Крик Феникса

      В голове сидела тупая боль, а в груди зияла пустота.       Блум очнулась через полчаса после случившегося и против своего желания залилась слезами — она была в отчаянии. Валтор был жесток, и со временем он усовершенствовался в этом направлении. Только теперь это была не просто жестокость — самый настоящий садизм. Он решил над ней поиздеваться? Сломать и выбросить, как ненужную игрушку? Ради мести? Неужели она теперь должна жить и знать, кто по-настоящему убил ее родителей? Видеть в кошмарах их окровавленные головы... Она не сможет после этого просто сидеть сложа руки и подчиняться. Если он ей мстит, то он получит месть за месть. Во что бы то ни стало.       Блум попробовала сосредоточиться и взять себя в руки. Это было непросто, учитывая, как сильно ей хотелось наполнить желудок чем-нибудь съестным, привести себя в порядок и хорошенько проспаться, хотя проснулась она не так давно. А еще фея всем сердцем желала, чтобы Валтор подох в муках, корчась от боли. Желательно на ее глазах.       Девушка не могла трансформироваться, а магия ей едва ли подчинялась. Блум была была уверена, что замок ее камеры магический и сломать его будет непросто, однако попробовать стоило, даже с такой мизерной вероятностью того, что дверь откроется.       К ее удивлению, камера беспрепятственно открылась — замок был самый обыкновенный, да и к тому же ржавый. Она спокойно прошла через освещаемую факелами темницу, вдыхая неприятный прелый воздух, и поднялась по лестнице. Блум уже хотела открыть дверь, но передумала, услышав голоса.       — ...я сделал так, как ты сказала, — послышался голос Валтора.       — Молодец, не отрицаю, но она хочет тебя убить.       — Да.       — И отомстить.       — Да.       — Возможно, поиздеваться над твоим трупом?       — Не вижу проблемы, — скептически отозвался маг, закатив глаза.       — От твоих манипуляций она становится сильнее.       — Ты удивишься, но здесь тоже нет проблемы. На нее наложена защита.       — Защита? — переспросила женщина. — Какая защита? От тебя?       — От нее самой. В ярости она могла прикончить меня, уничтожить весь замок и его окрестности, но ее родители и сестра позаботились о ней, наложив сильное заклинание, блокирующее ее силы, когда она на пределе. Если бы Блум выпустила Дракона, он не вернулся бы к ней. И она была бы мертва, а ее сила блуждала бы по планетам и измерениям, ища нового обладателя.       — Тебя это устроило бы?       — Меня устроила бы живая Блум и исчезновение ее огня Дракона с лица Вселенной, — с плохо скрываемым раздражением в голосе ответил Валтор. — Кстати, заходи, милая, не стой за дверью и не подслушивай, это дурной тон, — обернулся он, направляя свой взор к двери, за которой стояла Блум.       Дверь со скрипом открылась. Разозленная фея появилась в дверном проеме и быстрым шагом направилась к парочке, стоящей у трона. Как у него так получается ею манипулировать? Или она просто берет и подчиняется ему, словно не имеет собственной воли?       Холодные бирюзовые глаза женщины окинули фею изучающим взглядом с ног до головы.       — Мать моя Вселенная, Валтор, ты... Ты... Аргх... — Женщина закатила глаза и приложила руку ко лбу. — Дай угадаю, она без понятия о... — Омега запнулась. — Обо всем.       — Да.       — Это видно по ее взгляду — знала бы, была бы еще злее. Но она обязана знать, — Омега серьезно посмотрела на Валтора. — Ты ей, считай, жизнь разрушил, и ради чего? Ради неведения?       — Да объясните же мне наконец, что здесь происходит! — яростно вставила свое слово Блум, отойдя от парочки на метр, и застыла в боевой стойке. В ее руках вспыхнули огненные молнии, которыми она могла метнуть в любую секунду, но ее собственная магия ощущалась странно, словно ее сущность подпитывало что-то извне и за счет этого она становилась сильнее.       — Я ничего не буду говорить тебе до тех пор, пока ты не согласишься идти дальше, — сказал Валтор, направляясь в другую комнату, абсолютно уверенный в том, что она пойдет за ним. Хватит с ней играться и потакать Омеге, надо действовать.       Ультиматум был весьма сомнительный, но особо выбирать не приходилось: либо делай то, что говорят, и узнаешь больше, либо сопротивляйся, делай, что говорят, и мучайся в догадках. Блум, по-прежнему стоя в боевой позиции, спустя некоторое время размышлений расслабилась, отзывая молнии, вдохнула, подняла голову, прикрыв глаза, и выдохнула, следуя за магом. Омега проводила ее недоуменным взглядом, застыв в удивлении.       — Похоже, скоро конец света... — проговорила Блум и подошла к комнате, в которой уже скрылся Валтор.       Дверь за ними захлопнулась, не пустив женщину, которая словно отмерзла от пола и кинулась к ним, стуча кулаками по дубовой поверхности.       — Не смей! Не для этого я...       — Заткнись, Омега! — рявкнул Валтор в дверь, и Омега притихла, не смея сказать ни слова. Все равно это было бесполезно — он слишком настырный, честное слово, почти как ребенок.       Комната напоминала камеру темницы Блум, но здесь хоть было занавешенное окно, через которое едва пробивался тусклый солнечный свет. Посреди комнаты стоял стол и два стула — скудный интерьер, но большего, похоже, не надо было. Валтор усадил Блум за стол и привязал ее руки к столу ремнями. Она почувствовала холодок, как только кожаные полоски обхватили ее запястья — ремни явно были магическими. Под ее ладонями в столе были просверлены небольшие отверстия, и это ее напрягало. Происходящее ей не нравилось. Совсем.       — Я... внимательно слушаю, — почти спокойно, но нервозно и довольно раздраженно сказала Блум.       — Помнишь Даркара? — начал Валтор издалека, когда в его руках материализовались спицы. Длинные, с острым концом. Фея уже догадалась, что он будет делать, но все равно постаралась сохранить спокойствие, не желая показывать ему свою слабость. По крайней мере, попыталась. — Ты и кучка твоих друзей победили его. Убили же?       — Убили, — нервно усмехнулась Блум, вздрогнув. На ее ладонях появились синие светящиеся точки, ровно под которыми находились отверстия в столе.       — Молодцы, — похвалил Валтор, почти что по головке погладил. — А куда делась его сила? А сущность? — Последовала недолгая пауза. — Его сущность находится глубоко в Астрале, — ответил он сам на свой вопрос, — измерении, в которое он хотел попасть с помощью Реликса. И он попал, но не в телесном состоянии. Даркар в Астрале прямо сейчас, заточен на веки вечные. Какая ирония, верно? Он просто застрял там, не в силах переродиться. И он там будет до тех пор, пока кто-то, владеющий Реликсом, не проникнет в глубины измерения, не вызволит оттуда его сущность и не вернет ему тело.       — Ты хочешь это сделать?       — Я этого не говорил, — ответил он, протирая острый конец спицы тряпочкой, смоченной спиртом. Блум поморщилась от неприятного запаха, а по телу пробежали мурашки то ли от холода, то ли от страха. — Я не настолько сумасшедший.       — Ну, да, ты ведь всего лишь убил мою семью и потряс головами родителей перед моим лицом, — сказала Блум с горячей ненавистью, накипающей в глазах, но скрипнула зубами, закрыла глаза, сдерживая себя.       — Спокойно, спокойно. Меня не интересует его сущность, — продолжал Валтор, — а вот сила...       — Все вы гоняетесь за силой... А-а-а! — закричала Блум, почувствовав, как в ладонь вонзилась спица. Одна синяя точка потухла. Осталось три; и четыре на другой ладони. Глаза наполнились слезами, остекленев.       — Эта сила нужна мне не для меня. И не для Омеги. А для тебя.       Еще одна спица пронзила ладонь Блум. Кровь медленно текла из ран — по всей видимости, ремни, от которых запястьям было необычайно холодно, предотвращали сильное кровотечение. Чтобы не закричать от боли, фея повернула голову влево и вцепилась зубами в свою одежду. Она могла терпеть, но терпеть молча — нет.       — Даркар это предвидел и заключил силу в огне. В особом огне.       — Моем? — хрипло спросила она.       — Нет, ну что ты. В огне, в который добровольно зайдет абсолютно обычный, с необычайно сильной волей, но со сломленным духом, человек. Простой смертный, который знает, на что идет и зачем. И человек, оказавшись в огне и пробыв там достаточно долго, получит силу. Была такая шуточная легенда, придуманная самим Даркаром, а потом он решил, что это отличный план сохранить свою силу, и заключил контракт с Высшими Силами на заточение своего огня Феникса в Эдеме, чтобы потом, после воскрешения, вновь ее заполучить. Никто не смог бы достать эту силу, ведь простой смертный умрет в огне после того «достаточного» количества времени.       — Неужели у Даркара после воскрешения будет такая сильная воля, чтобы пройти через все это и не сгореть заживо?       — Да.       — Постой. Я-то тут при чем? — с недоумением спросила фея, выпуская из зубов ткань. — Хочешь запихнуть меня в огонь, чтобы я получила силу Даркара?       — Он поступил опрометчиво, сделав свою силу общедоступной, — туманно ответил Валтор. Третья спица вонзилась уже в другую руку. Блум вскрикнула, но, до боли стиснув зубы, сдержала себя.       — А почему не ты? Или Омега?.. — еле произнесла она устало.       — Я не смертный, а Омега мне нужна для другого.       — Для чего?       Если Валтор и хотел что-то сказать, он все равно бы этого не сделал. Он вонзил четвертую спицу в ту же ладонь.       — Но ты тоже не обычный человек, — продолжал Валтор, не желая объяснять дальше, но пересиливая себя, — а фея. Фея — это магическое существо. Если у тебя не будет магии, следовательно, ты не будешь феей. Ты будешь человеком.       — Гениально, сама бы никогда не додумалась, — процедила Блум сквозь зубы и вновь завыла от боли. «Держись, — говорила она себе, — ты должна быть сильной». — И... Добровольно? Ты думаешь, что я, будучи человеком, добровольно шагну в огонь, где, скорее всего, получу страшные ожоги, сойду с ума или умру, например?       — Это все мелочи, — надменно произнес Валтор. Последняя спица вонзилась в ладонь Блум. Осталось только две точки на левой руке. Еще две спицы. — Можешь об этом не беспокоиться.       — Ты пытаешься сломить меня? У тебя ничего не получится, — отчаянно цеплялась Блум за призрачную надежду и свое исчезающее мужество.       — Уже получилось. — И две спицы одновременно вонзились в ее ладонь. Блум закричала и чуть опустила голову, тяжело дыша.       — Зачем все это? — тихо прошептала она.       — Надо. — И после этого слова спицы испарились. Все одновременно. По всему замку пронесся истошный вопль, а в дверь забарабанила обеспокоенная Омега. Вновь отдышавшись, Блум набралась сил и спросила:       — А Эдем? Что это? Неужели ты собрался в Райский Сад? — Валтор усмехнулся и не ответил.       Дверь чуть не сорвалась с петель от яркой голубой вспышки; зато открылась. В комнату вошла, нет — ворвалась Омега, с потрепанными белыми волосами, закрывающими половину лица. Пучок на макушке слегка распустился, а яркая красная помада размазалась.       — Я уже закончил. Накорми и напои ее.       — Что, уже можно? Ты разрешаешь? — раздраженно спросила женщина.       — Я разрешаю, — усмехнулся Валтор, выходя из комнаты. Блум уронила голову на стол. Ремни на запястьях развязались, а раны на ладонях затянулись сами, с помощью целительной силы огня Дракона. Фея зарычала, вскочила с места и...       Отключилась, упав без сознания.       «...Это семь дней кошмара наяву, — напевом произнес женский голосок в голове. — Ты изменишься и перейдешь на мою сторону, вот увидишь...»

***

      Пара глотков из стакана неприятно обожгли горло. Тепло растеклось по шее, груди, животу и конечностям. Небольшая порция бренди была как нельзя кстати.       Блум потихоньку начинала приходить в себя, в то время как Омега ее раздевала и укладывала в горячую пенящуюся ванну. Женщина была явно раздражена. Блум разлепила глаза и осмотрелась — это была ванная комната Дафны. Фея осторожно прикрыла виднеющуюся из пены грудь руками, а Омега посмотрела на нее, ласково улыбаясь, повесила полотенце на край ванны и ушла, не сказав ни слова.       Закончив купаться, Блум вышла из ванной комнаты, обмотавшись полотенцем, и оказалась в комнате Дафни. Окно, закрытое плотными голубыми шторами, немного пропускало в комнату нежно-голубой лунный свет. Прямо перед Блум стояла кровать с бирюзовым балдахином на четырех столбиках, которые обвивали позолоченные драконы. На прикроватном столике справа красовалась статуэтка бывшей нимфы — Политии, а рядом стояли несколько фотографий и тарелка с сочным горячим бифштексом и чаем. Слева от кровати был письменный стол, заваленный Алфейскими учебниками и книгами о политике и истории Домино. У окна находился небольшой гардеробный шкаф. Комната в зелено-голубых тонах радовала глаз.       На постели, застеленной бирюзовым одеялом, лежала ее чистая восстановленная одежда и записка. Блум села на кровать и взяла записку, написанную приятным аккуратным почерком:       «Оденься, поешь и спи, сколько сможешь. В одежде. Валтор явно будет не рад тому, что ты нежишься в теплой кроватке, а не мучаешься на деревянной доске в темнице, так что будет лучше, если ты сразу будешь готова уходить».       Это начинало надоедать. Блум с большим трудом держала себя в руках и надеялась обойтись без скандалов, особенно в этот период времени, когда ее сила ослабла и прекратила ей подчиняться. Желание бежать и сопротивляться было, и оно было огромно, но смысла в нем не было. Уже не было.       Фея поела. Сладкий привкус мяса еще долго оставался на языке.       Иногда Блум уходила из своей комнаты по ночам, чтобы побыть и пообщаться с Дафной: они сидели на ее кровати под одеялом и тихо хихикали, поражаясь, как долго они могут не спать. Сейчас была почти та же ситуация, только Блум пришла сюда не сама — ее привели, а Дафны здесь не было, и пообщаться было не с кем.       Тишина ласкала ухо. Это была не та давящая тишина, наполненная напряжением, что была, когда фею огрели плетью по спине, нет. Она была умиротворенной и нежной. Конечно, это может показаться бредом, но ощущения в такой тишине, наедине с самой собой в комнате сестры, были намного лучше, чем те, что были в тронном зале, вместе с Валтором.       Постель, как всегда, была поразительно мягкой. Блум провела рукой по простыням, затем по столбику, украшенному позолоченными драконами. Одевшись, укутавшись в одеяло и хлопнув в ладоши, чтобы погас свет, девушка заснула беспокойным сном.

***

      Будто гром среди ясного неба послышался грохот и шипение магии. Фея резко вскочила, облокотившись о кровать, спросонья тело отдалось тяжестью и тупой болью, разливающейся по конечностям, но Блум проигнорировала реакцию своего организма и посмотрела налево, на Омегу, впечатанную в стену. Перед ней стоял Валтор, в руках которого угасал иссиня-черный огонь.       — Ты... Ее разбудил... — тихо сказала Омега, сползая по стене и недовольно хмурясь. Не особо чувствовалось, что пару секунд назад ее ударили о стену. И о стене тоже этого нельзя было сказать — даже вмятины не осталось, хотя Валтор хорошо ее приложил.       — Я заметил, — саркастично ответил маг. — Доброе утро, душенька, как спалось? — обратился он к Блум. — Давай, собирайся, время не ждет, — серьезней произнес он, выходя из комнаты и бубня себе под нос проклятия и недовольства в сторону Омеги.       Блум встала, быстро нацепила балетки и побежала за ним, унимая дрожь в руках и стараясь не оборачиваться на Омегу.       — Что дальше? Дыба? Колыбель Иуды? — неловко попыталась вспомнить она пытки святой инквизиции, которые когда-то видела в учебниках по истории, еще обучаясь в земной школе.       — Ты так спокойно это сказала, — скептически протянул Валтор.       — И?       — Неужели ты не боишься? — усмехнулся он. Блум не ответила. Она не хотела с ним разговаривать, да и ходить за ним не было никакого желания. — Я мог бы провернуть и такое, а ты так спокойна, ха.       В ответ Блум скривилась.       Они спустились по лестнице в столовую, дальше — в другую дверь, петляя по освещенным факелами коридорам. Они шли... К выходу. Точно, этот коридор вел на задний двор замка. Блум уже придумывала план побега, но Валтор так сильно схватил ее за предплечье, что все планы разом канули в неизвестность.       На заднем дворе было великолепно свежо и солнечно. После недавнего дождя земля была мокрой и в то же время приятно теплой.       Они двигались дальше. Большая стеклянная теплица, окруженная деревьями со всех сторон, была открыта. Фея и маг зашли, и на них колыхнуло теплым душным воздухом. Их окружали красочные цветы — гладиолусы, розы, ромашки, пышные пионы, цветастые вьющиеся сипенфы, обвивающие решетки, нежные розовые цветки невысокой камелии, голубые кусты хлорифов и очень много невысоких деревьев. Звонко пели птицы, заливаясь долгой трелью.       — Я помню, как не так давно мы были здесь с Дафной и готовили приворотное зелье — ее домашнее задание на каникулы по зельеварению, — сказала Блум, позабыв о своей неприязни к Валтору и проникнувшись теплой атмосферой. — Капля ее приворотного зелья упала на улитку. Я долго не могла перестать смеяться, когда эта улитка преследовала Даф. Даже на следующий день, когда моя сестра проснулась, в ее комнате была эта улитка. — Блум улыбнулась воспоминаниям.       — Любишь же ты языком трепать.       Атмосфера разрушилась, осыпавшись осколками раздражения. Фея недовольно хмыкнула, убрав прядь волос с лица свободной рукой. Они завернули в отдельную комнату. Через ее стеклянные стенки просвечивали ветки и листья деревьев, а над головой все полностью было закрыто обвивающим решетку плющом, который кое-где ниспадал вниз. Солнечный свет еле пробивался сквозь вьющееся растение.       Посреди комнаты появился стул. Блум дернула свою руку, чтобы освободиться от Валтора, он хотел было ее схватить, думая, что она собирается бежать, но — нет. Она села на стул и в ожидании положила руки на подлокотники. Ее запястья перевязали ремни, видимо те же самые, что были в прошлый раз, потому что от них так же, как и в прошлый раз, веяло могильным холодом.       — И что дальше? — спросила Блум, немного нервничая. Сердце быстро заколотилось.       Но ответа не последовало. Валтор ушел, щелкнув напоследок пальцами. Она осталась одна, ее никто не собирался мучить и калечить. На голову лишь начала капать вода. Но это все? Неужели это все измывательство над ней на сегодня? Еще один ремень змеей обвил ее шею, чтобы она не могла пошевелить головой.       Первые полчаса это было довольно забавно, даже приятно — капли воды щекотали макушку и стекали по шее, а потом и под одежду, остужая разгоряченное тело, нагретое теплом стеклянной теплицы, вбирающей в себя жар солнца. Следующие полчаса было тоже приятно, но капание ей на мозг почти в прямом смысле надоедало и раздражало. Где-то снаружи свистели пушки, трещала и звенела фейская магия, удары мечей друг о друга разносились на километры, но до нее не доходили эти звуки. Блум слышала лишь щебет птиц и стрекотание сверчков. Это уже третий день. Третий день «мучений», как говорил голос в ее голове. Что ж, неплохо.       В последнее время Блум слишком часто падала в обморок; это не было странным — после того, что с ней произошло, могло быть и хуже. И этот непонятный женский голос, и смерть родителей... Да и еще Дафна была непонятно где. А Винкс? Специалисты? Валтор сказал, что они знают о нападении на Домино, так почему же они бездействуют? А также не менее интересным был вопрос, что Блум такого сделала, чтобы испытывать такую боль?       «Ты родилась», — ответил привычный женский голос.       — И что? — спросила Блум вслух. — Неужели это повод для таких мучений?       Голос не ответил, а лишь тихо засмеялся.       «Наивное ты дитя. Огонь Дракона, что течет в твоих жилах, мне мешает. Изгони его из себя, и твои муки закончатся».       — Зачем? Кому это надо? Кто ты?       «Я? — спросил голос, усмехаясь. — Я — твой ночной кошмар. Я — тень среди света и свет среди тени. Я — дитя Великого Дракона. И я хочу, чтобы ты была моей», — громко прорычал голос, и от этого рыка почему-то захотелось залезть под стул и не высовываться.       — Кем бы ты ни была — ни за что! — В голове что-то яростно и отчаянно зашипело. — Ни за что! — снова прокричала Блум, и звук притих. Она вздохнула с облегчением. Но не тут-то было.       «У тебя еще четыре дня, девочка», — ласково произнес голос, а потом залился злобным смехом.       И наступила тишина. Только лишь вода капала Блум на голову. Все равно большинство вопросов так и не получило свои ответы.       «Ни за что... — неуверенно подумала Блум. — Ни за что...»       И слеза скатилась по щеке, больно обжигая ее. А потом еще и еще... Блум вскрикивала, хныкая, и хотела вырваться, думая, что это не ее слезы причиняют ей боль. По телу пробежала дрожь, от боли слезы полились сильнее, и стало еще больнее. Через пятнадцать минут закончился этот кошмар. Блум пару раз кашлянула, ремень на шее и запястьях испарились, но вода по-прежнему капала.       — Омега... — не поднимая головы, проговорила Блум, чувствуя ее присутствие. — Валтор...       — Он мне ничего не сделает. Подумаешь, на часик раньше я тебя забрала. Это и так слишком много, да еще ты говорила сама с собой. И... кричала... Думаю, Валтор хотел этого добиться, и он добился, поэтому лучше не тянуть резину. Есть хочешь?       — Очень, — кивнула Блум и ломанно улыбнулась, стараясь забыть о странном голосе и слезах, что жгли ее щеки.       — Тогда пошли.