Мальчик и Волк

      Кто знает, что такое сон? Кто может точно ответить, что происходит с нами, с нашим сознанием в этот момент? Может, это параллельный мир, где мы живём так же, как и в этой реальности? А может, сон — это маленькая смерть, и наша душа отделяется от тела и путешествует сама собой? Ответы на эти вопросы Тим не знал, да и не стремился узнавать. Он просто провалился. Куда? Он сам не знал. Там тоже было холодно и мокро. И ему это совершенно не нравилось.       Недовольно рыкнув, Тим сделал рывок вперед, потом еще один, пока тело не уперлось во что-то твердое и скользкое. Тогда он подтянулся на руках и пополз. Медленно, преодолевая сопротивление воздуха с таким усилием, будто это был кисель. Во сне всегда так. Вроде бежишь, бежишь, а на самом деле — ползёшь. А бывает, оттолкнёшься разок и летишь, словно подхваченный ветром лист. Вот и Тим полз, а потом резкий рывок выдрал его тело из киселя, и он подскочил вверх, приземляясь на снег. На неправильный снег: горячий и до отвращения хрустящий. Поморщившись от неприятного звука, он попытался сделать еще один прыжок. Только в этот раз взлететь не получилось. «Кисель» прилип к нему и мешал двигаться.       «Снять, содрать с себя всё лишнее! — промелькнуло в голове. — А потом бежать. Туда, где тепло и есть пища!»       В своём решении Тим не сомневался. Ведь человек не умеет сомневаться во сне и удивляться не умеет. Сон — он всегда логичен. И Тим бежал, пригибаясь к земле, будто в согнутом состоянии мог сохранить больше тепла. Бежал длинными прыжками, словно гравитация перестала существовать. Зимний лес был знаком и незнаком одновременно. Вот поваленная сосна, которую он давно присмотрел, чтобы распилить на дрова. Её частично замело сугробом, но он всё равно мог рассмотреть на ней каждый сучок. Перескочив сосну, Тим остановился и шумно втянул в себя воздух. Пахло дымом. Правильным дымом, хорошим. Так пахнет безопасность, убежище. И оно совсем рядом.       Деревянная дверь поддалась с трудом. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что на ней был запор. С внешней стороны. Не от людей защита — от животных, чтобы те не вломились в жилище в отсутствие хозяев. И сейчас, похоже, Тим его выломал. Но это не беспокоило — сейчас была другая задача. Спрятаться, забиться в угол и никому не показывать свою слабость. Слабого задерут, а значит, никто не должен видеть его в таком состоянии. Оглядевшись в убежище, Тим нашел подходящую лежанку. Она была выше пола, и на ней хватало тряпья, чтобы закутаться. И согреться, и спрятаться одновременно.       Лёжа внутри многослойной «норы», Тим дрожал. Но это была правильная дрожь. Ведь если тебе холодно, значит, организм согревается. Впитывает в себя тепло, сохраняя его внутри. Это хорошо. Плохо — когда не холодно. Это значит температура тела падает. Если нет холода — это уже смерть.       Тим лежал, свернувшись в клубок. Его сознание то уплывало, то возвращалось снова. Но вот чуткий слух уловил скрип двери и шаги. Осторожные, как у подкрадывающегося хищника.       «Не подходи!» — хотел крикнуть Тим, но из горла вырвался только невнятный хрип.       — Тим? — знакомый голос ворвался в сознание, заставляя потянуться к нему.       Вот только человеческий порыв был тут же задушен внутренней паникой.       «Нельзя подпускать!»       И Тим зарычал, предупреждая, что будет отстаивать своё логово даже из последних сил.       — Тим, хватит придуриваться. Я же слышу, что это ты!       В этот раз в голосе явно слышалось облегчение. Шаги стали уверенными, и логово над его головой развалилось, потому что кто-то откинул одеяло и разворошил кучу тряпья, в которую он закутался. Нарушителя хотелось укусить за руку, но Тим не смог. Встретившись взглядом с обеспокоенными мерцающими глазами, он вспомнил, что этому — можно довериться, ему можно подчиниться. Горячая ладонь легла ему на лоб, и Тим, прикрыв глаза, слабо заскулил.       — Да ты ледяной весь! Тим! Что произошло?       Отвечать не хотелось, хотелось, чтобы чужая ладонь продолжала гладить по лицу, а голос, этот знакомый голос с легкой хрипотцой — продолжал говорить. Но сильная рука встряхнула его за плечо, заставляя открыть глаза, и Тим увидел склонившегося над ним Вика.       — Тимка, да что с тобой?       — Холодно, — стуча зубами проговорил он, снова закрывая глаза.       — Подожди, тебя согреть надо…       Горячие руки исчезли, и стало так невыносимо одиноко и страшно, что Тим протестующе замычал. Но уже через минуту под одеяло к нему забрался Вик и попытался обнять. Сделать это мешали колени, которые Тимофей прижимал к груди, а выпрямиться из-за бьющей тело крупной дрожи он попросту не мог. Тогда оборотень переместился ему за спину и, вплотную придвинувшись, крепко прижал дрожащее тело к своей горячей груди, с головой укрывая их одеялом и шкурой. Теперь в «логове» их было двое. Ладони, осторожно растирающие его, согревали, дрожь постепенно унялась, тело расслабилось.       И Тимофей провалился в темноту.       Он то выныривал из странного марева, то погружался в него вновь. В один момент тело до судорог колотило от холода, в другой — оно наполнялось немыслимым жаром. Словно сквозь вату Тим слышал голос Вика. Тот говорил ему что-то, тормошил, гладил своими горячими ладонями по лицу и телу, но открыть глаза и что-то ответить ему не было никаких сил. Темнота брала верх.

***

      Приходил в себя Тим постепенно. Сначала носа коснулись незнакомые запахи — пахло чем-то резким, химическим. Затем в сознание проникли звуки — какое-то копошение совсем рядом и далекие голоса людей. Спиной Тим почувствовал, что лежит на чем-то непривычно мягком, а сверху накрыт тяжелым одеялом. Холод отступил, и тело наполнилось комфортным теплом. Сделав глубокий вдох, Тим распахнул глаза и замер: комната, в которой он оказался, была незнакомой и больше всего походила на больничную палату. Оторопело таращась на потолок, он пытался понять, как оказался здесь, но все его воспоминания обрывались на падении в реку.       Из угла комнаты раздался шорох, и Тим, скосив глаза, увидел склонившегося над столом человека. По выглядывающему из-за его фигуры монитору и движениям рук понятно было, что он быстро набирает что-то на клавиатуре компьютера. Почему вид чужака привёл Тимку в такой ужас, он и сам не понял, только незнакомая обстановка и общее непонимание ситуации настолько выбили его из колеи, что жизненно необходимым стало спрятаться, забиться в угол. «Логово» — пронеслось в голове смутным воспоминанием, и Тим, дернувшись, кубарем свалился с кровати, утягивая за собой одеяло. Шум, вызванный его падением, моментально привлек к себе внимание, и мужчина у компьютерного стола, обернувшись, двинулся к нему. Паника и незнание намерений незнакомца накрыли Тимофея с головой, бегло осмотревшись, он увидел у изголовья кровати стойку для инъекций и, побарахтавшись под тяжёлым одеялом, вскочил на ноги, схватил ее и выставил вперед, намереваясь защищаться. От резкого движения голова пошла кругом, Тим, покачнувшись, чуть не свалился снова, но, тряхнув головой, сумел устоять на ногах.       — Эй-эй, — незнакомец, крупный мужчина лет сорока, выставил вперед руки в успокаивающем жесте и примирительно улыбнулся. — Полегче, парень, все в порядке.       Но Тим оскалился и коротко рыкнул, напряжённо следя за мужчиной.       — Ишь, зубастый какой, — со смешком произнёс тот, складывая руки на груди и с каким-то умилением смотря на еле стоящего на ногах пациента.       «Вик» — единственная мысль промелькнула в его голове, и Тим, набрав в грудь побольше воздуха, что было мочи заорал:       — Ви-и-ик!       Получилось хрипло и не очень громко, но уже через мгновение дверь в комнату распахнулась и в нее влетел встревоженный Виктор. Одним махом перескочив через кровать, он оказался перед Тимофеем, своим телом закрывая его от «угрозы».       — Все в порядке, маленький, — мягко сказал Вик и, широко раскрыв руки, добавил: — Ну же. Иди ко мне.       Этих слов хватило для того, чтобы Тим, отпустив стойку, с грохотом свалившуюся на пол, шагнул к Вику, буквально рухнув в его объятия. Сильные руки сомкнулись на спине, осторожно, но уверенно прижимая, и Тимофей почувствовал себя в безопасности: вот оно, его логово, в кольце этих крепких горячих рук.       — Где мы? — прошептал Тим, уткнувшись лицом Вику в плечо.       — У меня дома. В общине, — ответил тот, продолжая гладить его по спине. — Прости, мне пришлось привезти тебя сюда, тебе так плохо было, а я не знал, как помочь.       Тим не успел ничего ответить, потому что из-за спины Виктора послышалось деликатное покашливание. Продолжая поддерживать Тимку за пояс, оборотень развернулся на звук и представил мужчину:       — Это наш док, Михаил.       — Где ты этого волчонка подцепил? — хмыкнул доктор. — Обрычал меня тут.       Вик перевел взгляд на Тимофея и, выгнув бровь, недоуменно на него уставился.       — Простите, — пристыженно прошептал Тим, опуская взгляд.       — Ладно, чего уж. Струхнул малёк, видать, — доктор потянулся за одноразовыми перчатками и, натягивая их, попросил Тимофея сесть. — Осмотреть тебя надо.       То, что кто-то чужой увидел его страх и уязвимость, было неприятно, но Тим, поддерживаемый Виктором, послушно опустился на кровать, позволяя Михаилу провести осмотр. Доктор измерил температуру тела и давление, проверил кожные покровы, заглянул в уши и рот, прослушал легкие. Во время всех этих манипуляций Тим поглядывал на стоящего в стороне Вика и терялся под его задумчивым взглядом. Он чувствовал себя как нашкодивший щенок, только не мог понять, в чем была его оплошность.       Доктор закончил осмотр и похвалил Тимку за то, что идёт на поправку.       — Есть какие-то жалобы? — спросил он, стягивая перчатки.       — Пить хочу, — попросил Тимофей. — И в туалет.       Вик на минуту вышел и вернулся со стаканом воды, а когда Тим напился, помог ему подняться и повел к одной из дверей в палате, за которой оказался туалет с маленькой душевой.       — Я тут подожду, — сказал Вик, оставаясь снаружи, — зови, если что.       Осторожно передвигаясь, Тим сделал свои дела и, добравшись до раковины, заглянул в зеркало. Да уж, ну и видок. На голове гнездо, под глазами — синяки, лицо опухшее, а кожа везде — розового оттенка. Вымыв руки и умывшись, Тим вышел и при помощи Вика вернулся к кровати.       — Сегодня ещё побудешь здесь, — сказал Михаил, когда он сел, — а завтра отпустим тебя, — док потрепал напоследок Тимку по макушке, взъерошив и без того лохматые волосы, и, коротко попрощавшись, вышел из комнаты.       Тим несмело посмотрел на Вика и поежился от его пристального взгляда. Тот вздохнул и сел рядом. Привлек Тимофея к себе, обняв его за плечи, и, уткнувшись губами в висок, прошептал:       — Как же ты меня напугал, маленький.       «Дурацкое обращение, но уж лучше, чем «братишка», — думал Тим, наслаждаясь близостью.       — Прости, — прошептал он.       — Что случилось, пока меня не было?       — Не знаю, я в реку упал. А потом ничего не помню.       — Не помнишь, как выбрался? — Вик немного отстранился и заглянул ему в глаза.       Тим задумался и вспомнил странный сон, в котором он двигался словно прыжками. Он чувствовал себя в этом сне каким-то зверем в поисках убежища, но было ли это все на самом деле, Тимофей сказать не мог. Поэтому он просто неопределенно пожал плечом.       — Когда я приехал, щеколда на двери снаружи была выломана, — продолжил Вик. — Я уж подумал, что к нам вломился кто-то, а потом увидел тебя, ты на топчане окопался как в берлоге и рычал, как будто не узнавал меня.       Тимофей слушал и понимал, что, те видения, которые он принял за сон, возможно, сном на самом деле не были. Он нахмурился, пытаясь вызвать в памяти свои ощущения тогда, и вспомнил, как снег показался ему горячим, запахи и звуки — слишком сильными, а вместо мыслей — сплошные инстинкты. Очень похоже на то, что описывал Вик, когда рассказывал, как чувствует себя в форме волка. Но Тим же — не волк. Он же не мог… Словно услышав его мысли, Вик сказал:       — Я сходил потом к реке, увидел твои следы на снегу. Ты одежду сбросил возле берега, потом бежал к дому. Как ты промокнуть умудрился вообще?       — Я на мостике рыбу ловил, — признался Тим. — У меня ведро упало, я его достать хотел, но в итоге сам упал.       — Так ты с помоста упал? Не у берега? Как ты выбрался вообще? Там же течение такое! — Виктор в ужасе смотрел на Тимофея, видимо, только сейчас осознавая, чем все могло обернуться.       — Я не знаю, — растерянно ответил Тим. Сейчас, задним числом оценивая свои силы, он понимал, что сам, без посторонней помощи, выбраться на берег не смог бы. — А других следов там не было? — спросил он. — Может, мне помог кто-то?       — Нет, только твои следы были.       Вопросов было больше, чем ответов, поэтому Тиму оставалось только снова пожать плечами и потерянно ответить:       — Я не знаю. Я ничего не понимаю.       «И мне от этого жутко страшно» — хотелось добавить ему, но он сдержался.       — Ничего, — приободрил его Вик, — главное, что ты жив и выздоравливаешь.       — Сколько я был в отключке?       — Сегодня третий день.       — Ох, нихуя ж себе! — поразился Тим, а Вик весело рассмеялся:       — О! Материшься — значит, точно идешь на поправку. Давай-ка отдохни, а я тебе поесть принесу, — он помог Тимофею улечься на кровать. Поднял с пола одеяло, укрыл и, склонившись низко, долго смотрел ему в лицо, потом поцеловал в лоб и спросил: — Ты же не против, если мы пока тут поживем? Наш с Линой дом до сих пор пустует, тебе там понравится, м?       Перспектива жить в доме, который Вик строил для своей будущей семьи, была немного пугающей, но Тим только кивнул, удивившись, с каким облегчением выдохнул оборотень на его согласие. Улыбнувшись, Виктор погладил его по щеке и, шепнув «я скоро», вышел из комнаты.       А Тим стал осматривать помещение. Когда Вик рассказывал ему о своей общине, что случалось крайне редко, Тим представлял глухую деревеньку с домиками наподобие той хижины, в которой они жили, но, видимо, он ошибся, потому что уже по этой комнате, похожей на больничную палату, можно было судить, что в общине есть электричество и водоснабжение. Компьютер на столе намекал на возможное наличие интернет-сети. И вообще все выглядело очень современно, и Тиму не терпелось узнать, как поселенцам в глухой тайге удалось всего этого добиться.       Тимофей вытянул шею, пытаясь выглянуть в окно и хоть что-то рассмотреть там помимо покрытых снегом еловых ветвей, но тут в проеме комнаты появился парень, по виду — его ровесник, и, нерешительно потоптавшись у входа, сказал:       — Привет, я — Степан, Витин брат. Можно к тебе?       Тим подтянулся на руках и сел, опершись о спинку кровати. Прислушался к себе и понял, что стоящий в проходе парень никакого тревожного чувства не вызывает, поэтому кивнул и ответил:       — Привет. Проходи, конечно.       Парень обрадовался, подошел к кровати и, стянув обувь, ловко запрыгнул на нее, усевшись по-турецки в ногах Тима, и принялся с нескрываемым любопытством его разглядывать.       — Что? — не выдержал Тимофей.       — Да так, — ответил Степан. — Просто всем в посёлке не терпится посмотреть, из-за кого Вик прервал свое шестилетнее затворничество.       И тут до Тима дошло, как Виктору, должно быть, тяжело далось решение вернуться в общину, чтобы привезти его сюда.