Крик Феникса

      Блум шла по серой земле, обхватив себя руками и прикрыв спину крыльями. После прохода через портал глазам предстала безмолвная пустыня, вдалеке виднелись горы и редкие черные иссохшие деревья. Блум явно представляла Эдем себе не так.       — Это Серая пустыня, которой окружен Эдем. Можешь не удивляться, — проговорил Валтор, опережая вопрос Блум.       — Но мы же в Эдеме, — недоуменно сказала она.       — В измерении Эдем, на планете Эдем, да. Но не в городе. Какой только идиот придумал называть город и планету в честь измерения?..       Блум невесело усмехнулась и всхлипнула, утирая нос. Все, сказала она себе, хватит слез. Успеет еще наплакаться. Сейчас нужно хотя бы попытаться быть сильной. Почему раньше это получалось лучше, чем сейчас?       — Держись ближе ко мне. Здесь небезопасно, ходят всякие твари, похуже, чем главарь глиняных волков. А времени на драки у нас нет.       Блум едва заметно кивнула и приблизилась к Валтору на шаг.       Так они и шли, не разговаривая. Блум думала о том, что скоро все это закончится, а Валтор старался не думать вообще. Но в голову все равно лезли размышления по поводу малыша Дункана, сына, который не увидит своего отца и вряд ли услышит о нем что-нибудь хорошее, кроме того, что тот сам избавил мир от себя. По поводу грустящей Омеги. Она сама сделала выбор — он предлагал ей уйти и больше никогда его не вспоминать, забыть все, как страшный сон, но она отказалась. Глупая. И очень храбрая. Его храбрая Омега.       Крылья Блум начали жечь ей спину, она тихо зашипела, сжимая пальцы на плечах.       — Что-то не так? — спросил Валтор, повернув голову в ее сторону.       — Нет, все в норме... А-а! — вскрикнула она и остановилась, опустив голову. — Хотя нет, похоже, нет! — в панике затараторила она.       Блум выгнула спину, выпрямляясь. Валтор в ступоре уставился на нее, к удивлению, не зная, что делать. С крыльев девушки начала сыпаться золотая пыль, окружающая ее золотым вихрем и заслоняющая ее от чужого взгляда. Тело Блум поднялось вверх, а затем резко упало. Девушка осела на земле, опустив голову. Подняв глаза, она увидела точную копию себя, парящую в воздухе и надменно-вежливо смотрящую на нее.       — «Ты нашла меня, — сказала копия гласом Феникса. Это и был Феникс, в ее воплощении. Интересно, как она выглядела по-настоящему? — Хорошо. Вставай, — ласково приказала она, как тогда, в первый раз. И Блум встала, не противясь ей. Поток золотой пыли все еще окружал их. — Итак, я скажу тебе все самое важное. И кое-что, что я узнала недавно, что меня очень сильно разозлило и огорчило. Первое — я дарую тебе полные силы, ты их заслужила. Ты прошла «Семь дней Эдема» Темного Феникса, Даркара, заключенного в Астрале, ты удержала в себе мои силы, не сошла с ума, не умерла. Подойди ближе».       Блум подошла, а Феникс подалась вперед и запечатлела на ее губах легкий поцелуй. Отпечаток зазолотился, налился светом; губы начали гореть теплом, а мышцы налились стальной болью. Блум пошатнулась, но удержала равновесие, схватившись за голову. Она попыталась что-то сказать, но задохнулась раскаленным воздухом, заикнулась, не в силах выговорить и слова.       — «Тш-ш-ш, тихо, — успокоила ее Феникс, выпрямляясь и складывая руки за спиной. — Второе, детка: ты моя единственная наследница. Ты и Валтор возродили меня, передай ему спасибо».       — Сама... Передай... — выдавила из себя Блум и подняла на Феникса глаза. Та словно не обратила на ее замечание внимания.       — «Мне нужны сильные наследники, милая. Я тебе уже говорила, что не следует спать с кем попало. В целом, ты меня услышала и поняла».       — К чему ты клонишь? — громко спросила Блум, выпрямляясь, гордо выпячивая грудь.       — «Ты беременна».       До Блум долго доходило. А когда она осознала, что только что сказала Феникс, на ее лице одна за другой стали вспыхивать эмоции. Страх, шок, непонимание.       — Но это невозм...       — «Не надо было баловаться заклинаниями, Блум, — холодно прервала ее Феникс. — Та отрава, что тебе давал Валтор... Я и сама сначала не поняла, что это и для чего. Но я поняла. Умно, старый дьявол, — сказала она скорее себе, чем Блум. — Но это не все. Я решилась проверить, так ли это. Но я не чувствую в тебе жизни».       Блум уже хотела облегченно вздохнуть, как Феникс выдала:       — «Твой ребенок мертв».       Девушка сглотнула, судорожно посмотрела по сторонам в поисках чего-то и, наконец, бросила на Феникса пустой взгляд.       — «Не могу сказать, что его — точнее, ее, твою дочь — убило зелье, которым тебя поил Валтор, хоть это и может быть правдой. Не могу сказать также, что твое чадо не выдержало моей силы и умерло поэтому. Но в тебе мертвый ребенок. Мне кажется, ты должна знать».       — Валтор знал? — нервно дрожа, спросила Блум. Ответ, черт возьми, очевиден — Феникс кивнула.       Странно осознавать, что ты носишь мертвого ребенка. Если до этого Блум чувствовала себя относительно нормально, то сейчас так и хотелось схватиться за скручивающийся живот. Валтор, черт возьми, он хотел защитить ее от Феникса. Ну, что уж тут сказать. Получилось. Нет ребенка — нет проблем. Но от этого все равно не становилось легче.       — Что мне делать? — осев на земле, вопросила Блум и осторожно положила ладони на живот.       — «Можешь смириться, — произнесла Феникс. — Одним ребенком больше, одним меньше. Тем более, о существовании этого ты вообще не знала, так что, можно сказать, ты ни грамма не потеряешь. Но ты можешь... Да, думаю, можешь его оставить».       — Оставить? Труп нерожденного младенца?! — в ужасе воскликнула Блум.       — «У тебя в кармане мощь, способная подарить твоей дочери жизнь. Соединение светлого огня Феникса и темного огня Дракона. Не знаю, для чего оно предназначалось, но если ты хочешь спасти ребенка и дать ему достойного отца, то следует использовать этот артефакт. Валтор, с его-то древними знаниями, уверена, знает, что надо делать».       — П-подожди, достойного отца?       — «Валтор. Он будет не кровным — магическим отцом, его силы будут поддерживать жизнь твоего ребенка. Так что, если все получится, твоя дочь будет уникальной, одной из немногих, кто имеет двух отцов».       — И нужен ей такой поганый отец? — тихо спросила сама себя Блум. — Я... — Она крепко обняла себя, стиснув зубы. — Я подумаю. — Ее передернуло. — Мне нужно подумать. Я не могу просто... Так взять и...       — «Мне плевать, милая, — сказала Феникс, улыбаясь. — Ты не обязана отчитываться передо мной. Теперь не обязана. Больше ты меня не услышишь и не увидишь. Ты получила, что должна была — мою силу — и я больше тебе не нужна. — Феникс развернулась и сказала вполоборота: — Прощай, милая Блум».       Копия Блум прошла сквозь золотой поток, оставив ее саму в одиночестве. Навсегда. Феникс больше не вернется. Возможно, это даже к лучшему.       Золотой песок стал двигаться медленнее и вскоре опустился, осев на серую землю.       — Блум? — позвал Валтор словно откуда-то издалека, и в девушке отчего-то пробудилась необузданная ярость. Хотя не секрет, отчего — Валтор поспособствовал смерти ее ребенка, о котором она даже не знала, существование которого Валтор скрыл и сделал только хуже.       — Она мертва, — шипя, сверля взглядом демона, проговорила Блум. — Моя дочь мертва. А Феникс больше никогда не вернется. Я получила твои чертовы силы и потеряла ребенка! — выкрикнула Блум. — Я потеряла мать, отца, сестру, кузена, и все из-за Феникса, все из-за тебя!       Блум, взмахнув крыльями, быстро поднялась, в ее ладони загорелся огонь, вызывающий жгучую боль, настоящий огонь Феникса. Блум палила по Валтору потоком Чистого огня. Демон поставил щит, трескающийся от напора истинных, полных сил Феникса. Спустя пару секунд Блум вновь упала на землю, держась рукой за вторую руку, саднящую огненной болью.       — Исправь это, черт возьми, верни мне мое дитя, и я убью тебя! Убью так, чтобы ты никогда не вернулся, как ты, ублюдок, хотел! Я вытащу этот чертов меч из-под земли и перережу тебе горло! Я убью тебя, убью! — кричала Блум, захлебываясь слезами и собственными словами. — Убью...       Истерила она недолго — в конце концов девушка села, подогнув под себя ноги. Она прижала ладони к своему сердцу, сгорбившись, и посмотрела на Валтора со жгучей отчаянной яростью, как ощетинившийся готовый к атаке волк.       — Я сделал то, что мне было велено, — проговорил демон. — А велено мне было молчать и не дать тебе ни о чем узнать.       — Кто тебе велел? — вымученно спросила Блум.       — Эдисон. И не смотри на меня так, — сказал Валтор, с раздражением вынося на себе разочарованный и злой взгляд Блум. — Я говорил ему рассказать, Омега говорила, но он, упрямый баран, посчитал, что лучше не знать ни тебе, ни Фениксу.       — И вот, во что это вылилось! Опять! Опять погибли люди! Том дал мне чертову надежду на то, что я покончу со всем этим и забуду об этом навсегда, а ты и Эд все разрушили!       — Что? — рыкнул Валтор. — Что мы сделали? Не сказали о твоем ребенке?       Крылья демона расправились и окружили опешившую Блум, в ее белых глазах вспыхнул огонь, и она тоже расправила крылья, торопливо вставая напротив Валтора. Почему он не мог понять? Почему так сложно до него было это донести? Блум выдохнула и убрала с лица озлобленный оскал.       — Хорошо, просто представь — на примере тебе будет проще понять. Допустим, Омега хотела умереть, а ты спас ее, отговорил о смерти, суицид — это плохо, и все в этом роде. Она забеременела от тебя, не зная об этом. А ты знал. А потом умер от ее рук, она убила тебя не специально, в порыве гнева, обращенному к другому человеку. И вот, она узнала от кого-то, что она беременна и что ты знал о ее беременности. А потом ей сказали, что ее ребенок мертв. И в этом виновен ты. И...       Валтор даже не вникал — Блум несла такую чушь, смешала все свои проблемы в одну жирную кашу и преподнесла ее ему в качестве пищи для размышлений. А с такой пищей размышлять он мог только об одном — как же сильно Блум отчаялась. Она, осознав глупость сказанного, с негодованием замолчала, сжав кулаки.       — Я, конечно, все понимаю, — неожиданно мягко произнес Валтор, — но у нас, как бы, не так много времени, чтобы говорить об этом. Ты знаешь решение проблемы? Выкладывай. По пути. Не знаешь? Так даже лучше, пойдем быстрее. Так что же ты предлагаешь? — спросил он и сделал пару шагов в нужном направлении, призывая девушку идти за ним.       Блум пошла, хоть не хотела этого. Ее утешала лишь одна мысль — она вонзит волшебный всемогущий меч в тело мерзкого этого демона. Пусть он не даже не надялся на счастливый конец.       — Тот маленький волшебный шар, соединение наших сил, ты помнишь, что говорил мне не использовать его без твоего ведома?       — Хочешь понадеяться на магическое отцовство? — догадался Валтор, и Блум про себя с завистью поразилась, как же много он знал. — Это может не сработать.       — Феникс...       — Феникс, — сразу прервал ее он, — ищет выгоду. Твой ребенок сейчас — бастард, ублюдок, рожденный не двумя чистыми магами, хранителями Драконьих сил, а одним магом и не владеющим магией солдатом. Не самая лучшая партия для Феникса. Она хочет меня, как соучастника создания идеального существа, способного вынести ее силы. А ты, в лучшем случае, проживешь лет двадцать и сгоришь, как свечка, — пожал плечами Валтор. — Возможно, переродишься, я понятия не имею. Но Феникс готова рискнуть ради достойных наследников.       — А я готова рискнуть ради живого ребенка, — возразила Блум. — Подожди, — недоуменно произнесла она. — Что значит — рискнуть?       — Это опасно для тебя, — объяснил Валтор. — Во-первых, у тебя нестабильная магия, во-вторых — еще неокрепший организм, я не знаю, как он отреагирует на подобного рода магию.       — Мне плевать. Делай что нужно. Прямо сейчас.       Блум остановилась и протянула Валтору ладонь с белым светящимся шариком. Демон взял его когтями и перекрутил между ними.       — Прямо сейчас? — переспросил он.       — Да, — уверенно произнесла Блум, нахмурившись.       — Нет, — ответил наконец Валтор и испарил шар. Блум в ужасе посмотрела на него, чувствуя, как в животе все сжалось от страха носить мертвого ребенка.       — Что... Что ты сделал? — внезапно осипшим голосом спросила она.       — Потом, Блум, потом, — мнимо-успокаивающе произнес демон и повернулся, трогаясь с места. — Не стоит так торопиться. Твое чадо прекрасно может подождать. А теперь заткнись и иди.       Блум прерывисто дышала, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах что-либо сказать. Внутри все снова перекрутилось, к горлу подступил ком. Тяжело дышать. Но ноги делали шаг за шагом, следуя за Валтором, потому что Блум не была глупа — она осознавала, что другого пути нет и лучше последовать за ним, нежели доводить его. А еще самая малая доля мозга подсказывала, что он все сделал правильно, и имелось в виду прямо все — и то, что он отложил «воскрешение» ее ребенка, и то, что он смолчал, скрыл от нее беременность для Эда. Блум поставила себя на место Валтора, к примеру, если бы Брендон узнал о беременности Стеллы и до определенного момента попросил бы ее не говорить ей об этом и даже помочь скрыть от нее беременность магически. Тогда бы она согласилась и помогла. Чего не сделаешь для друзей.       — Черт с тобой, упрямый старый демон, — яростно буркнула Блум под нос, стискивая зубы. — Идем, о, капитан, мой капитан! — язвительно произнесла она громче и направилась за ним, сложив руки на груди и сгорбившись.

***

      Впереди виднелась высокая каменная арка из серого кирпича, полуразрушенная, искрящаяся зеленым и голубым светом. Это — портал, ведущий в Эдем. Блум помедлила, прежде чем заходить следом за Валтором, но, собравшись с силами, она сделала шаг и ступила в зеленый мир. Солнце ударило ярким светом в глаза, ушей коснулись перепевы птиц и журчания водопадов. Обернувшись, Блум увидела, что отсюда арка произрастала из крутой высокой горы, уходящей в небеса вершинами и бесконечно тянущейся вдаль — влево и вправо. Девушка опустила руки, чувствуя на них легкий теплый ветерок, и слегка приподняла их, наслаждаясь теплой погодой центральных земель Эдема после серости и мороза основных.       Они шли по главной дороге, выложенной серой брусчаткой, пропуская повороты, и вскоре увидели людей — заблудшие души, бродящие и говорящие друг с другом, совсем как настоящие, как... Живые. «Поверить не могу, что все эти люди мертвы», — подумала Блум, случайно задев плечом проходящего мужчину. Всем было абсолютно наплевать на девушку с крыльями и на когтистого демона — они шли, как свои среди чужих и чужие между собой — в полном молчании, даже Валтор не стремился рассказать что-нибудь интересное об Эдеме, а Блум... Блум просто не желала говорить с ним.       Они вышли на небольшую площадь, окруженную белыми мраморными колоннами со свисающими с них лианами. Деревья здесь были выше, они закрывали площадь от назойливого солнца, создавая полумрак. В центре журчал фонтан с каменными русалками и настоящими золотыми рыбками, плавающими в воде; вокруг него стояли скамейки, на которых вели оживленную беседу несколько человек. Дорога огибала фонтан и вела к большим воротам белого замка, упирающегося шпилями в небо. Блум и Валтор целенаправленно шли мимо людей, в этот замок, но что-то остановило Блум, заставило застыть на месте. Звуки — голоса со скамеек, такие знакомые, такие... родные. По спине пробежал холодок, пальцы свело судорогой, между ними пробежала искра. Блум обернулась и глубоко вдохнула, широко распахнув глаза, закрыла открывшийся рот рукой.       На последние несколько дней выдалось слишком много потрясений. Но это... Было за гранью ее понимания.       — Мама... — прошептала она, а Валтор остановился, разворачиваясь, почувствовав краем сознания сигнал со стороны Блум. — Мама, — повторила она громче, направляясь к скамейке, — папа.       Король и королева Домино отвели друг от друга взгляд и посмотрели на нее. Сначала не узнали, а потом замерли, не в силах пошевелиться, не смея даже моргнуть. Блум сделала вымученный шаг вперед, к ним, чуть ли не падая, и они встали, подхватили ее в объятиях. Родители. Так много было в этом слове. После всего, что произошло, объятия с ними Блум были просто необходимы.       — Ты мертва? — спросила Марион и на отрицательное покачивание головой облегченно вздохнула. — Почему ты здесь?       — Исполняю свое предназначение, — грустно усмехнулась Блум, сдерживая едкие слезы. — Пророчество, мама. Почему? Почему вы не сказали?       — Милая...       — Я убила Дафну, — продолжила Блум, прервав отца, — и я не знала, что она на самом деле не умрет. Вы знали? Вы все знали?       — Не все, — успокаивающе произнесла Марион, но легче от этого не стало. — Дафна не имела права говорить все, она — пророк, им это запрещается Высшими Силами. Прости нас, пожалуйста, Блум. Дай нам жить после смерти с мыслью, что ты не злишься на нас. Мы хотели уберечь тебя.       Блум выдохнула, нахмурившись и закрыв глаза. Валтор стоял поодаль, скрестив руки на груди. Родители старались не обращать на него внимания.       — Как вы умерли? — спросила девушка. — Я хочу знать, что сказал Валтор и что сказали вы.       — Он изменил твою судьбу, — сказал Орител, — он влез в самые глубинные глубины мироздания и все разрушил. Вести из Золотого Королевства дошли быстро, но никто не знал, что он задумал, а потом... Дафна...       — Она должна была быть с тобой до конца, — подхватила Марион, теребя рукав. — Если бы она осталась с тобой, ничего этого бы не было. Мы бы не умерли, а ты... О, Великий Дракон, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это. «Семь дней Эдема», эта ужасная пытка предназначалась для другого человека; она была легендой, просто детской сказкой...       — Мы отправились вместе со стражей и солдатами отвечать на атаки Валтора, и в итоге он заблокировал магию матери, а мой меч... Он перековал его в те далекие времена, когда был кузнецом при дворе. Он сплавил несколько сильнейших мечей, в том числе и меч Хагена, и получил новый меч. Более сильный, не спорю, но он подвел меня в самый неподходящий момент.       — Валтор хочет умереть, — тихо произнесла Блум.       — Мы знаем, — кивнула Марион. — Мы могли бы ему позволить убить себя с помощью Эдемского меча, могли бы позволить найти этот меч, и Валтор уничтожил бы себя навсегда. Но из-за пророчества... мы не противились этому.       — Почему?       — Если пророчество исполнится, — отвечал Орител, — то Магическое Измерение сотрясется от катаклизмов. Потому что этого пророчества не должно было быть, это нарушение законов мироздания. Выбирая между еще одной недолгой смертью демона и концом света...       — Не преувеличивай, — раздраженно прервала его Марион. — ...Мы хотели выбрать еще одну его недолгую смерть.       Это напомнило Блум о том, кем был Валтор, и что он из себя представлял. Целенаправленный, способный на что угодно, лишь бы добиться своего, жестокосердный и беспощадный. Как же по-разному выглядела эта история с разных сторон. Со стороны Валтора — история уставшего от жизни темного мага; со стороны родителей — история жестокого демона, готового поставить под угрозу все Измерение. И это были две стороны одной медали.       Блум обернулась, чтобы посмотреть на Валтора, и увидела его совершенно индифферентный взгляд: скучающее, ожидающее окончания их разговора выражение лица. Сердце потяжелело, из легких ушел воздух.       — Я не могу убить его, — раздосадованно выдохнула она. — Я имею в виду, не навсегда. Он заслуживает места в небытии Астрала, и ему совершенно ни к чему снова скитаться бестелесным духом по разным мирам. Тем более, он бы вернулся и натворил бы еще больших дел, создав новых проблем, приносящих ущерб Измерению, еще больший, чем будет после его окончательной смерти.       Родители внимательно слушали свою дочь, не прерывали ее, понимали, что Блум была совершенно права. Выбирая из двух зол, она выбрала большее, но, тем не менее, оно оказалось значительно меньше, чем они думали. Она пошла на риск, но, как всегда, этот риск стоил планируемого результата.       — Я позабочусь об Измерении, — улыбнулась Блум. — Всегда заботилась. И... — Она опустила глаза, нахмурилась, сглотнула подступивший к горлу ком. — Я прощаю вас. Я не злюсь. Я больше ни на кого не злюсь, — пустым голосом произнесла она, разворачиваясь к Валтору.       К черту всех и вся. Теперь есть только она и ее желание убить Валтора. И это даже не злость, не ненависть — потребность; в его смерти она нуждалась сейчас, как никогда, это странное, но такое жгучее желание, как когда ребенок безумно желает какую-то игрушку, недоступную ему сейчас, но он обещает, что, когда вырастет, обязательно ее купит. Она убьет Валтора. Он держал ее в паутине лжи, ему было наплевать на нее и на ее чувства. Он долго возился с ней, и не потому, что хотел, а потому что это было нужно.       Она убьет его. Чтобы успокоить душу. Чтобы избавить мир от этого ублюдка. Опять. Но на этот раз навсегда, окончательно и бесповоротно.