Мальчик и Волк

      Тимофей сморгнул, и наваждение рассыпалось. Он уперся ладонями в мощную грудь оборотня и попытался высвободиться из крепкого захвата.       — Грабли убрал, — процедил он, закипая.       Мужчина явно в отцы ему годился, кем он приходится Вику, Тим не знал, и, по-хорошему, можно было бы повежливее попросить отпустить его, но, видимо, сработал какой-то внутренний триггер, выработанный за пару месяцев сальных взглядов со стороны отца, поэтому миндальничать Тимофей не стал.       — М-м-м, строптивый мальчик, — промурлыкал мужчина, облизывая взглядом его лицо. — Люблю таких.       Тим окончательно разозлился и уже приготовился отборным матом послать наглеца, наплевав на своё обещание следить за языком, как из гостиной вышел Вик, словно почувствовал, что «принцесса» снова в беде.       — Денис, не приставай к парню! — не столько строго, сколько устало сказал он.       — Почему? — искренне удивился «Денис», но всё же отпустил Тимку. — Насколько я понял, он не твоя пара.       Вик бросил беглый взгляд на Тимофея, и тот, вцепившись в перила лестницы, напряжённо замер в ожидании его ответа.       — Ему и так досталось, оставь его в покое, — проговорил Вик, и Тим, разочарованно выдохнув, отвел взгляд.       — Ну так я могу его утешить. М? — повернулся он к Тимке. — Что скажешь?       — Иди на хуй, — не удержался Тим. Настроение упало хуже некуда.       — Свали. Я серьёзно, — отчеканил Виктор, легко пихнув его в плечо.       — Ладно, Витька, не кипишуй, — Денис поднял руки в примирительном жесте и, бросив напоследок еще один горячий взгляд на Тимофея, ушёл в гостиную.       — Прости, он…       — … мудак?       — Мой дядя, — сдержав улыбку, ответил Вик.       — Дядя? Я думал, только самые близкие будут.       — Он, эм… Близкий, хоть и не родной. — Вик поймал вопросительный взгляд Тимки и поспешил добавить: — Потом объясню. Пойдём, почти все уже собрались, я как раз шёл будить тебя.       Виктор взял Тимофея за запястье и потянул в гостиную. Не успели они зайти, как в них врезался мальчишка лет семи и, юркнув за их спины, стал прикрываться ими как щитом, уворачиваясь от другого пацана чуть постарше. Вик рядом предупреждающе зарычал, и Тим, вздёрнув брови, даже повернулся к нему проверить, не показалось ли ему. Рычание тут же подействовало: пацаны, пробормотав извинения, прекратили возню и поспешили скрыться из поля зрения. Тимофей ещё подумал, что, будь они в волчьей форме, хвосты у них сейчас наверняка были бы поджаты. Он с восхищением посмотрел на Вика, тот подмигнул ему и, положив ладонь на лопатку, подтолкнул на середину комнаты.       — Знакомьтесь все, Тимофей, — радостно представил его Виктор.       Тимка, оказавшись под прицелом с дюжины пар глаз, стушевался, но тут с дивана поднялся мужчина лет сорока пяти, в котором каким-то чутьём Тим сразу признал главного, вожака.       — Ну, здравствуй, любитель зимней рыбалки, — добро улыбаясь, пробасил он и протянул для приветствия руку. — Николай Дымов, отец Виктора.       — Очень приятно, — ответил Тим, пожимая крепкую ладонь. — Если захотите порыбачить, я расскажу вам, где этого делать не нужно.       — А он мне нравится, — засмеялся Николай, обращаясь к остальным, и, свободной рукой хлопнув Тимку по плечу, добавил: — Добро пожаловать в общину, сынок, здесь ты всегда желанный гость.       Тимофей кивнул и пошёл знакомиться с остальными членами семьи. Он честно попытался запомнить, кто из детей и молодёжи племянники, а кто — родные братья и сёстры. С последними оказалось проще: со Степаном и обеими сёстрами Тимофей уже пересекался, а остальные пятеро, включая тех двух пацанов, что бегали вокруг них с Виком, оказались детьми Игоря, его второго дяди.       Галин муж, «Рыжий Пашка», как назвал его Вик, вызвал у Тимки неоднозначные ощущения, и он не сразу смог понять, в чём дело, пока не догадался:       — Ты человек! — протянул он, пожимая его ладонь.       — Наполовину, — хмыкнул Павел.       — А я — на три четверти. Я выиграл! — хвастливо заявил Тим, но после взрыва смеха находившихся в гостиной оборотней, пожал плечами и добавил: — Или нет? Ещё не решил.       — Юморист, — ответил Павел с кривой ухмылкой.       Тимофей понимал, что его уже несёт, и несвойственное ему поведение вот такого немного клоуна списывал на защитную реакцию и отходняк после столкновения с дядей Вика в коридоре, и, встретившись с Деном, как он его окрестил, взглядом, лишь кивнул ему издалека и, подняв руку, игриво помахал пальчиками. Тот крякнул, сдерживая смех, и покачал головой. «Нам не страшен серый волк», — пропел про себя Тим и повернулся к Вику.       — Всё, что ли? — спросил он. — А как же? — Тим вытянул вперед руки и стал загибать пальцы, как будто считая, копируя Вика, пока тот соображал, сколько родственников будет на встрече.       Вик, скрестив на груди руки, стоял у входа в комнату, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него немного удивлённо, но в то же время с таким нескрываемым умилением и даже нежностью, что Тим смутился. Не успел Виктор ответить, как за его спиной раздался звук открываемой входной двери и новые голоса. Тимофей поспешил за Виком в прихожую посмотреть, кто там ещё пришёл.       — Сашка, — сказал один из пришедших молодых людей второму, увидев Тимку, — смотри, как красиво. Может, мне тоже так сделать, м? — и, подойдя к нему поближе, протянул руку, чтобы потрогать тоннели в ушах Тимофея.       — Эй! — отбил его кисть Тим. — Мы еще не так близко знакомы, чтобы давать тебе трогать мои уши! — возмутился он.       «Сашка» засмеялся, а парень, получивший неожиданный отпор, вытянул от удивления лицо, и Вик представил его:       — Это Илья, мой брат. И Александр, его пара.       — В каком смысле — пара? — теперь лицо вытянулось уже у Тимофея, а в голове заметались мысли: серьезно?! Однополая пара? И об этом так спокойно говорится? Там, у лестницы, Тим подумал, что Денис просто так упомянул про пару, чтобы поддеть Вика, а, оказывается, всё на полном серьёзе. Но не слишком ли много геев на один квадратный метр?       — Они вместе, — пояснил Вик спокойно. — Как пара, как мужья, если хочешь, — и прямо так, открыто посмотрел на Тимку, словно пытаясь считать его реакцию.       — А-а-а, — протянул Тим и пожал обоим парням руки. — Ну, теперь мы знакомы, можете трогать, — разрешил он и выпятил к ним левое ухо.       Илья с Сашей, смешно прижавшись друг к другу щёками, склонились над растянутой тоннелем мочкой Тимофея, но едва Илья снова потянулся к ней пальцами, как сбоку раздался короткий рык. Рука брата тут же исчезла, и парни, выпрямившись вопросительно посмотрели на Вика.       — Он разве твоя пара? — спросил Саша, шумно втягивая носом воздух около Тимофея.       — Идите в гостиную, — ответил Виктор, и Тим подумал: «ну вот, опять».       Едва парни ушли в комнату, как входная дверь снова открылась, и на этот раз ввалилась целая толпа из двух взрослых и разновозрастных детей. В холле сразу стало тесно, и Тимофей вжался в стену, чтобы пропустить гостей.       — Ох, простите нас за задержку, — затараторила женщина, раздеваясь на ходу. — Представляете, этот оболтус вчера опять устроил драку во время тренировки, второй раз за неделю! Пришлось с тренером и директором объясняться.       Тимка внимательнее посмотрел на пристыженного «оболтуса», на вид своего ровесника, и признал в нём одного из вчерашних хоккеистов. Так-так-так. Интересненько. Ввиду последней информации об однополых парах, Тим уже не был так уверен, что ссора на поле произошла из-за девчонки, и он решил попозже выяснить этот вопрос у Степана.       — Да мы как бы видели, — ответил Вик, и парень ещё больше покраснел. — Костик, не дело бить исподтишка, хотя удар у тебя неплохой.       — Он первый начал! — возмущенно буркнул Костик, но под грозным рыком отца стушевался и поспешил затеряться в гостиной.       — У вас рычание как второй родной язык прям! — Тим не смог скрыть своего восхищения тем, как чётко может воздействовать даже короткий рык оборотня на других.       Дети, двое парней и девочка, поспешили за старшим братом, и в гостиной сразу стало шумно, а их мама, звонко рассмеявшись, ответила:       — Рычание — целый язык, в этом ты прав, — и, протянув руку, добавила: — Яна, Витина тётя.       Она представила своего мужа и тоже ушла. Оставшись в холле только с Виктором, Тим, наконец-то отлепившись от стены, спросил:       — Ну, теперь-то всё? Или ещё кого-то не хватает?       — Ещё одного моего брата не хватает, но он учится в Новосибирске, только к новому году приедет.       Тим хотел спросить, всегда ли в семьях оборотней так много детей, но тут послышался голос мамы Лены, приглашающей всех к столу, и у него всё из головы вылетело при мысли о еде. Вик закинул руку ему на плечи и повёл на застекленную отапливаемую веранду, служившую одновременно столовой. Все дружно разместились за длинным столом и, оживленно беседуя, приступили к ужину. Тим переживал, что во время этой встречи все будут смотреть на него и задавать много личных вопросов, но, полностью погрузившись в процесс поглощения пищи, на какой-то момент он вообще выпал из беседы и пришёл в себя, только когда со стороны гостиной раздался незнакомый женский голос, зовущий Вика.       Виктор едва успел встать из-за стола, как на нём повисла какая-то незнакомая девица, и у Тимки тут же заклокотало что-то внутри, рвясь наружу рыком. «Так вот как это работает», — подумал он, впервые прочувствовав это осознанно. Он развернулся на своем стуле и, насупившись, смотрел на явно затянувшиеся объятия.       — Витька, зараза, — проговорила девушка, немного отстраняясь и кладя ладони Вику на щёки. — Почему о том, что ты вернулся, я узнаю от твоего брата?       — Прости, Маш, столько всего навалилось сразу, — ответил Вик, продолжая обнимать девушку за талию.       — Навали-и-илось, — передразнила она. — Как же я рада тебя видеть! Как узнала, что ты в посёлке, тут же сорвалась и приехала. Как ты?       — Хорошо, правда. Познакомься, кстати, — сказал он, поворачиваясь к Тимке и на какой-то миг теряясь от его хмурого вида. — Эм… Это Тимофей.       — Человек? — как-то разочарованно протянула она, наконец-то отстранившись от Виктора и пристально рассматривая Тимку.       Интересно, если он оторвёт ей руки, чтобы она их больше не распускала, это будет очень… невежливо? Впрочем, Тимка сомневался, что у него есть хоть какие-то шансы против оборотня, даже если этот оборотень — девчонка.       — Тим, это Маша, она… была подругой Лины.       «Ну, заебись», — подумал Тимофей и, фыркнув, демонстративно отвернулся и продолжил свою трапезу.       — Машунь, — вмешалась мама Лена, — садись с нами поужинать, Степан, принеси с кухни стул.       Машу усадили за стол, слава богу куда-то на другой конец, и втянули в общий разговор. Стул рядом проехался ножками по деревянному полу, Вик сел на своё место, и тут же горячая ладонь легла Тимке на загривок.       — Ты чего вызверился? — тихо спросил Виктор ему на ухо, слегка массируя шею.       А он даже ответить ничего не смог. Склонил голову вниз и, прикрыв глаза, замлел. «Словно по шёрстке гладит», — подумал Тим, подставляясь под сильную, но такую ласковую руку.       — М? — пальцы Вика скользнули выше, забираясь в волосы, и Тим едва сдержался, чтобы не заскулить.       Вик ведь и раньше касался его, обнимал, гладил по голове или ерошил волосы, так почему именно сейчас такая реакция? С чёртовыми мурашками вдоль хребта и рваного дыхания. Он распахнул глаза и встретился с тяжёлым взглядом сидящего напротив Дена. Только смотрел тот не на Тимофея, а на своего племянника. И с такой болью, что Тим понял: сам он дяде нафиг не нужен, его интересовал Вик. Он перевёл взгляд на сидящего рядом оборотня и коротко мотнул головой, на порыве уткнувшись лбом ему в лоб.       — Прости, — прошептал он.       — Ешь давай, — Вик напоследок пригладил его волосы и мягко отстранился. — Потом сладкое будет.       Пока собирали со стола и готовили чистую посуду для чаепития, младшие племянники попросились «побегать». Тим думал, они хотят устроить гонки по дому, но дети, получив согласие родителей, убежали вглубь дома, и уже через пять минут на веранде появилась небольшая стайка, состоящая из восьми молодых волчат. Они столпились у стеклянной двери, ведущей с веранды во внутренний двор, и, едва их выпустили, ломанулись наперегонки в лес.       Тим подошёл к окну. На улице давно стемнело, но света, льющегося из окон дома, было достаточно для того, чтобы периодически то тут, то там, он мог видеть мелькающие между деревьев серые хвосты. Он в первый раз видел других оборотней в их волчьей форме и почему-то вид играющих в снегу хищников будоражил. Возникало странное чувство, будто не только Вик, но и он сам вернулся в семью, и впервые ему захотелось на себе испытать, что значит, быть волком.       — Завораживает, правда? — раздалось сбоку.       — А, Степашка, — протянул Тим. — Слушай, что спросить хотел. У вас тут что, реально гей-френдли зона? Или это только твоя семья такая толерантная?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, вы так спокойно все относитесь к тому, что твой брат, как его?.. Илья? Что он с парнем живёт.       — Ну да, а что такого? — Степан вроде как искренне удивился.       — В моём мире всё обычно не так радужно, и однополые отношения часто вообще скрывают, даже от самых близких.       — Тим, — вздохнул Стёпка после короткой паузы. — Скольких оборотней ты сегодня увидел?       — Эм… Двадцать?       — Двадцать три. И сколько из них — женщин и девушек?       — Уф… — Тим попытался подсчитать. — Семь?       — Угум. И это типичная ситуация у оборотней — девочек рождается в два раза меньше, чем мальчиков. Их тупо на всех не хватает, и если бы мы тут все были гомофобами, то давно перегрызли бы друг друга из-за самок. Конечно, каждому волку важно продолжить свой род, это заложено нашей звериной природой, и где-то внутри всё равно любой оборотень-самец надеется отхватить себе самку, поэтому старается быть самым лучшим, самым сильным, чтобы понравившаяся девчонка выбрала именно его, но на самом деле оборотню действительно без разницы, какого пола человек, если он чувствует в нём свою пару. И если вдруг парень выбирает себе в пары другого парня, его за это никто не осуждает. Ну, типа, «а, тебе девчонки не досталось, поэтому ты с парнем», ничего такого. И самые сильные оборотни часто выбирают парней, да и девушки не обязательно гоняются за альфа-самцами, могут вообще отказаться во всем этом участвовать и уехать учиться, как Машка, например. Или как моя сестра, полукровку выбрать, просто потому что именно в нём почувствовали свою пару.       — Да у вас тут идеальное какое-то общество! — немного завистливо произнёс Тим. — И как же почувствовать свою пару?       — Мне, опять же, сложно объяснить, потому что я не человек и всю жизнь чувствовал и мыслил как оборотень, но, это, наверное, вроде обычной влюблённости, только круче. Пресловутая химия, которая у оборотней в разы сильнее, чем у людей.       — И всё? Только химия?       — Нет, конечно. Когда оба начинают чувствовать друг в друге пару, между ними возникает особая связь, очень сильная, которая только крепнет со временем.       — Когда оба чувствуют? — Тим выделил слово «оба». — То есть, это может быть и не взаимно?       — Да, это же не какие-то там, ну, знаешь, как во всех этих фэнтезийных историях, соулмейты, избранные там… Это должен быть осознанный выбор обоих.       Тимофей внимательно посмотрел на Стёпку, явно взбудораженного этим разговором про пару, и не удержался от вопроса:       — Тот парень на поле, Ян, кажется?       — Яр, — поправил Степан. — Ярослав.       — Ярослав. Ты ведь чувствуешь в нём свою пару, — больше утвердительно сказал Тим. — Но ещё не сказал ему об этом, верно? Почему?       — А ты почему не говоришь Витьке? — вскинулся Стёпка.       А вот это было неожиданно: неужели его чувства так очевидны для окружающих? А для самого Виктора? Тимофей бросил взгляд в гостиную и с тоской посмотрел на Вика, сидящего на диване с Машей. Девушка о чём-то увлечённо рассказывала, а он внимательно слушал, поглаживая её по спине.       — Он не готов, — ответил Тим, снова переводя взгляд на Степана. — И вряд ли вообще когда-либо будет. Не в мою сторону, по крайней мере.       — Ты ошибаешься. Просто потому, что ты ещё не так хорошо знаешь оборотней и не можешь читать все знаки. Но будь уверен, для Вити ты сейчас значишь гораздо больше всех нас вместе взятых. Из-за тебя он вернулся в общину, хотя это практически невозможно для волка, порвавшего связь со своей стаей. А ещё он постоянно касается тебя и позволяет тебе прикасаться к себе, значит, признаёт «своим». Ну и то, что он охраняет территорию вокруг тебя, тоже — знак.       — То, есть… Ты хочешь сказать, он тоже чувствует во мне свою пару?       — Почти уверен, просто пока не осознаёт этого.       Яна, тётка Вика, позвала их к столу, и после чаепития все стали потихоньку расходиться. Когда за последним гостем закрылась дверь, Тим почувствовал, насколько он устал. После полугода изолированной жизни в тайге общение с таким количеством людей невероятно вымотало, а учитывая то, что энергетика у многих оборотней очень сильная, он буквально валился с ног.       — Я, наверное, в душ схожу и спать лягу, — сказал он Вику.       — Хорошо, там в шкафу в твоей комнате вещи есть, Степан с Костей кое-что отобрали, можешь брать, твоя одежда вся в хижине осталась.       Тимка только кивнул и поплёлся в ванную. Стоя под душем и буквально физически ощущая, как с него смывается этот день с чужими взглядами, прикосновениями, словами, он чувствовал, как постепенно приходит к душевному равновесию. Вспоминая разговор Степана о парах, он собирал в себе смелость поговорить наконец с Виком и по крайней мере признаться в чувствах со своей стороны.       После душа, абсолютно обновлённый и полный решимости, он шёл по коридору в сторону одной из комнат, которую днём Вик отметил как свою, и представлял, что вот сейчас он подойдёт к нему, всё ему расскажет, и его любимый оборотень обнимет его, назовёт «маленьким», а потом обязательно поцелует.       Или нет.       Потому что он увидел Вика стоящим у открытого шкафа и прижимающим к лицу какую-то блузку. Женскую, разумеется. Глаза у Вика были закрыты, но даже из коридора было слышно, как жадно он вдыхает запах этой тонкой ткани, пытаясь, видимо, уловить сохранившийся аромат своей погибшей жены.       Тим осторожно отступил назад, развернулся и пошёл в свою спальню. В голове было пусто. Этот кусок светлой ткани в руках Вика в один миг смыл всю его решимость, разрушил надежду. Тимка подумал, что Степан, скорее всего, ошибся, ничего такого Виктор к нему не чувствовал. Ответственность, может, привязанность, но уж точно не видел в нём пару.       Он забрался в постель, свернулся клубком, краем сознания услышал, как Вик тихонько зовёт его, но притворился спящим, думая о том, что самое время начать отвыкать от еженощного присутствия оборотня в своей постели. Но только Вик, видимо, был другого мнения. Осторожно скользнув под одеяло, он обнял Тимофея со спины и зарылся носом в его влажные после душа волосы. Последняя мысль, которую Тим зафиксировал перед тем как провалиться в сон, была о том, что завтра на голове опять будет гнездо.       И не мог бы уверенно сказать, был ли невесомый поцелуй в плечо и тихое «мальчик мой» на самом деле, или это ему уже приснилось.