Крик Феникса

      Блум чувствовала себя в безопасности, абсолютно защищенной от проблем внешнего мира. Она лежала в обнимку с Валтором и смотрела на потолок, где был экранный портал, показывающий ночное звездное небо. Лунный свет пробивался сквозь шторы и заползал в портал, освещая кровать. Блум перебирала пальцами косу мага, которую сплела, и грустно улыбалась. Они с Дафной плели друг другу косы по ночам. Они многое пропустили в разлуке и старались это наверстать. Они бегали по замку, словно дети, гуляли по лесу, были практически неразлучны.       — Ты же помнишь легенду о Великом Драконе, — обратился Валтор к Блум. — Он создал Магическую Вселенную: все пять измерений — Магикс, Омега, Золотое Королевство, Астрал и Эдем.       — Эдем? — спросила девушка. — Это... То, о чем говорили вы с Омегой?       — Оно самое. Магикс — магический центр Вселенной, Омега — самое холодное, покрытое льдом и населенное самыми опасными заключенными измерение, в Золотом Королевстве хранятся водные звезды, в Астрале перерождаются души — это своеобразный мир мертвых — а Эдем... — Последовала недолгая пауза. Глаза Блум загорелись любопытством. — Измерение заблудших душ, тех, кто что-то не доделал в своей жизни или что-то не завершил. Они вроде призраков, только собранных в одном измерении, чтобы они не мешали жить живым. Сейчас измерений больше, они появляются сами или их создают люди — Великий Дракон любил людей и потому одарил их своей магией. Появились хранители сил Великого Дракона. Силы были поделены на четыре стихии: огонь, вода, земля и воздух. Каждая сила поделилась надвое в зависимости от животного, которое воплощало силу. Огонь — Дракон и Феникс, земля, или же природа — Волк и Кошка, животные-хранители воздуха и воды давно забыты. Огонь и вода не могли сосуществовать, поэтому Великий Дракон преобразовал энергию воды в водные звезды, которые поместил в Золотом Королевстве. На замену воде пришел лед, воплощениями льда стали Ледяная Змея и Белый Медведь. У каждого, если можно сказать так, животного, было по два человека-хранителя — мужчина и женщина. Сами животные каждой стихии были либо мужским, либо женским воплощением — Дракон имеет мужское начало, а Феникс — женское. Хранители-женщины держали своих последователей и последовательниц в узде, не позволяли жить обычной жизнью, многое запрещали, в общем, вели себя как настоящие матери.       — Читаешь мне сказки перед сном, — усмехнулась Блум.       — Это не сказки, — улыбнулся Валтор, — это легенды, содержащие в себе историю нашего магического мира. Знаешь, почему я остался с тобой на весь этот вечер? — После недолгой паузы Валтор продолжил, самостоятельно отвечая на свой вопрос: — Потому что ты еще жива. И я знаю, что сейчас тебя лучше не оставлять одну.       — Почему? — Этот вопрос, как и все многие, остался без ответа.       Это была тихая и светлая ночь. Блум почувствовала лицом нежное дуновение ветерка, порывом хлестнувшего из портала. Она присела на кровати и вознесла руки к небу. Где-то пролетали птицы, светлячки порхали над порталом... Блум почувствовала. Почувствовала все, весь мир, она будто... стала с ним единым целым. Она слышала свой стук сердца, слышала стук сердца Валтора. Она провела своей рукой по другой руке, поражаясь: «Я ведь все чувствую». Тихое дыхание, биение двух сердец, а затем трех, четырех, сотни. Блум чувствовала темную силу огня Дракона Валтора, свою силу, затаившуюся в глубинах ее сущности. Она упала на кровать, будто ее к ней прижали. Она чувствовала лес за стенами замка, насекомых, животных и птиц... Она чувствовала. И то, что она ощущала, было великолепно. Многие тоже чувствуют, но они не могут остановиться, посмотреть вокруг, ощутить друг друга и весь мир. Они не едины с собой. Они куда-то торопятся...       — Солнце и Луна, — одновременно произнесли Валтор и Блум, — звезды и планеты, миры и измерения, Вселенная и Великий Дракон. Все, что создано — создано для нас, все, что не создано, должны создать мы сами. Мы дети Великого Дракона, дети разных сущностей, мы едины! — Валтор взял Блум за руку, продолжая говорить вместе с ней. — Мы дети одной Вселенной, мы то, что мы есть. — Блум расправила свои золотые крылья и вздохнула. — Все сердца бьются в разнобой, но стук сердец един. Этот стук есть мелодия жизни, это — песнь Великого Дракона.       Это была волшебная ночь.

***

      Шестой день обещал быть решающим. Блум разомкнула глаза, но в этом не было никакого смысла — вокруг было темно. Она попыталась встать, но у нее не получилось — слишком тесно и низко, ее окружали гладкие железные стенки. Девушку поглотила тревога и растерянность. Где она? Что с ней собираются делать? Блум села в позе лотоса так, чтобы округлые стенки на нее не сильно давили, и продолжила стучать туда, где, по ее мнению, была дверца — сквозь небольшие щели проскальзывал тусклый свет.       — Э-э-эй! — позвала Блум. — Здесь кто-нибудь есть? — Послышался напряженный вздох и тихие шаги по направлению к ее «камере».       — Блум? Все хорошо?       — Валтор? Какого черта? — Бывшая фея хотела начать возмущаться, но сдержалась, понимая, что это бессмысленно.       — Послушай, это шестое испытание. — Блум сразу стало страшно. Хорошо, будет знать, что будет больно.       — А что за испытание? — спросила Блум, вплотную прислонившись к стенке, откуда доносился голос. Валтор не ответил на этот вопрос, а лишь сказал:       — Приготовься.       Блум не знала, к чему готовиться, и судорожно застучала пальцами по металлическим стенкам. Затрещал огонь. Девушка запаниковала еще сильнее после того, как почувствовала, что металл начал нагреваться, она стала метаться из стороны в сторону, пытаясь не касаться телом нижней стенки, но становилось горячее. Блум начала глубоко дышать. Ее тело устало держаться над нижней стенкой, упираясь руками и ногами в боковые, тем более было тесно, а тепло распространялось по металлу, согревая ее ладони и ступни.       Вскоре все стенки нагрелись, а Блум очень устала держаться. Металл сильно не обжигал, но было достаточно жарко. Девушка решила опуститься на дно. Стенки вновь начали нагреваться, на этот раз равномерно. Тихий болезненный стон послышался из нутра медного дракона, за ним последовал громкий судорожный стук кулаков о стенки металлического животного, а затем и крик. Всхлип, снова крик, плач. Блум было ужасно больно — она буквально жарилась внутри дракона, и, помимо боли от ожогов, она испытывала кипящую боль от слез, которые не могла сдержать.       Валтор не хотел слышать ее крики. Он хотел вытащить ее и уйти, но он не мог просто так все бросить. Маг поправил косу, которую она ему сплела. Блум была не готова... Она же как дитя — чиста с миром и с тем, что ее окружает. После вчерашнего дня ему захотелось взять и огородить ее от всего плохого, что есть в этом мире, даже от самого себя. На нее просто надели кучу масок и заставили быть ее кем-то другим — не собой. Вчера Блум открыла Валтору свою настоящую сущность. Сила раздорного Феникса ей не подходила, но уже было слишком поздно.       Медный дракон вспыхнул и растворился золотыми искрами. Блум висела в воздухе, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывала. Она дрожала как осенний лист, то ли от холода, то ли от боли. Ужасные красно-оранжевые ожоги выделялись на бледной коже, кое-где ее плоть поджарилась и обуглилась. Резко запахло жареным мясом. Валтор поморщился. Воздух прекратил держать Блум, и она с громким криком упала на пол.       «Вставай», — приказал ей звонкий голос Феникса.       Этого было достаточно. Блум начала подниматься, ведь если она этого не сделает, то будет еще хуже. В глазах Валтора ясно читалось: «Не делай этого, лежи спокойно». Бывшая фея сопротивлялась боли и слезам, еле сумев присесть. Ее руки предательски дрожали, а сердце почему-то билось медленно-медленно, словно намереваясь остановиться, материализовались крылья, и небольшую комнату подземелья залило светом. Они сложились, укрывая собой нагую Блум. Она тихо всхлипывала, обнимая колени. Боль начала утихать. Ожоги начали затягиваться и быстро заживать. Блум встала, обнимая себя крыльями; ноги дрожали, она еле удерживалась на них. В глазах Блум потемнело, и она упала.       «Молодец, девочка».

***

      Валтор уложил Блум в кровать и укрыл одеялом. Подумать только, она выжила! Были добровольцы, много добровольцев, но все они умирали: кто-то на третий день, кто-то на четвертый, и никто не дожил до седьмого дня. Многие были хорошими людьми, у некоторых были семьи, дети... И это на самом деле было печально.       Идея Валтора о том, чтобы именно Блум прошла этот путь, долго была лишь идеей, ведь эта фея — всего лишь мелкая заносчивая девчонка, неспособная на подобное. Но она повзрослела. Она спасла своих родителей, вернула к жизни Домино. Она всегда стремилась всем помочь и всех спасти. Блум была не одна, но это было... ее слабостью. Серьезно, если бы он взял тогда в плен кого-нибудь из ее друзей, она сделала бы что угодно ради спасения близкого. Нехотя, через силу — но сделала бы.       Валтор и сам когда-то прошел почти такой же путь. Дней было меньше, да и сила не в другом измерении — в Магиксе. За Валтора практически все сделали Древние Ведьмы: отыскали силу, украли ее, затравили Валтора всем, чем только можно было, а потом, удостоверившись, что физически он готов, впихнули в него силу огня Дракона. Тьма, из которой он был создан, поглотила огонь. Метаморфоза — превращение в демона — была не из приятных. Валтора, конечно привлекала идея властвования мира, но она была абсолютно бессмысленной. Весь путь, который ему проложили Древние Ведьмы, был бессмысленным. Но самое главное — он был бесконечным.       После того, как Блум победила Валтора, убив его, Древние Ведьмы поняли: «Он ни на что не способен», и отстали от него. Вернули ему волю. Они его недооценили — недооценили силу, которую ему дали. «Мелодия жизни» — это то, что произносит каждый хранитель истинных сил Великого Дракона в процессе метаморфозы и запоминает раз и навсегда. Валтор прекрасно помнил тот день, когда полностью ощутил мир, услышал песнь Великого Дракона, получил настоящую силу.       Тогда была бессонная короткая ночь в день летнего солнцестояния. Волны то поднимались, то опускались, облизывая берег и прибрежные скалы. На холме была поставлена палатка, подле нее горел костер, захватывающий языками пламени маленькие веточки и поленья. На камнях сидели три девушки — Лилит, Белладонна и Тхарма. Они не были стары, да и на вид казались не злыми, но в их руках была великая темная сила, их сущности — чистая темная энергия без капли света. Три ведьмы. Первородные. Единственные в своем роде истинные темные существа. Они не были молоды, они застали Великого Дракона тогда, когда он создавал Магическую Вселенную.       Валтор разлегся у моря на песке, подложив под голову руки. Он смотрел в небо, на звезды, на луну, слушая тихое журчание моря, в волнах которого отражался лунный свет. Вселенная протянула ему руки, маня в свои объятия, и в голове был слышен голос Великого Дракона. Губы Валтора шевелились в такт его словам: «Солнце и Луна, звезды и планеты...» И он услышал тот самый стук сердец людей, животных, мелодию жизни — песнь Великого Дракона. На следующий день он трансформировался и понял, что его судьба решена, поставлено клеймо «чудовище», и его жизнь никогда не станет прежней.       Сейчас Валтору захотелось выпить.       Он побрел по коридорам замка, такого до боли знакомого и... Даже немного родного. Валтор был когда-то советником короля, отца Марион, а затем предал всех, к кому так сильно привязался. И это было поистине больно. А видеть смерть Оритела и Марион было еще больнее. Он не смог сам их убить, нет — кто-то из солдат сделал это, выхватив меч из рук Валтора, за что поплатился жизнью. Странно: убить собственного солдата было легче, чем врага. Валтор теперь жил лишь будущим, мечтами, желанием достигнуть своего.       Маг поднялся по лестнице, прошел по коридору и завернул за угол, направо, где была дверь его комнаты. Открыв ее, он поморщился от света — окно было распахнуто, лучи солнца заползали в него, ярко освещая комнату. На подоконнике сидела Омега и что-то вышивала.       — Собрался куда-то? — Женщина перевела свои бирюзовые глаза на Валтора.       — В город, — коротко ответил он, снимая рубашку. — Возьму Эда, пойдем в таверну, выпьем.       — В город? — удивилась Омега, приподняв бровь. — А ничего, что...       — А ничего, что Домино в моей власти? — прервал ее маг, огрызнувшись и кинув рубашку на кровать. — Мне кажется, я могу спокойно ходить по своим землям.       — Не кипятись, — попыталась Омега успокоить своего мужа. Спустившись с подоконника и отложив вышивку, она приобняла Валтора, прижавшись щекой к его холодному плечу. Он посмотрел на нее и смягчился, чуть улыбнувшись. Свободной рукой он провел по щеке Омеги и поцеловал ее в лоб.       — Прости, дорогая, — проговорил Валтор, гладя женщину по голове. — Мне просто нужен отдых. — Омега нахмурилась.       — Не одному тебе нужен отдых. Я о Блум, — уточнила она, — ты ведь знаешь, как ей сейчас тяжело.       — Я не виноват в том, что ей никто не сказал о пророчестве Политии. — Валтор снова принял серьезное выражение лица и отстранился от своей жены. Он щелкнул пальцами и взял рубашку, появившуюся в воздухе.       — Ах, — вздохнула Омега, — они ведь просто хотели ее защитить.       Наступила тишина. Валтор не хотел спорить с Омегой, да и не видел в этом ни малейшего смысла, поэтому просто вздохнул, сделав вид, что этого не слышал.       — Мог бы взять ее с собой, — сказала Омега, вновь усаживаясь на подоконник и беря в руки вышивку. — Она даже нисколько не знает ни Домино, ни городов, что здесь находятся.       — Я не думаю, что ей будет приятно в компании двух пьющих мужчин в какой-нибудь затхлой таверне. Кроме того, ей рановато таскаться по барам.       — Она старше меня.       — Именно поэтому тебя я тоже не беру с собой на такие посиделки. — Омега по-детски надула губы. Валтор улыбнулся и, застегнув все пуговицы на рубашке, приобнял ее.       — Почему ты не надел эту рубашку на свадьбу? Та с кружевами тебе не идет.       — Ну нельзя же просто взять и расстаться со старыми любимыми вещами, верно? — Валтор ухмыльнулся, а Омега отвернулась к окну и больше не проронила ни слова.

***

      Эдисон был первым добровольцем, самым первым солдатом в армии Валтора. Они хорошо сдружились, пили вместе после какого-нибудь очередного прекрасно выполненного задания, вместе скорбели по умершим, вместе искали союзников и лезли в драку с недругами. Валтор сильно изменился после своей смерти. Он был мертв? Да. Но тем не менее это не мешало ему жить даже после смерти. Это было ужасно, хоть Валтор и узнал от этого похода в «загробный» мир очень многое, даже придумал там, что делать после своего воскрешения. Он знал, что вернется. Все знали. Но молчали.       Он помнил Политию — подругу Дафны, которую покарали Три Древние Ведьмы, а затем и уничтожили Трикс. Уничтожили, но не убили. Полития была там, в мире, где находились сотни неприкаянных душ, пытающихся обрести покой в том прекрасном месте. Полития была там. И, что самое странное, она была надсмотрщицей. Великий Дракон сделал ее богиней — Богиней лжи. Она первая узнала о пророчестве, затем Дафна, ее родители, друзья Блум. Но все молчали, считая, что уберегут ее от неминуемой опасности. И что с ними теперь? Дафна в темнице, Орител и Марион мертвы, подданные и воины, придворные маги и советники короля — теперь они беспрекословно подчинялись Валтору. Все посчитали, что смогут этого избежать. Чашу весов в пользу Валтора окончательно перевесила Омега.       Книга, которую она нашла в библиотеке и долго хранила при себе, не показывая никому, сочла Омегу достойной и достаточно сильной феей. Сейчас ей было девятнадцать. Она была младше Блум на два года, хоть выглядела старше — черная магия сильно меняла людей. Особенно светлых фей. Неудивительно, что после такого она ушла из школы и осталась с Валтором. Подумать только, она носила в себе его ребенка... Его наследника. Печально, что он его не увидит...       — Слуш-шай, Валт, — Эдисон икнул, прежде чем закончить фразу. — А я... Я же отсутствовал, когда вы с Омегой... Ну, это... Того! Во! И потом — бац! — Эд с артистизмом взмахнул руками. — И уже муж и жена! Ну вот как так случилось? Ты! И с какой-то там неизвестной феей-хранительницей льдов измерения Омега. Это ж надо! — он же до сих пор не знал, как именно они сошлись, и был в таком же замешательстве, что и Блум в свое время.       — Да-а-а, — усмехнулся Валтор, — это действительно было... странно.       После воскрешения Валтор был настолько благодарен Омеге, что она, попросив участвовать в его делах, получила положительный ответ. Набрали армию, сидели без дела, отсиживали одно место — ждали подходящего момента. Его не было долгое время, но подвернулось одно дельце. Отправились налегке и вчетвером — Омега, Валтор и пара солдат — на какую-то заброшенную планету. Собрали остатки магических сил, пошли дальше — и мотались так с два месяца, а то и больше. Ночевали в палатках, а кое-где, где остались остатки цивилизации, воевали с местным, хоть и небольшим, но достаточно сильным населением.       Силы Валтора становились сильнее с каждым днем, и с каждым днем Омега все больше и больше влюблялась в него. Он это заметил и сразу посочувствовал, считая, что она ничего не добьется и у них ничего не выйдет, а потом задумался, может, оно и к лучшему? Построят отношения, заведут наследника. Вернувшись в Магикс, Валтор ответил Омеге взаимностью, а когда дело дошло до предложения руки и сердца...       Валтор облажался. И само предложение как-то промямлил неестественно, и Омега такому нисколько не поверила. Обиделась и все. Хотя «обиделась» — явно не то слово.       — А... А как же?.. — Эд запинался, а люди в таверне косо посматривали то на него, то на Валтора — оба были пьяны в стельку. Хозяин таверны хотел бы их выгнать, потому что времени было достаточно много и пора бы уже закрываться, но не осмеливался.       — А вот так, — громко произнес Валтор и продолжил свой рассказ.       На другой планете Омегу чуть не убило разъяренное человекоподобное существо, похожее на льва или даже волка с оленьими рогами. Когда это нечто нависло над Омегой, Валтор всем своим черным сердцем испугался за нее и понял, каким был дураком. И уже спустя неделю — только лишь одну неделю — они обвенчались. За неделю они узнали друг друга лучше, чем знали до этого. Денно и нощно, на разнообразных покинутых планетах — а их было довольно-таки много — Валтор и Омега были вместе. Они встречали рассвет и закат, глядели в небо на звезды, а с некоторых планет можно было увидеть целые галактики.       Одна лишь неделя, а сколько воспоминаний...

***

      Ворота со скрипом приоткрылись и вновь закрылись. Где-то внизу кто-то ходил по коридорам, тихо напевая какую-то мелодию под нос. Шум продолжался недолго — скрип дверей и шаги прекратились. Эд направился в казармы, а Валтор в свои покои. Он зашел, тихо закрыв дверь. Омега, уже надевшая сорочку, не спала, все так же сидела на подоконнике. Ее вышивка была отложена в сторону, на тумбу слева от окна.       — Омега? — совершенно трезво, к своему удивлению, спросил маг. Женщина грустно отвела взгляд от окна и посмотрела на своего мужа. Она запустила руку в свои белоснежные волосы и скромно улыбнулась, немного ссутулившись и сжав плечи.       — Все хорошо, правда, все... — Она не договорила. Валтор быстро подошел к ней и взял на руки.       — Не верю, — пробормотал он, прижавшись губами к щеке жены. — Ты опять?       — Да, я опять, — тихо проговорила Омега, крепко прижимая к себе Валтора. — Я не могу поверить, что ты оставишь меня и своего сына.       — Я тоже не могу в это поверить, — грустно улыбнулся маг, укладывая Омегу на кровать, и сел рядом.       — Неужели я в тебе ошиблась? Неужели ты думаешь только о себе? — еще тише со слезами на глазах сказала женщина.       Валтор крепко прижал ее к себе, гладя по голове. Омега содрогалась от всхлипываний, вцепившись в рубашку Валтора.       — Пожалуйста, не уходи...