Крик Феникса

      Блум долго и бесцельно бродила по замку, пытаясь унять огонь Феникса, что жег ее изнутри. Она снова обрела способность управлять своим телом и разумом, и ей стало стыдно. Эд же ничего не сделал, а Феникс... Она поступила подло и эгоистично. Блум волновалась не только по этому поводу — ее испугали слова Феникса о детях. Теперь Блум «породистая», и если она не найдет такого же «породистого» и не заведет от него детей, то, скорее всего, умрет. Ее и так раздирало — не снаружи, но внутри, и она точно знала, что долго так не протянет, доживет до тридцати пяти или до сорока — и в гроб. А Фениксу нужны наследники. От этой мысли у Блум бежали мурашки по коже.       Девушка поднималась по лестнице на разрушенную северную башню. Она вспомнила про Дафну, про Пег и Кико. Вспомнила застланные белой пеленой смерти глаза родителей, окровавленный меч. Нет, она не будет плакать. Блум решила просто отогнать все мысли на второй план и попытаться насладиться багровым закатом. Она присела у бреши в стене башни, глубоко вздыхая. Солнце медленно ползло к линии горизонта, небо становилось темнее с каждой секундой.       Как там Скай? Как девочки? Блум по ним ужасно скучала, так хотела их увидеть, поговорить с ними. А они ведь даже не были особо удивлены... Точно. Они не были удивлены. В смысле, были удивлены тому, что она не хочет идти с ними, но ни Валтору, ни Омеге они удивлены не были. Неужели они были заодно с Орителом и Марион? Неужели они... Знали обо всем? И не говорили... Блум взяла в руку камень, валявшийся рядом и кинула вниз, в лес.       «Они тебя не достойны, — раздался в голове голос Феникса, — они тебя предали. Ты им не нужна».       Блум тихо шептала себе под нос что-то на латыни, на санскрите, на древнем сирийском языках и на прочих, что употреблялись в разных магических формулах, которые она когда-то учила в Алфее. Шептала долго, покачиваясь взад-вперед.       «Прекрати быть такой наивной и отвергать правду, — продолжала мучить ее Феникс. — Я не демон, меня не изгнать словами. Я сама уйду, когда захочу».       Блум схватилась за голову, продолжая качаться и вертеть головой. Шум в голове путал мысли, сводил с ума, девушка тяжело дышала, захлебываясь свежим прохладным воздухом, правый глаз начал нервно дергаться. Все ведь можно закончить прямо сейчас. Ее предали, над ней издевались, перед ней буквально потрясли головами мертвых родителей. Блум достаточно сделать лишь один шаг вперед и вниз. Можно повиснуть в петле, можно захлебнуться собственной кровью, вонзив кинжал себе в живот...       «Нет, — возразила самой себе Блум, — эти мысли навязывает тебе Феникс, она проверяет тебя, она хочет узнать, достойна ли ты пользоваться ее силой». И это была правда. Но Блум уже встала у дыры в стене башни и выжидающе посмотрела вниз. Один шаг — и все. Покой. Рай или Ад — это не важно. Этот кошмар — самая длинная неделя в ее жизни — все закончится. Она уже была готова сброситься с башни камнем, сделать свой последний шаг, но ее подхватили. Блум отчаянно пыталась вырваться, ведь это было ее единственным спасением.       — Ты что, сдурела?       Блум не разбирала чужих слов, не разбирала голоса в голове, она будто вообще отсутствовала. Лишь спустя несколько долгих секунд сопротивления девушка осознала, что только что сейчас не сделала. Она вцепилась в рубашку того, кто ее держал. Переведя взгляд на его лицо, Блум еле разобрала в темноте, кто это, и покраснела, опуская взгляд в пол.       — Успокоилась?       Девушка кивнула, осторожно выбираясь из чужих сильных рук.       — Я... Это была не я, прости, я просто не в себе... — пыталась оправдаться Блум. — Это все Феникс, она сводит меня с ума, она...       — Не надо, — испуганно возразил брюнет. — Я знаю. Не надо винить себя, детка.       Эд приобнял Блум и медленно опустился вместе с ней на пол. Спустя время он ухмыльнулся, но девушка не заметила этого в темноте. Звезды мерцали и переливались всеми оттенками голубого, синего и белого.       — Я лучше... Посижу с тобой. Чтобы ты не совершила какую-нибудь глупость.       Блум кивнула, и Эд начал успокаивающе гладить ее по спине и голове. Затем он поцеловал ее в макушку, в нос, щеку, коснулся губами ее губ, мягко зарываясь рукой в ее волосы. Она отстранилась, отвернув голову в сторону; Эд снова притянул ее к себе, целуя в шею, спускаясь к нежной белой груди, скрытой глубоким декольте. Блум обхватила ладонями его щетинистое лицо и робко его поцеловала, прикрывая глаза. Да, она была помолвлена со Скаем, но она уже вряд ли к нему сможет вернуться. Ее глаза наполнились слезами. Было уже не так больно — эти несколько жгучих слез можно было пережить. Они оставили мокрые дорожки на коже. Эд провел большим пальцем по щеке девушки и стер соленые капли. Повалив Блум на спину, он продолжил ее целовать, ласково, но настойчиво. Она вновь решила, что лучше уйти, она уже приподнялась, но Эд удержал ее, сначала мягко, но, когда она снова попыталась вырваться, он схватил ее за запястье и опять повалил на пол, продолжая целовать намного грубее, кусая губы до саднящей боли.       Девушка попыталась выскользнуть из его объятий, но ее попытки оказались тщетными. Она могла бы сделать лишь один жест — махнуть рукой или щелкнуть пальцами, чтобы прекратить это, но Блум этого не сделала. Ей даже нравилось происходящее. Она тонко улыбнулась — неужели он обиделся и теперь так «мстит»? Да, за то, что она его чуть не угробила, можно и не только обидиться.       — Выпьем вина? — осторожно спросила она. Эд опешил от такой резкой перемены ее настроения — сначала недотрога, а теперь... Черт знает, что у нее там перещелкнуло в голове.       Не дождавшись ответа, она наколдовала вина и пару бокалов. Бутылка взлетела в воздух и откупорилась. Красное вино разлилось по бокалам, а бутыль опустилась на пол. Эд недоверчиво посмотрел на свой бокал, что был ближе к нему, взял его в руку, понюхал содержимое.       — Я не собиралась тебя травить, — усмехнулась Блум. Чтобы убедить его в этом, она привстала и отпила из его бокала.       Ночь была долгой.

***

      Внизу кто-то суетился — все бегали по замку, кто-то кричал от страха, а кто-то громко отдавал приказы. Блум поежилась в простынях и одеялах и закуталась получше, чтобы не слышать шум и гам, что творился внизу. Было немного холодновато, легкий ветерок щекотал ее пальцы ног, солнце пробивалось сквозь щели, трещины и дыры в крыше. Кто-то поднимался по лестнице — цоканье каблуков становилось все громче и громче — а затем послышался и громкий женский голос:       — Валтор! Успокойся, она здесь!       Это была Омега; она поспешила удалиться обратно вниз. Угораздило же Блум заснуть на разрушенной северной башне вместе... Вместе с кем-то. Омега остановилась на полпути и захотела было вернуться, чтобы выяснить, с кем была Блум, но не успела. Валтор уже бежал со всех ног и, оттолкнув Омегу, продолжил свой путь, торопливо продвигаясь вверх по лестнице. Беловолосая женщина ринулась за ним, держа подол платья.       — У вас там что, пробежка с утра пораньше? — сонно спросила Блум у вбегающих. Она сладко зевнула, не открывая глаз.       Валтор хотел подойти к ней, схватить за волосы и громко накричать на нее, пару раз ударив головой о стену, но резко передумал. Главное, что она здесь, а планета не стерта с лица Вселенной. Его взгляд упал на каштановую макушку за головой Блум. Он обошел их ложе, чуть не споткнувшись о пару бутылок вина и бокалы. Лица мужчины он разглядеть не мог, потому что брюнет зарылся носом в рыжие волосы девушки.       — Блум, милая, — сдержано сказал Валтор, стараясь быть вежливым. Она вздрогнула, перевернулась и застыла. Брюнет уткнулся лицом в одеяло. — Что у тебя с глазами? — И это был не тот вопрос, который он хотел задать.       — Я... Я сама хотела спросить, что у меня с глазами, — робко, но недовольно проговорила Блум.       — Эдисон? — не переставал удивляться Валтор. — Какого черта?       — Это все Феникс, — одновременно произнесли Эд и Блум. Эд — спокойно и все еще уткнувшись лицом в одеяло, а в голосе Блум слышались нотки страха и неуверенности. Отчасти вина Феникса даже была правдой.       Блум встала, прикрывая одеялом грудь. Обернулась, чтобы посмотреть на бутылку. Их почему-то было две, хотя она точно помнила, что ночью наколдовала только одну, красного полусладкого. Посмотрев на вторую бутылку, она поняла, почему так мало помнит — как ей вообще в голову пришло взять мелодийское пойло?       — Надеюсь, вчера между нами ничего не было? — спросила она у Эдисона. — Феникс меня четвертует.       — Да нет, ничего особенного. Вчера мы просто посидели, поговорили, попили вина, я тебя полапал пару раз, а потом мы легли спать.       — Не очень-то верится... — промямлила Блум, вжав голову в плечи, и глазами начала искать свою одежду.       Омега стояла в проеме с опущенной головой. Вздохнув, она повернулась и начала неторопливо спускаться. Блум и Эд показались Омеге нашкодившими детьми, а у нее ведь тоже скоро должен был появиться ребенок. Чует ее сердце — проблем с ним будет предостаточно.       А платье все никак не хотело попадаться Блум на глаза, хотя она уже осмотрела все помещение. Посмотрев вверх, она наконец увидела его — оно висело на горизонтальной деревянной балке почти под самой крышей. Девушка подняла руку вверх, и платье сползло. Как только оно опустилось ей в руки, она его подкинула, и оно исчезло. Зашумели искры, и платье материализовалось на ней. Она встала. В ее руках появилась деревянная резная расческа.       — Удивительно... — произнес Валтор, вскинув брови.       — Что? — спросила Блум, пнув ногой под зад Эдисона, продолжая расчесываться.       — Ты колдуешь в моем присутствии. Злишься?       Блум лишь хмыкнула и посмотрела на небо сквозь брешь в стене. Подумать только, ведь под влиянием Феникса она собиралась покончить жизнь самоубийством. Как глупо. Она поддалась эмоциям и из-за этого чуть не умерла. Впрочем, такое с ней часто случается.       — Блум, думай потише, — морщась, процедил сквозь зубы маг. — Или не думай вообще.       — Уйди, если я так тебе мешаю. — Валтор улыбнулся и покачал головой. Все та же Блум. — Ну, Эд, твою мать! — Блум снова его пихнула босой ногой. — Вставай.       — Я тебе зачем? — жалобно произнес воин, укрываясь одеялом с головой.       — Я сказала — пошли, — раздраженно проговорила она, надевая появившиеся на полу балетки, и начала спускаться по винтовой лестнице вниз, продолжая расчесываться на ходу.       — Лучше б я сдох, — буркнул Эд и привстал. Валтор улыбнулся и пошел вслед за Блум. Эдисон грязно выругался, проклиная себя за то, что вообще пошел добровольцем в его армию, и сел, щурясь от слепящего солнца.

***

      Блум возмущалась, раздраженно шепчась с Эдом, даже чуть ли не шипела от ярости. Потом, схватив его за ворот рубахи, она проговорила:       — Ничего не было.       — Конечно ничего не было! — зло возмутился Эд. — Детка, ты становишься параноиком, — раздраженно подчеркнул он.       — Я тебе не детка! Это... Была ошибка.       — Ладно, не буду спорить. Женщину не переспоришь. — Блум гневно на него посмотрела и быстро направилась вон из столовой.       — Из-за чего она так кипишует? — обратился Валтор к Эдисону.       — Ты у меня спрашиваешь?       А Блум бежала по коридору. Спину ужасно жгло, хотелось просто разорвать что-нибудь в клочья. Или кого-нибудь. Она сдавленно зарычала, сжав зубы — это было невыносимо. Кожа разорвалась на лопатках в двух местах, струйка крови пробежала по спине, испачкав платье. Адская боль от спины прошила все тело. Блум упала на колени, затем легла на пол, свернувшись калачиком. Где-то недалеко послышалось негромкое пищание, а затем и топот маленьких лапок.       — Кико... — тихо проговорила Блум, увидев своего голубого кролика. Она протянула к нему свои руки, и зайчик прыгнул к ней в объятия, глядя на нее своими большими грустными глазами. Девушка улыбнулась, но боль все не унималась — у нее было такое чувство, будто у нее сейчас что-то вылезет из спины. Блум вскрикнула и прижала кролика посильнее к себе.       Ее взгляд стал отрешенным, пустым, будто кто-то выключил все эмоции на ее лице, но ярость, злость, страх, отчаяние — они остались глубоко внутри, прожигая ее сущность. За ее спиной появились крылья. Не фейские — птичьи; большие, золотистые, крепкие крылья. Они не были настоящими, но ощущение того, что они прорезали ее плоть, быстро увеличиваясь в размерах, не покидало ее. Она больше не была феей. Сущность феи сгорела в собственном огне — «поджарилась» в собственном соку.       Боль исчезла также быстро, как и появилась. Блум осторожно присела, держа Кико на руках; она чувствовала крылья. Они не такие, как у феи, они... Четче ощущаются. Как настоящие. Блум силой воли попыталась взмахнуть ими — от взмаха прошелся ветерок. Это чувство было... Непередаваемо. Будто всю жизнь ты был парализован, а потом в один прекрасный день смог пошевелиться. Возможно, это не совсем удачный пример, но именно так она себя и чувствовала. Чувствовала себя... свободной. Хотя понимала, что все еще находилась в плену у Феникса и у Валтора. Блум глубоко дышала, чтобы успокоиться. Где-то открылась дверь, и цоканье каблуков звоном разлилось по коридору. Блум захотела наложить на себя невидимые чары, но ее магия исчезла. Возможно, маленькая крупица засела глубоко в недрах в ее сущности, точнее, в том, что от нее осталось, но этого теперь было недостаточно.       — Блум! — обеспокоенно вскрикнула Омега, увидев крылатую Блум, сидящую на запачканном кровью полу.       — Не надо, Омега, — проговорила девушка, отстраняясь от навязчивых объятий волшебницы. — Просто позови Валтора.       Омега уже было открыла рот, чтобы возразить, но, увидев как на нее смотрела Блум, она поспешила в столовую. Бывшая фея медленно отползла с середины коридора к стене и прислонилась к ней спиной, поглаживая Кико и теребя его уши. Крылья растворились, но не пропали. Блум посмотрела в ту сторону, откуда Валтор должен был прийти — он шел медленно, неторопливо, совершенно не спеша. Маг подошел к ней, постоял секунду-две и сел рядом с ней. Они сидели молча. Блум чувствовала, как от Валтора исходит тепло, его огонь Дракона. Она чуть было не пустила слезу от ощущения безысходности и отчаяния.       — Я жду объяснений, — коротко проговорила Блум, пустым взглядом глядя в стену.       — Объяснений чего? — Блум немного подумала.       — Ты ворвался в мою жизнь тогда, когда она как раз начала налаживаться, и разрушил ее. Ты знаешь, я могу умереть. Феникс меня раздирает, веришь, нет? Хоть и не снаружи, но внутри — и от этого еще больнее. Я даже заплакать не могу, потому что на своей шкуре опробовала «прелести» силы Феникса. Чувство, будто кипяток в глаза залили. Я не хочу умереть не зная, почему. По какой причине я должна умереть от Феникса...       — Прости, — сдавленно сказал Валтор.       — Что? — переспросила Блум, глядя на обеспокоенного мага. Он извинился? За что?       — Я сказал — прости, — повторил он. — Ты — единственный сильный человек, которого я знаю.       — Фея, — поправила его девушка.       — Больше нет. От твоей силы огня Дракона почти ничего не осталось. Я не хотел портить тебе жизнь даже после того, что ты сделала. Впервые я отказался от мести. Мне пришлось убить твоих родителей, чтобы сломать твой дух.       — У тебя получилось, — скорбно проговорила Блум, с трудом признавая, что все же была не права, когда кричала, что у него не получится.       — Мне жаль, — Валтор опустил голову. Потом посмотрел на Блум, на ее кролика. Он еле заметно улыбнулся. — Но тебе удалось удержать в себе Феникса. Ты молодец.       Блум стиснула зубы от злости. Ему жаль? Он хвалит ее за то, что она сдалась и теперь просто плывет по течению, ожидая новых мучений?       — Ты все равно мало что мне объяснил, — с комом в горле констатировала девушка.       — Я этого не сделаю до тех пор, пока не закончится седьмой день.       Блум вздохнула. Обернувшись, она увидела на стене отпечаток крови. Валтор повернул ее к себе спиной, снял перчатку и кинул на пол, проведя холодными пальцами по окровавленной спине. Ткань в двух местах была разорвана, а кожа... Все было в порядке, лишь незначительные раны. Маг провел пальцами вдоль одной; Блум поморщилась от боли. Приятный холодок распространился по спине, платье очистилось от крови и вернулось к своему прежнему состоянию, будто и не рвалось, рана очистилась и больше не кровоточила. За спиной Блум засияли золотым блеском крылья. Она махнула ими и, выпрямившись, облегченно вздохнула.       — Больно было? — спросил Валтор, ведя рукой по люминесцентным, кажущихся шелковыми перьям.       — Не представляешь, насколько.       — Представляю. — Крылья Блум вновь испарились. Она вопросительно посмотрела на мага. — Я не всегда был демоном. Мне тоже пришлось побороться за свою силу. Подумать только — все, что делали Три Древние Ведьмы — было зря. Я разрушил Домино, но его восстановили. Я пытался захватить Магикс, но меня убила ты. От меня им не было проку, но они провели меня через весь этот путь, зная, что я буду жить и мучиться.       Валтор снял плащ и накинул его на Блум. Затем он подобрал перчатку и взял бывшую фею на руки, направившись в ее в комнату. Она молчала, переваривая его слова. Он не виноват, в том, что делал. Это все Древние Ведьмы. Если бы не они, то...       — Блум, не будь наивной, — сказал Валтор, прочитав ее мысли — их связь до сих пор держалась. Девушка нахмурилась от такой наглости. — Тогда я был сам ответственен за свои поступки. И сейчас тоже.       — Невежливо читать чужие мысли.       — Я знаю. Но это, видимо, единственное, в чем я не виноват.       Дверь комнаты открылась. Валтор зашел и, положив Блум на кровать, сел рядом. Кико спрыгнул с нее и удивленно смотрел то на Блум, то на Валтора.       — Эд рассказал мне про твою вчерашнюю попытку покончить с собой. — Блум недовольно прикрыла глаза, явно не желая этого слышать. — Не совершай глупостей, ладно? Все, что было — было. И этого не вернешь и не изменишь.       Она расстроенно и виновато на него посмотрела. Казалось, ее блестящие глаза вот-вот наполнятся слезами, но этого не случилось. Она хотела дать волю чувствам, проплакаться Валтору в плечо, но она не позволила себе этого сделать — нельзя выглядеть слабее, чем она уже была. Кролик, смотря на нее, тоже загрустил и прыгнул к ней в объятия. Блум улыбнулась и почесала Кико за ушком. Она присела и... Протянула руки к волосам Валтора.       — Даже не думай, — проговорил он, собираясь отстраниться, но не успел. Блум крепко держала его за волосы и отпускать не собиралась.       — Я не думаю, я делаю.       Валтор закатил глаза, приулыбнувшись так, чтобы этого не было видно, а Блум начала плести ему косу, поразившись, какие у него длинные волосы. Она поправила его плащ на своих плечах и продолжила. Где-то за окном шумела листва, солнце пробивалось сквозь шторы. Кролик лег рядом с Блум и заснул, тихо посапывая.