вернулся к дивану. — Юнхо… — мягко продолжил он. — Когда вас выгнали из дома… вам не было страшно идти к Чимину? Юнхо нервно сжал пальцы. Он на секунду закрыл глаза. — Честно? Он выдохнул. — Было очень страшно. Плечи чуть дрогнули. — Я не знал, что делать. Он смотрел куда-то в пол. — Я вообще думал прийти… и там будет Бонги. Юнхо сглотнул. — Что он поможет. Пауза. — Но дверь открыл Чимин. Юнхо продолжил: — И он… не накричал. Он нервно усмехнулся. — Я был уверен, что меня выгонят. Он поднял глаза. — Но он отвёл меня к своей соседке. Юнхо провёл ладонью по животу. — Она оказалась очень хорошей женщиной. Голос стал немного спокойнее. — Я жил у неё. Нашёл работу. Ещё когда жил у соседки… по совету Чимина начал искать. Чимин всё это время молчал. Только пальцы на спинке дивана иногда едва заметно двигались. Юнхо продолжил: — Но когда Бонги узнал, где я живу… Голос снова задрожал. — Он пришёл. Юнхо опустил голову. Он сжал пальцы. — Накричал. Чуть не ударил. Я испугался. Его плечи слегка дрогнули. — И сбежал в общежитие. Ведущий тихо спросил: — И вы смогли оплачивать комнату? — Да… Юнхо кивнул. — Она была маленькая. Он слабо улыбнулся. — Очень. Пальцы погладили живот. — Но это было не рядом с Бонги. Он тихо добавил: — И безопаснее. Ведущий внимательно посмотрел на него. Он заметил, как Юнхо почти инстинктивно прячется за плечом Чимина. Как будто рядом с ним дышать легче. — Сейчас… — мягко спросил ведущий. — Вы чувствуете себя в безопасности рядом с Чимином? Юнхо сразу кивнул. — Да. Ответ прозвучал быстрее, чем он сам ожидал. — После того как он помог мне два раза… А ещё теперь я живу у свекрови Чимина. Голос стал тихим. — Я не могу его бояться. Он неловко усмехнулся. — Он даже… Юнхо опустил взгляд. — Однажды дал мне фрукты. Он чуть смутился. — Когда у меня не хватало денег. В зале послышались тихие вздохи. Кто-то шепнул: — Боже… Ведущий продолжил осторожно: — А как свекровь Чимина относится к вам? Он немного замялся. — Всё-таки вы… Он не договорил. Юнхо слабо улыбнулся сквозь слёзы. — Это было самое страшное. Он тихо нервно рассмеялся. — Когда меня привезли к ней. Юнхо провёл рукой по волосам. — Я думал… она меня выставит за дверь. Ведущий мягко спросил: — И? Юнхо чуть покачал головой. — Она оказалась очень хорошей женщиной. Он говорил почти с удивлением. — У меня есть своя комната. Он поднял глаза. — Я могу свободно выходить из дома. Пауза. — Никто меня не запирает. Он опустил взгляд. — Просто… в последнее время я сам почти не выхожу. Ведущий тихо спросил: — Почему? Юнхо замялся. Пальцы снова сжали ткань рубашки. — Я боюсь Бонги. В студии стало напряжённо. — Из-за его агрессии? — уточнил ведущий. — Или есть ещё причина? Юнхо медленно поднял глаза. — Его отец… Он сглотнул. — Связан с криминалом. По залу прошёл сильный шёпот. — Он… я не знаю точно. Юнхо покачал головой. — Но говорят, что он очень влиятельный. Голос стал ещё тише. — Если коротко… Он тяжело вдохнул. — Он может по-тихому сделать так, что человека просто не станет. В студии раздались ахи. Кто-то тихо произнёс: — Вот почему родители Бонги в разводе… Юнхо сразу покачал головой. — Я не знаю, почему они развелись. Он нервно сжал пальцы. — Говорить не буду. В этот момент на экране в углу всё ещё шла проверка телефона. Ведущий внимательно выслушал Юнхо. Он не перебивал, не торопил. Только смотрел внимательно, чуть наклонив голову, будто давая омеге возможность договорить и выдохнуть всё, что накопилось. Когда Юнхо замолчал, ведущий сделал небольшую паузу. Несколько секунд тишины. Это позволило напряжению в студии немного осесть, словно воздух после грозы. — Раз вы боитесь Бонги, — спокойно сказал он наконец, — будет лучше, если во время его выхода в студию вы выйдете в отдельную комнату. Он мягко указал в сторону коридора за кулисами. — Там есть мониторы. Вы всё будете видеть и слышать. Юнхо быстро кивнул. Слишком быстро. Словно тело само обрадовалось возможности не находиться рядом с этим человеком. Его пальцы инстинктивно сжались на животе. — Хорошо… Голос всё ещё был тихий. Ведущий продолжил: — Тем более… в прошлой программе Бонги не говорил ни о каких отношениях на стороне. Он повернулся к залу, напоминая контекст. — Он утверждал лишь одно — что любит Пак Чимина и хочет вернуть его. Пауза. — Даже несмотря на то, что Чимин сейчас беременный от другого альфы. По залу прокатился тихий ропот. Кто-то недоверчиво фыркнул. Кто-то покачал головой. Ведущий снова повернулся к дивану. К Чимину. — Значит… вы пришли сюда, чтобы разоблачить бывшего мужа? Чимин поднял взгляд. Он сидел прямо. Плечи расправлены. — Да. Голос прозвучал ровно. Без дрожи. Без сомнений. — Я ни за что в жизни не стал бы возвращаться в ту семью… Он сделал короткую паузу. Слово семья будто застряло на секунду. — …которая у меня была последние годы. В студии стало тихо. Чимин продолжил, чуть медленнее: — В самом начале всё было… неплохо. Он слегка отвёл взгляд, будто на секунду вспоминая. — Даже хорошо. Пальцы на колене слегка двинулись. — Но потом это начало портиться. Он снова посмотрел прямо. — Постепенно. Пауза. — Не за один день. Ведущий кивнул. — Вы сейчас чувствуете себя в безопасности со своим новым альфой? Чимин ответил сразу. Даже не задумавшись. — Конечно. В голосе появилась едва заметная мягкость. — Он помог мне открыть отдельный счёт. Кто-то в зале чуть наклонился вперёд, слушая внимательнее. — Чтобы я мог откладывать деньги. Он чуть провёл пальцами по ткани брюк. — На школу сыну. Пауза. — На жильё. Его голос стал чуть тише. — Чтобы у меня были свои средства. В зале внимательно слушали. — Он приехал поддержать вас сегодня? — спросил ведущий. На губах Чимина появилась лёгкая улыбка. Тёплая. Он кивнул. — Конечно да. Ведущий слегка улыбнулся в ответ. — Вы хотите пригласить его к себе на диван? Он сделал лёгкий жест рукой. — Или предпочитаете не показывать? Чимин на секунду задумался. Брови чуть сдвинулись. — Мы не обсуждали это заранее. Он тихо усмехнулся. — Возможно… позже. Он чуть наклонил голову. — Когда Бонги выйдет и начнёт говорить какую-нибудь ересь. В студии кто-то тихо усмехнулся. Напряжение на секунду немного разрядилось. Ведущий выпрямился. — Хорошо. Он перевёл взгляд на Юнхо. — Тогда договоримся так: Юнхо сейчас выйдет в отдельную комнату. Юнхо снова кивнул. Его плечи всё ещё были напряжены. — Вы будете видеть и слышать всё, что происходит. Ведущий посмотрел в сторону кулис. — А прямо сейчас сюда выйдет Кон Бонги. Он сделал паузу. — И он объяснит, почему, несмотря ни на что, хочет простить Чимина… Пауза стала тяжёлой. — И вернуть их брак. В студии стало напряжённо тихо. Юнхо медленно поднялся с дивана. Живот уже заметно мешал. Он поднялся осторожно, опираясь рукой на край сиденья. На секунду его повело. Чимин сразу встал рядом. Без слов. Его рука мягко легла на локоть Юнхо, поддерживая. — Осторожно, — тихо сказал он. Юнхо кивнул. Он старался не смотреть в зал. Слишком много глаз. Слишком много камер. Он медленно пошёл к выходу. Шаги были осторожные. Чимин проводил его несколько шагов, всё ещё слегка поддерживая. Потом остановился. Юнхо ещё раз коротко оглянулся. И исчез за дверью. Камера проводила его до самого выхода. Дверь тихо закрылась. Щёлкнул замок. И в студии остался только Чимин. Он медленно сел обратно на диван. На секунду провёл ладонью по лицу. Пальцы задержались у губ. Потом опустились на колени. Спина снова выпрямилась. Ведущий коротко кивнул в сторону кулис. Дверь открылась. В студию вошёл Кон Бонги. Он шёл уверенно, почти неторопливо, словно это не конфликтное ток-шоу, а встреча, где он полностью контролирует ситуацию. На губах играла мягкая, почти трогательная улыбка. В руках он держал большой букет светлых цветов. Белые и кремовые лепестки мягко качались при каждом шаге. Во второй руке — маленькая бархатная коробочка. В зале сразу зашептались. — Он с кольцом?.. — Серьёзно?.. Бонги подошёл почти вплотную к дивану. Настолько близко, что его тень упала на колени Чимина. Чимин не повернул голову полностью. Лишь короткий, скользящий взгляд. — Чимин… — голос Бонги был мягкий, низкий. Он чуть наклонился вперёд. — Дорогой… Он протянул букет. — Я очень сильно тебя люблю. Чимин даже не двинулся. Цветы остались зависшими в воздухе между ними. Пауза длилась всего секунду. Но для Бонги она была слишком длинной. Его пальцы чуть сильнее сжали стебли. Он опустил букет на стол рядом с коробочкой. — Если я сделал что-то неправильно… — продолжил он, всё ещё сохраняя мягкую интонацию. — Я могу всё исправить. Он смотрел прямо на Чимина. — Я готов. Пауза. — Я без тебя не могу. Он осторожно положил бархатную коробочку рядом с цветами. Пальцы на мгновение задержались на ней. — Всё это время, пока мы были отдельно… Он тяжело выдохнул, будто вспоминая боль. — Мне было ужасно. Он приложил руку к груди. — Как будто часть сердца кто-то вырвал. В зале стало тихо. Некоторые зрители уже начали смотреть на Чимина с сомнением. Бонги продолжил мягко: — Ты — моя семья. Он чуть наклонился ближе. — Ты — мой дом. Пауза. — Даже если ты сейчас носишь ребёнка от другого альфы… Он сделал вдох. — Я готов тебя простить. В студии прошёл тихий шёпот. — Я готов воспитывать его как своего. И в этот момент Чимин… не выдержал. Сначала это был короткий выдох. Плечи едва заметно дрогнули. Потом тихий смешок. А затем он рассмеялся по-настоящему. Не зло. Не истерично. Искренне. Он опустил голову, прикрыв глаза ладонью. Смех вырвался легко, неожиданно даже для него самого. Слова Бонги звучали настолько оторванно от реальности, что сдержаться было невозможно. Камера в этот момент поймала лицо Бонги. На долю секунды маска слетела. Улыбка исчезла. В глазах вспыхнула ярость. Челюсть резко сжалась. Но он почти мгновенно взял себя в руки. Мышцы лица снова расслабились. Улыбка вернулась. — Даже несмотря на твою эту реакцию… — процедил он мягким голосом. Пальцы сжались в кулак у бедра. — Я тебя прощу. Чимин уже смеялся открыто. Он попытался вдохнуть, но снова сорвался на смех. Ладонь всё ещё закрывала половину лица. — Ты… — он попытался говорить. Вдох. Но снова смех. — Ты правда сейчас это говоришь? Зал замер. — Ты меня простишь? Он покачал головой. Смех снова вырвался. — За что? Теперь Чимин посмотрел прямо на него. Взгляд стал ясным. Холодным. — За то, что я заботился о тебе? Смех постепенно стих. Но на губах осталась усмешка. — За то, что я больше не хочу быть твоей удобной собственностью? Бонги стоял неподвижно. Улыбка всё ещё была на лице. Но глаза стали жёстче. — Или за то, что я больше не верю в твои красивые речи? Чимин медленно покачал головой. — Ты сейчас предлагаешь воспитывать ребёнка, которого называешь «чужим», как великое одолжение. Он тихо усмехнулся. — Это не великодушие. Пауза. — Это отчаяние. В студии повисла тяжёлая тишина. И именно в этот момент вперёд подался эксперт Хон. Он сложил руки и внимательно посмотрел сначала на Бонги, потом на Чимина. — Знаете… — произнёс он медленно. — Я, пожалуй, сегодня соглашусь с Кон Бонги. По залу прокатился удивлённый шум. Хон продолжил холодно: — Перед нами мужчина, который пришёл с цветами. Он указал рукой на букет. — С кольцом. Потом на Бонги. — Который публично говорит, что готов принять ребёнка, зачатого не от него. Он повернулся к Чимину. — И всё, что мы видим в ответ… это смех. В зале стало напряжённо. Хон слегка наклонился вперёд. — Простите, но это выглядит крайне… жестоко. Он кивнул на Бонги. — Этот человек пытается сохранить семью. Пауза. — А вы его унижаете на глазах у всей страны. Бонги опустил взгляд. Сыгранно. Его плечи чуть опустились. Будто слова эксперта ранили его. Хон продолжил: — Да, возможно, он совершал ошибки. Он пожал плечами. — Но скажите честно… Он посмотрел на Чимина. — Сколько альф на его месте пришли бы сюда и сказали: «Я приму ребёнка другого мужчины»? Тишина. Хон откинулся в кресле. — Мне кажется, сейчас мы наблюдаем не жестокого мужа… Он посмотрел на Бонги. — А человека, который борется за свою семью. И его взгляд снова вернулся к Чимину. — В отличие от вас. Смех Чимина стих. Сначала он ещё тихо выдыхал через улыбку, плечи слегка вздрагивали, но потом дыхание выровнялось. Он медленно провёл пальцами по уголкам глаз, будто стирая остатки смеха. Глубокий вдох. Грудная клетка поднялась и опустилась. Чимин выпрямился. Теперь на его лице не было ни веселья, ни раздражения. Только холодная, спокойная ясность. Он посмотрел на Бонги прямо. — На что ты рассчитывал, когда пришёл сюда? — спросил он тихо, но так, что в студии стало слышно каждое слово. — Что я не знаю, что Юнхо носит твоего ребёнка? В студии будто выключили звук. Бонги на долю секунды действительно растерялся. Это было почти незаметно — только лёгкое напряжение в лице, короткий взгляд в сторону. Но он быстро взял себя в руки. — Этот ребёнок… — начал он, медленно подбирая слова. — Он получился по ошибке. Он пожал плечами. — Мне он не нужен. В зале прошёл тихий шокированный шум. — Это была слабость. Он посмотрел на Чимина с мягкой, почти жалобной улыбкой. — Настоящая семья — это ты. Пауза. — Это он меня соблазнил. По студии прокатился гул. — Прикинулся милым коллегой… Бонги развёл руками. — А сам затащил меня в постель. Эксперт Хон сразу подался вперёд. — Вот именно, — холодно сказал он. — Люди почему-то забывают, что омеги тоже умеют манипулировать. Он кивнул на Бонги. — Перед нами мужчина, который оказался в ловушке. Такие истории происходят чаще, чем принято говорить. Он сложил руки на столе. — Омега изображает слабость. Невинность. Милого коллегу. Пауза. — А потом вдруг появляется беременность. Хон пожал плечами. — И разрушенная семья. Несколько зрителей возмущённо зашептались. Но Хон продолжил, явно поддерживая Бонги. — Кон Бонги хотя бы честно признаёт, что это была ошибка. Он повернулся к Чимину. — А вы смеётесь над человеком, который пытается сохранить брак. У Чимина дёрнулась бровь. Он сделал медленный вдох. Потом ещё один. Но не выдержал. Смех снова прорвался. На этот раз громче. Он наклонился вперёд, закрывая рот ладонью. — По ошибке? — сквозь смех выдохнул он. Смех всё равно прорывался. В груди даже немного сжалось. И в этот момент до него дошёл запах. Тяжёлый. Знакомый. Феромоны Бонги. Когда-то этот запах был родным. Теперь он вызывал почти физическое отвращение. Горло неприятно сжалось. Чимин быстро поднял руку в перчатке к губам. И почти незаметно вдохнул. Ткань хранила запах. Тёплый. Спокойный. Устойчивый. Юнги. Тошнота отступила почти сразу. Плечи расслабились. Дыхание выровнялось. Чимин опустил руку. Теперь он смотрел на Бонги уже без тени смеха. — Ты сейчас серьёзно? — голос стал твёрдым. — Ты называешь «ошибкой» собственного ребёнка? В зале прошёл возмущённый шёпот. — И при этом говоришь, что готов принять моего? Он покачал головой. Медленно. — Я не собираюсь возвращать семью. Слова прозвучали чётко. Без колебаний. — И если я когда-нибудь снова вступлю в брак… Он сделал короткую паузу. — То только с альфой, с которым я сейчас. В студии стало очень тихо. Даже камеры будто перестали двигаться. — К тебе я не вернусь никогда. Он смотрел прямо в глаза Бонги. — Ни для отношений. Ни для брака. Ещё пауза. — Ни для чего. Чимин чуть повернул голову. И добавил спокойно: — Единственный человек, с которым я могу пойти в ЗАГС… Он положил ладонь на живот. Жест был спокойный. Но очень явный. — Это отец моего ребёнка. В зале кто-то громко ахнул. Юнги до этого сидел неподвижно. Спокойный. Наблюдающий. Но сейчас он замер. Слова Чимина будто ударили по нему. Он не ожидал этого. Совсем. Юнги был уверен, что после всего пережитого Чимин вообще не захочет слышать о браке. А сейчас Чимин говорил об этом спокойно. Уверенно. Бонги побледнел. Улыбка исчезла. — Ты сейчас играешь на публику, — процедил он сквозь зубы. Чимин тихо усмехнулся. — Нет. Он кивнул в сторону кулис. — Ты сейчас говоришь, что примешь моего ребёнка. Пауза. — Но от своего родного ты отказываешься. Он чуть наклонил голову. — Кому ты врёшь? Тишина в студии стала тяжёлой. — Мне? Я тебе больше не верю. Он сделал маленькую паузу. — Зрителям? Ещё пауза. — Или самому себе? Бонги усмехнулся. Уголок его губ поднялся медленно, почти лениво. — А кому ты врёшь, Чимин? Он сделал шаг вперёд. — После такого скандала на всю страну в прошлой серии… ты серьёзно думаешь, что какой-то альфа тебя выдержит?Все знают, что ты наврал с три короба. Скорее всего, тебя уже бросили на прошлой неделе. Бонги медленно обвёл взглядом зал. — Если у тебя такие идеальные отношения… если ты уже готов идти в брак — где он? Он развёл руками. — Где этот альфа? Почему он не рядом? Его голос стал холоднее. — Потому что его нет. Он посмотрел прямо на Чимина. — Ты никому не нужен, кроме меня. Слова повисли в воздухе. Чимин замер. На секунду будто перестал дышать. В груди стало тяжело. Он знал, что Бонги специально давит. Но слова всё равно били точно. Он не знал, что сказать. Они с Юнги не обсуждали, стоит ли раскрывать их отношения публично. Имя Мин Юнги знали очень многие. Лицо — далеко не все. И если сейчас это всплывёт… Это будет везде. Все новости. Все порталы. Все ток-шоу. Генеральный директор третьей по рейтингу компании страны и омега из скандального шоу. Чимин сжал пальцы. Сильно. Так, что костяшки побелели. Напряжение поднималось от груди к горлу. Становилось тяжело глотать. Он молчал. И этой паузы оказалось достаточно. Эксперт Хон подался вперёд. Он будто только этого и ждал. — Вот видите, — спокойно сказал он, складывая руки. — Когда заканчиваются красивые слова, начинается тишина. Он посмотрел на Чимина почти изучающе. — Потому что говорить нечего. Кто-то из других экспертов попытался вмешаться. — Господин Хон, давайте всё-таки— Но Хон перебил его. — Нет, почему же. Он слегка улыбнулся. — Мы же обсуждаем факты. Он повернулся к Чимину. — Вы говорите о беременности. Пауза. — Но никаких доказательств этому нет. Один из экспертов резко сказал: — Это уже слишком— Но Хон снова не дал ему договорить. Он пожал плечами. — Простите, но это телевидение. Люди часто используют подобные вещи, чтобы привлечь внимание. Он наклонился вперёд. — Особенно после скандала. Ведущий нахмурился. — Господин Хон, мы не можем— — Почему не можем? Хон поднял брови. — Разве у нас есть медицинское подтверждение? Тишина. Он снова посмотрел на Чимина. И его голос стал ещё холоднее. — А вдруг этой беременности вообще нет? Зал взорвался шумом. — Может быть, это просто попытка вернуть внимание Кон Бонги? Манипуляция. Классический приём. Чимин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Слова будто ударили в живот. Пальцы непроизвольно легли на него. Тонкая ткань одежды под ладонью. Сейчас ему вдруг стало очень холодно. Ведущий резко повернулся к Хону. — Мы не имеем права обвинять человека в подобном без доказательств. — А он имеет право вводить в заблуждение всю страну? — спокойно ответил Хон. Другой эксперт попытался вступиться. — Чимин сейчас под огромным стрессом— — Именно. Хон кивнул. — Поэтому люди часто начинают фантазировать. Ведущий повысил голос: — Давайте остановимся— Но слова уже были сказаны. Бонги тихо усмехнулся. Он почувствовал, что давление сработало. — Вот именно, — сказал он мягко. — Чимин всегда умел красиво играть. Он наклонил голову. — Но актёр из тебя плохой. Он сделал ещё один шаг ближе. Теперь расстояние между ними было совсем небольшим. — Если ты действительно беременен… Он слегка развёл руками. — Почему ты не показал доказательства? Ты просто цену себе поднимаешь. Тишина. Камеры были направлены на лицо Чимина. Он чувствовал их буквально кожей. Свет софитов бил в глаза. Становилось жарко. Голова начала немного кружиться. Чимин сжал губы. Пальцы на животе слегка дрожали. Ему вдруг захотелось встать и уйти. Просто выйти из студии. Закрыться где-нибудь. И больше никого не видеть. Но ноги будто приросли к полу. А Хон продолжал. — Может быть, потому что показывать нечего? Один из экспертов резко сказал: — Хватит! Но его голос утонул в шуме. Даже ведущий попытался сменить тему. — Давайте вернёмся— Но Бонги перебил его. — Нет, мне тоже интересно. Он смотрел на Чимина почти с насмешкой. — Где твой альфа, Чимин? Пауза. — Где тот, кто якобы готов жениться на тебе? Тишина стала тяжёлой. Чимин опустил взгляд. В груди стало больно. Он вдруг почувствовал, как глаза начинают щипать. И в этот момент в зале послышался резкий звук отодвигаемого кресла. Металл ножек неприятно скрипнул по полу. Шёпот в студии мгновенно усилился. Люди начали оборачиваться. Юнги медленно встал. Он не торопился. Не делал резких движений. Просто выпрямился. Руки спокойно опустились вдоль тела. Но в том, как он стоял, была такая тяжёлая уверенность, что несколько человек в ближайших рядах инстинктивно замолчали. Он пошёл по проходу. Шаги были тихими, но чёткими. Камеры сразу повернулись. Ведущий на секунду даже растерялся, наблюдая, как человек из зрительного зала просто поднимается на сцену. Юнги поднялся по ступеням. Бонги повернулся к нему. Эксперт Хон уже открыл рот, собираясь что-то сказать. И именно в этот момент Юнги произнёс: — Закройтесь. Голос был ровный. Без повышения тона. Но в нём было столько холодного контроля, что фраза прозвучала жёстче крика. Зал ахнул. Хон на секунду действительно замолчал. Внешность Юнги была слишком запоминающейся, чтобы остаться незамеченной. Тёмный костюм. Спокойная осанка. Ведущий, всё ещё немного растерянный, спросил: — Простите… вы можете представиться? Юнги повернул голову. И посмотрел прямо в камеру. — Мин Юнги. Короткая пауза. — По совместительству — генеральный директор *****. В студии прокатился настоящий шёпот. Кто-то даже громко выдохнул. — Подождите… — Это тот самый?.. — Не может быть… Ведущий моргнул. — Тот самый гендиректор *****? — Да. Юнги спокойно сел рядом с Чимином. И в этот момент произошло почти незаметное движение. Чимин чуть придвинулся ближе. Совсем немного. Но настолько естественно, будто его тело само искало рядом опору. Юнги это почувствовал. И не отодвинулся. Наоборот — слегка повернулся корпусом к нему. — Чимин сейчас находится в лучших отношениях в своей жизни, — спокойно сказал Юнги. Голос звучал ровно, но в нём появилась тяжесть. — И всё, что говорит Бонги… — он сделал короткую паузу, — ложь. Он перевёл взгляд на бывшего мужа Чимина. Взгляд стал холоднее. — В отличие от Бонги, я не давлю на своего омегу феромонами, когда он со мной не согласен. В студии стало тише. — Настолько, что человеку потом становится физически плохо. Чимин рядом едва заметно вздрогнул. Юнги почувствовал это. — Это насилие. В зале стало очень тихо. — Во-вторых, — продолжил Юнги, — я никогда не стал бы ограничивать Чимина. Он чуть повернул голову к нему. Голос стал мягче. — Его свобода и его счастье для меня важнее всего. Он спокойно обнял Чимина за талию. Жест был естественным. Просто рука, которая естественно легла туда, где ей и место. — Если нужно, я сделаю всё, о чём он попросит. Потому что я его люблю. Чимин замер. На секунду. Будто слова не сразу дошли. А потом его плечи медленно расслабились. Он слегка наклонился к Юнги. Тепло чужой ладони на талии будто сняло напряжение, которое сдавливало грудь последние десять минут. Бонги побледнел. Улыбка исчезла. — Тогда почему вы ещё не в браке? — резко спросил он. Голос уже был не таким уверенным. — Чимин разведён. И якобы беременный. Он усмехнулся. — Что мешает? Юнги даже не изменился в лице. — Во-первых, прошло не так много времени с развода. Во-вторых… Юнги чуть наклонил голову. — Какое вам дело? В студии кто-то тихо выдохнул. — Когда Чимин захочет — тогда и будет брак. Решение принимаем мы. Он посмотрел прямо на Бонги. — Не вы. Юнги перевёл взгляд на Чимина. И именно в этот момент эксперт Хон снова попытался вмешаться. Он раздражённо постучал ручкой по столу. — Простите, но появление влиятельного человека не отменяет вопросов. Он посмотрел на Юнги. — Мы всё ещё не видели доказательств беременности. Возможно, господин директор просто защищает красивую историю измен и обмана — Юнги медленно повернул голову. И посмотрел на него. Взгляд был настолько холодным, что Хон на секунду запнулся. — Вы сейчас ставите под сомнение медицинский факт, — спокойно сказал Юнги. — Я ставлю под сомнение заявление, — упрямо ответил Хон. — Потому что это может быть манипуляцией— Юнги слегка наклонился вперёд. — Вам очень нравится оскорблять моего омегу. Фраза прозвучала тихо. Но в студии стало ледяно. Хон раздражённо усмехнулся. — Я эксперт. Я задаю вопросы. Юнги ответил сразу. — Нет. Вы устраиваете травлю. И после ещё одного едкого комментария Хона: — Возможно, ваш омега просто ищет более богатую защиту— Юнги спокойно сказал: — Завтра вы не будете работать здесь. Тишина стала абсолютной. Хон сначала даже не понял. — Простите? Юнги даже не повысил голос. — Завтра. Он посмотрел на него совершенно спокойно. — Вы больше не будете экспертом этого шоу. Ведущий замер. — Господин Мин… это решение канала— — Я знаю. Юнги слегка кивнул. — Поэтому я уже отправил сообщение председателю совета директоров вашего холдинга. Он достал телефон. — Примерно три минуты назад. Хон побледнел. — Вы… вы не можете я всю жизнь— Юнги спокойно посмотрел на него. — Попробуйте завтра прийти на работу. Посмотрим, пустят ли вас в студию. И только после этого он снова повернулся к Чимину. Его рука всё ещё спокойно лежала на талии омеги. Будто всё происходящее вокруг вообще не имело значения. В студии повисла напряжённая тишина. Она была почти физической — густой, тяжёлой. Даже люди в зале перестали шептаться. Ведущий медленно поднялся со своего места. Он выглядел уставшим, но собранным. Одной рукой поправил пиджак, другой опёрся на край стола. — Думаю, на сегодня всё. Он посмотрел прямо в камеру. Лицо стало серьёзным. — Эфир окончен. Бонги резко обернулся. — Окончен? — голос сорвался. — Вы серьёзно? Он сделал шаг вперёд. — Вы просто верите Чимину?! В этот момент в углу студийного экрана загорелся маленький технический индикатор. Ведущий спокойно повернул голову. Ассистент показал знак. Ведущий кивнул и продолжил уже официальным тоном: — Проверка телефона Юнхо завершена. В зале прошёл шум. Люди начали перешёптываться. — Данные подтверждены. Он поднял планшет с результатами. — Переписки, даты, фотографии — всё соответствует словам Юнхо. Шум стал громче. Бонги побледнел. Ведущий посмотрел в камеру ещё раз. — На этом программа завершена. Свет студии начал медленно гаснуть. Камеры отключались одна за другой. Чимин сразу поднялся. Он держался, но тело было напряжённым. Плечи слегка опустились, будто вместе с окончанием эфира из него резко ушла сила. Юнги поднялся следом. Без слов. Его рука спокойно легла Чимину на талию. Тёплая. Уверенная. Он слегка подтолкнул его в сторону бокового выхода — туда, где обычно не толпятся журналисты. — Быстро, — тихо сказал Юнги. Они прошли по узкому коридору за сценой. Там уже было темнее и тише. Чимин чувствовал, как ноги немного подкашиваются после всего напряжения. Юнги это заметил. Его рука на талии стала чуть крепче. Они зашли в гримёрку. Чимин быстро взял своё пальто со спинки стула. Руки слегка дрожали, пока он надевал его. Юнги помог поправить ворот. — Пойдём. Они вышли через служебный выход. Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Пар вырывался изо рта при каждом выдохе. Они почти бегом пересекли парковку. Юнги открыл дверь машины. — Осторожно. Он придержал дверцу, пока Чимин садился. Потом быстро обошёл машину и сел за руль. Двери закрылись. И только тогда стало по-настоящему тихо. Шум студии остался где-то далеко. Юнги повернулся к нему. Взгляд стал мягче. — Как ты? Чимин выглядел уставшим. Глаза немного покраснели, лицо побледнело, но он всё ещё держался. Он сделал вдох. — Юнхо… Он посмотрел на Юнги. — Его когда заберут твои люди? — Минут через десять. Чимин нахмурился. — Ты можешь его сейчас сам провести в эту машину? Юнги моргнул. — Серьёзно? — Пожалуйста. Он посмотрел на Юнги почти умоляюще. В глазах мелькнула тревога. — Вдруг Бонги что-то сделает. Юнги несколько секунд смотрел на него. Потом наклонился. И мягко поцеловал Чимина в щёку. Тёплый короткий поцелуй. — Как мой цветочек прикажет. Он вышел из машины. Дверь тихо хлопнула. Юнги быстрым шагом направился обратно к зданию. В коридорах уже было почти пусто. Техники собирали оборудование. Он дошёл до гримёрки и открыл дверь. Юнхо сидел на стуле сгорбившись. Пальцы были сжаты так сильно, что побелели. Когда дверь открылась, он резко поднял голову. Глаза были испуганные. — Пойдём, — сказал Юнги. Юнхо моргнул. — Уже?.. — Да. Юнги коротко кивнул. — Быстро. Юнхо глубоко вдохнул и встал. Из-за живота движения были осторожными. Он автоматически придержал его рукой. Юнги уже шёл к выходу. Юнхо поспешил за ним, слегка плетясь. — Быстрее, — тихо сказал Юнги, не оборачиваясь. — Сейчас журналисты налетят. Юнхо ускорился насколько мог. Они вышли на парковку. Юнхо сразу заметил машину. И остановился рядом с дверью. Нервно посмотрел на Юнги. — Садиться? Юнги коротко сказал: — Нет. Смотреть Юнхо замер и послушно повернулся лицом к машине. Он стоял и смотрел на дверцу, будто это было важное задание. Юнги несколько секунд наблюдал за этим. Тяжело выдохнул. — Садись быстро в машину. Юнхо будто очнулся. — А… да. Он сразу открыл заднюю дверь. Движения были аккуратные — живот уже мешал. Он осторожно забрался на заднее сиденье. Закрыл дверь. Через несколько секунд Юнги тоже сел за руль. В салоне повисла тишина. Чимин повернулся назад. — Всё нормально? Юнхо кивнул. Но всё ещё выглядел напряжённым. Снаружи на парковке начали появляться первые машины прессы. Фары вспыхивали одна за другой. Юнги завёл двигатель. Мотор тихо загудел. И машина медленно выехала со стоянки.