Мальчик и Волк

      Утром оборотня ни в постели, ни вообще в хижине не оказалось. Тим сел на топчане и сонно потер лицо. Печь растоплена, на кухонном столе — вчерашние две чашки. Тим зевнул, спустил ноги на пол и поплелся в ванную. Вышел оттуда аккурат в тот момент, когда из-за полога предбанника в хижину зашёл Вик. В одних спортивках. Выглядел он неприлично бодро для человека, полночи сидевшего за чаем с разговорами.       — Доброе утро, засоня! — широко улыбнулся Вик и потянулся за висевшей на спинке стула футболкой. — Ты так крепко спал, решил не будить тебя сегодня на пробежку.       Тим кивнул и наконец отлип от двери в ванную. Спросить, почему ночью Вик пришел к нему, хотя собирался спать на диване, очень хотелось, но он не решился.       — Что на завтрак? — вместо этого спросил он, шагая к кухонному столу.       — Хочешь, кашу сварю?       — Я на воде не люблю, — признался Тим.       — У меня сухое молоко есть, могу его добавить.       Тимофей согласился и сел в кресло, поджав под себя ноги. Переложить обязанности о доме на его хозяина было приятно, но Тим не знал, чем ему заняться самому, поэтому просто наблюдал за Виком, украдкой разглядывая человеческую форму оборотня. И то, что он видел, ему однозначно нравилось. Он пытался одергивать себя и не залипать слишком уж откровенно, не хватало еще втюриться в оборотня-натурала, шесть лет страдающего по своей паре, но отвести взгляд от широкого разворота плеч и сильных уверенных рук было очень сложно.       Вик поставил на печку глиняный горшочек и, повернувшись к Тиму, попросил:       — Присмотри за кашей, ладно? Я пока засор прочищу.       Тимофей послушно забрал протянутую ему деревянную ложку и принялся помешивать ею в горшочке. Вик ковырялся под раковиной, периодически чертыхаясь, но что именно он там делал, из-за стола Тиму видно не было, как ни пытался он вытянуть шею. Из-под руки раздалось шипение, и, вернув свое внимание к горшочку, он увидел, как каша перетекает через край.       — Чёрт, чёрт, — запричитал горе-повар, судорожно оглядываясь по сторонам в поисках того, чем можно было бы снять горшочек с печки. Пристукивая булькающую жидкость сверху ложкой, Тим крикнул: — Вик! Вик, полотенце дай!       Виктор дёрнулся, снова ударившись головой о раковину, вынырнул из шкафа и, бегло оценив ситуацию, подскочил к печке и голыми руками схватил горшок. Переставил его на стол и затряс кистями.       Тим в ужасе наблюдал, как на подушечках его пальцев вздуваются волдыри.       — Ты с ума сошёл! — воскликнул он, подлетая к оборотню и хватая его за запястья. — Надо срочно чем-то обработать. И холодное приложить, — и, склонившись над покалеченными ладонями, стал изо всех сил дуть на пальцы.       — Тим, — позвал его Виктор, — Тимка! Всё в порядке.       Тимофей в недоумении поднял голову и встретился взглядом с оборотнем. Тот смотрел с умилением и мягко улыбался.       — Тебе что, не больно? — потрясённо спросил он.       — Больно, конечно, но не так, как оно кажется. Сейчас боли уже почти нет, а через пару часов от ожога не останется и следа.       — Охуеть, — Тим перевёл взгляд на пальцы, увидел, как волдыри сдуваются буквально на глазах, и наконец-то отпустил руки Вика.       — Слишком много материшься, — хмыкнул тот и, щелкнув его по носу, скомандовал: — Доставай тарелки и ложки, — а сам пошёл поставить на печку чайник.       Попробовав кашу, Тим поморщился — совсем не сладкая. Достал банку с сахаром и щедро отсыпал себе в тарелку. Вик, наблюдая за ним, даже жевать перестал.       — Куда тебе столько сахара, сластёна? — не удержался от замечания оборотень.       — Эй! У меня растущий организм! Мне много калорий нужно! — Тимка нахмурился.       — Да, только из мяса и овощей калорий, а не из углеводов!       — Овсянка — тоже углеводы! И где я тебе здесь овощи найду?!       — В подвале куча солений, сушеных овощей и всяких корнеплодов. Тебе надо мышечную массу наращивать, а не жир.       — Хочешь сказать, я — толстый? — Тим чуть не задохнулся от возмущения. — И всё у меня в порядке с мышцами, просто не всем дано такие… рельефы накачать, — помахал он в воздухе ложкой, указывая на широкие плечи и бицепсы Вика.       — Ты не толстый, ты, наоборот, — слишком тощий, а мышцы у тебя только на ногах и на заднице, и то исключительно от бега, а вот руки — слабые.       Тимофей отбросил ложку и, скрестив руки, откинулся на стуле. Насупившись, он исподлобья посмотрел на мужчину напротив и выпалил:       — Конечно, когда я бегаю, у меня только ноги работают, а у тебя — все четыре… конечности! Предлагаешь мне тоже на четвереньках передвигаться?       Вик оторопело смотрел на него, потом хрюкнул и, не выдержав, захохотал.       — Ох, — протянул он, отсмеявшись, — прости, представил тебя… Фух, ешь давай, — сказал Вик, нацелив на Тима ложку, — после завтрака у нас тренировка.

***

      На улице Тим подозрительно покосился на Вика, одетого в одну толстовку поверх футболки, и поглубже спрятал нос в отворот куртки.       — Тебе не холодно? — проворчал он, передёрнувшись от мороза.       — Нет, у оборотней особая терморегуляция тела, нам редко бывает холодно.       — А нельзя как-то и меня оборотнем сделать? Типа, укусом или ещё как? А то у вас сплошные профиты, а я вечно мёрзну.       — Нет, Тимошка, — Виктор потрепал его по шапке. — К сожалению, от укусов оборотнями не становятся. Ничего, согреешься сейчас. Догоняй! — и пустился наутёк в лес.       Тим чертыхнулся и припустил следом. Перескакивая через сугробы и уворачиваясь от низких веток деревьев, он пытался настичь оборотня, но тот даже в человеческой форме двигался необычайно быстро. Они сделали круг по лесу и вернулись к хижине.       — Ну же, давай, Тим! — подначивал запыхавшегося мальчишку Вик, отходя от него спиной вперед. — Покажи мне, как быстро ты можешь бегать!       Тимофей раздражённо фыркнул, скинул куртку, оставшись в тёплом свитере, и бросился на ухмыляющегося оборотня. Тот ловко увернулся и, сделав подсечку, повалил парня в сугроб. Снег тут же попал за шиворот, посыпался на лицо, Тим, рыкнув, стал отплёвываться и попытался встать, но был придавлен сильным телом. Вик перехватил его за запястья и, удерживая на месте, с явным весельем смотрел своими мерцающими глазами. Почему-то стало очень обидно. Если дурачества волка Тим воспринимал нормально и даже смеялся над его мелкими пакостями, то подобное поведение от человека вызывало только досаду. Вику хотелось нравиться. Хотелось, чтобы он восхищался им, гордился. О том, чтобы быть на равных, разумеется, и речи не шло, но стать достойным хотя бы похвалы оборотня Тим очень надеялся.       — Слезь с меня, — прошипел он и дёрнулся. От злости и досады голос дал трещину. — Это нечестно, ты сильнее меня, — обиженно выкрикнул Тим и снова дёрнулся.       Видимо, Вик что-то такое увидел в перекошенном лице Тимофея, поэтому быстро встал и, протянув руку, помог ему подняться.       — Прости, — сказал он, помогая ему отряхнуться от снега. — Эм… Давай попробуем устроить спарринг?       — Ты, блядь, серьезно?! — возмутился Тим, всплеснув руками. — Спарринг?       — Ну… Просто попробуй меня ударить.       Тим, склонив голову набок, оценивал «противника». Шансов «достать» оборотня — процентов… да ни хрена. Драться он в принципе не любил, стараясь избегать любой ситуации, где требовалось помахать кулаками, и перспектива быть избитым оборотнем ему ни разу не улыбалась. Но сейчас из чистого упрямства Тим скинул перчатки и шапку, встал в стойку, выставляя перед собой кулаки и, буркнув «ну ладно», сделал выпад, целясь Вику в челюсть. Всё произошло слишком быстро, Тимофей даже не успел понять, каким образом оказался прижатым спиной к горячей груди оборотня в крепком локтевом захвате с вывернутой за спину рукой.       Как же он жалок.       — Попался, — прошептали ему на ухо, задев губами растянутую тоннелем мочку.       Тиму показалось, что Вик улыбается своей маленькой победе, и это стало последней каплей. Вырваться из захвата он даже не пытался и, просто повернув голову немного в сторону, уперся лбом Виктору в подбородок, чтобы рука его чуть меньше давила на горло. Громко сопя, Тим пытался сдерживать предательские слёзы. За свою слабость было ужасно стыдно. В какой момент захват перешёл в объятие, Тимофей не отследил, просто почувствовал, что Вик отпустил его заломленную назад руку и обнял за торс, крепко прижимая к себе.       — Тим?       Горячее дыхание обожгло шею, а обеспокоенный голос сработал спусковым механизмом, и Тим, закрыв рукой глаза, сдавленно всхлипнул и тут же почувствовал, как противная влага всё равно покатилась по щекам.       — Тимош, — повторил его имя Вик, перемещаясь из-за спины вперед и укладывая свои ладони ему на лицо. — Ну чего ты, маленький? Прости меня, я тебе больно сделал?       Тим мотнул головой. Физически больно не было. Если только гордость пострадала. Он перехватил Вика за запястья и сделал два глубоких вдоха. Но посмотреть в глаза оборотня не смог. Боялся увидеть в них жалость.       — Я просто хотел потренировать тебя, — успокаивал его Вик, вытирая большими пальцами мокрые щеки. — Чтобы ты был абсолютно готов, когда соберёшься уходить.       Тим вскинул голову.       «Да не хочу я никуда уходить, упёртая ты скотина! — захотелось крикнуть в это обеспокоенное лицо. — Чего ты заладил! Как я, мать твою, теперь уйду от тебя?!» Но вместо этого он только сглотнул ком в горле и, кивнув, отвел взгляд.       Вик отвел его в хижину, сделал горячий чай и весь оставшийся день ходил за ним побитым псом, пытаясь сгладить свою мнимую вину, пока к вечеру Тимофей не взорвался:       — Да что ты квохчешь надо мной, как курица-наседка?!       — Прости, — в тысячный раз за день извинился Вик. — Я тебе надоел… Ладно, ты отдыхай, а я почитаю еще, — и поплёлся к дивану.       — Да щас! — возмутился Тим. — Далеко собрался? Давай перекидывайся и тащи свою меховую задницу на топчан! — И почти шёпотом: — Без тебя холодно.

***

      Дни полетели своим чередом. На смену ноябрю пришёл декабрь, и Тим с удивлением отметил, что уже почти полгода, как он в бегах, и, даже несмотря на свои сложные отношения с волком, по-своему счастлив. Свои зарождающиеся чувства к Вику он глубоко прятал, боясь даже подумать о том, чтобы открыться ему.       Поведение оборотня порой сбивало с толку. С одной стороны, будучи в форме волка, он ничем не отличался от того игривого и вредного Дыма, которым был в пещере. Он любил играть с Тимом и постоянно напрашивался на физический контакт, только что не урча от удовольствия, когда парень запускал свои пальцы ему в шерсть и чуть грубовато тискал. И каждую ночь оборотень, обращаясь, спал на топчане рядом с Тимкой, позволяя ему тесно прижиматься, зарываясь лицом в мех. С другой стороны, в форме человека, оборотень был более сдержан. Заботливым, да, внимательным, но никогда больше после того первого спарринга — дурашливым и излишне контактным. Он вообще стал слишком осторожным с ним, словно боялся причинить вред, и вместо уроков по самообороне стал совершенствовать с ним стрельбу из ружья.       В своей голове Тимофей однозначно разделял две ипостаси оборотня, называя волка Дымом, а человека — Виком, но ему все равно было очень интересно, каким образом происходит разделение сознания оборотня на самом деле, если вообще происходит. И однажды он спросил об этом Виктора.       — В смысле? — не понял тот.       Они только позавтракали, и Вик, облокотившись задницей о стол, допивал свой чай и наблюдал за моющим посуду Тимофеем.       — Ну, когда ты перекидываешься, — помахал в воздухе мыльной рукой Тим, — у тебя меняется сознание? Волк в тебе, он как отдельная личность?       — Эм. Нет. У меня всегда человеческое мышление. Раздвоением личности оборотни не страдают, если ты об этом. Просто в волчьей форме вперёд вылезают инстинкты и ещё больше обостряются органы чувств.       — М. Ясно. То есть, когда ты волк, ты всё-превсё понимаешь? — Тим обернулся и посмотрел Вику в глаза.       — Да, только говорить не могу. Почему ты спросил? — Дымов отставил чашку и оперся ладонями о стол.       — Просто… — Тимофей пожал плечами. — Ты-волк и ты-человек, вы такие разные.       — Что ты имеешь в виду? — Вик переместился и теперь стоял, прислонившись бедром к кухонной тумбе рядом с раковиной.       — Ну, волком ты — как большая собака, — Тим зыркнул на оборотня и поспешил добавить: — Только не обижайся.       — Продолжай, — хмыкнув, попросил Вик, складывая руки на груди.       — Ну так во-о-от, — протянул Тимка, ополаскивая сковороду. — Такой весь… Игривый. Тактильный. Любишь, когда, тебя тискают.       — Угум, — Вик пальцем теребил нижнюю губу, явно пытаясь скрыть улыбку.       — А как человек, — Тим выключил воду и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть руки, — ты такой… осторожный весь. Не знаю, другой совсем. — Он повесил полотенце на место и, повернувшись к оборотню, буквально запнулся о его взгляд.       Светло-зеленые глаза, мягко мерцая, смотрели внимательно, словно в душу проникая.       — Иди сюда, — хрипло сказал Вик и, сам шагнув к Тимофею, заключил его в объятия.       Это было настолько неожиданно, что Тим поначалу растерялся. Потом несмело поднял руки и обхватил оборотня за пояс, утыкаясь носом в изгиб шеи. Теряясь в ощущениях, Тим из последних сил сдерживал себя, стараясь не вдыхать особый запах Вика так жадно и не прижиматься к его горячему сильному телу так тесно. Они простояли так какое-то время, пока Дымов не отстранился и, понимающе улыбнувшись, произнёс:       — Мог просто попросить, братишка, — и потрепал Тима по темной макушке. — Я пойду ловушки проверю, — бросил Вик, разворачиваясь к выходу.       Тимофей растерянно смотрел в спину ныряющего за полог оборотня: ловушки тот проверял только вчера, и сейчас уход Вика очень сильно походил на бегство. И можно было бы предположить, что их объятие смутило его, если бы не это дурацкое обращение. «Какой, мать твою, братишка?!» — подумал Тим, раздражённо сдувая со лба отросшую чёрную чёлку.

***

      Как-то в один из дней в середине декабря Вик сказал ему:       — Мне нужно будет в город съездить, заказ на пушнину отвезти.       — Ладно, — нахмурился Тим. — Это надолго?       — Дорога туда-обратно часов шесть займет, в городе ещё дела есть, так что в общей сложности часов на восемь, думаю. С утра выеду, до сумерек, надеюсь, вернусь.       — Ты на снегоходе что ли? Не своими четырьмя?       — На джипе, у меня же шкур целый ворох. А в городе продуктов закупить надо.       — Как ты проедешь по снегу? — Тим почему-то разволновался, словно предчувствие чего-то плохого навалилось на него.       — Снег уже утрамбовался. Мне по берегу километров сорок всего, а там дорога, что в общину ведёт.       — Хорошо. Будь осторожен только.       — Все в порядке будет, братишка, не впервой. Вкусняшек тебе привезу, м? — Вик улыбнулся и потрепал его по макушке.       На следующий день, проводив Дымова в город, Тим послонялся по хижине, прибрался немного и, решив порисовать, достал свой альбом. Он давно хотел закончить портрет Вика, но почему-то стеснялся браться за карандаш в его присутствии. Примерно через час, вполне удовлетворенный результатом, отложил альбом и с хрустом потянулся. Выглянул в окно и решил пойти на реку наловить к ужину рыбы. Благодаря Дыму в меню у них регулярно бывала дичь и зайчатина, а вот рыбу они не ели давно.       Тим устроился на деревянном помосте, доходившем почти до середины реки. Из-за быстрого течения лёд намерзал только у берегов, и даже зимой здесь можно было устраивать рыбную ловлю. Отправляясь на реку, Тимка надел на себя, кажется, всю теплую одежду, что у него была, и все равно чуть ли не сразу начал замерзать.       Первую рыбину он поймал достаточно быстро. А потом дело застопорилось. По положению бледного солнца на небе Тим вычислил время и прикинул, что до возвращения Вика осталась пара часов. В небе прокричал то ли беркут, то ли ястреб, и он с восхищением проследил за полетом хищной птицы. Зарывшись поглубже в шарф, Тимофей вернул свое внимание к рыбалке. Почувствовав долгожданное натяжение лески, он резко дёрнулся и задел стоявшее под рукой ведерко, опрокидывая его в воду. На инстинкте Тим потянулся следом, пытаясь поймать подхваченное течением ведро, но в результате и сам оказался в воде. Холод моментально пробрал до костей, многочисленнные слои намокшей одежды тянули вниз, но Тимофей отчаянно забарахтался, пытаясь дотянуться до помоста. Он вконец выбился из сил, но сумел дотянуться до одной из опор и вцепился в неё намертво. Надеяться, что каким-то чудом придёт спасение, было смешно, но отпустить опору, чтобы попытаться добраться до берега, Тим не рискнул.       Время растянулось удивительным образом. Тиму казалось, что он уже вечность висит на этой опоре, хотя на самом деле с момента падения не прошло и пары минут. В какой-то момент он понял, что от переохлаждения мозг начинает отключаться, а потом и вовсе провалился в странную темноту.