4. Оборотень
1 января 2023 г., 08:40
Просыпался Тим медленно. Прислушался к непривычной тишине, к ощущениям в теле, сделал глубокий вдох и распахнул глаза, встречаясь с внимательным взглядом волка.
— Ну что, волчишка, — парень протянул руку к звериной морде, и хищник тут же лизнул его ладонь. — Пойдем осматривать владения? — спросил он и перекатился на спину.
Порассматривал бревенчатый белёный потолок и, резко сев на кровати, обвел взглядом помещение — довольно большую комнату, которую условно можно было поделить на кухню, спальную зону и гостиную. Тимофей спустил босые ноги на пол и поёжился: дрова в печурке за ночь прогорели, и в доме стало прохладно. Укутавшись в шкуру, он заново затопил печь, отмечая, что расположена та у стены между двумя окнами. Напротив буржуйки стояло кресло, в котором Тим вчера чуть не уснул, а слева, вдоль торцевой стены домика — весьма уютный на вид диван.
Кухонная зона располагалась у противоположной от печки стены, рядом с предбанником. Тумбы с ящиками и полочками и навесные шкафчики из светлой породы дерева смотрелись симпатично, но внимание Тима привлекла раковина. Он подошел и открыл вентиль, с восторгом наблюдая, как из крана течет вода — обнаружить в лесной хижине водопровод было сродни чуду.
— Ух ты! — воскликнул он, поворачиваясь к наблюдавшему за ним волку. — Дым, ты это видел?! Тут вода есть! — Тимка заглянул в шкафчик под раковиной, отмечая, что вода уходит по сливу за пределы дома, и сделал себе мысленную зарубку посмотреть, как оно всё устроено снаружи.
На небольшом квадратном деревянном столе он обнаружил свечу в стеклянной банке, подтвердив предположение, что электричества в домике нет. Впрочем, это было бы совсем уж из области фантастики.
Рядом с кухонной зоной оказалось единственное огороженное помещение, и Тим поспешил заглянуть внутрь. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там туалет и что-то вроде крохотной баньки. В углу комнатки стояла конструкция, напоминающая приваренный к печке большой металлический бак, из которого вверх уходила труба, а снизу находился кран для слива нагретой на огне воды. Тим обрадовался, что можно будет пользоваться нормальным туалетом и не морозить на улице задницу. А уж о возможности помыться в теплом помещении, хоть и из тазика — о таком он даже мечтать не смел.
Последнее, что было осмотрено в хижине — большой платяной шкаф — располагался между стеной ванной комнаты и топчаном. Тимофей еще раз окинул взглядом помещение. Довольно светлая комната, с четырьмя окнами — по два на каждую сторону, с рогожками на полу и полками вдоль стен, заставленными книгами и разной мелочью. Интерьер весьма аскетичный, но в то же время — уютный какой-то, тёплый, домашний. Да о чем он думал?! После пещеры эта хижина казалась ему чуть ли не дворцом.
Дом уже успел прогреться, Тим скинул шкуру и решил заняться завтраком, последний раз он ел еще вчера утром в пещере, и желудок уже настойчиво требовал еды.
— Дым, как думаешь, — спросил он, заглянув в кухонный шкафчик и обнаружив в нём внушительные запасы круп, консервов, сухофруктов и прочих продуктов, — хозяин не будет сильно против, если я его немного объем, м? — обернулся Тим к волку. Тот лежал возле стола и покряхтывал, словно посмеиваясь над ним. — Не, ну с другой стороны, я всё на тебя свалю, если какие предъявы ко мне будут, слышишь? Так и скажу: мне волчишка разрешил, все претензии — к нему!
Глаза у Тимки разбежались при виде продуктов, и он уже мысленно составил меню на неделю вперёд, впрочем, понимая, что нужно будет рассчитать всё таким образом, чтобы дотянуть хотя бы до весны. Но отказать себе в том, чтобы после завтрака сварить кофе в турке, он не смог. Устроившись с ногами на диванчике, Тимофей стал рассматривать книжную полку рядом и зацепился взглядом за фотографию в рамочке. Отставив на подоконник чашку, он взял рамочку в руку и залип на изображении счастливых и явно влюбленных парня и девушки.
— Это — хозяева хижины? — спросил Тим, поворачивая рамочку подошедшему к нему волку. Тот уселся рядом на пол и, протяжно вздохнув, положил голову ему на колени. — Красивые, — протянул парень, запуская руку в серую шерсть.
На фотографии молодой человек с русыми волосами и необычными светло-зелеными глазами со спины обнимал симпатичную кареглазую шатенку. Оба счастливо улыбались, и даже через застывший снимок можно было почувствовать их любовь друг к другу. Тимка рассматривал фотографию, но что-то вдруг щёлкнуло у него в голове, и он, подняв голову, придирчиво оглядел хижину: никаких следов присутствия женщины в доме не было, ни в комнате, ни в ванной, ни в шкафу, куда Тим успел сунуть свой любопытный нос.
— Они что, расстались? — спросил он у волка, возвращаясь к фотографии, и услышав, как коротко проскулил волк, добавил: — Ну и дура, от таких мужиков разве уходят?
Дым зарычал и как-то особо гневно зыркнул на него.
— Не расстались? Ну, её вещей тут нет, значит, он один сюда приезжает… — внезапно его осенило: — С ней, наверное, случилось что-то. Она умерла? — спросил он тихо у волка, и увидел такую тоску в его глазах, что у самого сердце сжалось. — Ясно, а этот, значит, сюда сбежал.
Волк снова проскулил и уложил голову обратно Тиму на колени.
— Интересно, куда он сейчас уехал? Или он только летом тут живет? Ладно, разберемся. Надеюсь, мне голову не открутит твой хозяин, когда увидит меня здесь, а, волчишка? Будешь меня защищать, если что?
Тим поставил рамочку обратно на полку и, запустив обе руки в волчью шерсть, начал тискать Дыма. Тот моментально включился в игру, заворчал и завертелся, прикусывая ладони парня. Оба повалились на пол и возились какое-то время, отфыркиваясь и отбрыкиваясь друг от друга. Наконец, успокоились, зверь растянулся на боку, а Тим навалился сверху, тяжело дыша и глупо улыбаясь. С волком было хорошо. Спокойно. И весело. Он уже полюбил этого странного хищника, привязался к нему и, хоть и запрещал себе думать о будущем, все же не мог представить, как расстанется с ним, когда придёт время уходить. С другой стороны, у волка, видимо, есть хозяин, который наверняка вернётся к лету. Так что грустить он вряд ли будет. О том, что это лето Дым практически постоянно тусил в пещере беглеца, Тим почему-то не подумал.
Тимофей поднялся с пола и решил разобраться с помывочной системой в ванной. Проверил уровень воды в баке и растопил под ним печь. Подошел к зеркалу над раковиной и впервые с момента побега увидел свое отражение. Черные волосы за четыре с половиной месяца значительно отросли. Скулы заострились, а серые глаза приобрели стальной оттенок, и взгляд от этого стал какой-то… пронзительный. Тим показался сам себе повзрослевшим, словно время, проведенное в бегах, окончательно выбило из него остатки детской наивности.
Пока вода нагревалась, Тимофей пошёл на осмотр территории вокруг хижины. Ботинки его за ночь не высохли, и он натянул стоявшие в предбаннике хозяйские сапоги. Открыл дверь и, втянув морозный воздух, поёжился. Застегнул до горла молнию на куртке, натянул на макушку капюшон и в сопровождении волка двинулся вокруг дома. Хрустя сапогами по снегу, дошёл до стены, со стороны которой располагались кухня и ванная, но так и не понял, куда идет слив воды из дома. Дойдя до угла хижины, Тим услышал журчание воды, двинулся на звук и вышел на берег реки. Прикинул в голове маршрут своего вчерашнего пробега и понял, что это вполне могла быть та же самая речушка, что находилась рядом с пещерой, только в этом месте она была более бурной и широкой и, видимо, еще глубже.
Вернувшись к хижине, Тим обнаружил за домом пристройку. Толкнул дверь и присвистнул: внутри стоял снегоход, и парень отлично знал, что стоят такие немало. Что за странный хозяин оставляет открытым свой дом и дорогую технику? Неужели не боится, что украдут? Тим, конечно, допускал, что, скорее всего, единственный гость, когда-либо бывавший в этом доме — он сам, потому как отыскать эту затерявшуюся в глухой тайге хижину без посторонней помощи практически нереально, и всё же поведение хозяина дома вызывало недоумение.
Продолжив обход, Тимка сунулся к машине, приставил ладошки «домиком» к окну и попытался заглянуть внутрь, дернул дверцу — оказалось не заперто, чему он уже не удивился. Покачал головой, пробурчав не отстающему от него волку «странный у тебя хозяин», и вернулся в хижину.
После помывки он почувствовал себя и вовсе прекрасно и, растопив потеплее печь, устроился с книгой в кресле, позволяя себе день полноценного отдыха.
***
Две недели Тим прожил в хижине абсолютно счастливым. По утрам, несмотря на устоявшиеся морозы, он выходил на пробежку, часто заканчивающуюся безумными гонками с волком. Затем затапливал баньку — даже разобрался, как наполнять бак водой — и приступал к завтраку. Немного отдыхал и занимался делами по дому — уборкой, готовкой, мелкой починкой, или на улице — расчисткой снега или колкой дров. Тим старался быть благодарным гостем, следить за домом и участком, чтобы не было стыдно перед хозяином, если тот внезапно объявится. Скупое зимнее солнце садилось рано, в середине ноября уже в четыре дня становилось абсолютно темно. Читать или рисовать при свете свечей и пары найденных керосинок Тим долго не мог, поэтому единственное, что помогало ему коротать долгие вечера в хижине, — это его воспоминания. Чаще всего он вспоминал маму. Ее голос, робкую улыбку, тёплые руки. Полтора года, как мамы не стало, и тоска по ней хоть и притупилась, но все равно отдавалась болью в груди. Вспоминал бабушку, которая так любила рассказывать маленькому Тимофею сказки про волшебных смелых волко-человеков, живущих в тайге, и которую после смерти мамы отец упёк в психушку. Иногда вспоминал Димку, единственного своего чуть-больше-чем-друга, с которым они экспериментировали осторожно, пытаясь разобраться в своих поначалу пугающих до ужаса наклонностях. Оба быстро поняли, что нравится им одно и то же, и пары из них никак не получится, но это не мешало им периодически оказывать друг другу моральную и физическую дружескую поддержку. До тех пор, пока отец, в лучших традициях скверных драм, не застукал их вместе этой весной. Тим и до этого уже решил по окончании школы уехать куда-нибудь подальше, но после того случая понял, что действовать нужно быстрее, и тогда же спланировал побег в тайгу, наконец, с благодарностью вспоминая все «уроки выживания» отца и надеясь на свое природное чутьё. Потому что оставаться рядом с отцом стало просто опасно. Когда Грунин-старший застал их с Димкой в его комнате с руками друг у друга в штанах, Тим наглядно увидел, что значит выражение «глаза кровью налились». Отец тогда не орал, он просто прищурился зло, схватил замершего от ужаса сына за ворот футболки и, дёрнув на себя, прошипел ему в лицо: — Ах ты ж волчье отродье. По мужикам, значит. Нравится, когда тебя в зад дерут, а? — хмыкнул презрительно и добил: — Выебать бы тебя, как течную сучку, — оттолкнул с силой так, что Тим полетел на пол. Димка отлепился от стены, когда с грохотом захлопнулась входная дверь — как с петель-то не слетела, — и протянул другу дрожащую руку, помогая встать. — Пиздец мне, Митька, — сказал Тим, — бежать мне надо. Каким образом Тимофею удалось избежать участи «течной сучки», он не знал, хотя не раз ему казалось, что после очередной попойки с дружками отец таки завалится к нему в комнату исполнять свою угрозу. Эти омерзительные тяжёлые взгляды, словно раздевающие его, пугали просто до ужаса. Тем не менее, он всё-таки успел унести ноги, сохранив в целости и сохранности свою задницу, и вот он здесь, в чужой хижине, в которой чувствует себя в гораздо большей безопасности, чем когда-либо чувствовал у себя дома.***
В середине ноября, через пару недель жизни в хижине, вода в раковине на кухне вдруг перестала уходить в слив. «Засорилось, что ли?» — раздосадованно думал Тим, заглядывая в шкафчик под раковину. Он умел ориентироваться в лесу, охотиться и выживать, но совсем ничего не понимал в сантехнике. Решил пока обходиться по старинке тазиком, сколько той посуды-то на одного скапливалось? Благо, в ванной с водой был порядок. Ночью Тимофей проснулся от шороха в хижине: кто-то копошился в зоне кухни у раковины. Сначала ему показалось, что это лесной зверёк пробрался внутрь в поисках еды, и хотел растолкать волка, чтобы тот прогнал непрошенного гостя, но зверя рядом не оказалось. Электрический свет, пробивающийся из-за стола, говорил о том, что тот, кто ковыряется под раковиной, подсвечивает себе фонариком. — Дым? — осторожно позвал Тимка, привстав на топчане. За столом чертыхнулись, раздался один глухой стук, за ним второй, и свет немного поменялся, видимо, фонарик выпал из… рук? и через мгновение над столом показалась голова человека, потирающего ладонью ушибленную макушку. «Хозяин приехал», — подумал Тим и встал с кровати. Мужчина отзеркалил его движение и тоже встал, выпрямляясь во весь рост. Освещения включённого фонарика, оставшегося лежать на полу, было достаточно, чтобы увидеть, что человек — абсолютно голый, и сейчас пытался прикрыться стулом. Ничего не понимающий Тимофей осмотрел дом в поисках Дыма и вместо приветствия спросил у мужчины: — А волк где? — Я… Послушай… — раздался было чуть хриплый голос, но Тимофей уже все понял. — Нет-нет-нет, — сказал он, пятясь назад, и, сев на кровать, склонил голову вперёд и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя преданным. Со стороны стола раздался жуткий треск, и через пару мгновений ему на колени опустилась знакомая тяжёлая волчья голова. Только вместо того, чтобы привычно запустить пальцы в шерсть хищника, Тим спрятал ладони под бедра — касаться скрывшего свою сущность зверя сейчас совсем не хотелось. — Ты обманул меня, — из-за обиды голос прозвучал сипло и как-то жалобно. — Я же спрашивал тебя, Дым. Я думал, мы — друзья и можем доверять друг другу. Волк заскулил и, потянувшись, уложил морду Тимке на плечо, явно напрашиваясь на объятие. Но парень дёрнулся, уходя от контакта. — Давай, обращайся обратно, надо поговорить, — сказал он и, отстранив волка, поднялся с постели. — И, это, оденься, — пробурчал вдогонку, направляясь к раковине. После повторного, буквально оглушающего хруста он бросил взгляд в сторону кровати и увидел, как мужчина спешно натягивает на себя спортивные штаны, сверкнув напоследок поджарой задницей. Тим вздохнул, зажёг свечу на столе и выключил поднятый с пола фонарик. Одевшись, мужчина как-то робко подошёл к столу и после приглашающего жеста Тимофея сел на стул напротив. Его эта ситуация стала забавлять: хозяин тут этот мужик, а ведет себя, словно нашкодивший щенок. Но проявлять милость Тим пока не спешил. Он откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, зыркнул на мужчину исподлобья и сердито спросил: — Почему ты сразу не признался, что ты — оборотень? Мужчина опустил взгляд, рассматривая свои сцепленные в замок руки. — Ты сказал, что уйдёшь, когда тебе исполнится восемнадцать, — поднял на Тима печальные глаза и грустно добавил: — Не хотел, чтобы ты ко мне привязывался. Уйти от зверя проще, чем от человека. Сердце у парня сжалось от услышанных слов, и злость сразу испарилась. «Поздно, волчишка, — подумал Тим, — я уже привязался». Он вздохнул и, качнувшись к столу, спросил: — Как тебя зовут? — Виктор… Дымов. — Дымов? — Да, тут ты угадал, — хмыкнул мужчина. — И ты — оборотень? — Тимка склонил голову набок, пытаясь рассмотреть в теплом свете свечи лицо собеседника и сравнивая сидящего напротив него мужчину с парнем на фотке в рамочке. — Да. — Воешь по ночам? — Зачем? — Ну, — Тим смутился и пожал плечами. — Людей пугать на полнолуние. — Ты же знаешь, что — нет. И никого я не пугаю. Послушай, ты, наверное, думаешь, что я — оборотень как из сказки какой-то, но это не так. — Нет? — Нет, таких оборотней не существует. — И кто же ты? Виктор помолчал, внимательно рассматривая Тимофея и словно решая, что ему отвечать. — Потомок искусственно созданных солдат, выведенных в одном закрытом НИИ еще при Советском Союзе. Генетическая модификация путем скрещивания волка и человека, совершенно секретный госзаказ правительства СССР с целью вырастить безупречных бойцов. Тимка таращился на сидящего напротив него мужчину, пытаясь переварить услышанное. И понял, что ночь впереди предстоит очень долгая.
